Текст книги "Сорок третий 8 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

В этих словах уже звучало не богословие, а холодная служебная мысль, и все трое это услышали. Предстоятель первых Врат мог говорить о Первом Ответе, божественной связи и праве Церкви, но за десятилетия службы он прекрасно усвоил: высший смысл нуждается в людях, дверях, деньгах, каретах, письмах и тех, кто умеет убрать следы до того, как сыщик спросит про табель.

– Что делать с марсанской ячейкой? – спросил Марсен.

– Ничего. Она потеряна. Не пытайтесь вытаскивать Талена, Шала, Вирта или мальчика. Любой жест к ним приведёт Талиса ближе. Если они заговорят, пусть говорят то, что уже и так видно из бумаг. Никаких подтверждений, никаких спасательных писем, никаких посланников с благочестивыми лицами. Отрезать.

– Тален знает часть шифров.

– Значит, сменить шифры.

– Он знает имена двух приёмных чиновников.

– Они должны исчезнуть из Ларнаса к утру. Не умереть, не утонуть и не внезапно вознестись к богам, а получить новые должности там, где их не смогут найти первые три месяца. Если начнут убивать всех, кто знает лишнее, Шардал увидит кровь раньше нас.

Ригос сделал пометку, и Предстоятель недовольно прищурился.

– Не вы, отец Ригос. Ваши люди уже достаточно наследили в благотворительных переводах. Этим займётся брат Марсен.

Казначей покорно склонил голову.

– Слушаюсь.

– По Балларии, Гиллару и Астархату – свернуть прямую переписку. Только через старые богословские дома, без упоминаний Первого Зова. Магов в Храме умиротворения изолировать от новостей. Им не нужно знать, что правительства начали проверять храмы. Испуганный маг становится хуже нетрезвого пророка: много говорит и мало понимает.

Орн напрягся.

– Полная изоляция вызовет подозрения. Учёные привыкли к переписке.

– Дайте им спорить друг с другом. Этого хватит на месяц. Маги способны годами не замечать пожара, если перед ними другой маг, неправильно употребивший термин.

Марсен позволил себе осторожную улыбку, но Орн не улыбнулся.

– Работы всё равно требуют решения по живой части, – сказал магистр. – Если Таргор-Увира не удастся привести, нужен запасной вариант. Обычные кандидаты не выдержат полной нагрузки. Даже частичный запуск без подходящего Проводника грозит срывом.

– Инойская Машина не требовала Проводника в таком виде, – произнёс Предстоятель. – Проводник нужен нашей неполноте, а не замыслу. Поэтому завершайте недостающие узлы, вместо того чтобы бесконечно объяснять, почему живой человек удобнее хорошей работы.

Орн принял удар молча. Возразить он не мог: сам говорил это раньше на закрытых заседаниях, только мягче и с большим количеством терминов. Их установка действительно оставалась копией без нескольких ключевых решений. Ардор мог заменить часть отсутствующего. Это делало его бесценным, но не отменяло самой задачи.

– Я ускорю работы, – сказал он.

– Нет, магистр. Вы не ускорите. Вы заставите других перестать тормозить. Это разные вещи. Балларийцы получат право на свой вариант расчёта, гилларцы – на свой, южане начнут резать кольцо по двум допустимым допускам, а окончательное согласование проведёте вы. Если ошибётесь, Храм умиротворения станет гробницей для людей, которых нам трудно заменить. Если не успеете, он станет уликой. Выбирайте, какой страх вам ближе, и работайте.

Орн поклонился.

– Да, ваше высокопреподобие.

Предстоятель взял один из листов – донесение о королевском ужине в Шардале. Информация пришла ещё неполная: Ардор с жёнами прибыл во дворец, Талис присутствовал, приём не объявлен официальной аудиенцией. Этого было достаточно, чтобы понять: Логрис уже предупреждает свою живую тайну.

– Сегодня вечером Таргор-Увир узнает больше, чем знал утром, – сказал он. – Значит, следующий шаг должен быть быстрее и тише. Никаких новых писем в Марсану. Никаких попыток связаться с теми, кого взял Сыск. Никаких церковных жестов в сторону Ардора. Пусть Шардал смотрит на храмы, а мы будем смотреть на места, где храмов не ждут.

– Светские посредники? – спросил Марсен.

– Светские, благотворительные, медицинские, семейные. И проверьте Дом культуры в Марсане. Таргор-Увиры вложили туда не только деньги. Такие места быстро обрастают людьми, которые верят в добро и потому открывают двери раньше, чем спрашивают документы.

– Использовать рабочих опасно, – заметил Ригос. – После истории с Лиарой Таргор-Увир они будут насторожены.

– Не рабочих. Тех, кто приходит к рабочим с просьбой. Беда всегда проходит дальше стражи, если выглядит достаточно настоящей.

В комнате снова наступило молчание. Даже Марсен, привыкший записывать самые разные распоряжения, на этот раз чуть задержал перо. Приказывать найти чужую беду и сделать из неё дорогу к человеку – это уже не походило на богословие даже внешне.

Предстоятель заметил задержку.

– Вас смущает способ?

– Нет, ваше высокопреподобие.

– Смущает. Это хорошо. Человек, которого ничего не смущает, быстро становится мясником или идиотом. Но смущение не отменяет нужды. Если Первый Ответ будет возвращён, короли перестанут распоряжаться тем, что им не принадлежит. Мир снова услышит источник власти, а не голоса людей, случайно родившихся в нужных семьях. Ради этого можно вынести тяжесть отдельных решений.

Марсен склонил голову ниже.

– Я понял.

Предстоятель отпустил их не сразу. Он ещё раз прошёл по распоряжениям, уточнил сроки, запретил любые самостоятельные шаги местных храмов, потребовал к утру новую сводку по шардальским проверкам и отдельную записку о людях вокруг Ардора. Когда трое вышли, кабинет будто стал больше и холоднее.

Он остался один.

На столе лежала копия старого инойского фрагмента, привезённая много лет назад из частного собрания балларийского герцога. Текст был неполным, края обгорели, часть строк восстановили по поздним спискам. Но главная фраза читалась ясно: «Врата отвечают тому, кто выдержал зов и не распался».

Предстоятель провёл пальцем над строкой, не касаясь хрупкой бумаги.

Короли называли таких людей опасностью. Учёные – редкостью. Орден – Проводниками. В старой традиции Первого Зова существовало другое слово, более древнее и более точное. Свидетели. Те, кто своим существованием доказывал, что дверь открывалась, и мир по обе её стороны не являлся легендой.

Ардор Таргор-Увир был свидетелем, даже если сам считал себя офицером, мужем, герцогом и верным псом шардальской короны. В этом и заключалась ловкость Логриса Девятого: он не стал прятать призванного в подвале или монастыре, не запер его в лаборатории, не объявил чудом. Он дал ему форму, титул, любовь, войну, славу и место среди людей. Чем больше мир видел Ардора, тем меньше был готов спросить, откуда он взялся.

Но видимое не всегда защищает. Иногда оно только помогает точнее целиться.

Предстоятель закрыл папку с шардальскими донесениями и потушил одну из ламп. За окном Храмовый Город Ларнаса молчал, как молчат большие старые учреждения, привыкшие переживать королей, войны, ереси и собственные преступления, если преступления удавалось вовремя назвать служением.

До утра оставалось несколько часов. В Храме умиротворения под землёй продолжали работать маги, над морем шли ночные воздухолёты, в Шардале король предупреждал человека, которого следовало привести или убрать, а между этими точками уже натягивалась новая линия, слишком тонкая, чтобы её увидели газетчики, и слишком прочная, чтобы её можно было разорвать одной удачной облавой.

Глава 5

Утро началось с целителей, и уже одно это портило ему настроение Ардора хуже плохой погоды.

Он давно привык к тому, что люди в белых халатах и с вежливыми лицами относятся к его телу как к сложной научно-практической проблеме, требующей осторожных формулировок, сверки показаний, взаимного недоверия и обязательного присутствия старшего специалиста, который всё равно скажет, что выводы пока предварительные. После Гиллара его разбирали буквально по слоям, восстанавливали искорёженные энергетические каналы, проверяли остаточные повреждения, спорили над старыми деформациями неясного происхождения и каждый раз смотрели так, словно перед ними не человек, а очень дорогое устройство, которое государство по глупости продолжает выпускать на улицу.

Сегодня осмотр проходил уже не в госпитале, а в медицинском крыле Академии Генерального штаба, куда Ардор приехал после утренней тренировки. В комнате стоял запах травяных настоев, чистого полотна и горячего металла. На подставке у стены мягко светилась диагностическая решётка, на столе лежали тонкие серебряные щупы, а возле окна главный целитель Королевского госпиталя Верен Даллис изучал свежую карту показаний с таким видом, будто именно она, а не Ардор, умудрилась нарушить хороший медицинский порядок.

– Что показала проверка? – спросил Ардор, надевая мундирный китель.

– Если коротко, лечение дало больше, чем мы ожидали.

– Это звучит несколько пугающе.

– Это звучит как медицинский факт, который вы, конечно, постараетесь превратить в боевое применение до конца недели.

– Я стараюсь не разочаровывать специалистов.

Даллис наконец отложил карту.

– После восстановления каналы не вернулись к прежнему состоянию. Они стали прочнее и шире, хотя это грубое слово. Правильнее сказать, что проводимость выросла, стенки каналов держат нагрузку ровнее, а старые места перегиба почти исчезли. Мы считали, что добиваемся устойчивого восстановления после травмы, но получилась перестройка.

Ардор застегнул китель, но не стал шутить. Он слишком хорошо слышал в голосе целителя осторожность человека, не желающего произнести вслух то, что уже увидел.

– Насколько?

Эфирист посмотрел на Даллиса, тот кивнул.

– По предварительной оценке, общий энергозапас вырос примерно на половину. Не на десять, не на пятнадцать, а близко к пятидесяти процентам. При этом устойчивость каналов выросла сильнее, чем запас. То есть вы не просто можете держать больше силы. Вы можете пропускать её безопаснее для себя.

В комнате стало тихо. За окном по мокрому двору Академии прошла группа курсантов, кто-то отдал команду, сапоги ровно ударили по каменным плитам, и этот обычный военный звук на мгновение показался Ардору куда более понятным, чем слова врача.

– И что это значит на практике? – спросил он.

Даллис вздохнул.

– На практике это значит, что вы стали опаснее, чем были до Гиллара, и ещё меньше подходите для спокойной жизни, которую, насколько я понимаю, вы и раньше не собирались вести. Поэтому и говорю: если придётся драться, не проверяйте верхний предел только из любопытства. Ваши каналы прочнее, но они всё ещё находятся внутри живого человека, а не внутри промышленного накопителя, который вы, по слухам, уже успели как-то сломать.

Ардор кивнул. Даллис знал его достаточно давно, чтобы не требовать торжественных обещаний. Если ситуация заставит, Ардор всё равно ударит всем, что потребуется, и врач это понимал. Вопрос заключался не в послушании, а в том, чтобы у человека в нужную секунду всплыло в памяти хоть одно предупреждение.

Из лечебного кабинета Ардор вышел уже ближе к полудню. В коридоре его ждал капитан егерей Сайрен Дост, временно назначенный старшим группы сопровождения. Двое егерей стояли у окна, ещё двое – у лестницы, и вся эта расстановка выглядела не как охрана важного лица, а как маленький кусок правильно устроенного боевого порядка, случайно перенесённого в академическое здание.

– Господин полковник, машина готова, – сказал Дост.

– Хорошо. Сначала в корпус специальных занятий, потом к дому.

Капитан хотел ответить, но в этот момент к ним быстрым шагом подошёл адъютант академического дежурного неся в руках переносной аппарат. Лицо у него уже имело тот служебный оттенок, при котором обычные люди спрашивают, что случилось, а военные сразу кладут руку на кобуру.

– Господин полковник, срочная связь из городского управления. Для вас. От герцогини Лиары.

Ардор взял трубку. Связь шипела, где-то на линии вмешивался посторонний шум, но голос Лиары он услышал сразу.

– Ардор, в Доме культуры беда. – Она говорила ровно, и именно это не понравилось ему сильнее, чем крик. – В недостроенном северном крыле люди с оружием. Захвачены мастеровые, двое преподавателей из вечерней школы и несколько детей рабочих. Морген Рист внутри. Городовые оцепили квартал, но командование там сейчас представляет собой спор трёх испуганных петухов у одной лужи. Нападавшие требуют, чтобы к ним пришёл представитель дома Таргор-Увир. По имени назвали меня.

– Ты где?

– Еду туда. Альда уже подняла наших людей и пытается выяснить, кто пустил их в здание.

– Ты же не входишь внутрь?

– Я и не собиралась этого делать, но снаружи я нужна. Там рабочие семьи, и если я не появлюсь, через полчаса толпа начнёт решать, что мы бросили своих.

– Сколько нападавших?

– Неизвестно. Первые свидетели говорят, что не меньше десяти. Один боевой маг точно есть, возможно, два. У входа ранен сторож, один мастеровой выбросился из окна второго этажа, жив, но с переломами. Ардор, там дети.

Он на секунду закрыл глаза.

– Я еду.

Связь оборвалась.

Ардор вышел в коридор уже другим шагом. Дост увидел его лицо и не стал задавать лишних вопросов.

– Северное крыло Дома культуры, заложники, вооружённая группа, минимум один маг, – сказал Ардор на ходу. – Поднять дежурный взвод штаба Корпуса, связаться с городовым оцеплением и моим домом. Машины к центральному входу. Штурмовой комплект.

– Слушаюсь, господин полковник.

Через семь минут машины уже неслись по мокрым улицам Марсаны, разнося лужи в стороны плотным потоком из-под широких колёс. Дождь закончился утром, но город ещё держал воду в швах мостовой и в низких местах у тротуаров. Ардор сидел у окна, слушая обрывки докладов по приёмопередатчику оперативной связи. Городская полиция выставили оцепление, но толпа росла. Лиара прибыла и взяла на себя работу с семьями заложников, Альда подняла подрядчиков, бухгалтерию и людей строительного надзора и теперь вдумчиво массировала им мозги или то место где они должны находиться. Ингро Талис позвонил Ардору в машину и требовал не входить до прибытия его группы, и это требование уже передали три раза, словно повтор мог сделать его выполнимым. Ардор не стал поднимать трубку и вместо него ответил второй водитель и по совместительству связист.

– Передайте господину Талису, – сказал Ардор, когда офицер повернулся к нему с трубкой в руках, – что я с уважением отношусь к его желанию прибыть к уже решённой проблеме и тщательно осмотреть последствия.

Связист на секунду замер.

– Дословно, господин полковник?

– На ваше усмотрение.

Дост, сидевший напротив с автоматом на коленях, позволил себе очень короткую улыбку.

Дом культуры, ещё недавно бывший лишь красивой идеей за семейным ужином, стоял на широкой улице рабочего квартала, где каменные дома перемежались складами, мастерскими и лавками. Здание уже почти обрело законченный вид: длинный фасад с высокими окнами, широкие входные двери, будущий афишный щит над главным крыльцом, боковой проезд к служебному двору и парк, пока похожий на размеченный грязью участок с молодыми деревцами, защищёнными деревянными решётками. Южное крыло уже принимало посетителей, библиотека выдавала книги, мастерские завозили оборудование, а северное всё ещё пахло лесами, известью, свежим деревом и краской.

Сейчас перед зданием стояла толпа. Не праздная, не любопытная, а тяжёлая, взведённая, опасная от собственной беспомощности. Женщины в мокрых платках держали друг друга за руки, мужчины спорили с городовыми, кто-то пытался прорваться к боковым воротам, подростки залезли на ограду парка, чтобы увидеть окна северного крыла. Над всем этим висел тот особый шум, который рождается там, где люди не знают, живы ли их дети, и уже готовы ненавидеть любого, кто говорит им ждать.

Лиара стояла у стола под навесом, поставленным людьми её штаба. Рядом с ней находились две женщины из охраны с оружием в открыто висящей кобуре, уже и не изображавшие помощниц, и четверо мужчин сопровождения, надевшие бронежилеты. Лиара держалась прямо, в тёмном дорожном платье, с мокрыми от мелкого дождя волосами у висков, и говорила с пожилым рабочим так спокойно, что тот, уже готовый кричать, вдруг начал слушать.

Альда стояла чуть дальше, у машины, и разговаривала сразу с подрядчиком, бухгалтером фонда и человеком из городской строительной управы. На лице подрядчика читалось желание оказаться где угодно, хоть в тюрьме, лишь бы не под этим взглядом.

Ардор вышел из машины, и толпа ощутимо качнулась. Кто-то крикнул его имя, кто-то начал требовать немедленно идти внутрь, кто-то наоборот закричал, что нельзя штурмовать, пока там дети. Он не стал отвечать, подошёл к Лиаре, коротко коснулся её плеча, потом повернулся к Досту.

– План здания.

Капитан уже разворачивал лист на капоте машины. К ним подошёл Морген Рист, и только по крови на щеке Ардор понял, что директор всё-таки выбрался из здания. Лиара увидела его одновременно с Ардором и на мгновение изменилась в лице.

– Рист?

– Я вышел через старую вентиляционную шахту, ваша милость, – сказал он хрипло. – Внутри остались трое детей, мастер Торн, преподавательница Сеона и ещё человек двенадцать. Они согнали всех в будущий малый зал. Двое у входа, трое на лестнице, ещё люди в подвале. Маг точно есть. Он поставил какую-то дрянь на нижнем пролёте, двоих наших отбросило так, что у одного рука почернела до локтя.

– Требования?

– Чтобы вошла герцогиня Лиара. Сказали, если войдут городовые, начнут убивать. Если войдут егеря, взорвут подвал. Если войдёте вы, – Рист посмотрел Ардору прямо в глаза, – они сказали, что будут рады.

Дост разложил план.

– Северное крыло. Главный вход перекрыт. Боковая лестница из служебного двора ведёт на второй этаж, но простреливается из галереи. Подвал имеет два входа: внутренний через лестницу у будущих мастерских и внешний через старую котельную. Котельная ещё не подключена, но проход есть.

– Окна?

– На первом этаже высокие, решёток нет, но внутри леса. Второй этаж – открытые пролёты, можно зайти с соседней крыши, если поставить лестницу.

– Гражданские в малом зале?

Рист показал на плане.

– Здесь. Двери двойные. Слева будущая кладовая, справа коридор к сцене. Они поставили людей у обеих дверей.

Ардор посмотрел на Лиару.

– Толпу отвести на две улицы.

– Уже пытаемся. Рабочие не хотят уходить.

– Скажи им, что мешают выводить детей. Не проси. Прикажи от моего имени.

Лиара кивнула и пошла к людям. Через минуту её голос, усиленный переносным амулетом, накрыл площадь перед зданием. Она сказала, что каждый лишний человек у оцепления мешает вывести заложников, что проходы должны быть свободны для врачей и что тот, кто сейчас полезет к дверям, поможет не детям, а людям с оружием, и что вопросом освобождения людей занимается герцог Таргор-Увир лично. Толпа сперва загудела, потом нехотя начала отходить. Мужчины сопротивлялись дольше, но женщины, услышав про врачей и проходы, сами потянули их назад.

Альда в это время уже отдала распоряжение своим людям перекрыть все счета подрядчика, отвечавшего за северное крыло, но сделала это так тихо, что услышал только бледный бухгалтер, а Ардор стал переодеваться в подвезённый ему комплект снаряжения, быстро облачаясь в камуфляж, сапоги, разгрузку и проверяя комплектность.

Подъехала группа из штаба Корпуса, уже в штурмовом снаряжении, и командир его охраны, шагнул вперёд.

– Господин полковник, – сказал Дост, – предлагаю работать в две группы. Первая через котельную к подвалу, вторая через второй этаж к малому залу. Вы остаётесь снаружи и ведёте переговоры.

– Конечно. Только шнурки поглажу.

– Но господин полковник…

– Они ждут меня. – Произнёс Ардор не отрываясь от экипировки. – Если я не войду, начнут вызывать. Если я не появлюсь – появятся трупы. Так что я войду через главный вход. Мне потребуется ещё пара парней чтобы я не отвлекался на тыл. Вы в это время берёте котельную и второй этаж. Главное – подвал. Если там магическая закладка, её нужно погасить до того, как они поймут, что потеряли верх.

Досту не нравилось услышанное, но спорить он мог только в пределах тактики.

– С вами четыре человека.

– Два. Остальные нужны внутри здания, а не рядом со мной.

– Господин полковник…

– Господин капитан. Выполняйте приказ.

– Слушаюсь.

Ардор посмотрел на здание. В одном из окон второго этажа шевельнулась тень. Егерский снайпер занявший позицию на соседней крыше уже держал этот проём, но не стрелял: не было ясной цели, а внутри могли находиться заложники.

Ардор вошёл через главный вход без поднятых рук и без попытки выглядеть мирным парламентёром. Пистолет в модульной кобуре держался только за счёт боковых зажимов, клинки на груди и на поясе торчали рукоятями, и он шёл так, как должен идти человек, заранее предупредивший противника: мир будет только в том случае, если он быстро сдохнет.

Внутри Дом культуры пах иначе, чем снаружи. Свежая краска, штукатурка, мокрое дерево, металл инструментов, пыль, человеческий страх и тонкая резкая примесь магии, похожая на запах воздуха перед ударом молнии. В главном холле крыла ещё не сняли часть лесов, на полу лежали закрытые ящики с плиткой, у стены стояли свернутые ковры для будущего читального зала. Из глубины здания донёсся детский плач, сразу оборванный чьим-то грубым окриком.

У лестницы стоял первый нападавший. Среднего роста, в рабочей куртке, с револьвером в руке и слишком ровной стойкой для уволенного подрядчика. Не бандит. Наёмник или бывший военный.

– Оружие на пол, – сказал он.

Ардор остановился.

– Нет.

Человек моргнул. Он явно ожидал другого начала.

– Тогда заложник умрёт.

– Если умрёт заложник, ты будешь умирать долго. Если оружие останется у тебя в руке, ты умрёшь чуть позже, но тоже долго и мучительно. Выбор небогатый, но весь твой.

Слева за лесами шевельнулся второй. Ардор увидел не его лицо, а движение локтя, разворот ствола и ту самую малую поспешность, которая появляется у человека, решившего, что цель отвлеклась. Ардор ударил плотным сгустком раньше, чем рука выхватила пистолет. Шаг вбок, короткое движение рукой, доска с лесов ушла вниз, сбивая второму стрелку прицел, первый успел нажать спуск, но пуля ударила в камень за плечом Ардора. Через мгновение его метатель уже скользил по полу, он сам хрустнул позвоночником через поручень, а второй получил ногой в колено и рукоятью клинка в лицо.

Всё заняло меньше полутора секунд.

Сверху крикнули, и по холлу ударила очередь из короткого метателя но Ардор ушёл за колонну, осколки камня и штукатурки посыпались на плечо. Двое егерей, вошедших следом, ответили не сразу, а когда стрелок показался между досками. Один выстрел. Тело сверху ударилось о леса, сорвалось и тяжело упало на ящики с плиткой.

– Внутрь пошли! – крикнул кто-то в глубине здания, перекрикивая того, кто сейчас срывал голос воем и корчился на лестнице умирая от боли. – Он вошёл!

Ардор услышал это и усмехнулся. Значит, они не только ждали, но и нервничали. Хорошо. Нервный противник быстрее раскрывает настоящую задачу.

Наушник сухо щёлкнул предупреждая о включившейся связи.

– Группа котельной вошла. Сопротивление подавлено. Один ранен легко. Магической дряни пока нет.

– Второй этаж?

– Подходим к соседней крыше.

Ардор двинулся дальше. Первый коридор встретил пустотой, второй – перевёрнутыми ящиками и проволочной растяжкой, натянутой на уровне колена. Не мина, а простая ловушка, связанная с громкой сигнальной хлопушкой. Ардор остановил егеря жестом, присел и посмотрел внимательнее. Проволока уходила к деревянной стойке, под ней лежал маленький кристалл, настроенный на громкий звук и вспышку. Детская игрушка по сравнению с военными закладками, но в коридоре со строительной пылью вспышка могла ослепить на секунду, а секунда в узком проходе стоила жизни.

Он коснулся его пальцами, погасил кристалл коротким нажимом силы и тот рассыпался в прах. Канал в правой руке отозвался ровно и плотно. Ни боли, ни отдачи, ни привычного осторожного предела, к которому тело привыкло после старых перегрузок. Сила прошла легко, даже слишком легко, и Ардор на ходу отметил это без радости. Даллис оказался прав: каналы стали другими.

У поворота его встретил магический удар. Не широкий, а собранный в узкую жёсткую волну, рассчитанную на то, чтобы сбить защиту и одновременно резануть по внутренним каналам. Раньше такой удар заставил бы тело вздрогнуть, дал бы на мгновение тёмную боль под сердцем и потребовал бы срочно залечивать повреждение. Теперь защита приняла волну с тяжёлым внутренним звоном, как хороший щит принимает дубину. Ардор сделал ещё один шаг, усилил давление и толкнул ответ не вперёд, а вниз, в пол. Каменные плиты треснули, ударная волна ушла под стойки лесов, и где-то за поворотом кто-то выругался уже без всякой религиозной возвышенности.

– Маг справа за перегородкой, – сказал Ардор.

Егерь метко бросил дымовую шашку и коридор мгновенно наполнился белой едкой мутью. Маг попытался сменить позицию, его силу Ардор ощутил, как горячий узел в дыму. Не думая, он рванулся вперёд, пробил перегородку телом, влетел в маленькую комнату, где должны были хранить инструменты, и увидел человека в сером дорожном костюме, с амулетной связкой на груди и тонкой костяной палочкой в руке.

Маг успел поднять руку формируя атакующую форму, но Ардор перехватил кисть левой выламывая её из сустава, ударил щёпотью пальцев в горло, одновременно выбивая ударом ноги из второй руки амулеты. Один из них вспыхнул, ударив плотной волной, но новый канал снова выдержал.

Ардор толкнул амулетную связку ногой к егерю.

– В мешок. Руками не трогать.

– Есть.

Из глубины снова донёсся детский крик. Ардор вышел в коридор и увидел, как из дверей малого зала выталкивают девочку лет десяти. Перед ней держался нападавший с ножом у её горла. Он поставил ребёнка перед собой правильно, не театрально, закрывая корпус и оставляя только половину головы, плечо и кисть. Опытный.

– Стой! – крикнул он. – Ещё шаг, и она…

Он не договорил. Ардор ударил коротко, почти без видимого движения.

Нож серебристой искрой сверкнул в полёте и с хрустом воткнулся в лоб человеку, откидывая его на спину. Ардор уже двигался к девочке, подхватил её одной рукой и передал назад.

– К выходу. Быстро.

Та цеплялась за его рукав, не понимая, что ножа больше нет, а человек за её спиной уже мёртв. Егерь взял её на руки и побежал к холлу, когда из малого зала послышался шум. Нападавшие внутри поняли, что коридор потерян. Кто-то закричал: «Вниз!» – и это решило всё.

– Они уходят в подвал, – сказал Ардор.

Дост ответил сразу:

– Котельная блокирована. Но снизу идёт поток эфира. Сильный. Это не взрывчатка а что-то другое.

На лестнице к подвалу было темнее. Временные светильники мигали, один уже разбился, и на ступенях лежало стекло. Снизу тянуло холодом и тем самым чужим зовом, который Ардор не мог спутать ни с чем после Гиллара. Не полноценный переход, не круг блокировки и не большая установка, но большой грубый крючок, брошенный в воду туда, где, по расчёту врага, должна была пройти нужная рыба.

Он остановился на верхней ступени и впервые за этот день позволил себе прислушаться к собственному телу по-настоящему. Сила крутилась в груди ровно и мощно, как танковый дизель на рабочих оборотах. Энергозапас действительно вырос. Примерно на половину, как сказал Даллис, и эта половина сейчас ощущалась не цифрой, а запасом времени: ещё несколько ударов, ещё один щит, ещё одна возможность не сдохнуть, когда чужая рука влезет через кривые магоформы.

Он пошёл вниз.

Подвал северного крыла ещё не предназначался для людей. Там стояли мешки с сухой смесью, штабеля досок, железные трубы, ящики с крепежом и две большие печи будущей системы отопления. В дальнем помещении, где по плану должна была находиться вентиляционная камера, пол расчистили до камня. На нём мелом и металлической пылью начертили сложную схему из линий, магоформ и древнеинойских рун. В центре стоял низкий треножник с огромным, в голову человека кристаллом мутно-синего цвета. От него в воздух поднималась дрожь, едва видимая, как жар над летней дорогой.

Возле треножника стояли трое. Один пожилой маг в сером дорожном плаще-накидке, с бритой головой и лицом человека, внутренне готового к любому скотству. Второй – наёмник с карабином, а третий держал Моргена Риста, который снова полез в здание, и снова успел попасть в руки террористов. Директор Дома культуры был избит, но стоял на ногах и даже умудрялся смотреть на нападавших с оскорблённым презрением человека, которому испортили не жизнь, а учреждение.

– Господин герцог, – сказал маг. – Или лучше сказать пришелец?

– Лучше ничего не говорить, – ответил Ардор. – Я плохо переношу, когда трупы разговаривают.

Маг улыбнулся.

– Вы даже не понимаете, чем являетесь.

Наёмник дёрнул Риста ближе к себе.

– Ещё шаг – и он умрёт.

– Если бы вы хотели его убить, уже убили бы. Он нужен вам, чтобы я не ударил по вашей игрушке.

Маг поднял руку.

– Это не игрушка. Это первый мост в вечность после веков тьмы и невежества.

– Никакой мост не ведёт в вечность если построен из детских костей. Дерьмо и то выглядит привлекательнее чем ваши хари.

В этот момент кристалл вспыхнул. Не ярко, а глубоко, будто свет включился не в подвале, а внутри тела. Ардор почувствовал рывок. Не физический, не направленный на тело, а обращённый к той самой части его силы, которую враги уже пытались использовать в Гилларе. Его словно назвали чужим именем, и мир на мгновение решил, что он обязан обернуться.

Он не обернулся, а вместо этого шагнул влево, уходя с главной линии фигуры под ногами, и ударил силой по одному из боковых узлов схемы. Камень под ногой хрустнул, металлическая пыль поднялась чёрным облачком, кристалл мигнул, но не погас. Маг ожидал такой попытки и вторая фигура вспыхнула на потолке, третья – за спиной, и теперь подвал будто начал поворачиваться вокруг Ардора, собирая его присутствие в точку, удобную для чужого рывка.

– Вот теперь вы чувствуете, – сказал маг уже не спокойно, а с восторгом. – Вы отвечаете.

– Нет, – сказал Ардор. – Я сображаю, куда бить.

Он отпустил защиту ровно настолько, чтобы захват решил: сопротивление ослабло. Кристалл жадно потянул сильнее и в этот миг Ардор ударил не по центру и не по линиям, а по собственному следу в чужой схеме. Новый запас силы дал ему секунду, которой раньше не было бы. Прочные каналы приняли рывок, не сорвались, не дали боли и не ушли в судорогу. Он развернул давление через левую руку, правой выхватил пистолет и выстрелил в наёмника, державшего Риста. Пуля вошла под скулу и Рист упал на пол вместе с мёртвым телом, но успел откатиться в сторону, и это, пожалуй, было самым разумным действием директора за весь день.