Текст книги "Сорок третий 8 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– В какой момент он начал помогать Ордену? – спросил Талис.

– Первое доказанное действие произошло через три месяца после этой поездки. Он провёл в закрытый архив двух специалистов из Балларии по временному допуску. Потом предупредил о ревизии фонда ранних призывных установок.

– До Ларнаса связи не видно?

– Пока нет. В переписке того периода ничего. Деньги на билеты внесены наличными через кассу компании. Покупатель назвал имя Нолана, но кассир не обязан записывать плательщика.

Лунгар постучал пальцем по гостиничному счёту.

– Зато номер оплатили церковники.

– Какая именно канцелярия?

– Печать частично смазана. Видна формула «принимающая», дальше два слова. Наш специалист работает.

Талис взял увеличительное стекло и наклонился над оттиском. Несколько мгновений он молча рассматривал линии, затем отложил стекло.

– Нолана пока не вызывайте.

Лунгар удивился.

– Он уже осуждён. Можно спросить прямо.

– И получить первую удобную ложь. Сначала восстановите поездку. Пассажирские ведомости обоих рейсов, экипаж, багаж, люди на соседних местах. Запросите через Пограничную службу сведения о пересечении границы, но без упоминания Ордена. Поднимите счета Дома Святого Ардена за тот месяц, списки гостей и распоряжения принимающей канцелярии. Официальный запрос в Ларнас пока не отправлять.

– Через винтралльский Сыск?

– Только то, что можно запросить как проверку подложного табеля государственного чиновника. Если сразу спросим о храмовом городе, письмо окажется у нужных людей раньше ответа.

Олдар сделал пометку.

– Проверить другие поездки?

– Всех осуждённых, свидетелей и оправданных. Винтралла, Ларнас, церковные дома в других странах, гостиницы при храмах. Не ищите только дорогие номера. Кого-то могли поселить бесплатно в монастырском общежитии или частном доме. Смотрите, совпадают ли поездки с первым действием в интересах Ордена.

Лунгар медленно кивнул.

– А жрецов в Шардале?

– Пока не трогать. Сначала выясним, кто принимал Нолана и каким путём шла связь. Если начнём задавать вопросы всем храмам, настоящая ячейка закроется, а честные служители поднимут шум из страха за честь Церкви.

– Королю докладывать сейчас?

– Я доложу о находке. Но это ещё не доказательство, что Ларнас руководил Орденом. Чиновник мог ездить к любовнице, лечиться у храмового целителя или просить покровительства для племянника. Дорогой номер, оплаченный канцелярией, говорит лишь о внимании к гостю а причину этого внимания нам ещё предстоит установить.

Олдар собрал копии, оставив оригиналы на столе.

– Что делать с возвратом имущества Нолану?

– Приостановить по этим трём документам судебным постановлением. Остальное вернуть в срок. Он не должен понять, какая именно бумага нас заинтересовала.

Лунгар направился к двери, но Ингро остановил его:

– Полковник, ещё одно. Проверьте людей, отмечавших присутствие Нолана в министерстве. Только аккуратно. Возможно, они участвовали, а возможно, получили подписанные заранее бумаги и считали, что советник работает дома. Не делайте из плохого табеля вторую сеть Ордена.

– Я уже усвоил вашу нелюбовь к красивым цифрам.

– Зато обожаю точные. Они реже подводят.

Когда дверь закрылась, Талис ещё раз посмотрел на гостиничный счёт. Дом Святого Ардена, Храмовый Город Ларнаса, шесть ночей за чужой счёт. Пока это означало только одно: кто-то в церковном центре принял чиновника Министерства эфиристики как важного гостя, а через три месяца тот начал открывать Ордену государственные архивы.

Ингро вызвал секретаря, продиктовал короткий доклад королю и потребовал принести все материалы о связях шардальских эфиристов с Церковью Всех Богов за последние пять лет. Секретарь записал поручение, забрал листы и ушёл в канцелярию.

На столе оставались папки осуждённых, копия счёта и список запросов, которые следовало отправить до вечера. Талис придвинул к себе личное дело Нолана и начал читать его с первой страницы.

Глава 2

Утром Ингро Талис пришёл к королю раньше назначенного часа.

Во дворце ещё не успели окончательно проснуться, но уже активно шевелились. В дальнем крыле работали служители с ведрами и тряпками, у лестницы молодой гвардейский офицер негромко выговаривал караульному за плохо застёгнутый ремень, а в приёмной королевской канцелярии два секретаря уже шепотом спорили над пачкой прошений, словно государство начиналось не с короны, армии и законов, а с умения вовремя положить нужную бумагу в правильную стопку.

Талис принёс бумаги не в бронированном кейсе, а в обычной серой папке с тряпичными завязками. В этом тоже имелся смысл. Бронированный кейс говорил о немедленной опасности, самоуничтожении документов и делах, после которых у короля портилось настроение ещё до первого листа. Серая папка означала, что взрыв пока не произошёл, но где-то в стене уже появилась трещина, и её лучше увидеть раньше каменщиков, журналистов и родственников погибших.

Логрис Девятый принял его в малом кабинете. На столе под салфеткой стоял нетронутый завтрак, рядом лежала карта восточных провинций Великой Зальты с пометками Генерального штаба, а поверх неё – короткая записка адмирала Сальди, написанная таким уверенным почерком, будто командующий Восточной армией даже чернила заставлял подчиняться флотскому уставу.

Король посмотрел на папку, потом на лицо Талиса.

– Вы принесли мне не военную карту и не смету по Зальте. Значит, утро уже испорчено.

– Утро, Ваша Милость, ещё можно считать рабочим. До испорченного ему не хватает нескольких подтверждений.

– Как хорошо звучит. Государство, значит, пока только подозревает, что ему придётся страдать. Садитесь, Ингро.

Талис сел, развязал папку и положил перед королём копии билетов, гостиничный счёт и служебную справку по Тевиру Нолану.

– Советник Министерства эфиристики Нолан два года назад летал в Винтраллу. Через Дорн, с последующим переездом на полуостров Ларнас. В министерстве командировка не оформлялась, отпуск тоже. По табелю он всю неделю находился на службе и подписывал бумаги.

Логрис взял билет.

– Подписывал из другого государства? Прекрасно. Министерство эфиристики наконец доказало, что расстояние можно победить без порталов.

– Подписи, скорее всего, готовились заранее. Часть бумаг могла пройти через секретаря. Это проверяется.

– А Ларнас?

Талис положил рядом гостиничный счёт.

– Нолан прожил шесть ночей в Доме Святого Ардена при Храмовом Городе Ларнаса. Номер высшей гостевой категории. Отдельная гостиная, секретарские услуги, лимузин, вечера в «Чертогах неги», питание и доступ к приёмной канцелярии.

Король перечитал сумму и поднял брови.

– Советник министерства с его жалованьем не мог оплатить это даже продавшись в лабораторию при жизни.

– Ему платить и не пришлось. Счёт погасила принимающая канцелярия. Печать смазана, но принадлежит одному из храмовых учреждений. Сейчас устанавливаем точное название.

Логрис отложил лист и некоторое время молчал. За окном по внутреннему двору прошёл офицер с двумя папками под мышкой; он торопился, но у самых окон кабинета всё равно невольно выровнял шаг. Дворец хорошо учил людей даже тогда, когда они этого не замечали.

– Сама по себе поездка ещё не преступление, – сказал король.

– Нет конечно, Ваша милость. Чиновник мог ехать на лечение, богословскую встречу, частную консультацию, поклониться святыням или искать покровителя для племянника. Но через три месяца после этой поездки он впервые провёл в закрытый архив двух иностранных эфиристов, а затем предупредил профессора Дорсена о ревизии фонда ранних призывных установок. До Ларнаса доказанной связи с Орденом у него нет. После Ларнаса она появляется.

– Значит, мы пока нашли не приказ, а место, где человека могли взять в работу.

– Да, Ваша Милость. И именно поэтому я пришёл сейчас, а не после красивой сводки с десятком фамилий.

Логрис чуть усмехнулся.

– Вы знаете мою слабость к красивым сводкам. Особенно когда они кончаются словами «виновные установлены».

– В этом деле такие слова могут обмануть. Орден Песочных часов оказался исполнителем, научной и магической сетью. Шардальскую часть мы сейчас ломаем по закону, через суд, и она уже теряет людей. Но деньги, убежища, международные переходы и церковные каналы, похоже, шли не изнутри Ордена.

Король постучал пальцем по счёту.

– Ларнас.

– Возможно. Пока я бы сказал осторожнее: кто-то внутри Ларнаса принимал наших эфиристов и чиновников на уровне, который не соответствует ни их положению, ни их доходам. Если это один покровитель, его можно найти. Если это канцелярия, дело хуже. Если это часть высокой церковной политики, перед нами совсем другая война.

– Слово «война» вы выбираете осознанно?

– Да.

Логрис откинулся на спинку кресла. Шутливость с его лица ушла не резко, а как уходит свет, когда перед окном становится человек.

– Объясните.

Талис не сразу ответил. Он понимал, что сейчас нельзя приносить королю только бумаги. Бумаги говорили о Нолане, билете и гостинице. Опасность лежала глубже, и если её обозначить слишком широко, она превратится в философскую тревогу, а философские тревоги плохо ложатся в приказы. Если же сказать слишком узко, Ларнас получит время спрятать настоящую причину своих действий.

– Ваша Милость, до сегодняшнего утра у нас оставалась удобная версия. Опасная, но удобная. Группа магов, академиков и частных исследователей решила восстановить Машину призыва как утраченную вершину древней науки. Они нарушили запреты, собрали сеть, похитили Ардора, использовали неполную установку и провалились. В такой версии всё понятно: тщеславие учёных, жажда власти, ведомственная слепота, деньги, фанатизм малой группы. С этим можно работать обычными методами. Аресты, суд, перекрытие архивов, контроль закупок, международные ноты, наблюдение за академиями.

– И эта версия больше вас не устраивает.

– Она неполна. Ларнас мог дать этому делу смысл, который опаснее науки и политики. Если храмовый центр ищет в Машине призыва доказательство права Церкви стоять выше корон, перед нами не заговор учёных, а попытка вернуть миру устройство, при котором земные государства снова окажутся младшими перед теми, кто якобы говорит от имени богов.

Король смотрел на него уже без всякой улыбки.

– Вы считаете, что они хотят призвать богов?

– Я считаю, что часть людей в Ларнасе могла в это поверить. Для них Машина призыва могла стать не транспортом, не оружием и не способом тайной переброски войск. Это слишком мелко для храмового центра. Военные хотели бы солдат за спиной врага. Учёные хотели бы доказательства собственной правоты, и новых горизонтов, политики хотели бы рычаг над соседями. А жрецы могут захотеть явления, перед которым все короли будут вынуждены склонить голову.

Логрис взял со стола нож для бумаг и медленно повернул его в пальцах.

– Я не люблю, когда мне предлагают склонять голову. Особенно люди, которые заранее уверены, что делают это ради моей же души.

– Именно поэтому я пришёл к вам до официального запроса в Ларнас. Если они увидят, что мы поняли направление слишком рано, документы исчезнут, канцелярии закроются на ревизию, виновные уйдут в монастыри строгого покаяния, а нам пришлют вежливое письмо о недопустимости вмешательства светской власти в духовные дела.

– И половина благочестивых дураков в Шардале решит, что корона полезла в алтарь грязными сапогами.

– Да. Хотя речь пока о гостиничном счёте, табеле и чиновнике министерства.

Король коротко хмыкнул.

– Удивительная вещь государство. Человек лжёт о командировке, а через три недели ты уже выясняешь, сколько сапог можно занести в алтарь, чтобы не началась религиозная смута.

Талис позволил себе слабую улыбку, но тут же продолжил:

– Ларнас опасен ещё и тем, что, в отличие от Ордена, может не считать себя виновным. Орден понимал, что действует тайно. Его люди шифровали письма, прятали деньги, уничтожали документы, похищали Ардора. Они могли называть это служением науке, но ночью всё равно ставили часовых. Храмовый центр мыслит иначе. Если там решили, что Машина призыва нужна для высшего откровения, то законы Шардала, Гиллара или Винтраллы окажутся для них временными правилами людей, не посвящённых в главный смысл.

– Фанатик хуже вора, – сказал Логрис. – Вор хотя бы знает цену украденному.

– Вор знает, что крадёт. Фанатик уверен, что возвращает миру то, что мир по глупости потерял. Инойская империя погибла в том числе из-за этой уверенности.

Король поднял глаза.

– Вы думали об Иное?

– Всю ночь.

– Тогда говорите.

Талис сдвинул в сторону бумаги Нолана. Теперь между ним и королём лежала не улика, а пустое место на столе, и это было даже лучше. О самой опасной части дела пока не существовало документа, пригодного для приложения к докладу.

– Инойская империя рухнула не от одной аварии. Простая версия удобна: построили Машину, ошиблись, произошла катастрофа, древняя держава рассыпалась. Но закрытые хроники показывают другое. Машина сначала дала империи невероятную силу. Она убрала кадровый вопрос как политическое препятствие. Легионы, наместники, послы, пленники, материалы, наследники, больные, жрецы, операторы – всё можно было достать как факир доставал кроликов там, где центр хотел видеть нужного человека. Императорская власть стала казаться не большой, а повсюду присутствующей.

– И провинции это не полюбили.

– Сначала многие полюбили. Быстрая помощь, быстрая расправа над мятежниками, силовые решения споров, высококлассные целители. Машина разрушала государство не сразу. Она приучила всех думать, что нормальному управлению не нужны ни школы ни университеты. Центр перестал растить кадры, сконцентрировавшись на продвижении своих детей и внуков, провинции перестали решать местные беды сами, жрецы начали объяснять механизм волей богов, а семьи с подходящей эфирной совместимостью внезапно обнаружили, что их дети нужны не дому и не земле, а установке.

Логрис перестал вертеть нож для бумаг и положил его на стол.

– Расходная часть государственной необходимости.

– Да. И когда государство начинает смотреть на людей как на легко заменяемые узлы, оно ещё может быть сильным, но уже перестаёт быть живым. Инойцы победили кадровый тупик, а потом обнаружили, что оно было не только помехой. Оно защищало всю систему от гниения и застоя.

Король молчал. Талис видел, что Логрис не просто слушает; он уже примеряет сказанное к своему государству, к армии, к Ардору, к Академии, к Ларнасу и к тем министрам, которые при удачном результате первыми попросят поставить древнюю мерзость под «ответственный королевский контроль».

– Самое страшное, Ваша Милость, что Машина работала. Если бы она сразу убивала, её бы уничтожили быстрее. Но каждый удачный запуск становился доводом в пользу следующего. Каждая победа оправдывала новый риск. Каждый вызванный через машину, прикрывал десяток кадровых провалов. Вокруг Машины выросли люди, чья власть зависела от её продолжения: операторы, расчётчики, хранители, поставщики, храмовые толкователи, семьи совместимых магов. Они уже не могли признать опасность, потому что тогда пришлось бы признать незаконным собственное величие.

– И Ларнас может повторить это.

– Хуже. Ларнас может начать не с государства, а с веры. Инойский император хотя бы отвечал за дороги, налоги, войска и мятежи. Его можно было ненавидеть как правителя. Храмовый центр, если объявит Машину путём к возвращению богов или первому зову, поставит всякого противника в положение богохульника. Корона скажет, что вы строите запрещённую установку, способную разрушить страны. А они ответят, что мы ищем утраченную связь с высшими силами, а светская власть боится истины.

Логрис негромко произнёс:

– И часть людей им поверит.

– Обязательно. Даже честные. Особенно честные. Продажному можно показать сумму и пригрозить тюрьмой. Честный фанатик будет смотреть на решётку и думать, что наконец оказался достоин страдания за истину.

Король встал и прошёл к окну. Во дворе менялась служебная повозка с ящиком документов; двое писцов ругались с возчиком, доказывая, что казённые бумаги нельзя ставить рядом с мешком угля. Логрис некоторое время смотрел на них с почти задумчивой завистью, словно спор о мешке угля был редкой роскошью понятной государственной проблемы.

– Что вы предлагаете?

– Пока не трогать Ларнас напрямую. Сначала найти шардальскую точку связи. Нолан должен был с кем-то общаться до поездки и после возвращения. Приглашение не могло возникнуть само. Билеты кто-то купил, табель кто-то прикрыл, гостиница получила указание принять его не как паломника, а как важного гостя. Я хочу проверить шардальские храмы, но не обысками а внешним окружением. Счета, переписка, курьеры, благотворительные переводы, реставрационные закупки, списки иностранных служителей. Если внутри храмов есть связная группа, она проявится на рутине. Шпионаж часто прячется в самых скучных бумагах, потому что никто не хочет читать их внимательно.

– Настоятели?

– Большинство, скорее всего, ничего не знает. И лучше, чтобы так и оказалось. Нам нужен не конфликт с Церковью Всех Богов, а несколько людей, использовавших храмовые каналы для работы на иностранный центр. Если ударить широко, мы сами дадим Ларнасу возможность объявить всё дело гонением.

– А если виновны не несколько людей?

– Тогда нам понадобится доказательство, от которого не смогут отмахнуться даже благочестивые идиоты.

Логрис повернулся.

– Вы всё ещё надеетесь на благочестивых умных?

– Я их видел. Они встречаются. Просто редко занимают места, откуда слышно громче всего.

Король усмехнулся краем рта.

– Что по Ардору?

Талис ожидал этот вопрос и всё равно не любил его.

– Его нужно предупредить точнее, чем раньше. Не только о том, что Орден интересовался людьми, способными выдерживать высокую эфирную нагрузку. Теперь надо сказать, что церковный след может придать охоте за ним другой смысл. Его могут попытаться объявить знаком, доказательством, избранным проводником, живым подтверждением древних текстов. Прямое похищение после Гиллара слишком рискованно, но фанатики нередко повторяют неудачный ход сразу. Они также могут попробовать прийти через просьбу, чужую беду, подложное пророчество, давление на женщин, храмовый авторитет или ложное спасение другого человека.

– Давление на женщин? – голос короля стал суше.

– Альда, Лиара и Эльга слишком близко к нему, чтобы Ларнас этого не заметил. Кроме того, каждая из них представляет отдельную силу: деньги и деловую сеть, рабочие и благотворительные связи, королевский дом и саму возможность союза между Ардором и династией. Если Ардора нельзя взять за горло, можно попытаться взять за совесть.

– Он плохо реагирует, когда берут за горло близких.

– Поэтому лучше, чтобы он узнал о такой возможности до того, как первый жрец произнесёт правильные слова в неправильном месте.

Логрис подошёл к столу и снова сел.

– Через кого?

– Через вас и меня. Раньше я думал передать часть сведений через Альду и Лиару, чтобы не поднимать лишнего шума. Теперь лучше иначе. Если речь идёт о Ларнасе и Машине призыва как религиозном знаке, Ардор должен услышать это от короля. Не как семейное предупреждение, а как государственную оценку угрозы. Альда, Лиара и Эльга при этом должны присутствовать. Они не приложение к его безопасности, они часть того, через что на него могут давить и через что он сам будет принимать решения.

Король посмотрел на Талиса внимательно.

– Вы только что предложили мне собрать в одной комнате Ардора, трёх его жён и объяснить им, что религиозные фанатики могут попытаться сделать из него живую дверную ручку к богам.

– Ваша Милость умеет формулировать короче меня.

– Зато вы умеете приносить такие новости, после которых хочется подписать приказ о ссылке всего Министерства эфиристики на необитаемый остров.

– Остров быстро станет научным центром с плохой репутацией.

– Верно. Значит, не годится.

Король взял чистый лист и несколько секунд держал перо над бумагой.

– Распоряжения. Первое: совместной группе безопасности и Сыска расширить проверку поездок в Винтраллу и Ларнас по всем лицам, прошедшим по делу Ордена. Второе: Пограничной службе подготовить обычные запросы по пересечению границы, без упоминания Песочных часов и Машины. Третье: дворцовому протоколу поднять все контакты шардальских храмовых учреждений с Ларнасом за последние пять лет под предлогом сверки источников благотворительных пожертвований. Четвёртое: Министерству эфиристики запретить любые самостоятельные переговоры с иностранными церковными структурами по вопросам архивов, древних машин и родовых линий без согласования с вашей службой.

Он сделал паузу и добавил уже без диктовки:

– Пятое: Ардора с жёнами пригласить во дворец сегодня вечером. Не официальной аудиенцией. На семейный ужин у короля, если кому-то очень хочется приличных форм. Вы будете присутствовать.

– Да, Ваша Милость.

– И ещё, Ингро. Церковь Всех Богов не трогать как Церковь, пока у нас нет доказательств. Жрецов, виновных в шпионаже, брать как шпионов. Жрецов, виновных в похищениях и опытах, брать как соучастников похищений и опытов. Но ни один мой чиновник не должен написать в бумаге такую фразу, будто корона подозревает веру. Я не намерен дарить Ларнасу мученичество за счёт собственной глупости.

– Я прослежу за формулировками.

– Проследите за людьми. Формулировки обычно портятся после людей.

Талис собрал бумаги, но король жестом остановил его.

– Счёт оставьте.

– Оригинал?

– Копию. Оригиналы пусть лежат там, где им полагается. Я хочу ещё раз посмотреть на сумму. Иногда история начинается с больших слов, а иногда с того, что дурак поселился в номер, который не мог оплатить.

Талис оставил копию гостиничного счёта на столе.

– Ваша Милость, Нолан не дурак.

– Знаю. Поэтому и плохо. Дурак хотя бы иногда ошибается случайно.

Секретарь вошёл почти сразу после звонка. Король продиктовал распоряжения коротко, без объяснений и без тех слов, которые могли бы заставить канцелярию зашевелиться быстрее положенного. В бумагах появились «проверка несоответствий в поездках государственных служащих», «сверка церковно-благотворительных переводов», «учёт иностранных контактов по научным вопросам» и «временное согласование архивных допусков». Всё выглядело скучно, законно и достаточно мелко, чтобы настоящие виновные не сразу поняли, где именно вокруг них начала сужаться работа государства.

Когда секретарь ушёл, Логрис взял остывшую чашку солго, поморщился и поставил обратно.

– Иногда я думаю, что Инойская империя погибла ещё легко. Развалилась, сгорела, оставила руины и заваленные входы в тайные подземелья. А нам достались люди, которые начитались легенд и решили, что в прошлый раз всё просто плохо организовали.

– Это обычная болезнь образованных фанатиков, Ваша Милость. Они считают чужую катастрофу не предупреждением, а черновиком.

– Тогда будем править черновик красными чернилами.

Талис поклонился, забрал папку и вышел из кабинета. В приёмной секретари уже перестали спорить о прошениях и теперь молча раскладывали свежие распоряжения по адресатам.

Снаружи всё ещё было обычное утро. Гвардейцы стояли у дверей, служители спешили по коридорам, чиновники несли папки, кто-то тихо ругался из-за сломанной застёжки на портфеле. Государство продолжало работать, как и должно было работать: через бумагу, печать, подпись, человека у двери и другого человека, проверяющего, почему первый оказался не там, где значится в табеле.

Талис спустился по лестнице, уже мысленно распределяя поручения. Нолана пока не трогать. Сначала билеты, ведомости рейсов, гостиница, табели, секретари, шардальские храмовые счета, письма из Ларнаса и люди, которые слишком уверенно прячутся за словами о высшем смысле.

Внизу его ждал курьер из Сыска с новым конвертом где на лицевой стороне стояла срочная пометка Лунгара.

Талис вскрыл конверт прямо у окна. Внутри лежала короткая записка: специалист по печатям восстановил часть смазанного оттиска на счёте Дома Святого Ардена. Слова читались не полностью, но достаточно ясно.

Принимающая канцелярия Первого Зова.

Талис сложил записку, убрал её во внутренний карман и пошёл к выходу. Теперь у дела появлялось не только место, но и имя, с которым можно было работать.