Текст книги "Сорок третий 8 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Тело стабильно, – сказал он после паузы. – Слишком стабильно для того, что должно было произойти. Каналы перестраиваются. Не рвутся, не горят, не закупорены. Они меняют направление проводимости.

– Что это значит?

Орн посмотрел на Патриарха.

– Это значит, что я не понимаю, что вижу. Но он не умирает.

– Достаточно для первого ответа. Продолжайте наблюдение. Аврел останется в нижнем комплексе до завершения проверки.

Новый Аврел слегка наклонил голову.

– На короткое время.

– До завершения проверки, – повторил Патриарх.

– Хорошо.

Это «хорошо» прозвучало так, что Патриарх понял: согласие дано не потому, что приказ обязателен, а потому, что спор сейчас не нужен. Он принял и это. Иногда власть начиналась с возможности отложить драку на час.

Через два часа новый Аврел уже стоял в главной зале перед разобранной управляющей плитой.

Орн хотел держать его отдельно, врачи хотели продолжить наблюдение, Патриарх хотел разговор наверху, но сам же разрешил короткий осмотр установки после того, как новый Аврел назвал три повреждения, которых операторы ещё не видели. Он смотрел на машину не как человек, изучавший её впервые, и не как Аврел, знавший схемы, но всё равно зависевший от расчётов Орна. Он смотрел как тот, кто понимает сам принцип намного глубже.

– Вы построили дверь из замков, – сказал он.

Орн стоял рядом с контрольным контуром и двумя запасными кристаллами.

– Что это значит?

– Вы удерживаете Порог так, будто он должен подчиниться силе запоров. Кольца, печати, обратные линии, аварийные отсечения, давление на сосуд. Всё это работает на нижних ответах, потому что нижние ответы приходят узким лучом. Вы поймали нескольких бойцов именно поэтому. Но чем выше зов, тем хуже такая сборка. Вы не приглашаете. Вы тянете. А то, что выше, не любит, когда его тянут.

– Полноценная Машина призыва имела ограничители и управляющие узлы.

– Полноценная Машина призыва имела понимание направления. Ваша машина имеет неопределённость выбора и недостающие детали.

Орн сжал папку, в руках.

– Это технический вывод или оскорбление?

– И то и другое.

Патриарх, стоявший чуть дальше с двумя хранителями печати, вмешался:

– Можно ли исправить?

Новый Аврел провёл рукой над одной из металлических линий. Он не касался её, но тонкая пластина вдруг изменила цвет, потемнела по краям и выгнулась так, будто стала мягкой. Один из операторов сделал шаг вперёд, но Орн резко остановил его.

– Не трогать.

– Исправить можно, – сказал новый Аврел. – Но не восстановлением того, что вы считаете правильной схемой. Вы пытаетесь собрать древний прибор по чужим описаниям. Это медленно и бесполезно. Нужно перестроить машину под то, что у вас есть.

– Под что именно?

– Под живые связи. Под волю. Под устойчивые тела. Под направленный зов без полной очереди. Под вход не через сосуд как пустую чашу, а через сильную точку, способную выдерживать присутствие и менять себя.

Орн холодно сказал:

– Вы описываете то, что произошло с вами.

– Да.

– Это не безопаснее.

– Нет.

– Тогда зачем?

Новый Аврел посмотрел на него с тем же спокойствием.

– Потому что работает и потому что новые детали позволят усилить контроль.

Патриарх слушал и понимал, что каждое слово опасно. Не потому, что в них была ложь. Потому что в них было слишком много правды для людей, которые уже перешли границу и теперь хотели услышать, что за границей можно построить дорогу. Сущность не пыталась вернуть им утраченную нормальную Машину. Она предлагала сделать их самодельную установку другой. Не безопасной, но действенной.

– Какие изменения нужны? – спросил Патриарх.

Орн повернулся к нему.

– Ваше Святейшество, прежде чем позволять ему менять установку, нужно понять хотя бы десятую часть его влияния на тело Аврела.

– Это тоже нужно. Но установка уже повреждена, а Шардал приближается к стенам Ларнаса. У нас нет роскоши сначала месяц наблюдать, потом месяц спорить и только потом разобрать камень.

Новый Аврел указал на нижнее кольцо.

– Снять вторую аварийную связь. Она мешает верхнему ходу и создаёт обратный удар по операторам. Южную линию перевести на живой стабилизатор. Печать Первого Зова оставить, но не как запор. Как знак направления. Ваши слова имеют силу, потому что люди веками давали им силу. Это можно использовать.

Хранитель печати побледнел.

– Печати не предназначены для…

– Печати предназначены для того, для чего их используют достаточно долго. Остальное – оправдание людей, которые боятся инструмента, созданного их волей и из их воли.

Патриарх поднял руку, останавливая возражение хранителя.

– Магистр Орн, подготовьте технический разбор предложений. Ничего не менять без вашего подтверждения и моего разрешения. Но слушать внимательно.

– Да, Ваше Святейшество, – сказал Орн сухо.

Новый Аврел улыбнулся краем губ.

– Он будет спорить.

– Пусть спорит. Люди, не спорящие перед опасностью, обычно уже бесполезны.

– Это говорил и прежний Аврел.

Патриарх посмотрел на него. В груди что-то сжалось, но лицо осталось спокойным.

– Не пользуйтесь им для утешения.

– Я не утешаю.

– Тогда тем более.

Новый Аврел принял это без ответа. Он повернулся к дальним стеклянным отсекам.

– Покажите мне тех, кого вы уже протащили.

Орн сразу напрягся.

– В-3 и В-4 находятся под карантином. Они опасны, не хотят общаться, реагируют на угрозу силой и…

– Покажите.

Патриарх должен был запретить. По всем правилам нижнего комплекса сначала следовало закончить проверку нового Аврела, потом отдельно оценить его влияние на чужих призванных, затем провести подготовку. Но правила последних часов уже не поспевали за происходящим. Если существо в теле Аврела собиралось ломать карантин, лучше было увидеть это сразу, при охране, Орне и Патриархе, чем ночью, когда половина комплекса будет думать, что Предвестник отдыхает.

– Ведите, – сказал Патриарх.

Орн сжал челюсти.

– Тогда за внешним барьером. Никто не открывает камеры. Ни при каких обстоятельствах.

– Разумеется, – сказал новый Аврел.

Он произнёс это так, что Орн, кажется, поверил ему ещё меньше.

В-3 сидел в своей камере у стены, как обычно не напротив двери, а так, чтобы видеть отражение входа в стекле. После первого дня он перестал бросаться на барьер, перестал проверять решётки грубой силой и начал ждать. Это тревожило операторов больше приступов ярости. Человек, который ждёт в плену и смотрит на отражения, обычно опаснее того, кто кричит.

Новый Аврел остановился перед стеклом.

В-3 поднял голову. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом пленный медленно встал.

– Он реагирует, – сказал Орн.

– Я вижу.

– Что вы делаете?

– Говорю.

– Вы молчите.

– Не с вами.

В-3 подошёл к барьеру. Не вплотную. На расстояние удара, если бы барьера не было. Его лицо не изменилось, но плечи чуть опустились, и вся поза стала иной. Он не испугался и не расслабился, а признал более сильного хищника в комнате.

Новый Аврел поднял руку и коснулся внешней стороны стекла.

Барьер вспыхнул. Операторы у пульта одновременно вскрикнули. Орн рванулся к аварийному кристаллу, но Патриарх удержал его жестом, сам не понимая, почему решился ждать ещё секунду а В-3 опустился на одно колено и склонил голову.

В нижнем комплексе это выглядело хуже любого удара. Пленный, который до сих пор не признавал ни команд, ни пищи без проверки, ни жестов, ни угроз, впервые сделал понятное людям движение подчинения.

– Что вы ему сказали? – спросил Орн.

– Что здесь есть выход, если он будет полезен.

– На каком языке?

– На том, который был до слов.

Орн посмотрел на Патриарха.

– Я понимаю, как это звучит, Ваше Святейшество, но лучше записать: прямое волевое воздействие неизвестной природы. Без этого завтра кто-нибудь начнёт писать гимны.

– Запишите, – сказал Патриарх.

А новый Аврел уже шёл к следующей камере.

В-4, строная высокая женщина с атлетической фигурой и длинными чёрными волосами стояла у дальней стены. После последних опытов с изображениями ей оставили воду, простую пищу и несколько предметов, через которые операторы пытались установить первые значения. Она почти не пользовалась ими. Сидела или стояла, иногда двигалась по камере, проверяя тело после перехода. Когда новый Аврел подошёл, она не стала ждать у стены. Резко, почти без разгона, бросилась к барьеру и ударила по нему ладонью. Стекло вспыхнуло белым, барьер выдержал, но один из операторов у заднего пульта вскрикнул от ударного выброса.

Новый Аврел не отступил.

В-4 ударила ещё раз. На этот раз барьер не вспыхнул. Свет ушёл в руку Аврела, стоявшую у стекла. Он принял удар так спокойно, будто ему подали лист бумаги, и пленная замерла.

Потом оскалилась. Не как животное. Как человек, впервые встретивший того, кого нельзя просто проломить.

– Достаточно, – быстро сказал Орн. – Я требую прекратить воздействие.

Новый Аврел не ответил. Он смотрел на В-4, и она смотрела на него. В зале стало так тихо, что слышно было, как один из младших служителей слишком часто дышит.

В-4 медленно опустила руку и Аврел сказал одно слово. Не на шардальском, не на храмовом, не на любом языке, который Патриарх мог бы узнать. Слово было коротким, почти сухим. Но В-4 после него отступила на шаг и наклонила голову коснувшись подбородком груди.

Не поклонилась. Не смирилась. Признала.

– Открыть барьер, – сказал новый Аврел.

Орн резко повернулся к нему.

– Нет.

– Да.

– Эти объекты находятся в карантине. Мы не знаем их природы, болезней, полной силы, способности к обучению, отношения к людям и влияния на установку.

– Теперь знаете достаточно.

– Вы подчинили их воздействием неизвестной природы, и именно поэтому выпускать их нельзя.

Патриарх вмешался до того, как спор стал прямым столкновением.

– Зачем они вам?

– Телохранители.

Слово прозвучало просто.

– У вас есть охрана, – сказал Патриарх.

– У Аврела была охрана. Мне нужны те, кто чувствует силу раньше приказа, понимает опасность телом и не принадлежит вашим внутренним страхам. Эти двое уже прошли через Порог и не разрушились. Они будут полезны.

– Вы хотите вывести их из камер?

– После установления внешнего контроля. Не сейчас, если это мешает вашему порядку. Но скоро.

Орн с явным усилием не перебил. Патриарх видел, что магистр готов спорить до конца, и видел другое: новый Аврел действительно подчинил обоих. Не полностью, возможно. Не безопасно. Но там, где операторы за дни получили только удары, недоверие и несколько повторённых слов, он за секунды добился признания силы и это тоже было доказательством не только силы, но и опасности.

– Подготовить процедуру, – сказал Патриарх. – В-3 и В-4 остаются в камерах до письменного распоряжения. Магистр Орн составит условия вывода, охрана – внешний периметр, врачи – проверку. Аврел Лаорн не входит к ним один и не выводит их без моего разрешения.

Новый Аврел посмотрел на него.

– Вы пытаетесь поставить стены вокруг того, что уже случилось.

– Да. Это называется управление.

– Временно полезно.

– На этом и держится большая часть власти.

Патриарх сам удивился, как спокойно ответил. Возможно, потому что другого способа не было. Если он начнёт кричать, новый Аврел не станет менее сильным. Если он прикажет его связать, половина нижнего комплекса погибнет, а вторая половина всё равно не поймёт, что делать дальше. Если он признает его Предвестником без всякой меры, Орн и несколько разумных людей начнут искать способ передать правду наружу. Между этими пропастями оставалась только узкая дорога распоряжений, проверок, формулировок и отложенных решений.

И он пошёл по ней.

Правда всё равно начала выходить наружу до конца следующего дня.

Не через Орна. Магистр ругался, спорил, требовал дополнительных барьеров, но молчал. И не через врачей, которых закрыли в нижнем комплексе и заставили подписать такие обязательства, после которых даже исповедь становилась опасной. Утечка пошла теми путями, которыми всегда уходят тайны из больших учреждений: через людей, считавшихся серми винтиками схемы управления.

Агент Эльгаронны служил в Ларнасе уже шесть лет под именем Нерсана Койта, младшего переписчика при хозяйственной палате. Его работа была скучной и потому полезной. Он не ходил в закрытые подвалы, не слышал разговоров Патриарха, не видел установку и не знал, где именно находится установка под Храмом умиротворения. Зато через его стол проходили списки закупок, пропуска на ремонтные дворы, распоряжения о питании закрытых групп и счета на редкие материалы, которые в официальных документах называли то укрепляющими составами для камня, то медицинскими стабилизаторами, то стеклом особой чистоты.

После ночи промежуточного опыта Нерсан заметил три вещи.

Первое: из Храма умиротворения срочно запросили питание на двадцать семь человек с пометкой «рацион первой группы» что означало хорошее мясо, фрукты и напитки в потребном количестве без нормы. Второе: хозяйственной палате велели подготовить закрытое погребение для брата Сордена Вайра, но не через обычный храмовый порядок, а через внутреннюю службу Первого Зова. Третье: к списку расходов добавили два комплекта усиленной одежды без знаков, рассчитанные не на людей Ларнаса по размерам и покрою, а на кого-то крупнее, с непривычными пропорциями. Нерсан не знал В-3 и В-4, но умел понимать, когда одежду шьют не для местных.

Этого уже хватало для тревожного пакета. Потом пришло четвёртое: распоряжение хранителям печати подготовить закрытую формулу о «Предвестнике Первого Ответа», без даты публичного оглашения.

Нерсан переписал формулу на тончайшую бумагу, спрятал её в двойное дно счётной трубки и вечером передал через лавку красильщика женщине, торговавшей пуговицами. Женщина была не его начальницей и не знала его настоящего имени. Она просто приняла трубку, дала взамен счёт за ткань и через час вышла через задний двор к человеку, служившему коком на воздухолёте совершавшем рейсы между Винтраллой и Восточным материком.

Агент Витильского Астархата получил свой кусочек мозаики иначе. Его звали Мелхир Рат, и в Ларнасе он числился помощником при доме паломников из восточных земель. Витильский Астархат интересовался не только политикой, но и храмовыми землями, потому что у себя дома слишком хорошо знал, как быстро духовная власть превращается в отдельную армию, если вовремя не считать её амбары и конюшни. Мелхир следил за людьми, а не за бумагами. Он знал, какие служители ходят в старое крыло, кто возвращается бледным, кто внезапно получает запрет на выход, у кого ночью забирают грязную одежду и кому утром приносят еду в закрытых коробах.

После опыта он увидел, как из старого крыла вывели двух младших служителей. Один шёл сам, второй опирался на плечо охранника. Оба были без поясов и знаков, как люди после внутреннего допроса или медицинской проверки. У первого дрожали руки. Второй всё время повторял одну фразу: «Он сказал без слов». Охранник ударил его не сильно, но достаточно, чтобы тот замолчал.

Мелхир запомнил.

Позже он подкупил кухонного мальчишку, который носил закрытые корзины в нижний комплекс. Мальчишка не видел ничего важного, зато слышал, как двое охранников спорили, надо ли готовить комнаты для «новых людей Предвестника», и один сказал, что эти новые люди «раньше сидели за стеклом». Для человека без контекста это была ерунда. Для агента, уже получавшего обрывки о призванных объектах, это стало частью картины.

На следующий день Мелхир отправил сообщение через витильского купца, уходившего с морским караваном на материк. Сообщение было коротким, но в нём хватало опасных слов: закрытый опыт, смерть подготовленного добровольца, изменение Аврела Лаорна, формула о Предвестнике, ранее призванные существа готовятся к выводу из карантина.

Ни Нерсан, ни Мелхир не знали всей правды. Это и спасло их сообщения от недоверия. Полная правда выглядела бы как паника или безумная сказка. Обрывки выглядели как разведданные.

В Эльгаронне пакет вскрыли на рассвете в комнате без окон, где трое людей сравнили ларнасскую формулу с прежними донесениями о Храме умиротворения. Старший из них, седой мужчина с лицом бывшего военного, прочитал «Предвестник Первого Ответа», перечитал сведения о смерти Сордена Вайра и сказал, что это не внутренний церковный спор. Через час сообщение ушло правителю Эльгаронны с пометкой о желательности срочного контакта на государственном уровне.

В Витильском Астархате сообщение Мелхира пришло позже, но легло на уже подготовленную тревогу. Там давно не верили Ларнасу на слово, а после решения Совета Властителей и шардальского указа на каждое движение Церкви смотрели с удвоенным вниманием. Властитель Астархата вызвал начальника внешней службы, главу храмового надзора и двух военных, отвечавших за дороги к церковным землям. Им не понадобилось много времени, чтобы понять: если Ларнас действительно призвал нечто и собирается объявить это Предвестником, ждать публичного чуда нельзя.

Чудеса, которые успели подготовить пресс-службы, потом труднее остановить армией.

Первое предложение о срочном Совете Властителей пришло не из Шардала.

Это тоже было важно. Если бы Логрис созывал Совет сам, Ларнас мог бы назвать это продолжением спора после дела Ордена. Но запрос одновременно поддержали Эльгаронна и Витильский Астархат, а следом Гиллар направил короткое согласие на закрытое заседание без прессы, храмовых представителей и церемоний. Баллария запросила материалы и через два часа подтвердила участие короля. Сарангия попросила включить в повестку вопрос о защите храмовых общин от возможных беспорядков. Никто не писал слова «демон» и никто не писал «одержимость». В дипломатических письмах такие слова появлялись только тогда, когда войска уже стояли у вражеских стен.

Формула была сухой: «о событиях в Ларнасе, связанных с незаконными призывными опытами, изменением статуса Аврела Лаорна и рисками для государств, имеющих храмы Церкви Всех Богов на своей территории».

В Марсане закрытый пакет пришёл во дворец к вечеру.

Логрис прочитал его вместе с Талисом, канцлером и начальником дворцовой связи. На столе уже лежали собственные шардальские материалы по Ордену, списки задержаний, донесение о старых каменоломнях и записка Даллиса о том, что Ардор снова пытается ходить больше, чем разрешено. Король прочитал эльгароннский лист, затем витильский, потом гилларское согласие, не содержащее ни одного лишнего слова.

– Аврел Лаорн, – сказал он.

– Предстоятель Первых Врат, – ответил Талис. – Тот самый.

– Смерть добровольца. Формула о Предвестнике. Ранее призванные существа за стеклом. Закрытый комплекс. Инициатива Совета не наша.

– Именно.

Логрис положил бумаги на стол.

– Это либо ловушка, либо катастрофа, либо начало новой религии, которая будет гораздо хуже старой.

– Может быть всё сразу.

– Не утешайте.

– Я и не пытался, ваша милость

Король посмотрел на карту Ларнаса, которую достали ещё после первых следов Палаты Первого Зова. Храм Умиротворения там был отмечен не как цель, а как предполагаемая точка интереса. Теперь эта отметка стала слишком важной.

– Ардору пока не сообщать всё, – сказал Логрис. – Только общий уровень угрозы. Если он услышит, что Ларнас получил Предвестника после неудачного призыва, начнёт собираться туда сам.

– Он сейчас с жёнами.

– Это остановит его на время, нужное для того, чтобы надеть сапоги и снарядить метстель.

Талис не стал спорить.

– Совет?

– Подтверждаем участие. Закрытый режим. От нас – я, вы, канцлер, военный представитель и один маг, способный понять, что именно говорят про установку. Без Министерства эфиристики, пока там идёт чистка.

– Формально это уже государственная комиссия.

– Тогда без тех, кто вчера ещё считал себя самостоятельнее короля.

Канцлер записал.

– Ответ Эльгаронне и Витильскому Астархату?

– Поблагодарить за сведения, подтвердить готовность к срочному Совету, запросить первичные материалы без раскрытия агентурных каналов. Гиллару – отдельное: если у них есть данные по прежним призывным объектам, сейчас самое время перестать делать вид, что они не понимают вопроса.

– Жёстко.

– После домика в «Белых липах» я стал хуже переносить вежливость.

Талис взял копии донесений.

– Ларнас быстро узнает о Совете.

– Конечно. Пусть узнает. Иногда полезно, чтобы человек, спрятавший пожар в подвале, услышал шаги соседей на лестнице.

Канцлер поднял глаза, но король уже перешёл к следующему листу.

– Подготовьте закрытый пакет для Совета, – сказал Логрис. – Включить дело Ордена, след Ларнаса, Храм умиротворения, сведения о Палате Первого Зова и всё, что у нас есть по Аврелу Лаорну. Отдельно – без подробностей о том, как Ардор вышел из взрыва. Это не предмет для международного обсуждения.

– Будет сделано, Ваша Милость, – сказал Талис.

Логрис подписал подтверждение участия в Совете, потом второе письмо – Эльгаронне, третье – Витильскому Астархату. Канцлер забрал листы и передал секретарю у двери. В соседней комнате уже готовили шифровальные аппараты, проверяли линии связи и поднимали ночных курьеров.