Текст книги "Огненная Рука (ЛП)"

Автор книги: Андрэ Нортон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

держать в низинах несколько команд – небольшие группы, способные скрывать свое

присутствие даже при значительно усиленной патрульной активности, но достаточно

большие, чтобы поддерживать контакт с потенциальными целями и регулярно отправлять

курьеров, держащих начальство в курсе их местоположения и других важных событий.

Чтобы ответить на вызов этих донесений, по крайней мере одно из пяти подразделений, на которые давно были

разделены партизаны, должно быть готово выступить по мгновенному приказу, а каждое из остальных должно

быть готово двинуться с не меньшим предупреждением, оставив достаточные силы для охраны дома и для

формирования крупной ударной группы с любыми другими, если ситуация потребует массированных усилий.

Многие из присутствующих громко застонали, услышав эти приказы. Объём работы, выпадающий

на каждого из Владельцев Сапфиров и особенно на этих, их лидеров, значительно возрос бы, даже

если бы не было или было мало сопоставимого роста активности врага на низменностях. Это было

маловероятно. Все они разделяли убеждение Мердока, что Зантору придётся действовать более

агрессивно, если его надежды должны пережить предстоящую зиму хотя бы на несколько недель.

Несмотря на это и на дополнительную опасность, с которой, как они знали, им придётся столкнуться, на душе у них

было легко. Россу удалось передать свою уверенность в том, что победа в обозримом будущем практически

неизбежна. Надежда на возвращение к давно заброшенным работам в своих владениях зажгла их сердца, словно

доброе вино. Они были готовы встретить всё, что придётся вынести, чтобы достичь этой бесконечно желанной цели.

12

Последующие недели оказались для партизан еще более изнурительными, чем они себе

представляли, когда отправлялись в усиленную кампанию своего командира, но они также

были во много раз более плодотворными.

Мёрдок не ошибся в курсе, который изберёт его враг, который должен был избрать. Тон Кондор-Холла

отчаянно пытался укрепить свою измотанную армию против всё более яростных атак Конфедератов и против

неуклонно приближающейся зимы. Он использовал каждую доступную ему тактику. Крупные конвои; небольшие, быстро передвигающиеся отряды; сокрушительно сильная охрана; независимые, частые патрули; ложные цели; и, прежде всего, частота отправок – всё играло свою роль в его массированных усилиях.

Кое-что, многое, все же проходило. Удивительно многое не проходило. Захватчики, несомненно, не останутся

без оружия перед лицом врагов и не будут сведены к бою в качестве пехоты, и они не замерзнут и не умрут с

голоду в снегах, но и люди, и олени должны были изрядно продрогнуть и отощать к тому времени, как весна

придет им на смену, настолько, чтобы снизить их энергию и боеспособность и оставить их с малой любовью

к человеку, который нанял их мечи, а затем не смог должным образом обеспечить их нужды.

Так размышлял Темпоральный агент к своему удовлетворению, когда в лагерь ворвался курьер.

Он и его офицеры оказались рядом с ней, прежде чем она успела сползти с дымящегося боевого

оленя. «Какие новости?» – потребовал он.

«Колонны, капитан, две из них. Первая – это стадо оленей, может быть, двести голов, и, вероятно, предназначена для того, чтобы заманить нас. Оно движется осторожно и быстро, но

время от времени ослабляет бдительность, как будто хочет, чтобы его заметили. Кроме того, оно охраняется довольно легко. Всего с ним не более тридцати всадников, включая пастухов».

«Второй?»

«Конвой. Двадцать пять повозок. Двести охранников плюс возницы. Этот движется очень скрытно».

действительно, несмотря на все свои размеры, и мы обнаружили его лишь случайно."

«Их местоположение?»

Женщина наклонилась, изучая карту низменностей Сапфировой Твердыни, которую Эш

принёс по её прибытии и теперь расстелил на земле перед ними. – В той же общей

четверти, но они находятся далеко друг от друга.

Она указала на область пологих холмов, самую спокойную часть осаждённых владений и

некогда лучшие пастбища Лурока. – Стадо идёт сюда. Оно движется очень быстро, и если мы

хотим нанести удар, нам придётся сделать это быстро.

«Естественно, они движутся быстро, – проворчал Аллран, хмурясь. – Это всегда была

идеальная местность для весенних оленей.»

«Ловушка? – спросил Мёрдок. – Ты говоришь, они, похоже, пытаются заманить нас».

«Вдали от конвоя, я полагаю. Местность слишком открыта, чтобы вторая группа могла

незаметно ехать достаточно близко, чтобы оказать помощь в случае одной из наших

внезапных атак. Мы разведали всю местность вокруг него и ничего не нашли.»

«Они могут полагаться на скорость, чтобы прорваться, если избегут неприятностей в роли

приманок, – вмешалась Эвелин. – Такое стадо, не обременённое багажом или повозками, может передвигаться очень быстро.»

– Вероятно, именно это и есть их намерение и надежда, – согласился Мердок.

Он снова повернулся к разведчику. «Конвой?»

– Вот, – она указала на место внутри, как она и говорила, того же сектора владений, но которое

могло бы находиться на другом континенте, настолько эти два региона были непохожи. Путь

пролегал через широкий пояс густо заросших лесом холмов, таких крутых и неровных, что они

казались почти миниатюрными горами.

Брови Росса сошлись на переносице. – Это нелёгкая местность для прохода повозок.

«Нет, но от них и не стали бы логично ожидать такой попытки, а деревья помогают

заглушить звуки их передвижения. К тому же, их эскорт велик и, похоже, прилагает

значительную часть усилий для помощи продвижению обоза.»

«Дозорные?»

«Мы не видели ни одного, но я не могу дать гарантии, что их нет. Местность даёт слишком

хорошее укрытие, и меня отправили к вам очень скоро после нашего обнаружения. Другие

могли найти что-то с тех пор, как я их покинул.»

Командир партизан несколько минут внимательно изучал карту.

Он поднял голову. – Эвелин, Аллран, созывайте свои отряды. Гордон, прикажи моим седлать. Мы

выступаем всеми силами.

«За которым?» – с любопытством спросил офицер-доминионит.

«Оба.»

Росс улыбнулся их выражениям лиц. «Если мы начнём сейчас и поедем быстро, прерывая

путь лишь настолько, чтобы мы и наши скакуны оставались в форме для боя, мы должны

встретиться со стадом здесь к рассвету завтрашнего дня».

Он коснулся карты остриём меча. – Это расположит её примерно параллельно маршруту конвоя.

и настолько близко, насколько мы можем ожидать их приближения, если оба будут придерживаться намеченных курсов.

«Мы обрушимся на оленей с этих двух точек, полностью окружив стадо и его стражей, прежде чем действительно навяжем бой».

«Наибольшая опасность в том, что они могут прорваться стремительной атакой, но если мы

быстро сомкнём сеть и сразу же войдём в зону поражения, мы сможем рассчитывать на

внезапность и наше численное превосходство, чтобы завладеть животными без особого труда.»

«Охрана и доставка такого количества весенних оленей изрядно нас истощит, —

заметила Эвелин. – Хватит ли у нас воинов, чтобы отправиться за конвоем?»

Он взглянул на неё. «Хорошее замечание. Тут ты меня поймала. Мы приведём достаточно

всадников из дивизии Корвина, чтобы восполнить эту потребность.»

Мердок повернулся обратно к карте. «После того, как они благополучно уйдут, мы двинемся на восток. Четыре часа быстрой

езды должны привести нас к этому месту. Оно находится прямо на текущем маршевом маршруте нашей второй цели, но

далеко впереди них. Оказавшись там, у нас должно быть достаточно времени, чтобы перевести дух, прежде чем мы

встретимся с ними.»

Он поднял взгляд. «Я не могу быть уверен во всём этом, и нам нужно будет увидеть

расположение места и самого обоза, прежде чем мы окончательно спланируем наши действия.

Возможно, мы сможем захватить только часть каравана, а может, и вовсе упустим его, но только

время и более тесный контакт скажут нам это. А пока, Товарищи, вперёд!»

13

СОЛНЦЕ ТОЛЬКО что поднялось над вершинами вечно присутствующих гор, когда отряд из Сапфировой

Твердыни достиг места, где их командир решил ожидать появления врагов.

Они устали после долгой поездки, но и воины, и их скакуны привыкли к требованиям той жизни, которую вели; их боеспособность в предстоящем сражении, в предстоящих сражениях, не уменьшится от такой малости.

.

Росс расположил свои войска так, что ни те, кто был с ним, ни те, кто был с Эвелин на противоположном

склоне, не должны были напрямую бороться с ярким солнечным светом, пока они наблюдали за

северо-востоком в поисках признаков своей цели.

Прошли минуты. Возможно, стада уже прошли мимо или изменили свой курс и вообще минуют это место.

Партизаны напряглись. Вот оно, показавшись на высоком гребне, венчающем долину с севера, и стекая по его

более пологому южному склону.

Гордон взглянул на своего напарника. Даже после некоторых других удачных ходов, которые они провернули

с тех пор, как начали эту жизнь, он все еще чувствовал нечто вроде благоговения в этот момент. Расчеты

Мердока не отличались от реального времени прибытия их врагов более чем на три минуты. «Иногда мне

кажется, что ты больше Хавайканский Фоанна, чем Терранский Агент Времени», – тихо сказал он.

Глаза собеседника сверкнули. Это была высокая похвала из уст Эша, который не относился к экстрасенсорным

способностям странного трио с таким же подозрением и неудобством, как его младший напарник. «Я попрошу

тебя не накликать на нас этих дам, мой Друг. Одна мысль о них пугает меня больше, чем Зантор И Йорок со

всеми его наёмниками».

Его слова, хоть и были произнесены лёгким тоном, прозвучали голосом, едва возвышавшимся до шёпота, и после

этого он больше ничего не сказал.

Вся речь стихла, и ряды партизан погрузились в полное молчание. Захватчики были ещё слишком

далеко, чтобы даже обычный разговор мог выдать засаду, если бы они сами передвигались

совершенно бесшумно, чего они, очевидно, не делали. Шум, производимый их собственными

движениями, был достаточен, чтобы притупить чувства захватчиков к значительной

неосторожности со стороны скрытых бойцов, но осторожность к тому времени стала частью

натуры Хранителей Сапфира. Они добровольно не сделали бы ничего, что могло бы их выдать.

Знакомое напряжение боя нарастало и спадало, снова нарастая в нервах Мёрдока, но, несмотря на это и при всей его сосредоточенности на всадниках Кондор-Холла, его сердце

забилось в груди. Вид такого множества стройных оленей, движущихся вместе, свободных, во

всей грации и славе своего рода, способен был взволновать кровь любого мужчины.

Всадники из Зала Кондора держали своих скакунов на хорошей скорости, и они быстро

продвигались вверх по долине.

Каждый партизан, казалось, застыл в седле, наблюдая, вечно наблюдая. На этот раз не будет сигнала

рога, ничего, что могло бы дать тем, внизу, хотя бы мгновение дополнительного предупреждения.

Когда передовые всадники достигнут точки, которую военачальник определил в своих приказах, они двинутся.

Скоро. Очень скоро.

Пальцы Мёрдока коснулись шеи Леди. Она рванула вперёд, без усилий переходя в свой

безупречный галоп.

Его отряд двигался вместе с ним. Двойная колонна всадников спустилась в долину со склонов по

обе стороны. Они не вступили в бой с врагами сразу, а продолжили свою бешеную скачку, пока их

цель не была полностью окружена. Только когда это было сделано, они сомкнулись с захватчиками.

Теперь причина двойной колонны стала очевидной. Только внутренняя линия искала контакта с

воинами Кондор-Холла. Другие сохраняли свою позицию, готовые удержать оленей, если те начнут

бежать.

Это была достаточно напряженная и важная работа. Если этим животным удастся вырваться

и рассеяться по долине и близлежащим холмам, большинство из них будет потеряно для

партизан и их союзников, или же от всей мысли о захвате конвоя придется отказаться. Задача

собрать их снова потребовала бы слишком много времени.

Им не пришлось действовать. Свободные прыгучие олени были напуганы, но они были довольно плотно

сбиты, и неравномерное движение боя толкало их то в одно место, то в другое, заставляя их кружиться

на месте и не знать направления, а не вызывая паническое бегство в какую-либо одну сторону.

Сама битва была необычайно короткой, едва ли длиннее, чем атака нападавших. Вторгшиеся были в

слишком невыгодном положении, чтобы долго оказывать сопротивление. Их застали врасплох полностью, и число воинов, столь внезапно выступивших против них, значительно превышало их собственное.

Прежде всего, у них было мало желания продолжать этот бой. Они были злы на Зантора I Йорока

за то, как он их использовал. Даже если бы их офицеры с негодованием не сообщили им, что они

едут как приманка, чтобы отвлечь внимание Сапфировой Цитадели от обоза с повозками, они не

были глупыми людьми и вскоре поняли бы это сами. Изученная небрежность, отличавшая их

поведение на протяжении всего этого задания, говорила об этом достаточно ясно. Основную

тяжесть войны после нанесения первых ударов несли наёмники, подобные им, а не люди

Кондор-Холла. Их собственное подразделение, хотя и прибыло недавно, уже сослужило хорошую

службу, и они возмущались тем, что их так бросают, отдают, так сказать, на мечи врагов.

Ну что ж, пусть будет так. Их почти заманили в эту ловушку, и они не были склонны совершать бесполезный

. .жертвовать своими жизнями сейчас, когда было так хорошо известно, что конфедераты не

обращаются со своими пленными так, как Тоны, нанявшие их. Они сложили оружие и запросили мира.

Вожди Сапфировой Цитадели критически осмотрели захваченное стадо.

«Он покупал оленей, – заметила Эвелин, – и ездил за ними далеко. Добрая четверть из

них никогда не разводилась в этом регионе.»

«Они приходят из лесов далеко на северо-востоке Материка, – сообщил ей Аллран. – Мы

часто видим их на ярмарках, когда привозим излишки скота на продажу».

Она изучала странных скакунов. Они были крупными и тяжёлыми, с пропорционально большими

головами. «Они вообще боевые олени?» – задумчиво спросила она вслух. «Они не совсем размером

с упряжных, но я не могу представить, как можно ездить верхом на таких неуклюжих созданиях.»

«Они далеко не неуклюжи, лейтенант, и да, они несут боевую службу, хотя я признаю, что

им не хватает скорости и ловкости, которые мы требуем от наших скакунов.»

«Не думаю, что мне было бы очень удобно сидеть на одном из них сколько-нибудь

продолжительное время,» – заметила она. «Какой народ их использует?»

Он улыбнулся, пытаясь представить её миниатюрную фигурку верхом на одном из больших оленей.

«Лесники, которые обычно ездят на них, – огромные люди, очень высокие и могуче мускулистые. Самый

крупный в нашей роте едва ли был бы среднего роста среди них. Им нужны основательные скакуны.

Скорость в их бесконечных лесах на самом деле невозможна, и поэтому они её мало ценят, тогда как им

нужна сила и способность обрабатывать свои небольшие поля и переносить тяжёлые грузы на большие

расстояния. Это не оленья страна, и у них не было роскоши иметь под рукой хотя бы две породы, поэтому

они сосредоточились на развитии этой одной, чтобы она удовлетворяла их потребности и в верховой езде, и в перевозке грузов.

«Что нам с ними делать?»

«Они выглядят хорошими животными, независимо от того, подходят ли они для наших целей, —

вмешался Росс. – Гурниону должна очень пригодиться их сила, особенно для обслуживания его

передовых линий, где их время от времени могут привлекать и к реальным боевым действиям.»

«А что насчёт остальных?» – спросил его археолог.

«Мы оставим не больше трети из них, меньше, если качество не будет исключительно

высоким. Зима может быть суровой. Нет смысла рисковать, напрягая наши запасы

кормов, вводя слишком много нового скота в данный момент.»

– Тон И Карлок хорошо заработает на нашей сегодняшней работе в таком случае.

Мердок, казалось, на мгновение погрузился в раздумья. Он быстро пришёл в себя и улыбнулся. – Не

Гурниону. Пусть всё, кроме чужеземных животных, доставят в лагерь наёмников. Передайте приветствия

коменданту А Мердоку и скажите, что эти трофеи прибывают к нему с комплиментами от Огненной Руки.

Он тихо рассмеялся, угадав их мысли. «Возможно, это немного бравады, но я хочу утвердить место

Сапфировой Твердыни рядом с владениями Конфедерации во мнении А Мурдока. Иначе мы можем

пострадать, когда придёт время делить добычу, которая достанется нам в результате этой войны.»

«Он обманет нас. .» – гневно начал Аллран.

«Вряд ли. Офицеры с репутацией таких поступков не получают много новых назначений, но и

наёмники нелегко уступают завоёванное с трудом тем, кто не заслужил этого в полной мере.

Вот почему Комендант должен полностью осознать нашу тяжёлую и долгую роль во всём этом.»

Никто не сомневался, что Джеран А. Мердок способен нарушить процесс распределения, если пожелает.

сделать это. Колонна вроде той, что вел он, не нанялась бы без обещания крупной доли

добычи в дополнение к золоту, которое она обязалась получить по контракту.

Эксперт по оружию покачала головой. «Я думаю, Сапфировой Твердыне так же повезет иметь Огненную Руку на своей

стороне в этих советах, как сейчас повезло иметь тебя, управляющего ее битвами,» – сказала она с восхищением.

«Если наши работодатели проиграют, мы проиграем, лейтенант», – ответил он, несколько смущаясь.

Аллран бросил на него странный, пронзительный взгляд. «Прямо сейчас любой раздел добычи кажется чем-то очень далёким».

«С большим количеством тяжелых боев впереди, прежде чем мы доберемся туда», – согласился Росс.

Он выпрямился. – Садитесь верхом. Нас ждёт конвой, который жаждет нашего

внимания. Не будем больше его разочаровывать.

14

Вскоре пойманные прыгучие олени и тщательно допрошенные пленники были готовы к отправлению.

Основная часть партизан ждала, пока те не скрылись из виду, прежде чем двинуться самим. Мердок

старался никогда не позволять ни одному пленнику, каким бы надежно охраняемым он ни казался, наблюдать что-либо, что могло бы дать ключ к его намерениям или вероятному направлению пути.

Теперь он нахмурился, когда Эвелин вскочила в седло и подвела свою лань к нему, чтобы

они могли ехать вместе. «Почему ты используешь Комету вместо Искры?» – резко спросил

он; он заметил её выбор верхового животного в начале их миссии, но тогда не было

подходящей возможности бросить ей вызов, и он забыл об этом до сих пор.

Женщина вспыхнула от его тона, но сдержала ответ. – Потому что Искра подхватил камень во

время последнего рейда. Он повредил себе копыто.

«Извини, Эвелин», – извинился Росс мгновение спустя. «Мне следовало бы знать, что

не стоит подвергать сомнению твоё суждение, а выбор коня – дело каждого воина».

– Не беспокойся об этом, – ответила она, – но мне любопытно, почему тебе не нравится Комета. Он прекрасное животное.

«Знаю, но ему не сравниться со Спарком.» Он взглянул на дорогу перед ними. «Мы так сильно полагаемся на

наших оленей. Мне не нравится мысль, что ты можешь попасть в опасность из-за какого-нибудь несовершенства. .»

Он пожал плечами. «Как скажешь, Комета не хуже любого другого оленя-прыгуна, что у нас есть».

В течение следующих нескольких часов было сказано мало. Рейдеры устали. Они проехали далеко и уже

выдержали одно сражение в этот день, и они знали, что другое ждёт их в новом месте назначения, или ждёт

их, если их лидер правильно прочитал своих врагов и спланировал и рассчитал время их передвижений.

Изменение характера местности, возвещавшее, что они наконец приближаются к

предполагаемому месту атаки, произошло довольно внезапно. Холмы стали выше и круче, более

неровными и труднопроходимыми. Сначала кустарник, а затем группы деревьев усеивали склоны.

Они становились всё гуще и чаще, пока не образовали полный, плотный покров над всей землёй.

Караван заметили в длинной расселине, рассекающей горный хребет по всей его длине, словно

Королева Жизни провела могучим ножом по его хребту, прежде чем камень застыл в своей

нынешней твердой форме.

Росс рассудил, что захватчики останутся на этом пути. Он был прямым, и они могли двигаться по

нему, не сталкиваясь с чрезмерно трудными участками. К тому же, оказавшись на нем, он не…

увидеть, как отряд может покинуть его. Оленеводы легко могли взобраться по склонам, граничащим с

естественным путём, чтобы пойти своей дорогой, но неуклюжие, предположительно хорошо нагруженные

повозки были другим делом. Они были довольно обречены оставаться в расщелине, после того как вступили в неё.

Верно, это место располагало к засаде, но то же самое можно было сказать о любой части

низменностей Сапфировой Твердыни, и они рассчитывали на скрытность, которая защитит их, а

также на численность своего отряда. Они не станут отвергать ущелье из соображений безопасности.

Сам Агент Времени был не очень доволен этой дорогой, а оказавшись на ней и вынужденный принимать

решение о плане действий, остался доволен ещё меньше. Она была слишком узкой, а окружающая местность

– слишком пересечённой, чтобы устроить засаду, на которую он рассчитывал: такую, которая позволила бы

всей его группе быстро рассредоточиться, одновременно ударив по всей длине растянувшейся колонны и

стремительно её разгромить. На всём протяжении великого разлома не нашлось ни одного участка, достаточно свободного от почти отвесных скал и глубоких обрывов, чтобы осуществить такую атаку. Ему

придётся изменить тактику, надеясь, что за этот компромисс не придётся платить слишком высокую цену.

Мердок выбрал то, что, по его мнению, должно было стать наилучшим местом для встречи с

конвоем, и устроился ждать. Его силы были почти на треть больше, чем у предполагаемых жертв.

Даже если ему не удастся захватить всех оленеводов и, следовательно, он не сможет рискнуть

задержаться, чтобы забрать припасы с собой, он мог быть достаточно уверен, что хотя бы остановит

повозки на время, достаточное, чтобы поджечь их, при условии, что они вообще пойдут этим путем.

Его план сражения был достаточно прост. Дивизия Оллрана ждала на дальней стороне крутого поворота с

отвесными скалистыми стенами. Когда первая часть колонны «Кондор Холла» достигнет его, он должен

был внезапно атаковать её. Отряд Росса будет ждать, хорошо замаскировавшись, дальше по тропе. Когда

до них донесутся звуки атаки, они ударят по арьергарду или по той части колонны, которая окажется

перед ними, если обоз будет необычайно растянут, зажав основную его часть между собой. Оставшиеся

партизаны, те, что были под командованием Эвелин Риордан, были разделены: часть отправилась на

передовые, часть – на тыловые позиции. Они должны были действовать как мобильные отряды, оказывая помощь другим офицерам по мере необходимости и пытаясь помешать всадникам из центра

конвоя либо прорваться и сбежать, либо поспешить на помощь своим товарищам, вступившим в бой.

Росс вздохнул. Это был настолько хороший план, насколько позволяли условия и его собственная изобретательность.

Если удача будет на их стороне, полная победа будет за ними. Если нет, битва может дорого обойтись.

Выражение его лица стало жестче.

Возможно, до битвы никогда и не дойдёт, если их враги пойдут другой дорогой.

Они ждали здесь уже три часа, даже больше, на добрых два часа дольше, чем он предполагал. Не

должно быть таких расхождений с его расчётами. Стадо могло показать такую флуктуацию, но не

повозки. Они способны лишь на определённую скорость как при рывках, так и при длительном

усилии, и он слишком хорошо практиковался в учёте обоих факторов, чтобы сильно ошибиться сейчас.

Нетронутая земля свидетельствовала о том, что они ещё не прошли, но, возможно, они

всё-таки выбрали другой путь.

Возможно, одна из них просто сломалась. Выведенные из строя машины нельзя было здесь бросать, потому что идущие следом не смогли бы их объехать и тоже были бы вынуждены их оставить.

Возможно, они просто путешествовали немного медленнее, чем могли бы, понимая, что

потеряют больше времени из-за сломанных колес и осей в такой местности, чем если бы

проявили осторожность, необходимую для предотвращения аварий в первую очередь.

Он сделал глубокий вдох и выдохнул. Конвой наконец приближался.

Бесшумное продвижение по этой местности было невозможно для такого количества повозок, несмотря на густую растительность.

деревьев, и партизаны слышали звуки их приближения задолго до того, как первый из

передового отряда показался из-за поворота.

Вторгшиеся воины выглядели усталыми и потными, несмотря на прохладный осенний

ветер, гуляющий даже по этому низкому месту, а их лица и одежда были сильно

перепачканы. Их путешествие досюда было нелёгким.

Сердце Росса, казалось, готово было выскочить из груди. Если их обнаружат сейчас или в

ближайшие несколько минут, прежде чем Аллран будет готов сделать свой ход, их ждет

тяжелый бой, независимо от численного превосходства.

Глаза терранца были серебряным льдом. Повозки проезжали мимо, каждую тянули четыре

добрых ломовика, каждая отделялась от следующей всадниками-воинами. Последние

выглядели такими же измученными дорогой, как и оленеводы, ведущие караван, но, как и

они, были настороже и ехали, держа руки на мечах. Все носили знак Зала Кондора.

Плохие новости. Эти люди не сломаются и не сложат оружие, как наёмники, сопровождавшие стадо. Зантор намеревался провести этот груз.

Голова Росса поднялась в старом, вызывающем жесте. Он проследит, чтобы этого не случилось.

Минуты тянулись, как недели. Неужели передовые всадники никогда не достигнут позиции Аллрана?

Тогда и раздался знакомый, неизменно ужасающий грохот битвы – крики, проклятия, визг испуганных упряжных оленей, лязг доброй стали о сталь.

Первые звуки едва достигли его ушей, как он послал Леди Гэй вперед. Партизаны

рассредоточились вдоль узкого фронта расселины, быстро скача, чтобы окружить арьергард.

Из-за особенностей этого места каждая из сторон в первые же моменты боя оказалась примерно равной

по численности, прежде чем все нападающие смогли добраться до своих целей и вступить в схватку.

Захватчики, по-видимому, понимали, что так и будет, если на них нападут, и приготовились

воспользоваться этим фактом: они с поразительной быстротой отреагировали не только на то, чтобы

уложить как можно больше врагов за отведенное им время, но и на то, чтобы перекрыть узкую дорогу, так

что лишь ограниченное число противников могло прорваться к ним, как бы много их ни начинало атаку.

Высокие скалы, окаймляющие большую часть пути, помогали их делу. Там был лишь узкий

выступ там, где расселина встречалась с наступающей скалой, достаточно широкий, чтобы

пропустить нескольких оленелюдей, и в то же время легко обороняемый таким же малым числом.

Воины Зала Кондора обладали и мужеством, и мастерством владения оружием. Они не просили

пощады и не давали её, и прошло долгое, кровавое время, прежде чем партизаны наконец

начали пробивать их оборону, и ещё дольше, прежде чем они смогли пробиться вдоль линии

повозок, большинство из которых были развёрнуты, чтобы заблокировать дорогу.

Каждый клочок земли ожесточенно оспаривался, но в конце концов два отряда

Сапфировой Твердыни встретились, зажав горстку оставшихся защитников между собой.

Не было ни призыва к сдаче, ни просьбы о мире. Уцелевшие захватчики упорно сражались

дальше, полные решимости продать свои уже проигранные жизни как можно дороже.

Поток битвы свел трех лидеров Сапфировой Твердыни близко друг к другу, пока они пытались

одолеть горстку оставшихся с оружием захватчиков: Эвелин и Аллран так близко, что в другом

виде войны они могли бы служить друг другу щитоносцами, а командир – в нескольких ярдах от

них двоих.

Оружейный эксперт сражался словно дух возмездия, холодная, точная ярость, вечно охотившаяся за горячей кровью

те, кто стремился оторвать землю и жизнь от людей, которых она полюбила. Так было с ней всегда, и не успели партизаны начать свою войну, как воины Кондор-Холла научились ненавидеть и

бояться ее ужасного мастерства и разумной смелости, движущей его применением, так же как они

ненавидели и боялись ее более прославленного лидера.

Тот, с кем она теперь столкнулась, узнал её. Он предпочёл бы сразиться с каким-нибудь

другим, менее сильным врагом, но, поскольку судьба возложила эту задачу на него, он был

полон решимости выйти из неё с её жизнью на своём мече, даже если сам вскоре должен

был погибнуть. Он верил, что его мастерство равно этому, какой бы хорошей она ни была.

Он рванулся вперед, намереваясь сделать выпад обманным, чтобы отвлечь ее защиту и открыть ее

для второго, более смертоносного удара.

Его прыгучий олень поскользнулся, когда он выбросил руку вперёд. Клинок, вместо того

чтобы устремиться к женщине, пронзил шею её скакуна.

Комета взвилась от боли и ужаса, затем тяжело рухнул, сбросив всадника и придавив его собой.

Аллран сразил своего противника в тот момент, когда боевой олень агента издал

предсмертный крик. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Комета падает.

С криком ярости он взмахнул мечом, нанося удар захватчику, совершившему это, поразив

его прямо в грудь. Удар был настолько сильным, что меч пронзил его насквозь, и

смертельно раненый воин был выброшен из седла, словно в него попал камень, выпущенный из катапульты, унося с собой своё оружие-погибель.

Лейтенант спрыгнул на землю. В этой местности теперь не было опасности, кроме

ужасной, сокрушительной тяжести, давившей на хрупкое тело Эвелин.

Несколько других партизан, также освободившихся от боя после падения последних противников, бросились ему на помощь. Вместе они подняли убитого боевого оленя и высвободили терранца.

Противник Мердока рухнул от выпада, который показался не более чем дрожащей вспышкой

его клинка. Оставался еще один захватчик, но Гордон и еще один из Сапфировой Твердыни

подошли, чтобы взять его, прежде чем их командир успел бросить вызов, и он наконец оказался

свободен от мрачной тени смерти.

Он повернулся, чтобы оглядеть внезапно затихшее поле боя.

Росс побледнел, словно сам был смертельно ранен. Аллран был рядом, справа от него, склонившись

над неподвижной фигурой женщины. Её каштановые волосы, заколотые в золотую сетку, и резко

белые, душераздирающе прекрасные черты были слишком хорошо видны ему. Несколько других

были с ними, но его взгляд был так прикован к двум лейтенантам, что он не смог бы назвать их имён.

Шок, казалось, заморозил сердце в его груди. Только не это, подумал он, обезумев от

страха и тоски. Что угодно с ним, но только не это. Только не Эвелин.

Леди Гэй мгновенно достигла пары.

Мердок вылетел из седла прежде, чем лань перестала двигаться.

Стоящий на коленях мужчина поднял взгляд. Его лицо было мрачным. На нём были высечены горе

и гнев на собственную беспомощность. «Комета упала на неё. Она только что перестала дышать. .»