Текст книги "Огненная Рука (ЛП)"

Автор книги: Андрэ Нортон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Как она делала раньше, чтобы заставить его замолчать, она прижала пальцы к его губам.

«Заткнись сейчас и не дай мне больше слышать никаких разговоров о смерти. Я не собираюсь

сдавать тебя, Огненная Рука, даже этому мрачному Лорду».

Росс ощущал странное, покачивающееся движение, ритм которого время от времени нарушался

непредсказуемыми рывками или падениями, вырывавшими у него стон или крик протеста, как

бы ни пыталось подавить их то слабое управление, которое он все еще сохранял над своим телом.

Временами он бывал озадачен или полностью дезориентирован, но затем заставлял себя сосредоточиться.

Его везли в оленьих носилках. Это был не первый раз, когда он путешествовал так, но в тот

раз он мог зафиксировать себя в положении, обдумать нужды своего отряда. Теперь было

трудно вообще сосредоточить мысли, невозможно удерживать их сколько-нибудь долго. .

Было холодно, пронизывающе холодно. Казалось, все эти одеяла, которыми они его накрыли, не

могли отогнать от него холод, словно он исходил из самой его плоти, а не от ледяного дождя, который теперь хлестал непрерывным потоком.

Один раз, может быть, дважды, ему показалось, что он почувствовал жар. Его было слишком много. Его

тело обливалось потом, и он боролся с тяжестью своих покрывал, пока сильные руки не удержали его.

Эти теплые периоды, если он их вовсе не выдумал, длились недолго, и он был более чем рад

почувствовать их конец и то, как холод снова накрывает его.

Постепенно тревожные эпизоды случались реже. Глубокое забытье поднялось, чтобы забрать

его, и он погрузился в него, наконец в безопасности от дискомфорта и острых когтей боли.

25

АГЕНТ ВРЕМЕНИ лежал совершенно неподвижно. Его тело было расслаблено. Не было ни движения, ни

шевеления. Он отдыхал на удобной кровати. Подушки поддерживали его под более крутым углом, чем тот, под

которым он обычно спал, – мера, помогающая держать легкие чистыми. Воздух вокруг него был чудесно теплым.

Приглушённый свет достиг его глаз, скрытых веками. Он дразнил его, и в конце концов он открыл их.

Он нахмурился. Это была не его комната.

– Так ты наконец проснулся!

– Он повернул голову.

Лурок сидел рядом с ним. Тон быстро поправил подушки, чтобы раненый мог сесть

повыше. – Тихо. Ты в моей каюте.

– Почему? – спросил он.

«Это самая тёплая и удобная палатка в лагере… Ты заставил нас всех очень волноваться на этой

неделе, Россин».

– Неделя? Так долго?

Он кивнул. «Да. Пока сегодня утром у тебя не спала лихорадка, мы сомневались, выживешь ли

ты».

Странно сильное чувство утраты охватило его, когда он вдруг осознал, что ни Эвелин, ни

Гордона нет рядом.

Я Лоран, казалось, прочёл его мысли. «Я только что отправил твоих товарищей немного отдохнуть. Между

командованием нашими военными усилиями и уходом за нашим прославленным раненым они оба почти выдохлись».

Правитель усмехнулся. «Не хмурься так! Ты не можешь ожидать, что все остановится, потому

что тебя на время вывели из игры. По правде говоря, те, кто охотится за тобой, предоставили

нашим людям отличные мишени».

– Им не следовало тратить себя здесь. . —

– Вы могли бы держаться подальше, если бы кто-то из них пострадал, я полагаю?

Мердок заметно уставал, и I Лоран отодвинул свой стул от кровати. «На сегодня хватит. Уже

почти полночь. Эвелини увидит тебя завтра и даст тебе полный отчет, который Целитель О

Ашан сочтет возможным для тебя услышать. А пока ты должен отдыхать. Мы все тяжело

боролись, чтобы спасти тебя, и я не собираюсь рисковать, вызывая рецидив, перегружая тебя.»

Выздоровление не наступило быстро. Сама рана затянулась хорошо, но лихорадка возвращалась

еще дважды, каждый раз лишая военачальника тех сил, что он успел восстановить, и зима уже

подходила к концу, прежде чем ему наконец позволили вернуться в собственные покои.

По правде говоря, он не стремился покинуть каюту Тона. Там было тепло, а он, казалось, больше не мог

выносить холод. Любой холод. Даже сейчас, спустя долгое время после того, как другие последствия ранения

начали исчезать, он всё ещё не мог переносить даже малейшего прикосновения холода. Его реакция на него

была настолько острой, что Росс опасался: если с течением времени она не ослабнет – и притом значительно,

– он будет вынужден ограничить свою долгосрочную деятельность либо далёким югом, либо жаркими

райскими мирами вроде Гаваики, отправляясь в другие климатические зоны лишь для коротких летних

заданий.

Мердок отогнал эту мысль. Он должен был верить, что эта напасть в конце концов оставит

его, как это наконец сделала лихорадка. А пока он мог только терпеть это как мог, это и

скрывать свой продолжающийся дискомфорт от спутников.

За исключением этого одного обстоятельства, у него было достаточно причин быть довольным.

Его собственный крепкий организм восстановился, и он вернул себе как потерянную плоть, так и

привычную энергию, которая настолько покинула его, что он по большей части был доволен

оставаться послушным указаниям своих сопровождающих.

Не то чтобы, подумал терранин с усмешкой, протест принес бы ему много пользы. Его товарищи

были полны решимости, что он должен полностью оправиться, прежде чем снова принять

командование своими войсками, и никакое его нетерпение не заставило бы их отступиться от этого.

И все же, по всем Временным уровням, было приятно чувствовать себя хорошо и быть готовым

снова взяться за свою жизнь. Некоторое время, после второго возвращения лихорадки, он думал, что у него нет будущего, кроме как быть инвалидом.

Он выбросил из головы и этот страх, который в своё время был мучительно силён. Это было

неприятное воспоминание, но, по крайней мере, ему не суждено было воплотиться в реальность.

Он даже не пропустил много настоящих сражений. Если его клинок оставался в ножнах

долгие месяцы, то и клинки его товарищей тоже. В течение трех недель после его ранения

были набеги, но затем зима вступила в свои права во всей своей ярости. Она была суровой, как и предвещали признаки, с обильными снегопадами и неделями невыносимо низких

температур. Ничто не двигалось ни на склонах, ни в низинах.

Приход весны положил конец этому вынужденному перемирию.

Как только Коридор снова стал проходимым, захватчики начали продвигать припасы на юг, а

Сапфирхолдеры ринулись вниз со своего орлиного гнезда, чтобы дать им отпор. Мердок возглавил

четыре таких рейда с таким эффектом, что, чего бы Зантор I Йорок ни желал или ни хотел вопреки

этому, и конфедераты, и собственные воины захватчика знали, что Огненная Рука не мертв и не

испуган своей работой, а некоторые сомневались, что он вообще когда-либо был сражен.

Военачальник очнулся от задумчивости. В лагерь только что вбежал олень-прыгун, мчась во весь опор.

Возможно, ему только казалось, но он всегда думал, что в цокоте копыт коня, чей всадник

приносил весть о потенциальной цели, есть особый звук, отсутствующий в другое время, и

этот неуловимый оттенок, казалось, звучал и сейчас.

Росс не стал дожидаться, пока гонец натянет поводья перед его хижиной, а пересек

разделявшее его и дверь расстояние тремя быстрыми шагами. Он распахнул её.

Разведчик, точно. Марри.

Женщина как раз спешивалась, когда он подошёл к ней.

– У тебя есть новости? – Спрашивать было почти излишне. Все еще морозный воздух мог бы

вызвать румянец на ее щеках, но возбуждение в глазах и выражении лица было вызвано не этим.

– Да, капитан. Оленелюди, целая колонна.

– Вьючный обоз?

Она покачала головой. «Нет. У них есть с собой повозки, но только для того, чтобы везти

припасы, возможно, на пару недель».

– На юг?

– Они были, и двигались быстро.

– Ты говоришь, колонна длинная?

– Сто воинов плюс офицеры.

Он поджал губы. – Они с таким же успехом могут разделиться, остаться в низинах, чтобы досаждать нам.

– Сомневаюсь, что это их намерение, капитан. Их состав странен, по-видимому, в нем

очень много офицеров. Вот почему я говорил о них отдельно от остальных.

«Очевидно?»

– Укрытие было плохим. Мы не осмелились подойти к ним слишком близко.

Росс взглянул на своего главного лейтенанта, стоявшего рядом с ним вместе с

остальными офицерами. «Смена командования на фронте, возможно?»

– Возможно, – согласилась она. – Весьма возможно. Зантор, должно быть, снова

жаждет победы. Он мало знал о ней с первого года.

Мердок повернулся к разведчику. «Воины были наёмниками, Марри, или его собственными?»

– Люди из Кондор-Холла до последнего, и даже по тому, что мы могли разглядеть, выглядели отлично.

Он поблагодарил её, затем повернулся к тем, кто был с ним. «Дивизия Эвелени и моя выступают. Оллран, направляйся к Коридору. Я хочу убедиться, что никто не проскочил, если это всего лишь приманка. Корвин, укрепи проходы. Это маловероятно, но я не могу рисковать тем, что кто-то из них может быть их целью.

Остальные оставайтесь здесь. Будьте готовы выступить, если получите призыв от любого из нас, оставив

двойную охрану в лагере. Подготовьте курьеров, чтобы немедленно доложить, если произойдет что-то еще».

Аллран А Алдар нахмурился, читая эти приказы. – Это большая колонна. Возможно, тебе

стоит взять с собой ещё одну дивизию.

«Буду действовать по обстоятельствам. Если понадобится, я позову на помощь, но мы не можем

позволить себе дать Зантору шанс на какой-нибудь хитрый ход. Он знает лучше нас, что его

силы на исходе. Если он и собирается спасти свое дело, то должен сделать это сейчас. Мы должны

быть готовы противостоять любому его плану, иначе можем многое потерять». На мгновение его

голос стал безрадостным. «Возможно, мы можем потерять всё».

26

ПАРТИЗАНЫ скакали быстро, следуя по пути, который, по словам Марри, должны были использовать любые дополнительные

курьеры. Столь подвижная цель, чьё намерение было неизвестно, могла в любой момент изменить свой курс.

Вражеская колонна придерживалась своего первоначального пути, держась центра

низменностей как можно дальше от фланкирующих гор, всегда сохраняя максимально

возможную скорость, не изнуряя своих лошадей.

Хотя и более мягкая, чем сами великие вершины, местность, по которой они путешествовали, была

достаточно суровой сама по себе и становилась ещё более суровой по мере того, как низменности сужались

в Воронку. Укрытие было хорошим, и лидеры партизан наконец смогли приблизиться к своим врагам.

Это был внушительный отряд по любым меркам. В движениях воинов чувствовалась

военная безупречность, редко встречающаяся в доменовых подразделениях, и они

держали себя и своё оружие с тихой уверенностью закалённых ветеранов.

В них была и гордость. Это были люди, которые совершили ранние завоевания Зантора, выковав для

него империю, достаточно сильную, чтобы позволить ему содержать наемные колонны, которые теперь

вели его войну. Не их вина, что эти же наемники не смогли удержать импульс, который они создали.

Внимание Мёрдока сосредоточилось на офицерах.

Его глаза сузились. Марри была права. Колонна была перегружена ими.

Если они были их командирами, то они же были и их подопечными; они ехали в центре, защищённые

воинами со всех сторон, а те отнюдь не были трусами, какими бы ни были их прочие недостатки.

Большинство лидеров вторгшегося домена были известны партизанам, и он сосредоточился

на опознании тех, кто был перед ним. Люди, выбранные для выполнения этой миссии, могли

дать ключ к её цели, хотя он был почти уверен, что теперь им предстоит либо изменить, либо

укрепить командную структуру армии на юге.

Это был смелый шаг в отношениях с наёмниками, которые могли быть крайне

нестабильными при любой угрозе их положению или привилегиям, но так уже делали

раньше, иногда с хорошим результатом. Пока контрактные выплаты производились вовремя, Тон из Зала Кондора вполне мог преуспеть в осуществлении своей воли.

Эта мысль заставила агента нахмуриться еще сильнее. Войска под таким руководством могли оказаться

куда более грозными противниками, чем ожидали встретить командиры Гурниона.

Он напрягся. Один поймал его взгляд, широкоплечий мужчина с толстой шеей, очень темными, слегка

вьющимися волосами – он держал шлем в руке – и темной тенью бороды на лице, хотя день был еще

сравнительно молод.

Зантор I Йорок.

Слева от него послышалось проклятие, произнесённое шёпотом, но горькое. Ни слова, ни даже вздоха не

вырвалось у женщины, стоявшей справа от него.

Росс взглянул на неё, и сердце его похолодело. Эвелин Риордан стояла совершенно неподвижно, больше похожая

на чудесную статую, чем на живое существо. Её взгляд был прикован к потенциальному завоевателю, и он

никогда не представлял, что ненависть такой силы может существовать в ком-либо из его вида, в любом

существе, созданном рукой Великого Творца.

Это не исказило её, как он знал, что сам был искажён мгновение назад. Ни одна черта её лица не изменилась от

этого, но это жгло её изнутри, исходило от неё, ужасающее сверх всякого понимания в своей сдерживаемой

неподвижности. Если бы воля терранца могла убивать, Зантор из Зала Кондора в этот миг рассыпался бы в

пепел.

Росс подал сигнал к отступлению, и пятеро партизан бесшумно двинулись назад, прочь от быстро

приближающейся колонны.

Они быстро добрались до своих товарищей. Весть о том, что тон-захватчик был рядом и в пределах их

досягаемости, вызвала низкий рокот смешанной ярости и ликования среди собравшихся воинов, но их

командир не позволил предпринимать никаких действий против Зантора, пока нет.

Росс намеревался нанести удар по врагам именно в тот момент, когда они будут разбивать вечерний лагерь, когда большинство людей спешены и менее всего готовы к бою, а стража, если она вообще выставлена, ещё не

полностью устроилась на своём посту. Он не забыл доблести солдат Зала Кондора и того, какой ценой это

обошлось его собственному отряду в их последней стычке.

Он хотел пощадить не только своих людей. Атакуя воинов Зантора так, как он задумал, больше из них, вероятно, можно было бы сразить менее чем смертельными ударами, чем если бы на них напали как на настороженное, готовое к бою подразделение, каким колонна себя показала. Мердок питал не больше любви, чем Гурнион И

Карлрок, к бессмысленному убийству доблестных мужей.

Партизаны Сапфировой Твердыни рассчитали время своего прибытия так, чтобы их атака могла начаться в тот

момент, который указал их вождь.

Рот Росса сжался в тонкую линию. Атака окажется не совсем такой эффективной, как он изначально надеялся.

Командир Кондор-Холла не настолько дезорганизовал свои силы, чтобы их было легко захватить. Его позиция

была высокой, хотя и хорошо защищенной, легко обороняемой и позволяла просматривать всю прилегающую

территорию. Если партизаны смогут нанести удар, как планировалось, и сделают это быстро, они все равно

должны суметь победить. Если же атака задержится или если их присутствие каким-то образом будет обнаружено

до начала нападения, им придется штурмовать позиции врага, словно крепость, либо отступать.

Это будет последнее, как бы ни стремились они захватить Зантора. Сапфировая Твердыня не располагала

войсками, которые можно было бы растрачивать в дорогостоящих фронтальных атаках. Тактика изматывания

хорошо служила им на протяжении всей кампании и послужит здесь, если понадобится, пока они не найдут

позицию для новой атаки основными силами. Если повезет, один из лучников сможет снять И Йорока из засады, даже если они не смогут вступить в открытый бой.

Военачальник повернулся в седле, чтобы взглянуть на своих воинов, изучая их так пристально, что

несколько секунд, пока они чувствовали на себе его взгляд и смотрели на него в изумлении и замешательстве.

Он должен был убедиться, что их ненависть под контролем. Если нет, это могло предать их всех.

Он поднял голову. Он был несправедлив к ним. Эти солдаты домена были ничем не хуже профессионалов, нанятых Гурнионом И Карлоком, или тех, кто служил в Проекте на родине. Сейчас от них требовалось

спокойствие, и они его проявят, каковы бы ни были их чувства к правителю Кондор-Холла.

Его сердце билось сильно и часто. Грядущая битва могла стать концом или окончательным

переломом в войне. Если бы они смогли сразить или захватить Зантора. .

Его товарищи не меньше, чем он, осознавали, что могут принести их усилия их владениям и

острову, если не самому Доминиону Девы. Неудивительно, что они стояли рядом с ним в этой

ледяной, почти ошеломленной неподвижности.

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, а затем выпрямился. Захватчики не будут

более уязвимы, чем в этот самый момент.

Почти в замедленной съемке терранец поднес свой боевой рог к губам и протрубил

команду к атаке.

Росс Мердок сражался много раз и разными способами в своей жизни, но редко прежде в

битве, равной этой ни по ярости, ни по мастерству и решимости, по сырой храбрости

участников.

Люди из Зала Кондора, воины и офицеры, не уступали ни пяди земли, не пропитанной

красным от их собственной крови и крови врагов, и их усилия не ослабевали, даже когда

стало очевидно, что партизаны одержат верх.

Мастерство Росса подверглось суровому испытанию. Он выискивал именно офицеров, зная, что их гибель

станет сокрушительным ударом не только для присутствующих здесь соратников, но и для дела захватчиков

в целом, и, как и в его собственном отряде, многие из них, судя по всему, заслужили свой чин мужеством и

способностями, а не просто благодаря благосклонности или происхождению. Они не сдавались легко, и

далеко не все падающие уходили, не оставив на нем своего следа, так что к тому времени, как его солдаты

начали завершать столкновение, его одежда была в нескольких местах разорвана и испятнана красным.

Он игнорировал раны. Ни одна из них не была значительной, и в пылу битвы он их почти не

чувствовал. Боль придет позже, когда покой вернется в его разум и тело. Сейчас, если только они не

начинали преждевременно затекать и тем самым замедлять его движения, они его не интересовали.

Зантор тоже почувствовал укус оружия своих врагов и носил их шрамы, как и его противник.

Подобно мечу терранского капитана, его клинок сверкал искусно, сверкал с deadly точностью. Никто из тех, кто вставал против него, не мог долго устоять.

Оба командира постоянно стремились сойтись в бою, но давка сражения всякий раз удерживала их

порознь. Однако наконец каждый оказался свободен от противников, и между ними открылся чистый путь.

Мердок приготовился атаковать, но другой всадник внезапно обрушился на захватчика, и он отвёл

свою лань в сторону. «За твой народ», – прошептал он. Страх был ножом, вонзившимся в его

сердце, но он знал, что если откажет Эвелин Риордан в этом праве, это встанет между ними на всё, что осталось каждому из них от жизни.

Тон Кондор-Холла увидел, как тот отступил, и мгновение изумлённо смотрел на него. Он

хорошо знал, что этот проклятый партизан не боится противостоять ему.

Зантор увидел того, кто должен был бросить ему вызов, и рассмеялся. Неужели эта остроносая девчонка

действительно воображала, что сможет скрестить с ним клинки, какой бы искусной она ни была в прятках в тени?

Почти жаль, подумал он, пришпоривая своего прыгучего оленя к ней. Ему бы

доставило удовольствие сломить её иначе.

Их мечи встретились, скользнули друг по другу и встретились снова.

Веселье мужчины исчезло. Э. А. Риордан была хороша, очень хороша, как и говорила ее

репутация, и она сражалась в той странной манере, свойственной этим Сапфироносцам, так

что его массивность и больший радиус действия не давали ему преимущества перед ней.

Это могло бы измениться, если бы ему удалось измотать её, утомить.

Это было бесполезно. Девчонка заставляла его двигаться, не давая ему ни малейшей возможности поберечь себя для последующего штурма.

Поединок продолжался. Он сам уставал, и всё ещё не мог найти слабины в её защите, ничего, на чём

можно было бы сыграть. Её лёгкий клинок бешено плясал перед его глазами, казалось, без всяких

усилий с её стороны, безусловно, без изъяна. Казалось, не было никакого рисунка, за который он мог

бы ухватиться, ничего, к чему он мог бы подготовиться, чтобы встретить или парировать. .

Меч женщины описал небольшой круг, изящно отбив в сторону его тяжёлое оружие и устремившись

вперёд единым плавным движением. Его остриё пронзило его левый глаз и находившийся за ним мозг.

27

МЕРДОК ПОДНЯЛ ГЛАЗА на человека, стоящего между двумя его партизанами. Пленник был

молод, примерно того же возраста, что и Росс, когда присоединился к Проекту. Он был щуплым, почти искривленным телом, но держался гордо, что неудивительно, учитывая нашивку офицера

на его испачканной в боях форме и черты его лица, которые не могла скрыть широкая повязка, обматывающая его голову.

Тарлрок I Зантор. Два других сына павшего Тона погибли в бою, но этот был сражен ударом

по черепу и взят еще дышащим.

Лидер партизан знал о своем пленении с момента окончания битвы, но нужно было сделать

много дел – организовать уход за ранеными, выслать патрули и часовых для защиты от

контратаки, начать систематический обыск лагеря Кондор-Холл – и это потребовало его

первоочередного внимания. Кроме того, он хотел, чтобы на этом допросе присутствовали и

Гордон, и Эвелин, что было невозможно раньше.

Громкие голоса, резкие от ненависти, были слышны снаружи шатра, где сидели лидеры

Сапфировой Твердыни. Теперь, когда было сделано все возможное для живых, мертвых

собирали для погребения. Судя по нынешнему переполоху, тело Иорока, должно быть, только

что вытащили со склона.

Тарлрок также понял значение звуков. На мгновение его самообладание грозило рухнуть, но он был

натренирован держать себя в узде и сохранял бесстрастное лицо и позу перед своими похитителями.

Росс заметил быстро замаскированную дрожь эмоций, пробежавшую по лицу младшего

мужчины. Он мог пожалеть о внезапной потере отца и братьев, не сожалея о самих смертях.

«Скажи им, чтобы вели себя тихо там», – приказал он двум стражникам. «Просто

позаботьтесь о мёртвых, их и наших, и подготовьте раненых к отправке».

Как только пара ушла выполнять приказ, он повернулся к своему пленнику. «Твои родичи будут похоронены

вместе с остальными павшими, как это необходимо, чтобы предотвратить распространение болезней. Им не

будет оказано бесчестья. Что касается тебя самого, я хочу получить от тебя несколько ответов.»

«Вы не можете ожидать, что я предоставлю их», – спокойно ответил И Зантор, с

достоинством, которое противоречило его юности. «Даже если бы они у меня были», —

добавил он с тщательно выверенной горечью. «Мой отец всегда держал свои планы при себе, пока не был готов действовать. Даже наследник Тона мог быть не посвящён в его намерения».

Поверят ли они ему? Возможно, ибо Зантор всегда был известен своей скрытностью, ещё задолго до

того, как встал на путь к господству. И к смерти.

Что касается его самого, Тарлрок I Зантор был мелкой сошкой, писарем, а вовсе не воином, если только к этому не вынуждали обстоятельства, как в этой последней, трагической битве.

Кондор-холл всё равно был потерян, думал он с тупой обречённостью, независимо от того, будет он молчать

или нет. Ни новый Тон, ни другой его выживший брат не были людьми, равными Зантору I Йороку. Они не

смогли бы поддерживать военные усилия, не говоря уже о том, чтобы осуществить разграбление юга, даже в

том маловероятном случае, если бы их отец передал свои намерения одному из них. Кто-то из командиров

наёмников, возможно, и смог бы это сделать, действуя за спиной номинального Тона, но ни один из троих

сейчас явно не доминировал, и он не видел, чтобы кто-либо из них сумел вовремя захватить контроль, чтобы

добиться хоть какого-то успеха.

Возможно, им в любом случае было суждено потерпеть неудачу. В таком случае Зантору

повезло пасть здесь, пусть и от руки некрасивой женщины, едва ли крупнее ребёнка, а не

позже и гораздо более медленной смертью от так называемого правосудия своих врагов.

Внезапная волна утраты и ненависти захлестнула его. – Это демоны должны были умереть, —

прошептал он сквозь стиснутые зубы. – Они подстрекали Зантора начать войну, а затем

отказали в помощи, которая принесла бы ему победу.

Удушающий ужас сжал сердце Мердока, но его брови лишь приподнялись. «Ты пытаешься оправдать

Зантора, сказать, что он был одним из тех, кто повиновался голосам, звучащим в воздухе вокруг него?»

– Зантор И Йорок ни перед чьей волей не склонялся, и единственные голоса, которые он

слышал, исходили из глоток, достаточно крепких, чтобы их можно было схватить и задушить.

«Продолжай». Человек из Кондор-Холла больше ничего не сказал, и Росс Мёрдок подался вперёд. «Ты

утверждаешь, что эти предполагаемые союзники предали Зантора, по крайней мере, отказав в значительной

помощи. Расскажи нам, что случилось. Это единственный способ, который у тебя остался, отомстить за него».

Я Зантор изучал Огненную Руку. Он был полон решимости не ставить под угрозу дело

своего отца или усилия своих братьев, какими бы тщетными они ни были, но крупные

головы не были частью войны Кондор-Холла. Они не имели права на его верность.

Лидеры партизан несколько мгновений молчали после того, как он закончил свой рассказ. Наконец

Мёрдок подозвал стражников, ожидавших снаружи палатки. – Смотрите за ним в оба, – приказал

он, – и проследите, чтобы с ним ничего не случилось. Возможно, мы захотим допросить его снова.

Его глаза закрылись, когда доминиониты покинули шатер. – Лысые, – прошептал он.

– Они стоят друг друга. – Эвелин Риордан вздрогнула. – Этот человек пугает меня больше, чем они.

Ее глаза сверкнули гневом. – Его отец был предан! Ни слова о соседях его отца или о

зарезанных женщинах и младенцах, или о погибающих в битве за и против Кондор-Холла!

– Терра слишком хорошо знает его породу, – мрачно сказал Эш. – Психиатры. .

«Чёрт возьми, Гордон, не раскисай у меня тут! – резко бросил Росс. – Тарлок I Зантор и его

старик не были маленькими ягнятами, которых совратили с пути истинного большие, злые Лысые. Они прекрасно знали, что делают, и спокойно пошли и сделали это».

«Именно. Как и люди, которых я описывал. Психопаты, социопаты, антисоциальные личности – называйте».

«…делай с ними что хочешь, они в здравом уме, они осознают вред, который причиняют, и им

просто все равно. Почти все наши серийные убийцы были из этой породы, а также большинство

настоящих военных и политических монстров».

Глаза другого мужчины опустились. «Извини, Гордон, но что мы будем делать, или, вернее, как

мы это сделаем? На Хавайке у нас была магия Фоанны, и нас всё равно почти разбили. Здесь у

нас есть только мечи и луки, чтобы противостоять всему, чем могут командовать эти дьяволы».

Археолог покачал головой. «Они крепки, но не совершайте ошибку, считая их более

грозными, чем они есть». Он улыбнулся недоверию на лицах товарищей. «Во-первых, мы не

столкнемся ни с чем подобным тому, что было на Хавайке. Там Лысые сами подключились

к местным силам. Именно это вызвало большую часть разрушений. Их там было также

гораздо больше. Здесь у нас только пять. .»

– Это все, что I Зантор видел в определенный момент, – вмешалась Эвелин. – Готова поспорить

на месячное жалованье, что он не может отличить одного Лысого от другого не больше, чем мы.

«Хорошее замечание, – согласился Мёрдок, – но я думаю, Гордон прав в этом вопросе. Похоже, это

небольшой отряд, посланный, чтобы заставить Зантора сделать за них грязную работу». Его губы сжались, когда горькие воспоминания всплыли в памяти. «Пятерых из них более чем достаточно для вызова».

«Это задача, которую мы можем упростить, – сказал ему Эш. – Мы знаем из твоего

собственного опыта, а также из опыта Зантора, что их можно застать врасплох, и они не могут

применять свои ментальные способности, пока сами физически заняты. Во время той битвы на

Хаваике я оставался в сознании дольше тебя, достаточно долго, чтобы убедиться в этом. Нам

придется ударить по ним быстро и сильно, чтобы у них не было возможности применить свое

ментальное или физическое оружие, но, по крайней мере, теоретически мы можем их одолеть.»

Росс нахмурился, глядя на своего напарника. «С теорией есть одна проблема. На практике она не всегда срабатывает.»

Другой улыбнулся. – Нам предстоит сделать так, чтобы это сработало.

Командир партизан кивнул, теперь смертельно серьезный. «Атакующая группа должна быть

маленькой, вероятно, ограничиться нами, и на последнем этапе подхода нам придется идти

без оленей. Именно так Зантору и Тарлроку удалось застать их врасплох. Если мы не сможем

получить это преимущество, можем просто собираться и отправляться домой. Наши лысые

друзья либо сожгут нас, либо обездвижат, прежде чем мы доберемся до их лагеря».

– Если они всё ещё там, – сказала Эвелин.

– Нет причин, почему бы им не быть. – Он нахмурился. – Это тот момент, который действительно меня

озадачивает. Почему они так долго оставались в стороне? Эти ребята не робкого десятка, или, по крайней мере, они принимали активное участие везде, где мы с ними сталкивались. Почему же здесь они так пассивны?

«Мне хотелось бы знать, почему – или как – они вообще здесь оказались, – заметил Гордон Эш. —

Это более чем на семь столетий опережает их время».

Это замечание неприятно поразило его спутников. Росс облизнул губы. «На сколько тысячелетий это

опережает наше?. . Путешествия во времени?»

«Они весьма технологически развиты, и они хорошо рассмотрели устройство наших соперников

ещё на Земле».

– Тогда ни одно место, ни одна эпоха не будут от них в безопасности. .

«Давайте перестанем возводить ветряные мельницы для борьбы, хорошо? – сказала Эвелин своим товарищам. —

Есть ряд возможных объяснений присутствия Лысых здесь и сейчас, помимо того, которое привело нас. Во-первых…»

«…дело в том, что мы столкнулись с ними на определенном этапе их истории. Они должны были существовать гораздо дольше и

путешествовать между звездами дольше. Это могли быть первооткрыватели или команда, посланная для создания долгосрочных проблем».

Эш кивнул. «Это имеет смысл. Они пытаются вести себя незаметно».

– Может быть, они просто не могут сделать больше, – предположил Мердок. – Судя по всему, у них были

серьёзные проблемы с оборудованием почти с самого начала. Должно быть, им удалось добраться до Доминиона, или части задуманной команды, привезти с собой лагерное снаряжение, припасы и золото, но остальное они не

смогли. У них должна быть нехватка, раз они используют лазеры как инструменты для ремонта.

«Не говоря уже о попытках починить всё местными металлами и, возможно, изготовить из них нужные им компоненты», – согласился Гордон.

«Нищим обычно приходится брать то, что дают, молят ли они о подаянии или требуют его», —

заметила Эвелин.

«Зантор И Йорок был бы исключительно негостеприимным дарителем. Он вполне мог