Текст книги "Огненная Рука (ЛП)"

Автор книги: Андрэ Нортон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

связанных с войной действиях, за исключением только самого Тона».

Он вздохнул. «Это, полагаю, вполне естественно, что некоторые из местных мужчин негодуют, будучи таким образом отстраненными, особенно там, где звание и происхождение взаимосвязаны.

Такие офицеры просто не хотят уступать место наемным мечам. Не могу сказать, что я их виню.»

Росс посмотрел вдаль. – Отцы Аллрана командовали гарнизоном Сапфировой Твердыни пять

поколений. Насколько, по-твоему, он будет рад увидеть наёмника, возвышенного над ним? То, что Лурок

назвал меня своим сыном, тоже не помогло. Это должно было породить гнусное подозрение, что я могу

остаться здесь и сделать нынешнее положение постоянным. С его точки зрения, это было бы катастрофой.

Землянин на мгновение замолчал, затем снова взял себя в руки. «Мне придется сделать

все возможное, чтобы установить мир между нами».

– Ты не виноват!

– И всё же, моё дело – развеять это напряжение, прежде чем оно станет ещё хуже, а это непременно

случится, если я попытаюсь его игнорировать. Мы не можем позволить себе ссоры в наших рядах.

Это так хорошо послужило бы Зантору, что могло бы значительно отсрочить его поражение.

«Что ещё ты мог сделать? – спросила его Эвелин. – Другой мужчина сбил бы Аллрана с ног

или сделал бы хуже за то, что он сказал тебе сегодня».

– Я был недалёк от этого, – признался её муж.

Он пожал плечами. «Все, что я могу сделать, это поговорить с ним. Мне не нужно то место, которого он желает. Я должен

суметь убедить его, что наемники не задерживаются, когда их работа сделана и жизнь возвращается в нормальное русло».

– Он поверит в это?

«Он должен, если я не буду слишком долго откладывать разговор с ним, чтобы его чувства не стали

окончательно иррациональными. Это было бы огромной медвежьей услугой чрезвычайно хорошему

офицеру, и я уже промедлил почти слишком долго».

Росс улыбнулся ей. – Это должно подождать, пока мы не вернёмся на базу. А пока, лейтенант, я предлагаю

нам обоим немного поспать. Как есть, мы не будем счастливы, когда придёт время снова сесть в седло.

23

СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ начался достаточно приятно, но погода испортилась рано утром, и

вскоре резкий влажный ветер начал хлестать их.

Вскоре после полудня к нему присоединился дождь – противная, непрерывная морось, заставлявшая всех

четверых угрюмо горбиться в плащах. Они устали духом и телом после долгой миссии, им было холодно, и

даже тот факт, что они уже были глубоко в горах и должны были добраться до своей базы на следующий день, мало их ободрял. Никто не был расположен к разговору, хотя необходимость в осторожности давно миновала.

Все знали, что ночь в лагере будет крайне неприятной, и Мердок раздумывал, не

продолжить ли путь до самого дома.

В конце концов он решил прервать их путешествие. Оставалось еще приличное расстояние, и ему не нравилось устраивать ненужный форсированный марш для своих спутников. Он

старался никогда без веской причины не перегружать своих солдат. Они и так терпели

достаточно лишений в обычном течении своей жизни, чтобы он добавлял им бремени.

Партизаны остановились там, где были, когда начала опускаться темнота, несмотря на то, что место не предлагало особых удобств. Они знали местность, по которой путешествовали, и понимали, что поблизости не найдут ничего лучше.

По крайней мере, они были в значительной степени защищены от ветра. Они находились в подветренной стороне

высокой, очень отвесной скалы, которая разбивала его самую сильную часть. Его экранирование было настолько

эффективным, что значительное количество почвы и более мягкого материала цеплялось за неё, скреплённое

корнями маленьких, выносливых растений, которые каким-то образом нашли там опору, несмотря на её почти

вертикальный уклон.

Ни одно из этих растений не было высоким или очень густым, и скалы с большими валунами, испещрявшими

склон утеса, были хорошо видны, как и шрамы, оставшиеся там, где некоторые из них оторвались.

Росс разбил их лагерь на приличном расстоянии от скалы. Обвалы могли происходить нечасто, но камни, некоторые из них крупные, усеивающие землю у ее подножия, были достаточным доказательством того, что тяжелый материал иногда отрывается и падает вниз. Он был особенно склонен к осторожности

сейчас. После целого дня непрерывного дождя почва наверху, вероятно, промокла насквозь и, возможно, была несколько менее стабильной, менее способной выдерживать вес против силы тяжести, чем обычно.

А Алдар нахмурился, увидев, где им предстояло расположиться. «У нас было бы лучшее

укрытие ближе к скале, – запротестовал он, – и те две впадины там позволили бы тем, кто

не на страже, спать в сухости и без ветра. Большая из них вместила бы двоих из нас».

– Часть той скалы может слишком легко упасть.

– Земля может задрожать и разверзнуться у нас под ногами! Если судьба захочет забрать

нас таким образом, она это сделает, к чёрту все предосторожности Огненной Руки!

Серые глаза похолодели. – Спи где хочешь! Я не отдавал никаких приказов на этот

счёт, – резко бросил он, а затем демонстративно отвернулся от собеседника.

Доминионец направился к большему из двух углублений, о которых он упомянул, как только обычная

работа в лагере была завершена. Его вахта начиналась только после того, как заканчивалась вахта

Эвелин, и он мог надеяться на несколько часов крепкого сна до того, как его позовут, – сон значительно

лучше, чем у любого из его товарищей, как бы усталость ни притупляла неудобства их постелей.

Росс едва мог сдерживать свой гнев, даже после того, как покинул остальных, чтобы

заступить на стражу, и возблагодарил, что ни один из их врагов не забрел сюда. С этой

темной, бурной страстью, так сильно овладевшей им, ему было бы трудно заметить любой, даже минимально тонкий подход.

Он пытался подавить эмоции, гнавшие кровь по жилам, зная, что они слишком остры

по сравнению с оскорблением, их вызвавшим.

Землянин достаточно хорошо понимал, почему он так реагирует. День выдался тяжелым и утомительным, и он начинал ощущать отдачу напряжения, которое всегда сопровождало службу в Воронке. Ночной

полноценный сон – вот что ему было нужно, чтобы прийти в себя, но, пока он не мог этого сделать, ему

приходилось держать себя в очень жесткой узде. К своему великому позору, он уже один раз сорвался этой

ночью и не желал повторять эту ошибку во второй раз, возможно, с еще меньшим основанием.

Глухой грохот разорвал ночь, и почти в то же мгновение за ним последовал сокрушительный удар, от которого замерло сердце.

Кровь отхлынула от лица Агента Времени. Он бросился к лагерю, уверенность в катастрофе

давила на него, как приговор из зала суда Богини Владений.

Это было слишком обоснованно. Большой камень, валун крупнее всех остальных, что падали

до него, сорвался со скалы и осел как раз в том месте, где мятежный Лейтенант решил

провести ночь. Сломал ли он его под своей массой или просто запер внутри, пока нельзя было

определить.

Рот Росса превратился в жесткую линию. Вполне возможно, что первое было более милосердным вариантом.

Выражение лица Гордона, когда археолог обернулся, чтобы доложить ему, не принесло

утешения. – Он застрял намертво. Мы не можем сказать, жив ли он, а если жив, к нему не

поступает воздух. Либо мы вытащим его быстро, либо можем и не пытаться.

Его напарник мрачно кивнул. Эта дыра была очень маленькой. Она не могла вместить

достаточного запаса кислорода даже для того, кто лежит неподвижно, как, должно быть, и пленник.

Он вдруг подумал, что это отличная гробница.

Мердок не произнес этого вслух. Аллрану нужно было от него нечто лучшее, чем отчаяние.

Он наклонился, изучая валун и землю вокруг него.

Плохо. Очень плохо. Земля слегка, возможно, но все же заметно понижалась к скале, и к тому же была

ребристой, так что огромная пробка была довольно надежно зафиксирована на месте. Она также

пробила землю при ударе. К счастью, сама земля была очень твердой, и вмятина была неглубокой, но в сочетании со всем остальным и с весом снаряда этого могло быть достаточно, чтобы одолеть их.

Он выпрямился. Был только один реальный шанс, который он видел. «Возьмите пару оленей.

Привяжите их к нему». Он хотел бы использовать всех животных, но не было места для манёвра

больше чем пары и недостаточно верёвки, чтобы сделать для них упряжь, даже если бы она была.

Его товарищи бросились выполнять приказ.

«Думаешь, у них получится его вытащить?» – с сомнением спросила Эвелин, возвращаясь с двумя

их лошадьми.

– Нет, не вытащить. Возможно, они смогут протащить его вдоль стены, достаточно далеко, чтобы мы смогли вытащить его.

– Команда не может работать так, – сказал ему Эш, – не с той верёвочной упряжью, которую нам

придётся импровизировать. Путь, по которому им придётся тащить, слишком узок. Они будут

только тянуть друг против друга.

– У нас достаточно верёвки, чтобы запрячь их в линию, одного за другим.

Старший мужчина медленно кивнул. – Да, – тихо сказал он. – Это может сработать.

Работая с быстротой отчаяния, троица вскоре подготовила животных к попытке.

Боевой олень напрягся так, что казалось, веревки вот-вот лопнут. Камень дрогнул, сдвинулся на самую малость, а затем снова осел на место.

Росс и Гордон бросились за ним.

Эксперт по оружию схватил уздечку Спарка. Страх сжал её желудок. Если эта огромная штука

сдвинется хоть немного, чтобы снова откатиться назад, оба мужчины, потеряв равновесие, почти

наверняка окажутся придавленными ею.

Она окликнула прыгучего оленя, и они снова уперлись в огромный валун.

Мердок нажал на камень. Вся его сила казалась ничтожной, но он лишь напрягся ещё сильнее.

Он скорее чувствовал, чем видел, как Эш напрягся рядом, но и он, казалось, был бессилен. .

Валун соскользнул, отодвинувшись от своего углубления.

Эвелин покинула свое место возле оленей. Теперь она была рядом с мужчинами, ожидая и наблюдая.

Дюйм за мучительно медленным дюймом он двигался, всё дальше и дальше. Сколько ещё входа

должно было открыться, прежде чем пленник – или то, что от него осталось, – окажется на свободе?

Пещера открылась!

Женщина метнулась внутрь, схватила то, что там нашла, и вытащила это прочь, подальше от следа, который валун прочертил на земле.

– Он чист! Прыгай!

Оба мужчины отскочили в сторону. Росс схватил археолога за руку, чтобы ускорить его

отступление. Огромный камень боролся с продвижением, на которое его вынудили против

уклона земли, и он сомневался, что олень сможет удержать его, лишившись поддержки людей.

Они не могли. Он увидел, что они сами начали скользить назад, и выкрикнул команду

отпустить, чтобы отважные животные не поранились, пытаясь удержаться на месте.

Он добрался до них, еще говоря это, и быстрым взмахом меча перерезал их веревки.

Скала замерла на долю секунды, словно окаменев, затем откатилась назад по шраму, отмечавшему её путь по твёрдой земле, и снова с силой ударилась о склон утёса.

Командир не смотрел, как он попал. Его товарищи склонились над зловеще неподвижным телом

Аллрана, и он поспешил к ним.

Эвелин подняла взгляд. – С ним всё будет в порядке. Его задело, когда оно падало, но он

не сильно пострадал. Он скоро должен вернуться к нам.

«Хвала Королеве Жизни за это. . Я лучше займусь оленем. Вы двое, оставайтесь с ним.»

Росс долго оставался с лошадьми, которых пасли в нескольких ярдах от всадников, и

Эвелин наконец покинула других спутников, чтобы присоединиться к нему.

– Они пострадали? – тревожно спросила она.

«Нет, спасибо тебе и Гордону. Вы хорошо справились, запрягая их. . Как Аллран?»

– Достаточно хорошо. У него болит голова, и ему стыдно. – Её взгляд остановился на нём. – Почему ты нас избегаешь?

Мужчина отвернулся от нее. – Я не знаю, как я снова смогу посмотреть ему в глаза. Я знал, что опасность этого места реальна, но позволил ему идти прямо в нее.

«Перестань быть таким ослом!» – резко огрызнулась она. «Ты был уставшим и совершенно несчастным.

Аллран задел тебя, и ты ответил на это. Ну и что? Мы все уже прекрасно знаем о твоей подверженности

ошибкам, и никому из нас не повредит, если тебе время от времени напоминать об этом».

Её подбородок вздёрнулся, когда он резко развернулся. – Прокляни меня за неподчинение, если

хочешь, но сначала выслушай, и выслушай хорошенько! Если ты будешь упорствовать в этой

чепухе, ты напрочь убьёшь любую надежду на примирение с Аллраном и, скорее всего, вдобавок

погубишь его. Он непременно истолкует твоё поведение как твоё осуждение его за глупость и

совершенно не сумеет распознать в нём лишь признак твоей собственной.

Гнев вспыхнул в Россе, но быстро остыл. – Никому не нравится слышать такое, особенно когда

это правда.

Он глубоко вздохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул. Почувствовав себя спокойнее, он насильно

сосредоточил свои мысли на стоящей перед ним проблеме. «Вы умело владеете языком, лейтенант. Как вы думаете, Аллран выслушает вас, если вы объясните ему, что я считаю себя опозоренным своей собственной ролью в этом

деле, и попросите его прийти ко мне завтра, после того как мы доберемся до нашего лагеря и немного отдохнем?»

Она прищурилась. – Я бы сделал это, если бы был готов унизить тебя. Я не готов. – Мужчина улыбнулся. —

Мир, Хранитель. Как ты сам сказал, он знает, что я избегал тебя сегодня вечером. Пусть знает и почему.

– Хорошо, – ответила Эвелин, – но никто из нас – и уж точно не Аллран – не позволит

тебе взять на себя вину за всё это.

Её тон смягчился. – Ты вернёшься со мной сейчас?

– Да. – Мердок улыбнулся. – Ты думаешь, я собираюсь дуться здесь всю ночь, оставив

вам троим жар костра?

– Кто может постичь ход мыслей Огнерукого? – ответила она, а затем, тихо рассмеявшись, повернулась и направилась обратно к своим товарищам.

Был уже поздний вечер, когда Аллран А Алдар наконец смог заставить себя войти в каюту своего

командира.

Он быстро закрыл за собой дверь, отгораживаясь от хлещущего дождя, и повесил

плащ на вбитый для этого колышек. С него ручьями стекала вода.

Росс поднял взгляд от бумаг, покрывавших его стол. Он надеялся, что не выглядит таким нервным, каким себя чувствовал. Это была не та работа, которую обычно делал Росс Мердок, но это было дело

командира, такое же, как и физическое ведение войны, ради которой он здесь находился. Он не мог

перепоручить это никому, даже Гордону, и не мог увильнуть от этого. Ему оставалось только сделать

это и сделать хорошо, ради этого молодого человека и ради дела, которое они оба поддерживали.

– Я уже начал думать, что мне придётся идти тебя искать, – сказал он. – Иди сюда, пусть огонь выгонит из тебя часть холода.

Другой подчинился, но не расслабился, несмотря на непринуждённое поведение своего начальника.

Он застыл перед ним по стойке смирно. – Капитан А Мёрдок, я прекрасно понимаю, что моё поведение в конце

нашей миссии заслуживает только презрения. Если бы я умер прошлой ночью, это было бы лишь моим долгом.

«Вряд ли, – мрачно ответил Росс, – и потеря ваших услуг, безусловно, не была бы заслугой

остальных из нас». Выражение лица Мердока стало жестче. «Даже не моя, хотя моя роль была

далеко не похвальной. .»

– Нет! Эвелин рассказала мне об этом. Если бы опасность была столь очевидна, разве

она или Гордон не заметили бы её и не помешали бы мне подвергать себя риску?

Командир улыбнулся. «Они бы так и сделали, и с этим, думаю, нам обоим следует

закрыть тему упрёков. Продолжать хлестать себя не принесёт ровным счётом ничего».

Лейтенант теперь сел. «Хотел бы я знать, что мной движет, что настраивает меня против

вас. Я не желаю, чтобы мой нрав когда-либо так быстро воспламенялся».

«Вы хотите командовать гарнизоном Сапфировой Цитадели и более чем способны на это, и вы

знаете, что я буду стоять между вами и этой властью, пока остаюсь на службе у Тон И Лорана».

«Я не могу заменить Файерхэнда! Даже если бы моё тщеславие было столь же велико, как одна из этих гор, я непременно должен это признать!»

«Но война – а с ней и нужда в моих особых навыках – скоро закончится, не так ли?»

Росс подался вперёд в своём кресле. «Я наёмник, товарищ. Даже после всего нашего времени вместе ты не

понимаешь, что это значит. Я не могу остаться здесь. Какую пользу я принесу? Как только Зал Кондора будет

разбит и я увижу Сапфировую Твердыню в безопасности, я уеду. Немыслимо, чтобы я сделал что-то другое».

Его спутник долго молчал. – Это говорит не в пользу моей чести, но я признаю, что ты прочёл

меня верно, – медленно ответил он наконец. – Я не осознавал, что это волнует меня раньше.

«Реакция нормальная. Ваша честь слишком высока, чтобы позволить вам признать это раньше.»

– Вы считаете, что есть какая-то надежда, что мне в конце концов дадут командование?

– Я уже рекомендовал это.

Бледные глаза Мердока встретились с глазами А Алдара. «Ты хороший офицер, Аллран. Ты склонен к

порывистости, но редко бываешь бездумным и никогда – когда дело касается тех, кто служит под твоим

началом. Ты внушаешь доверие. Ты справедлив в своих суждениях. Ты хорошо планируешь на совете и

быстро и адекватно реагируешь, когда возникает необходимость в резких переменах или действиях.»

Росс пожал плечами. «Ожидание даже на год или два будет скорее к твоей выгоде, чем

наоборот. Ты молод. Даже если наши люди знают твою ценность, некоторые из старших могут

обижаться на службу под началом того, кто намного их младше. Прошествие ещё немного

времени полностью снимет с тебя эту потенциальную трудность».

Он помедлил. – То, что я сказал, кажется тебе разумным?

«Разумно для моего ума. Разумно для моего сердца. . Россин, мне жаль. Ты слишком хороший

друг для Сапфировой Твердыни и для меня лично, чтобы эта тьма встала между нами.»

«Забудь. Как Эвелин чувствует себя вынужденной напомнить мне, мы всего лишь люди».

Росс взглянул на бумаги на своем столе со вздохом, который был лишь отчасти произвольным.

«Продолжай. Думаю, у тебя дел не меньше, чем у меня, и если ты так же вымотан, как я, то не будешь…»

. .желая провести большую часть сегодняшней ночи, работая над этим.

24

СЛЕДУЮЩИЕ ЧЕТЫРЕ ДНЯ почти ничем не отличались. Погода оставалась крайне скверной: почти непрерывный сильный дождь сопровождался сильным ветром и частым мокрым снегом.

Утром пятого дня немного прояснилось, хотя все еще было очень холодно, и небо оставалось

тяжелым и свинцовым.

Росс решил отправиться в небольшой патруль, несмотря на угрозу ухудшения погоды. Он хотел

осмотреть Коридор, чтобы проверить последствия недавних дождей. Из-за сильного и

продолжительного намокания некоторые его участки превратились в топь и могли стать настолько

непроходимыми, что по ним невозможно было бы проехать на фургонах. В это время года можно было

ожидать, что такие условия, возникнув однажды, сохранятся вплоть до первого снега. Если Зантор И

Йорок пожелает перевозить товары в таких условиях, ему придётся использовать вьючных животных, пока зима не положит конец любым передвижениям. Это также вынудило бы существенно изменить

работу партизан: даже тяжело навьюченные животные могли передвигаться быстрее транспортных

средств и преодолевать гораздо более разнообразную местность, хотя караван из них не мог перевезти

столько же груза, сколько такое же количество фургонов.

Эвелин была рядом с Россом. Она позволила своему баклеру защитить её от ветра, пока

подтягивала подпругу его седла.

Росс заметил, как она вздрогнула. «Тебе или Гордону незачем идти на этот раз. Мы не

собираемся сражаться».

– Наши способности вас больше не устраивают? – ответила она без особого добродушия.

– Я всего лишь пытаюсь избавить вас от крайне неприятного путешествия, – сказал он ей.

– Мы всегда едем с тобой, – возразила она. – Когда ты решишь пощадить себя, мы тоже

будем пощажены. До тех пор мы сохраняем свои права.

– Это чистое упрямство, лейтенант.

Женщина улыбнулась. «Возможно, я говорю только за себя. Вы могли бы предложить Гордону

остаться.»

– Я уже сделал это. Его ответ был таким же, как твой. Просто он подобрал для него гораздо менее

сдержанные выражения.

Росс с преувеличенным сожалением покачал головой. «Я не стану отдавать приказы. Такое

безрассудство заслуживает полной расплаты».

Отряд из Сапфировой Цитадели двигался почти без остановок в течение следующих нескольких дней. Предстояло

обследовать обширную территорию, и военный капитан хотел увидеть всё и как можно быстрее убраться

восвояси. Коридор, даже эта его северная часть, находился слишком близко к передовой армии захватчиков и

был настолько хорошо патрулируем, что он не мог чувствовать себя здесь даже в минимальной безопасности.

Тот факт, что захватчики имели обыкновение посылать в этот регион довольно крупные

отряды, тоже не утешал его. С ним было только пятеро. Их миссия не требовала большего, и

было относительно легко скрывать передвижения такого малого числа, но шестеро – это

мало против роты Зала Кондора.

Затем он вздохнул и обуздал своё волнение. Их целью было исследовать, изучать, а не сражаться.

Они должны были отправить весть в горы, если встретят заманчивые цели, захватом которых

они могли бы надеяться воспользоваться, и спрятаться или бежать, если столкнутся с патрулём.

Его партизаны часто ездили так и редко попадали из-за этого в беду. Он прекрасно это знал – разве не он

сам разработал их тактику? – однако грызущий страх нападения, попадания в ловушку или ситуацию, с

которой они не смогут справиться, продолжал безжалостно мучить его, пока он от всей души не пожелал, чтобы они благополучно выбрались, покинули это место и снова оказались в безопасности высокогорий.

Однако постепенно, по мере того как время проходило без трудностей и он получал искомую

информацию, Агент Времени был вынужден поздравить себя с тем, что рискнул прийти сюда.

Дождь действительно сделал свое дело. Зантор из Кондор-Холла еще долго не будет отправлять

повозки через Коридор.

«Мы увидели достаточно,» – сказал он наконец женщине, ехавшей рядом. «Давайте направляться домой.»

Его голос был тихим. Всё остальное было спокойно, если не считать завываний ветра, а

чуждые звуки могли разноситься далеко.

Никто в отряде не пожалел, услышав этот приказ. Бесконечный холод пробирал их тела, а нервы

были на пределе от попыток нести дозор в краю, который почти не давал возможности обороняться

и не предлагал пути к отступлению, если бы их обнаружили и им пришлось бы бежать.

Вот что, должно быть, чувствуют и терпят захватчики. .

Шестеро скакали быстро и яростно, наконец миновав Коридор и попав в почти столь же опасную Воронку.

Они несколько расслабились, несмотря на неослабевающую угрозу встречи с патрулем Кондор-Холла. Здесь, по крайней

мере, было укрытие, и у них было пространство, чтобы сражаться или бежать, если они столкнутся с неприятностями.

Ветер был против них, и было уже слишком поздно, когда их весенние олени подали им

предупреждение. Даже когда их уши прижались, всадники объехали резкий изгиб, образованный подножием невысокого холма прямо перед ними, двадцать четыре человека.

Две группы оказались лицом к лицу, застыв от неожиданности, всего в нескольких ярдах друг от друга.

– Сквозь них! – крикнул Мердок.

Его партизаны хорошо усвоили суровый урок мгновенной реакции. Они пронеслись мимо всё ещё

ошеломлённых врагов.

Их преимущество было недолгим. Захватчики развернулись и бросились в погоню.

Они были близко, и их олени, если и не были свежи, то устали не больше, чем олени их

жертвы. Они не сдадутся быстро.

Росс отстал, чтобы выиграть время для своих товарищей. Леди Гэй была быстра. Она

скоро снова унесёт его прочь.

Он сразил первого всадника. Второго. Другие наступали на него со всех сторон, не устрашённые

смертью товарищей. Они узнали его и, зная его ценность для тех, кто мог бы взять его в плен

или убить, позволили жадности разжечь свою храбрость – жадности и своей численности.

Он рубанул, отчаянно пытаясь проложить себе путь.

Ещё двое упали, а затем и третий.

Огонь вспыхнул в его боку, разорвав живот.

Мердок, ахнув, пошатнулся вперед, вцепившись в короткую гриву Леди, когда меч выпал

из его руки. Седло перед ним уже было красным от его крови.

Начался было победный крик, но тут же замер, не

родившись. Вокруг него были другие – воины в зелёных

одеждах.

Рука эксперта по оружию поддержала его. – Держись!

– Проваливай! Я выпотрошен. . —

У него не было времени на большее. Кто-то взял поводья Леди Гэй и уводил ее прочь.

Он мельком увидел Эвелин, Гордона, ещё двоих, яростно сражающихся.

Эвелин? Была ли она вообще женщиной или демоницей из Чертогов Ярости?

В этой битве не было ничего человеческого. Захватчики, должно быть, тоже чувствовали это.

Они дрогнули и обратились в бегство перед неожиданной, невероятно яростной контратакой.

После этого осталось только размытое ощущение скорости и постоянная, сотрясающая агония, которая казалась какой-то нереальной, будто была частью его и в то же время не частью. Он крепко

держался за Леди, но знал, что скоро упал бы, если бы не руки, сжимавшие его руки по бокам.

Наконец движение прекратилось. Кто-то снял его вниз. Кузнец, подумал он. Только он мог нести

человека, словно ребенка.

Его положили на землю, на плащ. Второй плащ свернули и подложили ему под голову.

Собрав волю в кулак, он заставил глаза открыться, принудил их сфокусироваться. —

Эвелин? – Его голос был не громче шепота.

Она быстро переместилась в поле его зрения. – Спокойно, Россин. Мы уходим с этим.

«Все – не должны рисковать собой – ради умирающего. Ступайте сейчас. Это я. . приказываю. .»

«Вы недееспособны, капитан,» – ответила женщина с ледяной твёрдостью. «Сейчас командую

я.»

– Дурак…

Она прижала пальцы к его губам. «Мы не отдадим тебя, Файерхэнд. Я не отдам».

Он слишком устал для дальнейших споров и снова закрыл глаза, отдаваясь на её волю.

Его разум сохранял ясность. Он знал, что с ним происходит, слышал и понимал, что

говорят вокруг, но был не в силах ответить на что-либо из этого.

Его рубашка была разорвана, и на рану надавили, чтобы остановить оставшееся кровотечение. Эш

ощупал его рану. Росс чувствовал его прикосновение и раньше, после битв, и узнал его сейчас.

У Гордона перехватило дыхание. – Хвала Владыке Времени, – прошептал он, и его голос странно

дрогнул. – Кажется, кишки не задеты.

Он потребовал воды, и она скоро появилась. Она была горячей, и Росс застонал.

Пальцы Эвелин нежно гладили его лоб и висок. «Держись, любимый. Скоро всё закончится».

«Хотел бы я, чтобы мы рискнули взять что-то поскромнее», – сказал мужской голос, голос

кузнеца; в нём слышалась такая мука, что это удивило его.

Они, конечно, не дадут ему обезболивающего. У Гордона больше не осталось запасов, выданных ему в начале их миссии, а организм Мердока не переносил местное вещество.

Если бы он сейчас заболел с такой раной, он был бы мертв.

Эш снова исследовал рваную рану, на этот раз очищая её, а также осматривая. «Я почти уверен, что они целы, но это была опасная близость, и он отнюдь не вне опасности. Он не выдержит

больше разрывов. . Мне понадобится помощь с повязками. Они должны быть тугими».

Росс почувствовал, как его коснулся ещё один человек, один из мужчин. Процесс связывания был

жестоким. Он потерял сознание на его протяжении, а когда пришёл в полуосознанное состояние, его разум был слишком спутан, чтобы опознать кого-либо.

Он услышал, как Эвелин приказала кому-то скакать в горы, а затем тьма сомкнулась над ним.

Военачальник сильно вздрогнул. Кто-то прижимал ледяную ткань к его лицу. Он

мотнул головой, чтобы избавиться от мучительного предмета, и открыл глаза.

Гордон был рядом с ним. Он выглядел усталым и напряженным, и на его лице читался открытый

страх, который он теперь пытался скрыть.

«Как у нас дела?» Росс был доволен, что его голос, хоть и слабый, был по крайней мере твёрдым.

Он звучал странно для его ушей, словно он слышал его сквозь какой-то слуховой туман.

– Вполне хорошо. Мы как раз заканчиваем короткий привал. Если ехать всю ночь, мы должны

быть дома завтра в это же время.

– Есть признаки вторжения?

«Ничего».

– Моя рана? – спросил он после короткой паузы.

«Достаточно плохо,» – ровно ответил Эш, – «но не так серьезно, как мы сначала предполагали. У тебя сильный

жар, и это может оказаться для тебя опаснее, чем твои фактические ранения, если станет намного хуже.»

– Я уже могу ехать верхом, по крайней мере, медленно. Дайте мне Леди. Я доберусь обратно в своём темпе. .

Глаза Гордона вспыхнули внезапной яростью, но затем он рассмеялся. «Ты читал слишком

много приключенческих романов дома, Друг. Мы не позволим тебе ускакать на одинокую

смерть в жертву за всех нас. К тому же, это не обязательно».

Мердок вздохнул, понимая, что сдвинуть партнёра с места не удастся.

Он должен был попытаться. «Гордон, некоторые из тех людей сбежали. Они узнали меня и скоро

распространят весть, что Огненная Рука тяжело ранен и всё ещё в пределах их досягаемости.

Половина армии Кондор-Холла выступит против нас в полную силу, если уже не выступила».

В этот момент Эвелин присоединилась к паре. Она села рядом с ними. «Охота и поимка —

две разные вещи», – сообщила она ему тоном, не терпящим возражений.

Он кивнул, словно признавая поражение. – По крайней мере, ты мог бы дать мне что-нибудь, чтобы облегчить боль.

Женщина тогда рассмеялась и наклонилась поцеловать его. «Значит, ты можешь заставить

своё собственное тело убить тебя? Я так не думаю, Огненная Рука. В любом случае, сомневаюсь, что это сработает. Я не верю, что твои раны настолько серьёзны, особенно если они не

ухудшились от движения носилок. Ты только добьёшься того, что тебя ужасно стошнит».

– Ты не сможешь развить никакой скорости, пока я с тобой! – отчаянно возразил он. – Я достаточно

знаю о ранах, чтобы понимать это. Неужели я должен видеть, как вас всех убьют, и быть причиной этого?

Эш улыбнулся ему сверху вниз. «Никаких шансов. Мы сейчас в такой же безопасности, или почти в такой же, как если

бы были в центре своего собственного лагеря. Прислушайся к шуму оленей вокруг нас! Мы в хорошей компании.

Разведчики прочёсывают всю округу, чтобы предупредить, если враг приблизится, а сторожевые патрули. .»

со всех сторон скачут, чтобы бросить вызов и задержать любого, кто был бы настолько глуп, чтобы появиться.

– Воины, рождённые в Зале Кондора, могут славиться тем, что сражаются с рвением

фанатиков, но вся их ярость – ничто по сравнению с той, что мы готовы показать сейчас. Мы

будем защищать своих, мой Друг. Поверь в это и будь спокоен.

– Возможно, всё это напрасно, – прошептал он, почти против воли чувствуя облегчение.

«Тогда ты хотя бы умрёшь дома, со всем тем утешением, которое мы сможем тебе

обеспечить», – тихо сказала ему Эвелин.