Текст книги "Огненная Рука (ЛП)"

Автор книги: Андрэ Нортон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Огненная Рука. Пятая книга

серии «Торговцы временем»

Андре Нортон и П.М. Гриффин

Tom Doherty Associates

ISBN:0812519841

1

ГЛАЗА РОССА МЕРДОКА скользнули к пляшущим языкам пламени небольшого костра, который

он развел. Огонь. Древний символ дома и очага. Источник тепла и света. Союзник человечества

против тьмы и вещей, реальных и воображаемых, что таятся в ней. Друг человека. Враг

человека. Огонь мог и ранить, о чем свидетельствовали его опаленные лицо и руки.

Даже в этом помог его адъютант. Боль, чистая физическая агония, прорвала цепь ментального

принуждения, которой звездолётчики пытались связать его и подчинить своей воле.

Гнев вспыхнул внутри него, взметнувшись, как языки его костра. Чужаки охотились на него

уже несколько дней, неумолимо преследуя, пока он с отчаянными усилиями пробивался

вниз по реке, стремясь достичь этого места встречи. Они искали его и обратили против него

ужасающую силу своего разума, пытаясь сломить его, заставить вернуться к ним. Каждый

шаг, который он делал, был борьбой с собственным телом, и когда он был вынужден

уступить потребности во сне, ему приходилось привязывать себя к дереву или корню, чтобы

в бессознательном состоянии не повернуть назад и не сдаться им.

Он поднял голову. Раненый, голодный, измученный, он всё же добрался. Он опоздал, но был

здесь. Он был свободен и отразил их первую атаку.

Он останется свободным. Удастся ли ему каким-то чудом вернуться в своё время или ему

суждено остаться в Бронзовом веке, проживёт ли он ещё долгие годы или умрёт относительно

скоро от нужды или насилия, он погибнет от силы, порождённой его собственной Землёй.

Лысые не получат его и не будут им править.

Мердок взглянул на оружие, зажатое в правой руке. Оно не выглядело чем-то, способным

противостоять сокрушительной силе пришельцев, – всего лишь горящая головня, выхваченная из

костра из плавника, – но она справится с задачей, если у него хватит смелости её использовать.

Они атаковали снова, полные решимости сокрушить его необъяснимое сопротивление, но Росс

приготовился к взрыву боли в голове. Его разум оставался его собственным. Он мог думать и

контролировать мышцы, которыми должен был воспользоваться.

Его левая рука распласталась на широкой поверхности валуна рядом с ним. Намеренно, безжалостно он опустил пылающую головню. .

Росс сел, подавляя крик, который разбудил его от шока. Его сердце всё ещё бешено колотилось

от ужаса сна, и прошло несколько мгновений, прежде чем он смог полностью взять себя в руки.

Проклятье этим Лысым! Проклятье каждому из их трижды проклятого племени! Он без

труда встречал воспоминание о той первой схватке воль в часы бодрствования, но слишком

часто его спящий разум цеплялся за ужас и боль.

Что ж, на этот раз он был виноват сам. Если он устал после утренних занятий, ему следовало

освежиться, поплавав, а не развалившись под этим деревом, как какой-нибудь турист в отпуске на

Терре.

Агент Времени поднялся на ноги и прошёл по широкому пляжу до самого края моря. Он глубоко .

вздохнул, позволяя чистому воздуху вытеснить последние цепляющиеся тени неприятного сна.

Открывшаяся перед ним сцена была прекрасна, но он изучал её мрачно, без малейшего чувства

удовольствия, которое она вызвала бы при других обстоятельствах.

Ярко-голубое небо сливалось на горизонте с бескрайним синим океаном, который здесь, на мелководье, переходил

в изысканный бирюзовый цвет. Вода была тёплой, идеально подходящей для купания, без малейшего шока от

. .тепло тела, встречающееся с прохладной жидкостью при погружении в нее. Воздух тоже был идеальным, жарким, но настолько освеженным постоянными морскими бризами, что никогда не был душным или изнуряющим.

Всё было идеально в этой Гавайке далёкого прошлого. Так чертовски идеально. .

Росс Мёрдок прижал изуродованные шрамами пальцы левой руки ко лбу, но затем взял себя в

руки. Они были в ловушке, бесповоротно, и должны были остаться здесь до конца своих дней. Ему

нужно было принять это и сделать всё возможное, чтобы выжать из этого лучшее, создать для себя

хоть какую-то осмысленную жизнь.

Он не мог! Он мог и будет вносить свой вклад, это верно, но его ничто не удерживало, абсолютно нечему было посвятить себя душой и сердцем с тех пор, как он и его товарищи, люди и дельфины, объединили силы с местным населением и прогнали межзвёздных

захватчиков, стремившихся уничтожить все основные формы жизни этого мира.

На мгновение в его бледно-серых глазах вспыхнул огонь. С тех пор как он волей-неволей стал частью Проекта и

отправился в далёкое прошлое на родной Терре, он сталкивался с теми древними, смертоносными звёздными

путешественниками, которых называл Лысыми из-за их увеличенных, безволосых голов. Они были врагами его

кошмаров и существами, достойными кошмаров, со своим высокотехнологичным оружием, устрашающими

способностями ментального контроля и, казалось бы, абсолютным пренебрежением к формам жизни, отличным

от их собственной.

Он поднял голову. В тот раз он одолел их. Он был частью команды, которая захватила один из их

звездолетов и отдала его Терре, а также библиотеку путевых записей, которая открыла его

собственному виду звезды и вращающиеся вокруг них планеты. Он помог одолеть тех же убийц здесь.

Свет снова покинул его, и он вздохнул. Хаваика была одним из миров, куда записи Лысых привели

земных исследователей. Они нашли планету-лотос, лишённую каких-либо крупных форм жизни

или истории жизни – пока он, Гордон Эш, Карара Трехерн и её спутники-дельфины, Тинорау и

Тауа, не были перенесены в прошлое планеты, как раз в то время, когда жестокая древняя раса

завершала свой необъяснимый план по уничтожению всей местной жизни. Они помогли

объединить народы – ибо здесь жили две различные расы – и возглавили финальную атаку, которая прогнала захватчиков. Потеря врат, через которые они пришли, была доказательством их

конечного успеха. Успех и жизнь для Хаваики, гибель для него и его спутников.

Молодой человек сделал долгий, прерывистый вдох. С исчезновением их врат они оказались заперты

во времени, в истории этого чуждого мира, навсегда отрезанные от своей эпохи, своего народа, своей

работы. Прошло три месяца с той великой битвы. Три месяца, а казалось, что три года. Или тридцать. .

Он нахмурился, когда всплеск и смех проникли в его задумчивость. Стройная женщина поднялась, выпрыгнула из воды примерно в двадцати ярдах от него, а в следующий миг за ней последовали

две восхищённые серебристо-голубые формы, радующиеся так, как умеют только дельфины в игре.

Росс помахал рукой, потому что от него ожидали какой-то реакции, но быстро отвернулся и

направился к скалистому образованию дальше по пляжу, где мог бы сесть и спокойно подумать

некоторое время.

Миссия, которую им определила судьба, не оказалась катастрофой для всех них, поправил он

свои прежние мысли. Дельфины приняли это время и этот мир как свой собственный, и Карара. .

Мёрдок вздрогнул, несмотря на дневную жару. Этот мир и время буквально стали её.

В своей битве за поражение захватчиков люди-терране объединились, слились с тремя Фоанна, последним

остатком древней, магической расы, некогда правившей Хавайкой. Необходимость вынудила их пойти на этот

решительный шаг, несмотря на опасность, что усилие может оставить их каким-то образом изменёнными. Он

и его напарник, доктор Гордон Эш, вышли целыми. Точнее, они были отвергнуты, отброшены

Силы, которые они призвали. Но не Трехерн. Она была судима и признана достойной. Он снова

содрогнулся и закрыл глаза. Когда она снова вышла вперёд, она стала чем-то иным, нежели

человеком.

Росс заставил себя снова посмотреть на троицу. Её личность сохранилась, или она всё ещё оставалась.

За это он благословлял любых богов, правящих царствами времени и пространства. Он никогда не

мог полюбить эту женщину, хотя уважал её мастерство и храбрость. Это не имело значения. Они

были товарищами, собратьями-землянами, людьми среди прекрасных, но чуждых народов. .

Карара была человеком. Теперь она была Фоанной, или тенью Фоанны, и с каждой проходящей

неделей, по мере того как она росла в понимании и знании таинственной троицы, это различие, казалось, усиливалось внутри неё и вокруг неё.

Сначала он полагал, что эта проклятая планета изменила и Гордона, не физически и не по сути, но в отношениях, которые связывали их с первой совместной миссии. Он тоже легко мог

общаться с Фоанна, и он был учёным, жаждущим учиться и способным погрузиться в работу

познания. Ему казалось, что без связующего их Проекта Росс Мёрдок мало что мог предложить

такому человеку.

Пальцы Агента Времени сжались на нагретом солнцем камне. Ему тоже было мало что предложить

Хавайке теперь, когда ее опасность миновала. Он был здесь чужим. Его разум не соединялся с

разумами Фоанна, хотя они могли читать часть его мыслей. Более того, он не хотел давать им

больший доступ к своему внутреннему миру и жалел даже о том, что они уже могли взять.

Мердок печально улыбнулся. В своём эгоизме и жалости к себе он неправильно оценил реакцию Эша на их

изгнание. Гордон, возможно, мог лучше использовать своё время, но он был почти так же несчастен, как и сам Росс.

Для начала, этот человек был археологом, а не антропологом, и он никогда не был одним из тех любителей

чистой теории, которые могли сидеть сложа руки, с радостью перебирая факты, собранные другими, как скряга

перебирает деньги, которые он никогда не потратит. Он тоже отдал себя Временному Проекту и открытию

звездных миров, которые он породил. Быть отрезанным от всего этого, быть вынужденным занять место

наблюдателя, даже меньше, было для него так же убийственно, как и для его более беспокойного младшего

товарища.

Что касалось связи между ними, он вёл себя как полный дурак. Она не разорвалась и не

ослабла, а лишь изменила форму своего проявления в совершенно иных условиях, в

которых им теперь приходилось действовать.

То, что археолог проводил значительное время с Фоанной, было вполне ожидаемо, учитывая его

образование и интересы, а также его удачу в способности хорошо с ними общаться. Владыка Времени, подумал Росс, бессознательно подхватывая фразу Эвелин в охватившей его внезапно тоске и стыде, он

должен быть на коленях в благодарности перед ними, вместо того чтобы лелеять ревность, которую даже

он сам признавал ребяческой. Ведь это они в конце концов преуспели в полном исцелении ужасной

душевной раны, которую старший мужчина получил после потери Трэвиса Фокса и его колонии. Эш, несправедливо, считал себя ответственным за это, и чувство вины, боль от этого едва не уничтожили его.

«Росс!»

Он обернулся. «Гордон! Сюда!»

Другой присоединился к нему. Эш был, возможно, на голову выше Мердока и на несколько лет старше, но его

тело было таким же поджарым и крепким, и таким же загорелым под лучами Хавайки, хотя он настаивал, чтобы они оба по большей части были прикрыты, опасаясь, что лучи, более сильные, чем те, к которым их

кожа была предназначена природой, могут оказаться для них смертельными в долгосрочной перспективе.

– Посмотри на этих троих, – сказал Росс, указывая на женщину и морских млекопитающих с явным удовольствием, словно. .

он просто наслаждался их проделками. Одно было точно: он не позволит застать себя за хныканьем о

судьбе, которую не мог изменить, как какой-нибудь проклятый избалованный подросток.

«Они нашли свой дом», – согласился Гордон, улыбаясь.

Он испытующе посмотрел на своего спутника, но затем позволил своему взгляду скользнуть вдоль пляжа к

высокомачтовому кораблю, стоявшему у его дальнего конца. «Я наблюдал за тобой и Торгулом сегодня.

Тебе понадобилось ровно две минуты и сорок секунд, чтобы обезоружить его, а он тренируется с мечом с

тех пор, как научился ходить. Даже Эвелин была бы впечатлена».

Острый укол сожаления пронзил Росса при упоминании маленького, но крепкого эксперта Проекта по

древнему оружию и рукопашному бою. Он заставил себя рассмеяться. «Она сказала бы мне, что это

справедливо, и подтолкнула бы меня к работе с каким-нибудь другим орудием разрушения.»

Тем не менее, он был доволен. Это Эш настоял, чтобы он учился всему, чему мог, у окружающих людей, особенно их боевым и мореходным навыкам, словно готовился к новой миссии, а не просто пытался

отогнать смертельную тяжесть времени и сделать себя более ценным товаром, чтобы лучше зарабатывать

на жизнь. .

Он подчинился достаточно охотно, хотя и без особого энтузиазма. По крайней мере, это была интересная

работа, и усилие поддерживало его реакции острыми, а ум – ясным. Это также эффективно сохраняло его

рассудок. Между попытками освоить тонкости оружия войны и самозащиты Рейнджеров и управлением

кораблями, которые были их жизнью, у него оставалось драгоценно мало времени, чтобы тратить его

впустую, как он сделал в последнюю четверть часа.

Внезапно его охватило чувство вины, и он мрачно посмотрел на археолога. Он был так многим обязан

этому человеку. «Я не вернусь, – резко сказал он, – к тому, кем я был».

«Я никогда и не думал, что вы это сделаете». Мердок был уже на пути к жизни мелкого преступника, когда

Проект обнаружил его, около шести терранских лет назад, мальчика с инстинктами вождя клана или

коммандос в эпоху, когда такой талант был помехой для всех, кроме очень специализированных групп, подобных их собственной. Росс оказался одной из лучших их находок, возможно, лучшей. «Ты повзрослел, мой юный друг». Его глаза сверкнули. «За исключением терпения».

«Нам понадобится целая жизнь этого, – тихо ответил он, подавляя сожаление, грозившее затопить его

голос.

«Я в этом не уверен, – сказал ему его напарник. – На твоём месте я бы планировал

продемонстрировать свои новые способности для одобрения Эвелин Риордан гораздо раньше.

Несколько дней – вот более реалистичная цель.»

2

МЕРДОК ПОЧУВСТВОВАЛ, как у него сжались грудь и живот. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и затем твёрдо встретил голубые глаза собеседника. – Гордон, не шути об этом. Мне не смешно. .

Эш рассмеялся. «Успокойся, Росс Мёрдок. Боюсь, ты слишком жалел себя в ущерб своим мыслям.»

«Продолжай». Ему хотелось в красках рассказать, куда тот может засунуть это замечание, но оно было , точным, и сейчас его больше интересовал ответ, чем словесная месть за наблюдение.

«Рассмотрите этот вопрос с точки зрения Проекта. Пять опытных, очень дорогих Временных Агентов

внезапно исчезают, и на их месте возникает полноценная гавайканская цивилизация с доселе столь же

. .несуществующая флора и фауна буквально появляется на сцене. Как, по-твоемуова, они должны

на это отреагировать?

«Поставили портал так быстро, как только смогли собрать его наспех, и вернулись к нам.» Надежда

угасла в нём. Он не смел дать ей волю, пока нет. «Прошло три месяца, Гордон, – просто сказал он.»

«Наше время. Кроме того, возникла бы небольшая проблема разобраться с местными жителями, а затем

найти не только нужный период, но и точное время, месяц и неделю, и, возможно, даже день внутри него».

Росс повернулся к вечно бушующему океану. «Почему ты не сказал об этом раньше?»

Он вздохнул. «Потому что я не мог быть уверен. Было так много «если», так много вещей, которых я просто не знал, так много предположений и откровенных догадок. Ты мог бы

принять постоянное изгнание, Росс, но, возможно, годы или жизнь, полная неопределённости

и ожидания – я не собирался делать это с тобой. Я и сам слишком хорошо это прочувствовал».

Мёрдок быстро взглянул на него. «Прости». Он опустил голову. «Я был не очень полезен».

Гордон улыбнулся. «Ты сделал свою часть работы.»

– Вы сказали, дело в нескольких днях? – снова спросил младший агент, вновь чувствуя, как

в нем поднимается нетерпение. Нетерпение? Ему казалось, будто он возвращается к жизни.

Он кивнул. «Фоанна разделяли моё мнение и помогали мне высматривать какой-нибудь

сигнал о том, что прорыв может быть неизбежен». Он поморщился. «Если точнее, я пытался

помочь им. Леди Ынвальда обнаружила кое-что вчера утром, начало возмущения, которое, похоже, и есть то, чего мы ждали».

– Может быть, – резко сказал Росс. Космолётчики уже однажды прошли через земные временные врата, сея хаос на

всех уровнях, и даже все представители их собственной расы не могли считаться друзьями. Человечество вечно

проклято своими разногласиями, и существуют другие проекты, подобные Проекту, операторы которых использовали

бы их так же жестоко, как любой корабль с Лысыми, жаждущими мести, если бы им представился хоть полшанса.

«Мы не будем стоять там с широкими улыбками и распростёртыми объятиями, когда – если —

эти врата откроются, пока мы не будем чертовски уверены, кто через них проходит и зачем.»

Взгляд Мёрдока снова устремился к океану. «Гордон, а как насчёт Карары? Для неё нет пути назад. И

не может быть.»

«Она агент,» – тихо сказал другой.

«Она была. Теперь она Фоанна или их создание. Если она вернётся с нами, мозгоправы просто схватят

её и разберут на части или попытаются это сделать. У неё больше никогда не будет никакой жизни.»

Росс смотрел на счастливое трио, сам испытывая боль при мысли о том, что им, возможно, придётся

так скоро вынести, что было в значительной мере хуже его собственных недавних страданий.

Пострадают все трое. Такова была их связь: то, что причиняло боль человеку, причиняло бы боль и

морским млекопитающим. «Хавайка, эта Хавайка, теперь место Карары. Пусть она останется, и

дельфины тоже, если они все согласны. Просто скажи начальству, что они не пережили бой.»

Ты щедр, Младший Брат, и благословен. Уметь чувствовать и чувствовать чужую боль —

немалый дар, хотя и не всегда легкий для того, кто им обладает.

Это прозвучало не в его ушах, а прямо в его сознании. Росс к тому времени уже привык к

методу мысленного общения Фоанны, но ему пришлось заставить себя ни вздрогнуть, ни

открыто нахмуриться, когда он повернулся лицом к источнику этих мыслей-слов.

Воздух перед ним задрожал. В следующее мгновение он, казалось, сжался и превратился в. .

фигуру в сером плаще, леди И́нвальду, увидел он, когда она позволила глубокому капюшону

откинуться, а атмосфере достаточно устояться, чтобы терране могли узнать её.

Он чувствовал раздражение и не заботился о том, заметит ли новоприбывший его досаду. Ему не нравилось, что его постоянно застают врасплох таким образом, и ему не нравились эти театральные эффекты. Он также

не видел смысла продолжать их, по крайней мере, что касалось Агентов Времени. С Рейнджерами и

Разрушителями дело обстояло иначе, охотно признал он, но его и Гордона не нужно было впечатлять.

«Добро пожаловать, Леди, – сказал Эш, как и подобало ему как предводителю людей. – Вы слышали наше обсуждение?»

«Отчасти, – ответила она певучими интонациями речевого языка своего вида».

Ингвальда повернулась к Мёрдоку. Он почувствовал тень веселья, вызванного его досадой, но её голос и то, что он мог прочесть в её выражении, были серьёзны, когда она заговорила.

«Вам не нужно бояться за нашу сестру, – заверила она его. – Она может защитить себя и

не пройдёт ни через одни из врат вашего народа.»

«Если только она сама не решит это сделать», – тихо ответил он.

Фоанна мгновение оценивала его. «Ты прав, Младший Брат, – мягко сказала она. —

Это решение принадлежит только ей. Я принимаю упрёк».

Эш выдохнул, задержанный воздух. Всё чаще и чаще Росс превосходил самого себя, чаще всего

когда дело касалось прав других. «Я поговорю с ней, когда она сойдет на берег,» – пообещал он,

«хотя думаю, мы все можем быть достаточно уверены в её ответе, а также в ответе дельфинов.»

Глаза Гордона сузились, даже когда он боролся, чтобы сдержать надежду, бурлившую внутри него. – У вас

есть для нас новости, леди? – Ему потребовалось удивительно сильное усилие воли, чтобы голос оставался

ровным, когда он задал этот вопрос. Мысль о доме, о Терре, была болью, наполнявшей всё его существо. .

Она медленно склонила голову в знак согласия. – Да. Врата сформировались и скоро должны открыться, но

откроются ли они для друзей или врагов, этого ни один смертный по эту сторону не может знать или предугадать.

3

РОСС МЕРДОК ПРИГНУЛСЯ низко за высокой, разбитой каменной колонной, сердце колотилось у него

в груди. Он облизал губы почти сухим языком и сжал оружие ещё крепче руками, которые уже ныли

от напряжения хватки.

Если бы Лысые прорвались, у них была бы лишь доля секунды, чтобы отбросить их назад, выбить из

равновесия, пока Фоанна не смогут применить свою более мощную силу. Враги-люди могли

представлять ещё большую проблему. .

Решётка сформировалась. Это был хорошо запомнившийся узор, который свидетельствовал о том, что

оборудование, используемое для её создания, по крайней мере, было создано их собственными людьми.

Появилась одна стройная фигура. Пришелец был невысок и казался еще ниже, когда пригнулся, пытаясь уменьшить мишень, которую представлял для любого, кто ждал, чтобы сразить его.

Она представляла собой мишень. Губы Росса приоткрылись от удивления, которое было бы нелепым, если бы кто-то отвёл взгляд от врат, чтобы заметить его. Хотя технически она была агентом, это был

один из последних людей, кого он ожидал увидеть выходящим из будущего, чтобы забрать их.

Женщина собралась с духом и выпрямилась. – Доктор Эш, Мердок, Трехерн, именем чего угодно, не

стреляйте в меня, – сказала она, и лишь едва уловимая нотка неуверенности выдавала, что

она чувствовала себя не совсем непринуждённо.

«Хорошо, мисс Риордан, – крикнул Гордон, – проходите. . Кто ещё с вами?»

«Никого. Я один.»

Эвелин огляделась и сразу заметила младшего агента. «Росс Мёрдок!» Она протянула ему

руку. «Рада снова тебя видеть. Обоих вас, – добавила она, – но мне никогда не выпадала

честь учить вас, доктор Эш, и поэтому я знаю вас не так хорошо.»

Росс тепло пожал её руку, прежде чем отпустить. В тот момент он подумал, что это было самое прекрасное

зрелище, которое он когда-либо видел, вернее, Эвелин Риордан и эти великолепные, действующие врата вместе.

Не то чтобы инструктор по оружию не была красива сама по себе, с большими карими, густо окаймлёнными

ресницами глазами на почти слишком тонко вылепленных чертах лица, увенчанных светло-каштановыми

волосами, которые идеально оттеняли её мягкую бледную кельтскую кожу. Она была маленькой и стройной, прекрасно сложена и двигалась с грацией танцовщицы. Однако в этот момент его так сильно привлекало всё

то, что она олицетворяла, и тот факт, что её лицо было знакомым, а не какое-либо физическое совершенство.

Внезапно непринуждённость и открытое удовольствие покинули новоприбывшую. Она напряглась

и резко повернулась лицом к трём Фоаннам, её глаза сверкнули, словно в преддверии войны.

«Отойдите! – резко бросила она. – Убирайтесь из моего разума, сейчас же, и держитесь подальше!»

«Погодите, мисс Риордан,» – поспешно вмешался Эш. «Это Фоанна. Они наши союзники, наши

друзья.»

Росс выпрямился. Он, по крайней мере, мог полностью понять реакцию эксперта по оружию на

своеобразную форму допроса местных жителей. «Оставьте её в покое!» Он быстро изменил тон, хотя в нем было больше мольбы, чем приказа. «Дайте ей несколько минут, Великие. Мы знаем её.»

– Мир тебе, Младший Брат. Младшая Сестра принята нами.

Эвелин приблизилась к Мердоку. Она повернулась к Фоанна, стараясь сохранять уверенный вид, несмотря на бешено колотящееся сердце. «Прошу прощения, Великие», – смиренно сказала она, —

«но мы, люди, считаем свои мысли и чувства своими собственными. Мы не можем легко выносить

вторжение в наш разум, независимо от цели, тем более что мы не привыкли к такому опыту».

Инлан улыбнулся. «То же самое и с Младшим Братом. Будьте спокойны. Ваши умы схожи в том, что

мы не можем проникнуть сквозь ваши щиты, хотя ваш причиняет нам больше боли своим отказом».

«Спасибо за понимание, Великий». Женщина-терранка огляделась. «Где Карара?»

«Здесь были неприятности с Лысыми, – быстро сказал ей Эш. – К сожалению, Карара не выжила».

Улыбка Эвелин достигла глаз. – В таком случае у неё на удивление деятельный призрак.

Прежде чем он успел оспорить это замечание, вмешалась леди Ингрэм, третья из

Фоанны. «Ты знала нас и знала, чего от нас ожидать, Юная Сестра. Как это возможно?»

Терранец озорно взглянул на Гордона. «Из записей, оставленных Карарой, Леди. Она дала подробный

отчёт обо всём, что здесь произошло, плюс информацию о том, чего ожидать, когда внезапно

появится полноценная цивилизация Хавайки там, где её раньше не было. Она также оставила

инструкции для твоих людей о том, как вести себя с нами. Запись терранцев о наших контактах с

народами разных культур на нашем собственном мире отвратительна, – добавила она прямо.

Эвелин пожала плечами. – Как я уже говорила, нам не нравится, когда кто-то копается в наших умах. Учитывая известные способности

Лысых в этой области, мы работали над поиском и обучением людей, способных противостоять такому нападению или хотя бы

по крайней мере, устоять против него. Когда мы также узнали о ваших способностях, было решено, что я, возможно, лучший кандидат для отправки обратно сюда. По крайней мере, я был лучшим из доступных в кратчайший срок.

«Это был мудрый выбор, – заверила её леди Инвальда. – Ты сильна, Младшая Сестра».

Она помедлила. «Ты упоминаешь только чтение о Фоанна. Мы. .»

Агент Времени покачала головой. – Нет, Великий, к сожалению, хотя ваша память

высоко чтится. Между этим временем и тем будущим лежит долгая и жестокая эпоха.

«Ты можешь сказать нам, когда? Или как?»

Человек кивнул. «Если вы действительно хотите знать, леди», – неохотно ответила она.

Фоанна мгновение молчала. «Нет. Ты права, Юная Сестра. Лучше, чтобы те, кто

отправляется в жизненный путь, не знали ни часа, ни способа его завершения».

Эвелин снова переключила внимание на Эша. «Вам придётся вызвать Карару, доктор. Не может быть и

речи о том, чтобы забрать её назад – Хавайка чтит четырёх Фоанна, а не трёх – но я должна поговорить

с ней. Она должна точно знать, что именно она должна записать для нас и для своего приёмного народа.»

– Она не останется одна, – сообщил ей Мердок.

«Вряд ли. Океаны будущего Хавайки населены высокоразвитыми дельфинами, которые

общаются как устно, так и мысленно со своими сухопутными сородичами по планете. Захватить

Тинорау и Тауа означало бы обречь этот разумный вид на небытие.»

Ингвальда кивнула. «Будет по-твоему. Наша сестра не станет перечить тебе в этом».

Фоанна повернулась к двум мужчинам. «Не хотите ли поговорить с вашей Младшей Сестрой

наедине?» – спросила она их.

«Если позволите, леди, – ответил Росс, прежде чем Эш успел ответить. – У мисс Риордан, вероятно, есть новости о наших людях, которые мы жаждем услышать, и, возможно, новое задание для нас».

«Это так, Великий», – подтвердила Эвелин. «Нам нечего от вас скрывать, и я могу

совершенно свободно говорить при вас, если вы пожелаете, но то, что я должна сказать, мало

касается Хавайки, прошлого или будущего. Вы можете войти в мой разум, чтобы убедиться, что я говорю правду. Думаю, я смогу опустить для вас свои щиты, если захочу».

«Не нужно, Ивлин,» – ответила она, её акцент превращал имя в песню. «Ты излучаешь правду.

Ни мы, ни наши не пострадаем от того, что мы покидаем тебя сейчас. – Когда ты закончишь

здесь, мы приведем к тебе Карару. А пока прощай, и, снова, добро пожаловать, Младшая Сестра.»

Фоанна сблизились. Вокруг них, казалось, сгустился туман, скрывая их от взора землян.

Когда он снова рассеялся, они исчезли.

4

МЁРДОК ПРОВОЖАЛ ИХ взглядом с обычным чувством облегчения, затем повернулся к женщине-терранке.

Она криво усмехнулась ему. – Эти трое оказались ещё более жуткими, чем я себе представляла.

«С ними всё в порядке. Хорошо иметь их на своей стороне в бою, и они платят по счетам, когда нужно поставить всё на карту».

Росс был слегка удивлён своей собственной защитой, но ему уже казалось, что Хаваика —

это история, его история. Впереди снова было будущее, и почему-то он не представлял его. .

не будет ни простым, ни лёгким. Даже мечтать о том, что это может быть безопасно, не

стоило. Это просто не входило в обязанности Временного Агента.

Его бледные глаза остановились на новоприбывшей. – Хорошо, Эвелин. Выкладывай.

Гордон нахмурился. «Что случилось, Росс?»

«Это ей решать. – Он поймал себя. – Извини, Эвелин. Я не хотел подвергать тебя допросу, но ты

инструктор, или была им, а не действующий агент. Кроме того, у них должна быть чертовски веская

причина посылать кого-то, кроме одного из мозгов с большой степенью или одного из

высокопоставленных чинов, в такую, по сути, простую поездку за грузом, как эта, как бы сильно они

ни хотели проверить твою ментальную устойчивость. По моему мнению, это означает неприятности.»

Она вздохнула. – Сплошные неприятности, – согласилась она, – хотя и не для Гавайки. Мне поручили это задание больше

из-за моих навыков владения оружием, чем из-за какой-либо непроверенной способности противостоять захвату разума.

– Давайте сядем и устроимся поудобнее, – предложил старший мужчина. – Похоже, разговор

будет долгим.

«Боюсь, что так и будет.»

Эвелин Риордан перевела взгляд с одного на другого. «Вы пятеро оказались полной колодой

джокеров, кардинально изменив историю. Для Хавайки результат не мог быть лучше, но

последствия этих изменений пошли дальше, и у планеты под названием Владение Девы

Солнечной Звезды меньше причин быть благодарной за ваши усилия».

«Когда мы впервые туда попали, мы обнаружили мир больших городов и богатых ферм, и

человеческое население, которое само обладало формой межзвездного двигателя и колонизировало

все семь планет своей системы, а также несколько планет, принадлежащих ближайшим к ним

звездам. Они также разработали приемопередающее оборудование, которое делает связь между

звездными системами такой же легкой и четкой, как телефонный разговор на Терре.

«Их двигатель не так хорош, как у Лысых. Он гораздо медленнее, и люди, совершающие путешествие за

пределы системы Девы, обычно отправляются только в один конец. Именно это сдерживало их от

дальнейшего продвижения. Однако для нас больший интерес представляет тот факт, что они действительно

управляют полётом сами, а не полагаются на ленты путешествий. Мы хотим научиться этому у них как можно

скорее и включаем это в торговую сделку, которую заключаем с ними, или, точнее, которую заключали.»

Ее лицо омрачилось. – У наших поселенцев на Хавайке целая цивилизация возникла из

ниоткуда. Те из нас, кто гостил во Владениях Девы, внезапно оказались стоящими на головешке.

Глаза Гордона закрылись. – Владыка Времени, – прошептал он.

«Лысые?» – прошипел Росс.

Она коротко кивнула. «По-видимому. Они, должно быть, ударили по этому месту всем, что у