Текст книги "Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ)"

Автор книги: Анатолий Патман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

А мы пока остались в лесочке.

– Да, князь Борис, мы, получается, уже на войне! – грустно заявил мне на немецком языке Георге. – Хорошо, что сейчас нам повезло. Но так не всегда бывает. А Вы действовали так, словно и до этого воевали. И когда успели?

– В первый раз, Георге, – как бы признался я. – И внутри всё мутит. Но мне, если честно, не хочется показывать свою слабость и пока держусь. Вообще-то, я сирота, у меня ещё в моём раннем детстве умерли отец и мать, и две старшие сестры. И полтора года назад моя тётя, мама Арина, чудом спасла меня самого. И поэтому я, наверное, уже выплакал все свои слёзы, и душа моя затвердела. Так что, не обращайте на меня внимание. Тем более, это же были враги, и довольно жестокие. Я уже много чего вычитал об их зверствах, поэтому жалеть этих разбойников не придётся и не следует!

– Тем не менее, князь Борис, Вы их всех перевязали, и весьма умело. Вас можно смело ставить в санитары.

Ну, тут отвертеться было легко.

– Не хочется, Георге, прослыть жестоким. Тем более, я же не судья и не Господь. Пусть уж их осудят те, кому положено. Но, если надо, и я умею мстить, и жестоко! И обязательно буду!

Глава 13

* * *

Глава 13.

Встречи в пути…

Далее наш отряд предался отдыху. Само собой, слегка и потрапезничали. Еды у нас хватало, так и трофейная досталась. Тем более, уже полдень наступил. Хотя, сублокотенент налил и своим солдатам, и моим помощникам, немного кислого вина. Нашлось среди трофеев. Да, им надо всё-таки немного расслабиться. Своего рода, да, наркомовские сто грамм. Но мне и предлагать не стал. Зато я вволю наелся каких-то восточных сладостей.

Долго отдыхать у нас не получилось, наверное лишь пару часов. Двое дозорных, даже залезших на невысокое, но кряжистое и разлапистое дерево, звонко подозвали нас. Мы с сублокотенентом тоже присоединились к ним. На этот раз на дороге показался длинный обоз. Не знаю, наверное и под сотню двуконных повозок. Вперемешку с ними двигались и кавалеристы, ещё и в красивой форме, и пешие солдаты. И, главное, в части конных я, хоть и с трудом, узнал Николая Фёдоровича, корнета Шереметева, некоторых знакомых улан и сапёров. Хотя, сама группа майора явно была не такой большой, ну, может, чуть больше полусотни. Намного больше насчитывалось ездовых. И ещё повозки охраняли, скорее всего, пехотная рота – надо же, и мне знакомая, и конный эскадрон, по всей видимости, что ни есть, гусар. Правда, рядовые гусары так уж особо не блистали, но вот офицеры выглядели представительно. Ну, кавалеристов я не знал. А вот во главе роты явно находился хорошо мне знакомый поручик Долгов, и это меня порадовало. На него однозначно можно было положиться.

– Георге, тот конный офицер, к которому часто обращаются – это явно майор уланского гвардейского полка Тутолмин Николай Фёдорович, младший брат полковника Тутолмина. Во главе пехотной роты поручик Долгов Григорий Васильевич, тоже мой знакомый. Вот гусар я не знаю. Ну, что, пойдёмте к ним. Пока насчёт меня говорить не надо, и я с помощниками к ним не подойду. Наверное, всё же сразу не стоит? Скажете, что встречаете их по моей просьбе и будете сопровождать со своим отрядом до самой Плевны.

Так что, наш отряд быстро построился и вышел из леса, и дружно зашагал к дороге. Там нас заметили и уже десяток гусар, и с ними ещё и корнет Шереметов, двинулись к нам. Скоро две группы встретились. У нас вперёд вышел, само собой, сублокотенент. А с той стороны выдвинулся всё же корнет. Ну, он и меня, и Демьяна с Николаем явно же сразу приметил. Хотя, выдавать не стал, и это было хорошо. Значит, скандала, возможно, не будет?

– Sublocotenent Gheorghe Lozianu, commandant d’une unité spéciale séparée! Sixième régiment de ligne de la deuxième brigade de la deuxième division du colonel Logadi. (фр. – Сублокотенент Георге Лозяну, командир отдельного отряда особого назначения! Шестой линейный полк второй бригады второй дивизии полковника Логади!) – тут же представился на французском языке Георге. – J’ai besoin du major Nikolay Tutolmin ou du cornet Vladimir Sheremetov. J’ai un message spécial pour eux. (фр. – Мне нужны майор Николай Тутолмин или корнет Владимир Шереметов. У меня особое сообщение к ним.)

– Cornet Vladimir Sheremetov, régiment des gardes d’Oulan-Bator! (фр. – Корнет Владимир Шереметов, гвардейский уланский полк!) – в свою очередь представился корнет. Хоть и весь запыленный, и в помятой форме, он тоже выглядел не менее представительно, чем поручик гусар. Не зря Александра на него глаз положила. Ну, если они поженятся, я только рад буду. Хорошая пара получится. Хотя, Владимир уже слез с коня и отдал честь, стоя на земле, ещё и протянул Георге руку, и тот его пожал. – Le major Tutolmin est dans la colonne, vous attend. Venez, sublocotenent. (фр. – Майор Тутолмин в колонне, ждёт Вас. Пойдёмте, сублокотенент.)

Да, так вместе рядом и пошли, и завязали короткий разговор. Хотя, корнет просто спросил у сублокотенента, не нуждается ли наш отряд в чём-то, а тот ответил, что в каретах. И они оба, и гусары сопровождения рассмеялась. Хотя, да, я бы и сам не отказался часть пути в Плевну проделать в карете. Но сейчас я лишь простой солдат, и мне сначала придётся пройти её на своих двоих. Ну, и потом лишь сидя на повозке. Я, конечно, умею ездить на лошадях, но тут нужна большая практика, и потому лучше и не пробовать.

Далее мы, солдаты, просто влились в пешую колонну пехотной роты. Поручик Долгов кинул в нашу сторону подозрительный взгляд, но меня явно не узнал. А моих помощников он, к счастью, не видел. А вот уланы и сапёры, конечно, не все, а те, с кем я виделся в уланском полку, меня явно сразу же узнали. Но они люди военные и без разрешения Николая Фёдоровича ко мне и Демьяну с Николаем не подойдут. Как ни крути, тоже военная тайна.

Так и прошагали мы молча ещё целый час. Георге уже сидел в повозке, рядом с Николаем Фёдоровичем, и они явно обсуждали, что делать далее. К счастью, тут всё-таки объявили короткий привал. И Георге позвал меня и Димитрия с Костой, как бы солдат, знающих другие языки, к майору, чтобы быть при нём, если понадобится, переводчиками. Ну, Димитрий болгарин, и раз мы в Болгарии, уж он точно будет нужен. Может, нам и греки попадутся, и тут Коста как раз пригодится. А я, вот, ни эти языки, ни молдовский не знаю. Зато у меня за спиной, в большой сумке, находилась гитара. И я тоже знал другие языки, но пока здесь не особо нужные.

Николай Фёдорович спросил у Димитрия и Косты, пока как бы Думитру Брэтиану и Костаки Мурадеи, какими языками они владеют. Хотя, он сейчас с ними просто знакомился. Ну, я своих людей в любом случае в обиду не дам. Потом майор оставил меня одного.

– Ну, здравствуй, Борис! – слегка с грустью, но явно радуясь, проговорил Николай Фёдорович. – Наконец ты нашёлся.

– Ну, Николай Фёдорович, я и не пропадал, – спокойно ответил я. – Просто немного мир посмотрел и с людьми, и интересными, познакомился. Видите, и жив, и здоров, и настроение хорошее. Ещё немного, и домой вернусь. А то у меня там работы много.

– Да, много, – согласился майор. – А ещё Арина Васильевна сильно переживает, и Александра себе места не находит. И ведь они тебя сильно любят. И сам знаешь, что Арину Васильевну лучше не волновать и не перегружать. А у неё сейчас работы через край!

– Да, Николай Фёдорович, это так. А как вернусь, её сразу же ещё больше станет. У меня задумок много.

– Вот для того, чтобы воплотить их в жизнь, лучше дома надо было оставаться. Кроме тебя, Борис, их никто не воплотит. Воевать здесь и без тебя люди найдутся. Правда, мы лишь недавно по пути в Сиртово встретили санитарные повозки. Сказали, что особый отряд румын постарался. И сублокотенент сказал, что и ты там сильно отличился. Можно считать, что боевое крещение ты получил. А ещё и Зимницу на уши поставил. Там сейчас всё начальство, после твоего письма, как на сковородке трясётс. И все, как ошпарённые, несутся туда-сюда. И откуда ты такие сведения узнал?

Ну, пусть побегают. Главное, чтобы Осман-пашу не прозевали.

– Ну, Николай Фёдорович, у меня свои источники и люди. И я их разглашать не буду, иначе без них останусь. А это, как говорят в САСШ, деньги, и большие. А так, то, что Осман-паша скоро рванёт в Плевну, это лежит на поверхности. Именно там он лучше всего прикроет и свой Видин, и Софию, и, вообще, весь запад и даже юг.

– Тут ты прав, – вздохнул майор. – Это лежит на поверхности. Вчера мы с некоторыми друзьями обсудили твои сведения и сразу же пришли к выводу, что Плевну надо срочно занять и держать.

Тут я решил, что не помешает и ещё большая ложка дёгтя. Хотя, строго меж своими и без лишнего словоблудия в честь высоких особ. У нас должны иметься и свои понятия о верности державе.

– Я больше скажу, правда, только Вам и, конечно, Ивану Фёдоровичу. А то меня могут и не понять. Я и так на некоторых приёмах наговорил много лишнего. И ведь правду сказал. Вы же и сами видите, что нынешних сил для войны с турками-османами недостаточно. Надо принять во внимание и австрийцев. И от них, на всякий случай, надо прикрыться. И в Чёрное море у нас доступа нет. А держать большие силы под Санкт-Петербургом бессмысленно. Я бы просто закупил в Германской империи побольше мин Герца и тут же завалил бы ими морские пути. Ни один англичанин в никакую лужу не сунется. А сейчас, да, надо защитить Плевну.

– Защитим, Борис, но, пожалуйста, без тебя. А то уже нас наши женщины не поймут. Ты ещё успеешь повоевать. И на твой век войн хватит. Просто тогда ты будешь уже взрослым.

Что делать, надо сдаваться. А то Николай Фёдорович просто взбрыкнет и точно меня арестует.

– Само собой, Николай Фёдорович. Простите, но мне всё-таки хочется хоть немного посмотреть на Плевну. А после я заберу своих людей и поеду прямо в Санкт-Петербург. Лишь бы нас на границе не задержали. Хотя, её мы можем перейти и просто так.

Вообще-то, это тоже опасно. На границе и пограничная охрана имеется. Можно и нарваться. И до смерти!

А так, и майор тоже сдался:

– Ладно, Борис, посмотришь. Думаю, что уж теперь в Плевну много сил отправят, и будет кому её защищать. А на нашу колонну башибузуки не нападут. Если что, у нас, чтобы отбиться от них, сил достаточно. Так что, ты будешь у меня переводчиком. Сублокотенент отпускает тебя ко мне. И твоих парней тоже.

А далее я осмелел и сделал Николаю Федоровичу несколько предложений. И их надо было обязательно внедрить ещё ранее. Хотя, не поздно, так и для турок-осман неожиданнее будет.

– Ладно, Борис, выдадим гранаты. Даже твоим румынам. И отряд стрелков создадим. Поручик Долгов свой человек, сразу же согласится. Правда, тяжелее будет с ротмистром Дельгаузеном. Но у барона поручик Субботин вполне толковый офицер. Так что, сможем создать хотя бы пару кавалерийских боковых дозоров. И обозники, умеющие шить, у меня есть. Так что, хоть сколько-то твоих разгрузок смогут сшить. А вот насчёт касок на голову и металлических пластин на грудь или живот будет трудно. Ладно, ты хоть себе что-нибудь поищи. И о запасе крепкого вина позаботимся. Ты себя береги и куда не надо не лезь. И, да, если хочешь, можешь и на гитаре поиграть, и песни петь. Даже нужно. Всем понравится. Объявим тебя любителем музыки князя Куракина, но сообщать о тебе официально всё же не будем. Так что, побудешь пока молдаванином.

А далее Николай Фёдорович велел мне забраться в одну из штабных повозок и отдохнуть там. Я и на самом деле устал. Всё-таки не взрослый муж и лишь слабый, юный и растущий организм. Мне много и вкусно питаться надо, больше есть и отдыхать.

* * *

Когда вдруг проснулся, я, оказывается, находился в открытой повозке и куда-то ехал. Ну, да, почувствовал себя в безопасности и слегка расслабился. На самом деле беспокоиться не надо было – и впереди, и сзади виднелись повозки и шагающие меж них пешие солдаты и кавалеристы, конечно, на конях. Ещё и в поле, с одной стороны, я заметил десяток конников. Но это были наши же гусары.

Чувствовал себя хорошо. Хотя, видно было, что близилась ночь. Судя по часам, было уже девять часов вечера. Пора бы и на ночлег встать. Думаю, что и солдаты, и кони за длинный марш устали.

Тут повозки стали один за другим останавливаться. Я сразу же потянулся к револьверу. Но беспокоиться было нечего. Ездовой, рядовой Трофим Барсуков, тут же сообщил мне, что будет остановка на ночь. Хотя, да, пора. И ездить с таким обозом ночью опасно.

Повозки потихонечку начали втягиватья на небольшой холм, расположенный неподалёку от дороги. А я пошёл искать своих помощников. Они нашлись неподалёку, вместе с румынами. Лишь сублокотенент был более-менее свеж, а все остальные уже сидели на земле. Ясно, что им пришлось идти пешком. Всё-таки на повозки сажали лишь тех, кто послабее, и сильно уставших. Все они явно были сильно нагружены. Понятно, что в длительный поход, помимо оружия, взяли почти всё необходимое. Всё-таки численность отряда была довольно большой, больше полутысячи человек. Хотя, Николай Фёдорович и румынам выделил одну повозку. Всё-таки не все можно и нужно тащить на себе. А то устанешь и как положено воевать не сможешь. Так что, и группа сублокотенента влилась в отряд.

Майор уже сообщил мне, что в самой группе было лишь шесть десятков человек. Ещё в обозе состояли чуть более сто двадцати ездовых из простых солдат, выделенных в Фратешты из тыловых частей, само собой, уже не самых годных. Так и одних повозок было больше сотни, и к ним по две лошади, и ещё два десятка запасных. И в роте насчитывалось две сотни личного состава, ещё ей был придан и обоз в два десятка повозок. Сто сорок гусаров и полторы сотни коней, в том числе десяток запасных, оказалось и в эскадроне. И у него имелся такой же обоз, как у роты. Получилась длиннейшая тыловая колонна, а не боевая группа. В нём имелось четыре с половиной сотен лошадей и почти полторы сотни повозок. Тем более, и рота была маршевой, не совсем боеготовой, и эскадрон запасным, тоже состоявшим во многом из новобранцев. Ну, два десятка улан вполне имели боевой опыт, так как успели повоевать в разных местах. И можно было положиться и на два десятка сапёров, имевших большую выслугу лет, и именно по работе с взрывчаткой. Вот солдатов охраны и обслуги, хотя, тоже взятых из саперной роты, вряд ли можно было считать умелыми воинами.

Что же, я тут же позвал своих помощников к повозке. Пусть они всегда будут со мной рядом. Николай Фёдорович уже отдал её мне в пользование. Ну, да, не могу же я всё время идти пешком. Тогда у меня сил ни на что не останется. И ещё мне надо позаботиться и о своих людях. Вон, пока и Барсуков был временно переведён в моё подчинение. Ну, он-то этому был и рад.

Тут к нам пришёл корнет Шереметев. До того он держался в стороне от меня, а сейчас, похоже, что Николай Фёдорович разрешил. Ну, далее такой уж строгой конспирации не требовалось, так что, уж с ним я вполне мог общаться и иметь дела. Не знаю, как у него далее сложатся отношения с Александрой, но пока моя любимая сестра явно благоволила к корнету. Ну, и она являлась, тем более, для него, подходящей партией. Уж я её люблю и в обиду не дам, и её выбор принимаю и уже принял. Поэтому мне и требовалось поддерживать с Владимиром хорошие отношения. Хотя, пока он, вроде, и не давал никаких поводов для отторжения?

– Да, Борис, заставил ты поволноваться всех!

– Что делать, Владимир, пришлось. Но могу заверить, что так уж опасно для меня не было. А здесь я уже под вашим присмотром.

Тут я сходу познакомил корнета со своими помощниками и румынами. Ну, Демьяна с Николаем он и так хорошо знал. Но и троица других явно внушила ему уважение. Ну, так, группа у меня была что надо! И группа сублокотенента выглядела ничего.

Далее мои помощники занялись обустройством на ночь, так им и себя в порядок надо было привести. Я-то спал в повозке, а они всю дорогу на своих двоих, да ещё, как солдаты, в полной боеготовности. Ладно, они, можно сказать, уже все взрослые…

* * *

– Ну, что, Мария, понравилось у нас? Теперь для нас, хоть мы больше живём в Санкт-Петербурге, эти места самые родные. Тут у нас и имения, и наши родные лежат, и Борис с Александрой здесь родились. Получается, что наши корни здесь. И ты тоже наша. Мы всегда будем рады видеть тебя и поможем всем, чем можем.

– Э, спасибо, тётя Арина. Да, мне у вас понравилось. И красиво, и спокойнее. Да, жаль, что тётя Софья, Екатерина с Агнессой и дядя Павел так рано умерли. Я всегда буду помнить о них. Жаль, что сейчас и Бориса рядом с нами нет. Когда он вернётся, я сразу же попрошу у него извинений. Он мой брат, и очень хороший! Папа и Мама тоже сожалеют, что у нас появились некоторые разногласия, и сильно желают, чтобы наши отношения снова стали хорошими. Мы же родственники, и близкие.

– Да, Мария! Мы все тоже желаем, чтобы наши семьи жили дружно и всегда поддерживали друг друга.

– Я вас всех, тётя Арина, люблю. И очень скучно без Бориса. Он и музыку, и песни интересные сочинял, но я не думала, что он может придумывать такие сложные вещи, как этот велосипед! Считала, что они немецкие. Надо же, теперь вы их даже здесь, в Киреше, начали выпускать! Вот Папа и Мама сильно удивятся. Они про это тоже не знали. Считали, что вы тут лишь матрёшки выпускаете.

– Ну, не только матрёшки, Мария. Ты же сама увидела, что там и куклы шьют. На второй фабрике будем собирать велосипеды. Сегодня первый и получили. Так что, скоро мы начнём торговать уже нашими велосипедами. А на заводе будем выпускать консервы! Ещё, может быть, жареную картошку и халву⁈ Тоже Борис придумал. Ну а пока, раз у нас всё хорошо, немного отдохнём!

Глава 14

* * *

Глава 14.

Тяжело в учении?

Мы с корнетом сразу же перешли к обсуждение своих и прочих дел. И ему было интересно узнать о моих приключениях, так и я мог много чего рассказать. Ну и о последних новостях узнать хотелось.

Вот слегка и поговорили. Правда, ничего такого Владимир не рассказал. Отряд Николая Фёдоровича больше в пути находился и много времени просто зря потерял. Сначала три их вагона в Москве несколько дней простояли, потом Курске. Далее их отправили в Киев, оттуда, через пару дней, куда-то под Одессу, но не в саму. Вот и помотались. Хоть как бы ничего и не делали, и устали, и всё надоело. Что делать, в воинской службе всё по воле начальства делается. Ладно, что хоть из Бухареста, хоть они и хотели слегка посмотреть и погулять в румынской столице, их быстро выпнули. И под Фратешты отряд не застрял. Вот под Зимницей они могли запросто простоять непонятно сколько, но тут уже я появился. И всё зашевелилось. Раз отряд был направлен в распоряжение бригады Ивана Федоровича, то его как бы туда и отправили. Правда, уже немного переиграли. А что отряд направили кружным путём, то в штабе русских войск как бы решили, что так безопаснее, и по дороге на Никополь слишком много войск. Ну, теперь нам осталось и самим быстрее добраться до Плевны, и дождаться прибытия и бригады, и самого полковника. Ну, надеюсь, у нас всё удачно сложится?

Так что, и я кратко довёл до корнета о нашем путешествии из Одессы досюда. Ну, уж ему доверять можно. Тем более, я уже и так кратко рассказал Николаю Фёдоровичу почти обо всём, что со мной произошло. Конечно, своих тайных помыслов не выдал, так и о части путешествия, конечно, в Симферополь, умолчал.

– Да, Борис, а ты, оказывается, интересно время провёл. Ещё и в Одессе погулял! И в Яссах был, и Бухаресте! – Ну, да, одно название, что был. Нет, в Одессе всё хорошо было. Жаль, что пришлось уехать. И Яссы чуть посмотрели и даже несчастных бандитов ограбили. А вот в Бухаресте, кроме железнодорожного вокзала, ничего не видели. – Ладно, позже подробнее расскажешь, что и как. Надо же, с кем только там не познакомился и даже сам румыном стал!

– Это невольно, Владимир. Пришлось применить своего рода военную хитрость. Ну, с сублокотенентом мы неплохо поладили. Он сейчас, само собой, узнает немного лишнего и позже всё доложит своему командование, но это не так страшно. Без румын уже никак. Если честно, я и так рассказал ему и другим румынским офицерам, ещё в Бухаресте, пусть уж Иван Фёдорович не обижается на меня, приписав получение этих сведений от него, о желательности отхода от действий сомкнутым строем, так как это приведёт к большим потерям личного состав, так и важности применения стрелкового строя. Тем более, во время атак, ещё и в неудобный местах.

– Э, Борис, и где ты нахватался таких знаний, даже военных? Да многие генералы и таких выражений не знают!

Ну, может, и не знают, зато они успешно наверх пробились и в истории останутся. Да, всё-таки много в мире несправедливости!

– Да, вот, Владимир, приходится крутиться и много чего изучать. Так что, если что увидишь и узнаешь, сильно не удивляйся. Мне же семью, свой род поднять надо. Я маме Арине всю жизнь в пояс кланяться буду. Если бы не она, я бы сейчас не жил. И милее Александры для меня никого нет. Ну, ладно, извини, Владимир, это я просто переволновался в последнее время. У меня ещё много новых задумок появилось. Вот как вернусь домой, ими и займусь!

Дай бог хотя бы их часть в жизнь воплотить!

– Можно было бы и сейчас вернуться, но ты же не станешь? – Тут я просто кивнул головой. – Но после того, как немного побудешь в Плевне, Николай Федорович, тем более, Иван Фёдорович, уж точно отправят тебе домой. Всё-таки у тебя и возраст не совсем тот, и Арину Васильевну пожалей. Ей будет тяжело, если с тобой что-нибудь случится. И Александра сильно по тебе грустит.

Тут мне уже при мысли о тёте Арине и сестре стало сильно тепло. И грустно! Всё же я не одинок на свете, и мне о ком, и обо мне кому есть заботиться. Так что, мне в любом случае надо выжить и вернуться домой в своим близким. Так и, да, прогрессорством надо заниматься. Не зря же я выжил, и память Бурлака мне досталась.

– Да, Владимир, обязательно вернусь. Сам, и добровольно. Просто пока ещё не всё с Плевной решилось. А мне хочется быть уверенным. А потом что я расскажу, если спросят, о Болгарии? Что даже до Плевны не смог добраться? Конечно, хотелось бы взять и Константинополь, но у меня под рукой армии нет. Лишь с пятёркой своих помощников мне этого не сделать.

Тут корнет звонко рассмеялся.

– Ну и мысли у тебя, Борис! Хотя, ваш отряд утром, оказывается, и так неплохо повоевал. Полсотни башибузуков положили.

– Нет, всего три десятка, Владимир. И то они бдительность потеряли, и мы их просто из засады расстреляли. Вот потому важно уметь хорошо стрелять. И поэтому мне хочется создать при отряде и группы метких стрелков. Залповая стрельба не всегда даёт тех результатов, что надо. Это и больший расход боеприпасов. Так что, больше применения стрелкового строя, всевозможных укреплений и меткая стрельба. Ну, насчёт применения гранат и мин ты и так знаешь. И ещё хорошая и своевременная разведка. Ну, на это уже ответственные лица имеются. Пусть штабы шевелятся! И снабжение получше наладят! А так, мне кажется, что надо шире применять новую тактику действий, к примеру, массированное применение кавалерии не только для разведки, но и дальних, и быстрых рейдов. Целыми корпусами и армиями! Но тут, сам понимаешь, понадобится больше конной артиллерии и лёгких орудий, само собой, и носимых, и разборных. И новая взрывчатка будет в самый раз.

– И румыны, Борис, сейчас обо всём этом узнают? Получится, что это Иван Фёдорович выдал тебе важные военные тайны, и уже ты всё сразу же сливаешь румынам. Кому-то из важных лиц, Борис, если дойдёт до них, всё это может и не понравиться!

– Да, Владимир, это так. Только и Ивану Фёдоровичу вряд ли что можно предьявить, тем более, мне? Что взять с одного глупого мальчика, пусть и успешно сочиняющего музыку? Ты знаешь о моём отношении к этим дунайским княжествам. Если честно, нахлебники, и от них особой пользы для нашей империи не будет. А так, пусть хоть слегка сами повоюют за свою независимость. Но и не дело, если не помочь им. А что касается насчёт сведений, что я как бы выболтал, так эти военные знания уже и так известны, просто не до всех высших чинов дошло. В отличие от них, я любознательный и стараюсь обязательно уследить за всем новым.

– Ты, Борис, теперь не просто любознательный, а даже, как не так давно заявил нам Александр Порфирьевич, один из самородков нашей империи. Ты и музыку сочинил, и много всего придумал. Так что, уж не обижайся, мы с Николаем Фёдоровичем будем настаивать на твоём отъезде домой. Ладно, не беспокойся, после Плевны.

Ну, я так сильно и не хотел воевать. После столь длительных пеших переходов мне уже самому захотелось в Санкт-Петербург. Там и спокойно, и ни о чём думать не надо, и жизнь быстрее. Даже в гимназию на велосипеде буду ездить. И это ещё и полезно будет.

– Поеду, Владимир. Знаешь, у меня мысль появилась насчёт новой сказки. О бедной девочке-сиротке Асоль, потом выросшей и ставшей красавицей. Решил назвать «Алыми парусами». Жаль, что и времени совсем не было, и условий, чтобы хоть что-то записать.

– Да? Вот дома всё и запишешь! И Александра тебе поможет. Хорошо, Борис, что ты появился. Ладно, сыграй что-нибудь перед сном? Николай Фёдорович не будет против. И на наш лагерь сейчас вряд ли кто нападёт? А потом пойдём спать.

И я, конечно, сыграл, и даже спел. Как раз песню об Асоль!

– Ребята, надо верить в чудеса!

Когда-нибудь весенним утром ранним

Над океаном алые взметнутся паруса,

И скрипка пропоёт над океаном.

Мои помощники находились рядом, и они сразу потянулись к нам. А ещё поблизости полно было и членов отряда, так что, скоро вокруг нас собралось чуть ли не полсотни солдат, скорее, и больше.

– О, Борис, ты к своей сказке успел и песню сочинить! Хорошая! – сразу же заявил корнет. – А сказку расскажешь?

– Расскажу, Владимир, только позже.

Да, почти сразу же явился и сам Николай Фёдорович, так что, раз он ничего не сказал, то я продолжил свой концерт. И вторым решил спеть «Тёмную ночь»:

– Тёмная ночь, только пули свистят по степи,

Только ветер шумит в вышине, тускло звёзды мерцают.

В тёмную ночь, ты, любимая, знаю, не спишь,

И у детской кроватки тайком ты слезу вытираешь.

Как только стихли последние аккорды гитары, вдруг среди солдат прозвучал голос одного из них:

– О, это же наш юный князь! Сам! Княже, храни Вас Господь! Дюже хорошая песня, вельми и душевная.

Правда, остальные солдаты на него зашипели, и он замолчал. Ну, да, тут, к сожалению, армия, и без дозволения командиров, даже сейчас, голос подавать нельзя. Разве что мне можно, и то с оглядкой на Николая Фёдоровича. Сейчас он, хоть я совсем гражданское лицо, и ещё и юн, всё равно мой командир.

И третьим я решил спеть «Как молоды мы были». Конечно, никто мне не хлопал, но по виду солдат было видно, что и это песня им понравилась. Хотя, я что-то много грусти на них нагнал, поэтому четвёртым спел «Аты-баты». Тут они уже повеселели.

– Ладно, солдат, хорошие песни! Объявляю благодарность! – вдруг сказал майор. – Так держать!

Что же, и мне пришлось рявкнуть в ответ:

– Рад стараться, Ваше высокоблагородие! – Хоть это и не полагалось, ещё и добавил. – Служу Царю и Отечеству!

– А теперь всем отбой! Надо отдохнуть! – уже строго приказал Николай Фёдорович. – Завтра всё по распорядку.

Раз командир приказал, значит, надо спать. Если честно, я за день всё-таки и на самом деле сильно вымотался. Даже то, что успел немного поспать в повозке, усталость полностью не сняло.

* * *

– Беримор, что там с новостями насчёт немцев? Нашли они в этой проклятой Намибии алмазы или нет? Что там наши агенты из Берлина сообщили? Можно ли верить их сообщениям?

– Нашли, сэр, пока только на побережье Намибии. В нескольких местах. И месторождения как бы богатые. Согласно сообщениям наших тайных агентов из Берлина, уже принято решение о срочной колонизации Намибии. Туда отправятся немецкие войска. И сильная эскадра. Только вот, сэр, немцы отправили большие экспедиции и в земли буров – в Оранжевую Республику и Трансвааль. Как будто ищут золото. Пока данные о том, нашли или нет, не поступили. Но, скорее всего, найдут. Как будто у немцев имеются точные сведения насчёт месторождений золота.

– Это плохо, Берримор! У нас там с этими проклятыми бурами и так напряжённые отношения. Если сейчас немцы захватят Намибию, то далее они будут помогать и бурам. Тем более, если найдут у них золото. У нас сейчас руки связаны. Надо присмотреть и за русскими.

– Они, сэр, успешно переправились через Дунай и перешли в решительное наступление. Скоро создадут большой плацдарм. А уже далее могут попытаться осуществить удар прямо на Стамбул.

– А мы помешать им пока не в силах! Тут ещё надо отвлекаться и на немцев. Если они сейчас найдут в бурских республиках и золото, то нам придётся направить в Капскую колонию дополнительные силы. Мы не можем отдать в руки немцев столь ценные ресурсы.

– У нас, сэр, время ещё имеется. Немцы золото пока не нашли. У нас пока нет сведений насчёт этого.

– Да, Берримор, имеется. Но готовиться надо. Если опоздаем, то мы не только не сможем помешать немцам, но рискуем потерять и саму Капскую колонию. Так что, строго следи за всеми новостями. Мы должны быть готовыми ко всему!

* * *

А утром и нам с помощниками тоже пришлось встать рано, ещё до общего подъёма. Правда, это я сам придумал себе занятие. Да, не совсем хорошо, но всё же и мне, малолетнему мальчишке, придётся впрягаться в усиление боеготовности отряда.

Сначала мы всё же слегка перекусили. Еда для личного состава готовилась, но надо было немного подождать. Нет, мы тоже были поставлены на общее довольствие, так что, голодными нас, тем более, меня, не оставят. Но мне было уже невтерпёж.

Я тут же направился к поручику Долгову. А мои помощи тащили за мной трофейные винтовки Мартини-Генри. Георге сразу же и без всяких вопросов отдал их мне. Поручик посмотрел на меня долгим изучающим взглядом – само собой, после вечернего концерта в отряде уже все поняли, кто я есть на самом деле, но ничего не сказал и под конец лишь изобразил вопрос.

– Господин поручик, господин майор просил собрать из солдат Вашей роты команду стрелков, хотя бы человек десять. Если можно, выделите, пожалуйста, тех солдат, кто и ранее показывал хорошие результаты. Можно и тех, кто мало стрелял, но уверен в себе или сильно желает стать хорошим стрелком.

Тут поручик просто улыбнулся.

– Я слышал, что Вы, солдат, вчера утром успели и отличиться?

Правда, он таки не назвал прямо, кто я. Ну, так пока и Николай Фёдорович официально не обозначил моё истинное положение. Он объявил мне благодарность как солдату, значит, так и есть.

– Пришлось, господин поручик. Или они нас, или мы их.