Текст книги "Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ)"

Автор книги: Анатолий Патман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Так что, Демьян вынес из блиндажа и подал мне алое знамя обычного размера, и на нём виднелся вышитый, примерно в треть полотнища, чёрный орёл с огромными крыльями, как бы паривший в голубом небе над белыми облаками. Да, сверху были вышиты три волнистые линии голубого цвета, а снизу – белые лепёшки, притом, две внизу, одна чуть сверху. И смотрелось всё строго и красиво! Наши болгарки-работницы постарались. По моей тайной просьбе. И под рисунком была вышита надпись «7 легион».

– Легат, примите знамя! – Хоть пока в легионе и числилось чуть больше ста воинов, то есть, центурия, главное, и воины имелись, и его командир. И Димитрий взял знамя в свои руки. – Всё, легат, берегите её! Легионеры, служите и воюйте достойно! Легион, вольно!

А затем, после повторения Димитрием команды «Вольно!», я взял в руки гитару, поданную Демьяном, и спел одну интересную песню. Само собой, её слова были немного изменены:

– Пусть я погиб под Ахероном,

Пусть кровь моя досталась псам —

Орёл Седьмого легиона,

Орёл Седьмого легиона,

Всё так же рвётся к небесам.

А что, ничего ведь песня! И главное, там есть интересные слова:

– Пусть век солдата быстротечен,

Пусть век солдата быстротечен,

Но вечен Рим, священный Рим!

И мне и самому нравились эти слова:

– В честь императора и Рима,

В честь императора и Рима

Седьмой шагает легион!

Да, Москва тоже Рим, просто третий!

Глава 27

* * *

Глава 27.

Странные, но дела…

Да, весь строй меня слушал, и внимательно. Хоть и странная песня, но ведь она про нас, то есть, и про них!

После песни я продолжил свою речь:

– Прошу извинить друзья, могу и ошибиться, но когда-то в древности легионом с таким номером одно время командовал сам Гай Юлий Цезарь! Так что, не уроните честь своего легиона!

И тут строй, вновь встав в положение «Смирно», и без всякой команды, дружно гаркнул:

– Няма да изпуснем, княже, честта на нашия седми легион! Клъна! (болг. – Не уроним, княже, честь нашего седьмого легиона! Клянёмся!) – Оказалось, ещё не всё! Легион и далее дружно гаркнул! – Клъна! Клъна! (болг. – Клянёмся! Клянёмся!)

А ведь этот возглас прозвучал как присяга! К тому же, у легиона появилось боевое знамя. И теперь только от самих бойцов зависело, будет он существовать далее или нет. Но, независимо от этого, имя и этого странного легиона наверняка останется в истории. Ведь мы сейчас находились не где-нибудь, а грудью защищали Плевну от турок! Святое дело! Может, мы все тут и ляжем, но не отступим и не сдадимся! Уж я не собирался. И воины легиона явно поддержат меня и без моего приказа тоже не сдадутся. А я такого приказа не отдам.

Да, пехотинцы и артиллеристы с удивлением наблюдали за странным действом. Ну, мне можно. Только вот во время вручения знамени и дядя Юрий, и подпоручики Михасевич и Любимцев, и унтера, и солдаты, присутствовавшие тут, вдруг без всяких команд и просьб тоже встали в положение «Смирно». Хотя, они же люди военные и понимали, что сейчас идёт война и наблюдаемое ими действо, хоть и странное, но важное. Так и болгары-ополченцы их боевые братья и сёстры, уже с оружием в руках и боях доказавшие, что они тоже воины. Но и русские солдаты и офицеры очередную «мою» песню, и хорошую, послушали. Кстати, все они и как бы при принятии присяги опять приняли положение «Смирно». Получается, освятили моё странное действо? Так я же тоже не шутки шутил, а готовился к страшному бою. Война!

После этого я отпустил воинов легиона, уже не ополченцев. Тем более, Демьян и Николай стали тут же раздавать им нарукавные знаки, и не просто с надписью «7 л», но и небольшим рисунком, где виднелся тот же гордый орёл, что на флаге. А что, ничего вышло! Тоже болгарки-работницы постарались. А легионеры пусть слегка отдохнут и придут в себя, и приведут форму в порядок, да, пришьют новые знаки, хотя, на левый рукав. И прежний останется. Так скоро может начаться и жестокий бой. Уж турки не преминут обстрелять из пушек, тем более, в ответ, наш опорный пункт, так и мы тут им сильно мешаем. Значит, возможна и прямая атака на нас.

Так что, я, взяв Демьяна с Николаем, ещё и десяток болгар, само собой, нагрузив их минами и гранатами, направился в овраги на западе опорного пункта. Надо было и там усилить преграды на пути турок. Они далее, конечно, будут осторожничать, но всё равно на что-нибудь залезут. Уж я знал, как всё замаскировать так, что ни один враг ничего не обнаружит. Всё-таки Бурлак воевал в те времена, когда военное искусство стояло намного выше, и люди стали более коварными и жестокими. Так и я постепенно менялся.

Да, провозились пару часов. Турок в овраге не было, но убитые в разных местах валялись. Насчитали три десятка трупов. Попались и пять раненных – похоже, что всё же не всех утащили. Но болгары их просто добили, и запрещать я им не стал. А собрать оружие, документы и прочие ценности приказал уже сам.

Как и чувствовал, турки почти тут же после нашего отбытия открыли по опорному пункту довольно сильный огонь. Явно все доступные пушки привлекли. Ещё, похоже, что часть из них поближе к Плевне поставили? И четырёхфунтовки стреляли. Значит, начали оборудовать позиции ближе к нам? Наши, на опорном пункте, пушки молчали. Зато по туркам открыли огонь, и тоже довольно сильный, батареи из-под Буковлека. Хотя, им и надо было мешать врагам. А то скоро совсем рядом с нами окопаются!

Нас в овраге турки не засекли, поэтому мы спокойно закончили свою работу и, выбрав «окно», когда снаряды перестали падать, тут же рванули к себе и забежали в свои блиндажи. Тоже надо было отдохнуть. Меня уже ждал Владимир. Правда, он насчёт того, что происходило в его отсутствие, даже не стал напоминать.

– Нас, Борис, похоже, что полностью окружили? Вторая бригада пока встала в верстах десяти от Плевны. Разворачивается в боевое положение. Посередине турки успели возвести какие-то укрепления, хотя, не сильно крепкие. Наша кавалерия ударит навстречу. Но это ближе к вечеру, после того, как пушки второй бригады откроют огонь. Им время нужно, чтобы подготовиться и разведать силы врага. Так что, пока ждём. И Иван Фёдорович объявил тебе и твоим болгарам благодарность. Этот бинбаши Махмут-бей оказался родственником какого-то важного турка в Стамбуле и много знал, в том числе и о делах и замыслах самого Османа-паши. Так что, его, если получится, передадут нашему командованию. А к нам скоро придут ещё одна батарея четырёхфунтовок и рота поручика Долгова. На усиление. И, да, комендантом нашего опорного пункта Иван Фёдорович назначил поручика Силантьева. Скоро он явится сюда.

Ну, Владимир был слегка огорчён, но не подавал вида. С другой стороны, он уже показал, что может успешно командовать, так что, со временем может и выдвинуться. Похоже, что Иван Фёдорович просто решил усилить контроль за мной. Наверняка подумал, что я могу и выкинуть что-нибудь неприемлемое для него. Правда, и не думал! А ругать меня он не хочет, понимает, что я уже повзрослел. Уж за поручиком не заржавеет – он мужчина намного нас старше и тёртый, и жизнью битый. А Владимир видел, что и я много чего знаю, и, хоть и имел своё мнение, старался мне не мешать. Ну, ничего, и с Иваном Сергеевичем можно неплохо поладить.

– Это хорошо, Владимир. А то у нас тут сил было маловато. Тем более, мы же должны сохранять связь с нашими основными силами. Вот как наши возьмут Никополь, то девятый корпус придёт сюда и прогонит турок. Главное, нам надо удержаться.

Да, надо удержаться. Похоже, уже и сможем. Через час пришли и Иван Сергеевич в сопровождении пары сапёров, и рота поручика Долгова, жаль, что немало потерявшая в численности, подошла. И, главное, явилась артиллерийская батарея поручика Ржевского из состава двадцатого Галицкого полка. И она придавалась нашему опорному пункту, пусть лишь на ближайшее время.

– Что же, князь Борис, я рад, что мне доверили столь важный опорный пункт! – сразу же заявил Иван Сергеевич. – Правда, Иван Фёдорович всё же оставил легион в Вашем введении. Но он просил Вас согласовывать все Ваши действия со мной. И корнет Шереметев переводится к Вам помощником. Вы тут неплохо сработались, и не стоит нарушать вашу связку. Так что, думаю, мы справимся?

Ну, понятно, что Иван Фёдорович всё же решил, как только будет налажена связь с русскими войсками, отправить меня домой. И поэтому он решил подогнать ко мне Владимира. Чтобы он успел принять легион. Да, тут становится жарковато, и мне на самом деле пора к тёте Арине и Александре. И насчёт Владимира правильное решение. Он для легиона свой и мой хороший знакомый, и надёжно прикроет его своим именем. Хоть какой, но Шереметев. Тем более, вряд ли кто из русских больших военных чинов сейчас всерьёз будет принимать моих легионеров и считаться с Димитрием. Пусть даже это я его назначил! Может, сильно позже? И простолюдин, и вообще непонятных занятий. А ведь он вполне справлялся.

– Конечно, Иван Сергеевич! Вы же меня ещё с Санкт-Петербурга хорошо знаете! Я даже рад, что это Вам доверили наш опорный пункт! Жаль, что мы тут не все работы успели завершить.

Да, не успели. У меня в замыслах было строительство ещё двух или трёх дзотов в малом опорном пункте.

– Ну, и не скажешь, что тут что-то имеется. Хотя, корнет заверил меня, что полно надёжных укреплений. Ну, зная Вас, думаю, что всё в порядке. И ещё, князь Борис, пока примите под своё крыло унтера Васильева и рядового Семченко и ознакомьте их всеми делами. Вы же неплохо с ними в Плевне поработали.

Да, поработали. И унтер мне понравился. Хороший минер.

– О, я даже рад, Иван Сергеевич, что сюда прислали таких хороших минёров! Мы тут всех турок взорвём!

Да, далее мне пришлось отвлечься на ознакомление сапёров с минными полями и передать им все схемы. Хотя, скоро турки все наши мины наверняка уничтожат. Но сначала польют немало своей крови. Не всегда ангорскому коту масленица!

Ещё через час унтер меня отпустил.

– Да, князь Борис, неплохо Вы тут поработали! Тяжко туркам придётся. На таком надёжном опорном пункте сидеть можно!

* * *

– Уважаемый Адил-паша, позвольте высказать Вам, хоть Вы и сами всё прекрасно понимаете, некоторые Наши соображения?

– Хорошо, уважаемый полковник Джон, Мы Вас слушаем.

– Вы уж простите Нас, уважаемый Адил-паша, но время дорого, и оно бесцельно утекает. Не сегодня, так завтра Никополь падёт, и уже через два дня весь русский девятый армейский корпус будет здесь. И Вашей армии остаётся только отойти в сторону Орхание. Ловчу Вы сейчас не возьмёте, ибо сил у Вас и так недостаточно, чтобы отвлечься на второстепенные цели. Так это Вам сейчас и не поможет. Вот если возьмёте Плевну и укрепитесь в нём, то скоро можно будет часть сил направить и в Ловчу.

– Мы поняли Вас, уважаемый полковник Джон. Мы непременно будем атаковать Плевну и возьмём город.

– Решайтесь, уважаемый Адил-паша! Судьба Плевны в Ваших руках! Сами видите, что Осман-паша тяжело ранен и сейчас просто не в состоянии управлять войском. Мы сожалеем, что и уважаемый Гассан-Сабри-паша не смог уберечься от русских снарядов и погиб. Что делать, на войне никто не застрахован от неожиданностей. Но пока под Вашей рукой, уважаемый Адиль-паша, готовая на многое и уверенная в себе армия, и нужно лишь Ваше мудрое решение, чтобы направить её в тяжёлый, но нужный бой!

– Хорошо, уважаемый полковник Джон, говорите конкретно, что Вам нужно. Мы не можем распылять свои силы!

– Так Мы, уважаемый Адил-паша, многого и не просим. Вы лишь немного усильте силы, направленные на взятие холма, что южнее Гривицы. Там находится один юный, но вредный русский, да, князь Куракин, сильно нужный нам. Хотелось бы захватить его живым, но Мы не будем так уж огорчаться, если увидим хотя бы его труп. Тем более, это же с этого холма русские нанесли свой подлый удар. И Мы, и Вы хорошо знаете, что именно этот юнец там верховодит. И это его болгары, скорее всего, захватили несчастного и глупого Махмута-бея, позарившегося на женщин, предназначавшихся для Вас? Хорошо, что Вы сами не успели на совещание к Осман-паше!

– Мы достойно отомстим подлым гяурам и этому наглому и глупому юнцу, уважаемый полковник Джон! На этот холм будут направлены дополнительные силы. И, да, мы нанесём намеченный Османом-пашой удар прямо сейчас! К вечеру эта проклятая Плевна станет нашей!

* * *

Да, я не успел хоть немного отдохнуть, как снаружи, на холме, послышались многочисленные взрывы. Похоже, что турки решили возобновить свой артиллерийский обстрел, к счастью, пока не нанёсший нам особого вреда. Но сейчас снаряды стали рваться чаще и точнее. Похоже, что всё-таки пристрелялись?

А так, я не совсем отдыхал, а рисовал. Вообще-то, тоже отдых. На этот раз решил нарисовать по памяти портрет Амины, хотя, тоже в военной форме и знаками Седьмого легиона, и новыми, на рукаве, и даже закончил. Вот портрет Асии не успел завершить. Нет, лицо и фигуру всю нарисовал, просто отдельные детали остались.

Но, к сожалению, проклятые турки моему творчеству помешали.

– Княже, похоже, что турки на нас в атаку пошли? – доложил заглянувший ко мне Демьян. – Там мины и гранаты и на юге, и на западе, в овраге, начали рваться.

Я тоже вышел наружу и чуть позже понял, что так. Само собой, что уже весь гарнизон вслушивался в эти звуки.

– Так, Демьян, сообщи корнету Шереметеву и Димитрию, ещё и Кириллу, что стрелки легиона отправляются на опорный пункт к поручику Шумилову. А я загляну к поручику Силантьеву и попрошу у него артиллерийского прикрытия. А то без пушек никак!

Да, Иван Сергеевич уже вовсю изучал в бинокль окружающую местность. Пока турок не было видно. Они явно пустили вперёд, чтобы проложить путь, своих сапёров, но те нарвались на наши мины и растяжки. Хотя, тоже ущерб, и немалый. Уж сапёров труднее и дольше подготовить.

– Явно к атаке готовятся, – тут же заметил поручик. – Что же, как раз туда, куда надо, ты, Борис, мины выставил. Сами подорвутся, но турки путь сделают. И, похоже, что нас будут атаковать и в других местах. Жаль, что у нас сил не хватает, чтобы контратаковать их.

Да, взрывы слышались и сильно к западу от нас – и на севере, и на юге. Похоже, что турки обстреливали наши позиции почти везде. Разве что западнее Гривицы было тихо.

– Э, Иван Сергеевич, у нас с корнетом к Вам небольшая просьба. Нельзя ли, пока стрелки легиона переберутся к Юрию Алексеевичу, прикрыть их артиллерийских огнём? А то, вон, мины рвутся в лощине перед его позицией. Значит, на другой стороне, в виноградниках и лесу, скопилось пехота. Пусть она уже сейчас пойдёт в атаку.

– Думаешь, Борис? И пойдут?

– Куда денутся, Иван Сергеевич? Они там в открытых местах лежат. Где хоть какие-то укрытия имеются, я мины выставил. Но пока там не сильно рвётся. Значит, попробовали и уже опасаются.

– Хорошо, Борис. Сам тоже пойдёшь?

– Пойду, Иван Сергеевич. Неохота девушек одних отпускать.

– Да, ты, Борис, у себя одних красавиц собрал. Ведь им всем приданое дать придётся! Кроме тебя, некому!

– Дам, Иван Сергеевич. Теперь уже есть чем.

Как только я со своими стрелками, так и Кирилл тоже, ещё и три десятка болгар для прикрытия, рванули по ходу сообщения к дяде Юрию, как впереди нас, на холме повыше, среди виноградников, ещё и далее, уже среди не слишком густого лесочка, вспухли взрывы. Как раз там, где, как я и предполагал, на время могла залечь турецкая пехота. Что она может быть там, сообщили редкие взрывы. Не зря же я там кое-где мины выставил, и на неизвлекаемость? Вряд ли какой турецкий сапёр их обезвредит?

Мы едва успели расположиться в дзотах опорного пункта, как турки не выдержали и вскочили на ноги. Да, много их собралось. Вот только к нам ещё добежать надо! И, в первую очередь, их офицерам и унтерам! Уж наши стрелки знали, в кого стрелять.

И мы сразу же открыли огонь. Я и сам стрелял, и строго в тех, кто там, у турок, командовал. Их выдавали и форма, и как они себя вели. И много таких воинов падали на землю и больше не вставали. Ещё и наша артиллерия не жалела для них и картечи, и шрапнели. Так и с позиций западнее Гривицы и на юго-востоке Плевны нас сразу же поддержали. Как раз дальность позволяла.

Но и турки открыли из своих пушек по нашему главному холму ураганный огонь. Хорошо, что у нас полно было запасных позиций, так и не только расчёты, но и сами пушки, и коней можно было на время спрятать в укрытиях. Да, наши артиллеристы стали стрелять сильно меньше. Похоже, что пару расчётов там и накрыло? Жаль, но неизбежные потери. Хорошо, что нас было кому поддержать.

Правда, западнее и севернее Плевны грохотало ещё сильнее. Уже явно все пушки из-под Буковлека открыли огонь по Зелёным горам. Думаю, что турки рвались и к Опанцу. Всё-таки они имели над нами по пехоте чуть ли не пятикратное превосходство. Нас спасало лишь то, что у нас пушек было не меньше, чем у них. И мы, из-за двукратного превосходства в кавалерии, могли хоть что-то быстро перебросить на угрожаемое направление.

Ну, тут уже Иван Фёдорович будет решать. А я пока стрелял и стрелял по туркам, конечно, больше по их офицерам. Тут и Владимир явно не выдержал, прибежал на малый опорный пункт. Он, правда, таким метким стрелком не являлся, больше яростным и умелым рубакой из шашки или палаша, поэтому лишь ненадолго заглянул к нам в дзот и выскочил наружу. А что, и пять моих красавиц стреляли без передыха. Остальные находились в другом дзоте. Хотя, мне надо было поддержать и их, потому я тоже быстро выскочил наружу. Да, сразу же стало страшно. Потому что турки вели по нам сильный огонь и из винтовок, ещё лютовали и их пушки. Стоял сплошной грохот, и наши позиции накрыли облака пыли. Ну, пусть, это даже лучше. Нас мало видно.

Глава 28

* * *

Глава 28.

Штурм, штурм, штурм?

Но и турки быстро к нам приближались. Они уже находились в шагах триста. Тут и вся рота дяди Юрия, жаль, что неполная, открыла огонь из винтовок. Ещё турки начали нарываться на наши мины. Их поле как раз там начиналось. Турецкие сапёры не смогли незаметно приблизиться к позиции роты. Жаль, что турецкие снаряды всё-таки уничтожили часть мин и растяжек. Но оставшиеся всё равно свою жатву собирали, и обильную. И, похоже, что тут и нам самим, если ещё немного задержимся, не так много прожить удастся? Турецкие солдаты остервенело рвались вперёд.

Я ворвался в дзот и сходу скомандовал девушкам:

– Покинуть дзот и немедленно перейти на запасную позицию!

Да, на другой стороне тоже имелось несколько дзотов.

Все пять красавиц, хорошо, что пока целые, резво выскочили наружу и по глубокому и извилистому ходу сообщения устремились в нужную сторону. А я достал из ниши пару мин и установил их у входа и чуть подальше. Далее уже и сам выскочил наружу.

И второй дзот был оставлен. И часть стрелков Кирилла тоже выскочила наружу. Правда, у них была ранена Милена Станкова, и её тащили за руки. Но я на неё отвлекаться пока не стал. Да, слишком много турок на нас попёрло. Батальона, наверное, не будет, но пару рот, это наверняка? И роте дяди Юрия опорный пункт не удержать. Он уже и сам всё понял и, оставив часть солдат на прикрытие, ясно, что больше гренадеров, торопил остальных. Похоже, кто-то из них уже и лежал на дне траншеи, а забрать их не было возможности. Да, девиз, что русские своих не бросают, не всегда срабатывает.

– Дядя Юра! – тут же крикнул я. – Всё, уходим! Не сдержим!

– Понял, Борис! Только гренадеры и останутся.

А я продолжил минировать дзоты и блиндажи. Вместе со мной торопилась и Васильев, и Семченко. Ясно, что всё не получится. Нам и свои мины, не взведённые, врагам нельзя оставить. Наверняка турки что-то и захватили – и смогли обезвредить, и какая-то мина не сработала. Может, что-то и забыли?

А турки неумолимо приближались. Ну, что для них, уже как бы и разум потерявших, три сотни шагов? Пусть даже по ним и стреляли, и среди них рвались снаряды и мины. Всего лишь пара минут! Зато тут, в наших окопах и траншеях, и ненавистные враги, с которыми можно тут же жестоко расправиться за всё, и неплохие укрытия.

Да, мы всё же не успевали. Осталась последняя сотня шагов. Хотя, у нас и мин не так много осталось.

– Всё, оставшиеся мины на дно траншей и чуть присыпаем землёй. Оставляем лишь ход сообщения для гренадеров. Уходим!

И мы с сапёрами устремились вслед за стрелками. Да, они и два десятка бойцов уже вовсю прикрывали нас с запасных позиций.

И тут я увидел Неждану Стойкову, одну из своих помощниц, лежавшую на дне траншеи. Похоже, что и опоздала уйти, и неудачно показалась. Вот и подстрелили, или осколок снаряда достал. Ладно, что Николай был рядом. А Демьян, отстав чуть сзади, прикрывал.

– Николай, берём!

И взяли, и таки мы вдвоём дотащили девушку, к счастью, ещё дышавшую, к крайнему дзоту.

Я показал ещё двум своим помощницам на их подругу:

– Донести Неждану на другой опорный пункт и сдать нашим санитарам. А потом займите позицию и прикрывайте нас. Скоро будем отходить. И берегите себя!

Тут сзади один за другим раздались взрывы гранат. Десятки! Всё, турки дошли почти до наших траншей. Но у нас не было сил для контратаки, так я насчёт этого и не думал. Для нас сейчас главное нанести врагу как можно больше урона и удачно отойти.

Тут ко мне подошёл дядя Юра:

– Всё, Борис, забирай своих красавиц и бегом на основной пункт! Прикроете нас оттуда!

И я тут же махнул рукой в сторону своих легионеров, указывая на соседний холм. Да, надо было уходить. Хотя, кого-то из них я не заметил. Но искать их времени не имелось. Ладно, что уцелевшие девушки, вроде, все были на месте. И они тут же устремились на нашу основную позицию. А мы с сапёрами занялись минированием. Но недолго, так как мин здесь уже не осталось. Ладно, что часть опорного пункта и так было заминировано заранее. Но многое и нельзя было, так и могли взорваться от взрыва снарядов.

Но не повезло и нам. Рядом с Семченко вдруг взорвался турецкий снаряд. Тут сработала и мина, которую он как раз ставил. Так что, и мы с унтером рванули по ходу сообщения в сторону своих позиций. Сзади нас уже остались лишь солдаты роты дяди Юрия и выжившие гренадеры. Мне тоже не хотелось умирать, поэтому и я стремительно понёсся вперёд, и ещё, чтобы не подстрелили, низко нагнувшись. Вроде, и получилось – в себя пришёл уже в нашем дзоте. Меня там встретили и Георге со своими румынами, и поручик Силантьев, и Владимир. И они тут же дружно потащили меня по ходу сообщения на вторую линию обороны.

– Так, Борис, пока отдохни. И без тебя справимся! – сказал мне корнет. – Сил у нас сейчас хватит. Хорошо туркам наваляли!

А так, Демьян с Николаем уже стояли рядом со мной. Правда, я тут же услал второго проверять наличие своих помощниц. Само собой, и остальных легионеров. А насчёт солдат уже их командиры должны беспокоиться. Не знаю, как на других опорных пунктах, но у нас между офицерами, унтерами и нижними чинами установились вполне ровные и заботливые отношения. У офицеров не было такого пренебрежения к своим подчинённым, что я часто наблюдал.

А малый опорный пункт мы, конечно, потеряли. Там уже много турок проникло в наши траншеи. Большая часть гренадеров успела отойти. Но кто-то из них и остался – может, просто не успел, или ранен был? Я за ними и не следил. Так и не успели бы помочь. Перед своим уходом лишь успел заметить, как два гренадера просто подорвали себя и догнавших их турок гранатами. Жаль, но, может, так и лучше бы было. Разъярённые турки их наверняка бы жестоко замучили. Уж мы их очень много положили.

Да, враг уже шустро растёкся по брошенному нами опорному пункту. Но многим из них и здесь не повезло. Я сам, уже вылезший в траншею, заметил, как один за другим взрывались оставленные нами мины. Но турки, добравшиеся до вожделенных и спасительных укреплений, никуда уходить не собирались. К счастью для нас, у них угас и пыл продолжить атаку на нас. Хотя, это было бы для них и не так легко. Наши пушки продолжали вовсю гвоздить наш бывший опорный пункт. И те полутысячи шагов, что нас отделяли, опять были забиты минами. И лощина насквозь простреливалась нашими стрелками, и сейчас выцеливавших неосторожных турок. И до прежних позиций доставали. Так что, бедные турки из наших бывших траншей и носа не показывали. Вся местность далее на юго-восток была забита их телами. Многие там наверняка были убиты. Ещё и наши уцелевшие пушки сделали в ту сторону пару залпов картечью и шрапнелью. Жаль, но оказалось, что и у нас были приведены в негодность одна девятифунтовка и две четырёхфунтовки. Турецкие снаряды разорвались прямо рядом с ними. Понятно, что и среди самих артиллеристов имелись большие потери. Правда, сейчас, хоть обстрел турками нашего опорного пункта продолжался, но уже не такой яростный.

Чуть позже вернулся Николай и сообщил, что, кроме Нежданы, были ранены ещё Милана Босниева и, к сожалению, не успела дойти до укрытия Цвета Любенова. Турецкая пуля вошла ей в спину, где сердце, и девушка умерла сразу же. Меня тут же обуяли грусть, жалость к девушкам и ярость. Но сдержался. Я их даже не успел нарисовать! Но память у меня хорошая, помню все их черты.

И среди стрелков Кирилла погибли трое, притом, тело Ангела Петричева, похоже, вообще осталось на прежней позиции. Может, он был лишь ранен, но теперь турки, скорее всего, его уже добили. Жаль, но погибла и Гергана Расиева. Но её тело донесли. Были ранены ещё трое стрелков, в том числе и невысокая Илиана Радкова. И ещё от прямых попаданий турецких снарядов были убиты два легионера и одна санитарка, и ранены осколками три бойца.

Да, само собой, и рота дяди Юрия понесла большие потери. Из семи десятков душ личного состава уцелело полсотни, и то два десятка из них были ранены, и пятеро тяжело. Полтора десятка солдат остались на прежней позиции, и их судьба, кроме нескольких гренадеров, взорвавших себя гранатами, нам была неизвестна. Тела ещё шести смогли вынести. И среди солдат роты поручика Долгова имелись потери, и намного больше у артиллеристов. Хотя, погибли и пятеро мобилизованных болгар – три землекопа и две работницы. Тоже прямо попадание снарядов в траншеи, где они находились. Да, среди них имелись и раненные, и чуть больше.

Жаль, но у нас всё ещё не хватало укрытий. Так и новый личный состав прибыл. Пришлось освободить часть блиндажей для них и их имущества. И артиллерийская дуэль ещё продолжалась. Так что, были возможны и другие потери.

Ладно, мы у себя, кажется, всё-таки отбились, и не с такими уж большими потерями. Турки потеряли намного больше. Хотя, от них можно было ожидать и новых атак. Но вот на юго-западе Плевны всё ещё грохотало. Возможно, бой шёл и на окраине города? Но мы на помощь батальонам и ротам там и отвлекаться не могли. Нас тут самих немного и просто не успеем дойти. Всё-таки туда даже по прямой вёрст семь будет. Но после понесённых жестоких потерь турки явно потеряли к нам интерес. Тем более, и западнее Гривицы, и на юге-востоке Плевны имелись другие укрепления.

А тут ещё загрохотало и далеко на востоке. Это уже артиллерия второй бригады открыла огонь. К нам прибыл штабс-капитан Селин их штаба Галицкого полка и привёз приказ об открытии огня по нескольким целям в трех-четырёх верстах от нас. Наши пушки тут же отстреляли по десятку снарядов. Тут уже прибыл есаул Соломин из Донского полка с просьбой прекратить огонь, так и быть наготове для поддержки. И скоро и сам полк пошёл в атаку куда-то на восток.

А есаул грустно рассказал офицерам нашего опорного пункта последние данные о нашем положении. Да, укрепления на холме южнее моста, к северу-востоку от деревни Плазивас, мы потеряли. А всё нехватка сил. Несколько временных укреплений не помогли сдержать атаку турок с юга, со стороны Кышина. Ещё они, не взирая на потери от мин и нашего артиллерийского огня, перешли через Вит и пошли на Плевну. Батарея девятидюймовок у реки потеряли три пушки и много личного состава. Всё-таки к туркам, как оказалось, подошло подкрепление со стороны Орхание. Правда, насколько большое, пока наша лазутчики не смогли установить. И пехотный батальон, и так выделивший роту на защиту временных укреплений, понёс большие потери в ходе отражений атак и на сам опорный пункт. Так что, опасаясь полного окружения, и батальон, и батарея отошли на позиции к юго-западу от Плевны. Конечно, прежние позиции были заминированы, но враг через время очистит их от мин. После этого турки тут же попытались ворваться в Плевну по долине Гривицы, но тут их постигла неудача. На окраине города они опять нарвались на мины, растяжки и опорные пункты, сооружённые в крепких домах. Да, на западе Плевны пока шёл ожесточённый бой. Туда подошли две роты из опорного пункта южнее Буковлека. К счастью, у турок просто не хватило сил на полноценную атаку наших позиций у Опанца, и он устоял. Они с севера, вообще-то, наносили лишь отвлекающий удар. А атака на Буковлек была сорвана сразу же. Там и пушек хватало, и кавалерия из бригады Ивана Фёдоровича помогла. Вот Донской полк держали в резерве для помощи нам и пробития коридора на восток. Но мы отбились сами, так что, полк со всей силой пошёл на восток.

И, похоже, удачно! Через пару часов с востока показались несколько колонн пехоты, шедших на довольно большом расстоянии друг от друга. Ну, да, развернулись для атаки. Надо бы, конечно, в стрелковые цепи? Если накроют шрапнелью, меньше потерь будет.

Но тут Осман-паша просто недооценил наши силы. Скорее, это уже у него не хватило. Как чуть позже сообщил нам Иван Сергеевич, вышедший на встречу с генералом-майором Петрушевским, всё-таки четыре батора и пара батарей против двух полноценных полков, по четыре пехотных батальона в каждом, и двух свежих дивизионов, с хорошими запасами снарядов, патронов, еды и прочего имущества – этого мало. Так и генерал-майор действовал грамотно. Удар с двух сторон не оставил туркам шансов. Хотя, они особо и не сражались, понеся не такие уж большие потери, поспешили отойти в сторону Згалево и Пелишата. Разведка бригады уже установила, что турки, пользуясь наличием высот, и повыше, чем у Плевны, создали там временные укрепления. Так что, тоже опасно туда лезть.

Но главным для нас являлось то, что едва на наш опорный пункт стал подниматься батальон из пятьдесят пятого Подольского полка, как турки спешно бросили занятый ими наш малый опорный пункт и отошли. Они не успели убрать с него и вокруг и трупы своих солдат. Оставили и много раненых. И теперь это нашей армии придётся позаботиться о них и потратиться. Хотя, многие из них, скорее всего, не выживут? Если честно, и наши раненые тоже. У меня из головы никак не хотела убираться мысль, что раненых и больных, и особенно солдат, умерло как бы не в раза три, чем погибших в бою. Так что, я не собирался отдавать раненых болгар, разве что лишь самых тяжёлых, в санитарные обозы и далее наши госпитали. Но их, скорее всего, сейчас никто туда бы и не принял. Так что, я просто поручил легионерам срочно соорудить ещё пару блиндажей для раненых, и больше из роты дяди Юры. Прямо сейчас и не стоило их отдавать в санитарный обоз. Лучше чуть позже, когда ясно будет, кого можно оставить, а кого лучше передать.