Текст книги "Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ)"

Автор книги: Анатолий Патман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25

* * *

Глава 25.

Ждём?

А так, постепенно вечерело. У нас на опорном пункте было тихо. А вот на западе время от времени слышались взрывы. Ну, вроде, пока наши и турецкие артиллеристы пытались прощупать позиции друг друга. И ещё наверняка шло размещение прибывшего полка казаков. Тут и корнета вместе с сотником Лисицыным и дядей Юрой вызвали в Плевну, похоже, на совещание. Чтобы не было ненужных и лишних разговоров, Иван Фёдорович меня вообще никуда не дёргал. У него, если честно, забот, особенно сейчас, и так хватало.

Зато это Николай Фёдорович вовсю опекал меня и помогал мне, поэтому ко мне никто особо и не лез. Даже насчёт музыкальных выступлений не беспокоили. Нет, иногда я брал гитару и играл что-то и исполнял одну-две песни. Вот и сейчас, раз из-за прибытия казаков образовался небольшой перерыв для отдыха, как бы между делом спел под гитару своим помощникам и больше помощницам, хотя, и многим болгарским ополченцам, ещё и румынам, так и части солдат и гражданским болгарам «Мою гитару»:

– Порой приходят такие дни, такие дни,

Что и не знаешь, когда же кончатся они?

Дождь мелкий льётся, и снова я смотрю в окно,

Где мир бесцветный, как чёрно-белое кино.

Когда день пасмурный, мне хочется весны,

Гитару тихо я снимаю со стены,

Чтоб тучи хмурые растаяли как дым,

И мир мой снова стал просторным и цветным!

Да, я спел песню так грустно, что и сам растрогался. И с трудом выдохнул последние строки:

– … И прижимаюсь к ней щекою и молчу,

И верю я, всё будет так, как я хочу…

– Княз Борис, какво е кино? (болг. – Князь Борис, а что такое кино?) – вдруг спросила Божена.

Да, тут я немного не подумал. Но, ничего, ответил:

– Это быстро движущиеся картинки. Как во сне или видениях – бывает, что-то вдруг промелькнет перед глазами быстро, одно за другим. Такое можно сделать и по-настоящему. Если много картин показывать быстро, одну за другой, получится, что изображение вдруг задвигается. Это будет как раз кино.

– Вие, княз Борис, отново измислихте нещо интересно, вече ли е този кино? (болг. – Вы, князь Борис, опять что-то интересное придумали, уже это кино?) – тихо, осторожно продолжила девушка. Ну, все хорошо знали, что я уже успел много чего придумать. – И скоро може да го видите? (болг. – И скоро его можно увидеть?)

Да, а когда я сниму настоящее кино?

– К сожалению, ещё не скоро. Там сначала много других вещей изобрести надо, и лишь после этого ими можно снять и показать кино. А пока, милые красавицы, придётся просто нарисовать вас. Вы и красивые, и такие мужественные. Точно всех нарисую!

Конечно, я потихонечку и тайно рисовал – много, не много, но три десятка рисунков сделал. Половина там являлась портретами, четверть – пейзажами, и ещё четверть как бы батальными сценами. На одном большом рисунке я нарисовал склон нашего холма, весь усеянный телами турецких солдат, конечно, больше убитыми, и внизу подписал «Лик войны». А что? Ведь война – это не всегда парады с криками «Ура!» и «Славься, Государь!». Ладно, если просто работа, как у нас – мы весь холм уже как бы перекопали вдоль и поперёк. Да, на опорном пункте имелись и окопы, и траншеи, и дзоты, и блиндажи, само собой, отхожие места и даже мыльни для лиц мужского пола – штук пять, и женского – хотя, лишь два. В общем, обжились.

А так, раз сейчас заикнулся, мне точно придётся нарисовать своих болгарских красавиц. Тоже ведь грации! Не хуже, чем в Одессе! Да, я тут же взял большой лист, карандаш и прямо сходу нарисовал Божену – что ни есть в полувоенной форме, сидящую напротив меня и держащую в руках трофейную винтовку Мартини-Генри. Правда, сейчас её винтовка находилась в стойке. И все внимательно за мной следили. Нарисовать красавицу у меня получилось быстро – то ли вдруг вдохновение разыгралось, то ли уже руку набил. Скорее, и то, и другое. Но, сам видел, что рисунок получился. И девушке он явно понравился. И её подружки тут же дружно полезли смотреть его.

– Благодаря, княз Борис! (болг. – Спасибо, князь Борис!)

Да, Божена и на самом деле красавица что надо! Надо же, у неё глаза какие-то зелёные! Тут мне захотелось спеть ещё одну новую красивую песню, вдруг всплывшую в моей памяти. Да, так и бывает – как вспомню что-то, оно сразу же цепляет другое! А сейчас мне вспомнилась очередная песня, хотя, уже вполне про любовь:

– У беды глаза зелёные,

Не простят, не пощадят.

С головой иду склонённою,

Виноватый прячу взгляд.

В поле ласковое выйду я

И заплачу над собой.

Кто же боль такую выдумал,

И за что мне эта боль?

Красиво получилось! Да, чуть изменил слова – вместо «В нашу пору» спел «Отчего же». Да, хоть и не совсем то, и вместо «Свадьбы сыграны давно» прозвучало «Так начертано судьбой?». И многие из присутствующих тут же впились взглядами в девушку. Да, конфетка «Алёнка»! Взгляд отвести невозможно! Невольно получилось, что песня стала как бы посвящением Божене. Пусть! Хоть мы и на войне, но жизнь прекрасна! И там есть место и любви. Правда, я ничего такого не сказал. Не в том возрасте.

– Что же, друзья, пока всем аккуратно готовиться! – устало произнёс я. – Сегодня ночью или с утра турки могут напасть на нас. Или в другом месте. Но это всё же не отменяет того, чтобы мы были наготове. Вдруг кому понадобится помощь, то придётся идти. Так что, будьте готовы. Если что, я вас всех, кто будет нужен, подниму.

Так что, пока все пошли отдыхать. Но чуть позже я вызвал к себе полтора десятка болгар посильнее и пошустрее. Ещё Димитрия, их командира, Косту, как инструктора, и Кирилла, командира отряда стрелков. У меня вдруг, вообще-то, теплились ещё ранее, появились некоторые смутные мысли насчёт разведки местности к юго-востоку от наших позиций. А то возникшая неопределённость меня пугала.

– Друзья, надо тихо выдвинуться в направлении Пелишат, это чуть более десятка вёрст отсюда, и разузнать, появились там турки или нет. Раз казаки встретили три сотни, ещё и турецкой конницы, а не башибузуков или черкесов, то, скорее всего, Осман-паша уже перевёл часть войск на этот берег. С севера нападать он будет опасаться, так как скоро наши войска возьмут Никополь и явятся сюда. Если и нападёт, то, скорее всего, нанесёт лишь отвлекающий удар? Желательно взять пленного, но это лишь при возможности. И ещё чтобы все вернулись. Если слишком много турок или опасно продвигаться вперёд, возвращайтесь обратно.

Конечно, я не знал, отправлял ли Иван Фёдорович в последний день кого-то в разведку или нет. Но он и не должен был сообщать мне об этом. Странно, что он не отправил меня домой? Похоже, что просто опасался неприятностей со мной в пути. Явно считал, что под его присмотром здесь мне будет лучше и безопаснее.

А что я решил отправить болгар в разведку, то они всё-таки находились в моём введении и, кроме Ивана Фёдоровича и Николая Фёдоровича, никто не мог запретить мне это. Так сейчас никто и не будет знать об этом. Мне всё же не хотелось вмешательства других офицеров в свои дела. Уж у Бурлака знаний в некоторых областях военного дела было намного больше.

Так что, Димитрий с шестью болгарами составил основную группу. Сзади его должны были прикрывать Коста с четырьмя бойцами и ещё Кирилл с пятью стрелками. На всякий случай, я привёл в боевую готовность и взвод хорунжего Буданова.

– Димитрий, я бы сам пошёл вместе с вами, но сейчас меня просто не поймут. Так что, действуйте осторожнее и сдуру на турок не лезьте. Пленного возьмите лишь при том случае, когда это вам ничем не будет грозить. Чуть что, отступайте.

Все три группы вышли в путь с всевозможной осторожностью. Я сам вместе со своими стрелками и десятком других болгар прошёл в овражек чуть западнее малого опорного пункта, откуда они, с небольшим промежутком между выходами групп, отправились на задание. Потому что мне, на всякий случай, захотелось хоть немного заминировать склоны холма и оврагов со стороны деревеньки, вроде, Радищево. Немного далее протекала речка Тученица, и по её долине в Плевну, от другой деревни Брестовец, вела дорога из Ловчи. Там, чуть южнее города, уже был подготовлен опорный пункт, вроде, как упомянул днём Владимир, довольно большой и сильный, но как бы совмещённый. Пехотинцы, сапёры и артиллеристы соорудили несколько насыпных редутов и подготовили траншеи, но больше насыпных, ещё позиции для орудий. И они все были видны издалека. Конечно, вырыли и блиндажи. Но вот таких укреплений, как дзоты, там пока как бы не соорудили. Ну, военным виднее. Я бы предпочёл закопаться в землю, но это им воевать, так что, пусть воюют, как умеют. И большие чины всегда готовились к прошлым войнам. Жаль, конечно, русских солдат, но, как говорится, бабы ещё нарожают… Но я сам так не думаю!

Мины ставил я сам, а мне помогали Демьян и Николай. Они уже наловчились в этом деле. Четвёрка моих снайперш нас охраняла, а остальные девушки и болгары являлись носильщиками и помогали мне маскировать наши следы. Слишком долго мы не проработали, лишь пару часов. Мне надо было хоть слегка прикрыть дороги и тропинки в сторону наших позиций. Уже в полной темноте мы вернулись к себе. Владимир сразу же явился ко мне.

– Хорунжий Буданов сказал, что вы пошли ставить мины с западной стороны? А он как бы получил задание вас прикрывать?

Ну, да, кроме Георге, никто не знал, что я отправил часть болгар в разведку. Зачем напрасно волновать Ивана Фёдоровича? У него сейчас и более важные дела имеются.

– Да, Владимир, подумал, что турки могут послать свои отряды на нас и с запада. Там же полно оврагов. А так, вдруг они нарвутся на наши мины? И мы уже не прозеваем их появление.

Моё объяснение корнета, похоже, удовлетворило?

– Похоже, что завтра нас, Борис, будет ждать тяжёлый день? Хотя, возможно, что больше опорным пунктам около реки? Согласно сведениям наших лазутчиков, турки начали переправляться через Вит и на севере, и юге. Там мин уже нет. Их лазутчики ещё утром приблизились со стороны Трнины к пункту у моста, но были сразу же обнаружены и отогнаны. Днём из Брестовца был выбит наш дозор из полусотни кавказцев. Под вечер их дозор отступил уже из Вырбицы. В это же время казаки Донского полка столкнулись с конными сотнями турок восточнее Гривицы. Получается, Борис мы сейчас уже окружены! Теперь ты домой не попадёшь!

Ну, окружены, и что? Вообще-то, это меня не особо пугало. Если надо, то я теперь через любое окружение прорвусь! Точнее, тайком пролезу. Жаль, что у меня полно своих людей, и бросить их не могу. С другой стороны, туркам сдаваться я не собираюсь и, если придётся погибнуть, то с честью. Буду сражаться до конца!

– Ничего страшного, Владимир. Ну, посидим немного в осаде. – Ну, да, посидим? Тут не Баязет! Многие не доживут! – Нас всё равно скоро освободят. Вот как наши войска возьмут Никополь, то они сразу же явятся сюда. Может, уже и взяли? Если же пока нет, то всё равно возьмут. Нам тут, главное, Плевну не сдать.

– Ладно, Борис, отдыхай. Утром всё ясно будет.

Конечно, будет. Только мне надо было дождаться болгар. Как раз утром они и должны вернуться.

* * *

Но прямо до утра ждать не получилось. Едва появились еле заметные проблески рассвета, как западнее малого опорного пункта раздались взрывы. Да, взрывались мины и растяжки. Я уж было подумал, что это наши лазутчики нарвались на них, но крики «Алла! Алла!» нам сразу же всё разъяснили. Я сидел в траншее у хорунжия Буданова, точнее, даже спал, но раздавшиеся взрывы и крики сразу же меня разбудили. И они продолжились.

– Князь Борис, турки. Втихую пролезть захотели! – злорадно заявил хорунжий. – Что же, татям так и надо!

– Аркадий Евсеевич, можете их достать? И ещё надо бы срочно предупредить Константина Сергеевича?

– Достанем, князь Борис! Сидор! – рявкнул хорунжий! – Лети к сотнику Лисицыну! Скажи ему, что князь Борис просил подсобить!

– Есть, господин хорунжий! Всё, бегу!

А взрывы продолжились, и крики «Алла! Алла!» слышались всё отчётливее. А потом с той стороны в нашу сторону раздались и ружейные выстрелы. Правда, они вряд ли нам угрожали? А вот что чуть выше по холму снаряд разорвался, это было уже плохо. Турки явно успели переправить на наш берег и артиллерию. Правда, второй снаряд разорвался позже и немного справа, да ещё за пределами опорного пункта. Потом один за другим раздалось ещё несколько взрывов, но больше половины снарядов тоже взорвались в стороне от нашей траншеи. Стреляли три или четыре пушки не менее калибра в девять фунтов, но явно издалека. Тоже опасно, но не так страшно.

Тут рявкнули и наши две пушки, и как раз по замелькавшим на холме, и не так далеко от нас, фигуркам. Всё-таки пробились через наши мины и растяжки. Ну, я там их немного и поставил, лишь для того, чтобы внезапно к нам не пробрались. Так что, свою задачу они удачно выполнили. Растяжки турецкие сапёры смогут и обезвредить, и даже прихватить сами гранаты, но вот все мины там поставлены на неизвлекаемость. Так что, хрен им!

– Попали, князь Борис! – злорадно вскрикнул хорунжий. – Всё, басурмане не пройдут! Сейчас им и сотник добавит!

Да, тут и две девятифунтовки с вершины холма резко рявкнули. И чуть позже среди вражьих фигурок разорвались их снаряды. Обе пушки болгар тоже произвели по четыре выстрела, но замолкли. Но тут хорунжий просто приказал сменить позицию. И девятифунтовки выстрелили столько же и тоже прекратили стрельбу для смены позиции. У нас с этим было строго. Остальные пушки пока молчали. Хотя, и правильно. Нечего раньше времени обнаруживать себя. То, что у нас пушки имелись, это турки знали. А вот сколько, это вряд ли? Так что, пусть и далее останутся в неведении.

Конечно, оба наших опорных пункта мгновенно приготовились к отражению атаки турок. Правда, было похоже, что на нас врагов послали мало. Явно рассчитывали на внезапность. Ещё повторный удар наших четверых пушек, и фигурки исчезли, явно скатились в овраги. Хотя, последовал и третий удар в четвёрку снарядов, и тут и хорунжий, и сотник подали команды прекратить огонь.

Зато чуть позже начали вовсю рявкать наши пушки со стороны опорного пункта, расположенного южнее Плевны. Ещё и с другого, что севернее. Снаряды начали густо рваться на местности между городом и нашими позициями. Тут огонь открыла уже батарея из лагеря кавалеристов западнее Гривицы. Похоже было, что турки решили нагло вклиниться в нашу оборону чуть восточнее Плевны. Но там, в долине Гривицы, стояла почти вся наша кавалерия. Правда, наши пушки уже не стреляли. Чуть позже к нам прискакал важный поручик Голицын, присланный самим Иваном Фёдоровичем, хотя, в сопровождении хорунжиев и из бригады кавказцев, и полка казаков. И они сразу же показали Владимиру приказы пока огня не открывать и ждать новых приказов. Хотя, и сообщили, что сейчас последует атака нашей кавалерии на турок.

– Корнет, а вы удачно мины понаставили! – добавил поручик. – И на себя атаку сорвали, и всех предупредили.

– Это Борис постарался, – не стал скрывать Владимир. – Как раз вечером всё выставил. А так, и пушкари метко стреляли.

Поручик пристально вгляделся в меня. Он, конечно, знал, что у меня умения не совсем мальчишеские. Но явно не ожидал, что я сам пойду ставить мины и растяжки. И ещё его взгляд зацепился на разгрузке. Мой отряд, румыны, болгары и часть пехотинцев в роте дяди Юры уже ходили в них. Ну, нам всем, раз люди невоенные, можно. А дядя решился на это оттого, что наш опорный пункт пока мало кто посещал из чужих. И ведь удобно, особенно для запасов гранат и патронов. А то на ремне их не разместить и тяжело носить.

– Князь Борис, а хорошую вещь Вы придумали. Но вот уставам она всё-таки не соответствует. Могут придраться.

Да, могут. Хотя, я же привёл в письме к Николаю Фёдоровичу, ещё в Зимнице, рисунок солдатской разгрузки и все данные на неё. А он как бы приложил его к своему рапорту, направленному в адрес барона Криденера? Мог написать и напрямую к самому Великому князю Николаю Николаевичу, но раз был придан девятой армии, то и решил не перепрыгивать через начальство. Могут и не понять. Это я написал письмо прямо к Его Величеству Александру Второму, но оно мне никак не помогло – или просто не дошло до императора, или он решил проигнорировать просьбу какого-то мелкого подданного? Ну, я не гордый. Напомнил о себе, мне большего и не надо…

– Так мы, господин поручик, добровольцы. Нам можно! – лишь хмыкнул я. – И в бою патронов и гранат никогда много не бывает.

Ещё махорка как бы в цене, но мне ещё рано…

Глава 26

* * *

Глава 26.

Тоже важно?

Постепенно светлело. Нежданные гости начали внимательно осматривать наши позиции. Жаль, что я на других опорных пунктах не был, поэтому мне не с чем было сравнивать. И у себя дел хватало, так и старался не мешать другим и не привлекать к себе лишнего внимания. Ещё и опасно было. Вдруг под обстрел случайно попаду? А так, кому надо, и так прекрасно знали, чем мы тут занимались. И это их забота, чтобы строились хорошие укрепления. А у нас, помимо множества воронок от турецких снарядов и траншей и окопов, ещё артиллерийских позиций, расположенных поблизости, почти ничего не выдавало, что на холме располагался сильно укреплённый опорный пункт. Так и личному составу команды не было, чтобы выходить наружу. А то вдруг опять артиллерийский обстрел?

– Господа, пойдём в блиндаж, – уже предложил и Владимир. – А то, неровен час, нас засекут турки и откроют огонь из пушек.

Да, правильное предупреждение, и вовремя.

– Князь Борис, а Вы, что, с нами не пойдёте? – спросил у меня поручик. Заметил, что я направился в траншею. А там, в блиндаже поблизости, сидели мои помощники, в том числе болгарки. Нам надо было идти встречать и подстраховать разведку. У них было задание вернуться как раз примерно в это время. – Мы хотели бы послушать Вашу музыку. А то корнет говорил, что Вы тут изредка музицировали, но, раз Вас в Плевну не приглашали, то никак не получалось.

Я постарался быть повежливее:

– Прошу извинить, господин поручик, но, к сожалению, пока турки не опомнились, надо идти восстанавливать минное поле. А то они через некоторое время могут пойти в повторную атаку, и с большими силами, а у нас тут не так много войск.

Тут уж поручик и оба хорунжия промолчали.

Я опять взял с собой тех, с кем мы ночью минировали холм и овраги со стороны Радищево, и пошли. Хотя, мин и гранат у нас было чуть поменьше, так как на этот раз большая часть девушек заранее приготовила винтовки к стрельбе. Вдруг что, могли и не успеть. И мы пошли вперёд короткими перебежками, и двумя группами – пока одна изо всех сил перебегала, другая прикрывала. Добравшись до овражка, мы ненадолго затаились там, а потом поднялись наверх и по краю холма двинулись вперёд, уже на юго-восток. К счастью, мы тут на турок не наткнулись и их следов тоже не обнаружили. Похоже, что сейчас они решили прорваться всё-таки чуть западнее. А то просто наткнулись бы на наши опорные пункты. Тогда они могли наглухо перерезать моим людям путь. Хорошо, что обоснованно выбрали путь полегче. Ну, Осман-паша не дурак. Он, как мне память говорила, как бы являлся одним из лучших военноначальников не только турок, но, наверняка, и мира. Когда-то был. А сейчас может им и стать, а, может, и нет? Тут уже как карта ляжет.

Через полчаса, уже и пару вёрст, мы удачно наткнулись на наших болгар. Я засёк их и чуть ранее, когда сам Димитрий и пара его болгар, нёсшие кого-то, ненадолго показались из кустов. Чуть позже и остальная четвёрка показалась. Они уже силком тащили двух, одетых в цветные одежды, мужчин. У небольшой полянки, куда они должны были выйти, я свистнул. И мои разведчики меня сразу опознали. Чуть позже вперёд вышел сам Димитрий.

– Всё хорошо, княже. Жаль, но Стояна ранили. Хорошо, что не так сильно. А ещё двух турок взяли – вроде, даже какого-то бея и его денщика. И десяток наших девушек освободили. Коста с ними, чуть сзади отстал. Девушки еле-еле идут. А Кирилл уже сзади. Немного пострелять пришлось, но отбились. До десятка турок подстрелили, поэтому они пока отстали. Но могут нагнать. Сначала их немного было, а сейчас могут большую группу собрать.

Я был сильно рад встретить своих разведчиков. Ещё и оттого, что всё обошлось. Жаль, конечно, Стояна, одного из крепких и умелых парней – его успел полоснуть саблей один из турок при их взятии. Его, само собой, тут же закололи.

– Молодцы, Димитрий! Сейчас мы тут всё подготовим. Николай, возьми Тодора и Симеона и проводи группу Димитрия. Демьян, а ты вместе с Виленом и Корнилом поможешь мне. А вы, девушки, мигом рассыпались и приготовились к круговой обороне!

Чуть позже показалась группа Косты, тащившая за собой десяток девушек. Да, те были сильно уставшими. Так-то, обычные болгарки лет шестнадцати-восемнадцати, хотя, часть из них одета и побогаче. Оказалось, что вчера турки весь день люто разбойничали в попавшихся на их пути деревнях. Ну, да, как бы решили отомстить предателям-болгарам, собравшимся пойти под руки русских гяуров. А красавицы предназначались для утёх больших турецких чинов и были собраны в небольшом лагере, но довести их, куда требовалось, каратели просто не успели. И ночь наступила, и пока запроса не было. Вот сегодняшний день девушки могли и не пережить.

Да, с большой частью своих сил Осман-паша перешёл на эту сторону Вита. Часть, оказалась, обошла холмы с юга, а обозы и их охрана как бы осталась на другой стороне. Это мои разведчики подслушали оказавшихся рядом турок. Девушки, само собой, ничего особого не знали. Ну, сейчас и не время уточнять разные данные. Надо их довести к себе. А там уже устроим полноценные опросы.

А я просто занялся минированием склона холма. Разведчики оставили за собой весьма заметный след. Не знаю, придут сюда турки или нет, но свои позиции прикрыть надо. Так что, длинная, но, жаль, узкая полоса мин и растяжек хоть немного задержит врагов и, главное, предупредит нас о том, что они здесь.

Чуть позже показался и Кирилл со своими стрелками. И они тащили одного болгарина, Мефодия. Оказалось, что всё-таки попал под шальную пулю. Но пока, к сожалению, никто из нас от них толком защититься не сможет. Нет у нас и ещё долго не будет защитной амуниции. Я хорошо помнил, как их делать и из чего, но вот как раз нужных материалов у меня ещё не скоро будет.

Стрелки-болгарки отошли чуть назад и прикрыли нас оттуда. А то мне будет жаль, если турки наткнутся на них. Стрелять они могут, но в единоборстве любой мужчина их одолеет.

Чуть позже я завершил установку мин. Небольшое количество их встало уже перед оврагом и на его дне, и на другой стороне. Всё равно здесь наши воины пока не должны ходить. Чтобы потом мины уничтожить, я сделал рисунки. Может, сам, но, скорее, сапёры их и подорвут. Потому что турки их вряд ли обезвредят.

* * *

Возвращение разведчиков на опорный пункт, само собой, все заметили. Но поручик Голицын и оба хорунжия уже убрались к себе. Оказалось, что почти вся наша кавалерия резко и сильно навалилось на пять таборов или батальонов турок, решившихся прорваться к Плевне. Сзади они тащили и пару батарей четырёхфунтовок. Само собой, Осман-паша уже приготовился кинуть в прорыв и резервы. Да, драка как бы вышла жестокой. Турецкие таборы, понеся большие потери, отступили. Пока данных о них не имелось. Вот десяток пушек было захвачено. Конечно, и оба наших кавалерийских полка понесли большие потери, но всё же намного меньше, чем у турок. Надо было, конечно, ещё пару опорных пунктов с юга построить, но у нас и времени не имелось, и людей. Ну, тут я уже не помощник.

Владимир сразу же увидел и пленных турок, и освобождённых девушек. И он понял, что мы занимались не только минированием.

– Борис, ты, что, лазутчиков выслал? Когда успел?

– Ещё вчера вечером, Владимир. Что делать, надо же знать, куда турки нанесут главный удар. Но, похоже, опоздали?

Тем не менее, отправив большую часть разведчиков отдыхать, ещё и вызвав санитаров от артиллеристов для ухода за ранеными, уже повторно перевязанных лично мной, мы занялись опросом пленного турка, как оказалось, ихнего унтера или чавуша, вообще-то, хитрого грека, но принявшего мусульманство. А второй, бинбаши или майор Махмут-бей, оказался командиром одного из баторов или батальонов и был чистейшим османом из богатой и знатной семьи. Но теперь являлся и военным преступником, так как сейчас именно его солдаты зверствовали в болгарских деревнях к югу от Плевны.

Мои болгары быстро разговорили чавуша. Уж они к туркам особой любовью не страдали. И грек запел, как соловей. Он, да, многого не знал, но, главное, указал место временной ставки Османа-паши, само собой, по состоянию на вчерашний вечер. Тот, оказалось, временно расположился на холме между Радищево и Тученницей, в верстах, надо же, даже пяти от нас. А что не в самой деревне, то там турецкие солдаты как бы позволили себе лишнего, поэтому глава войска как бы решил не смотреть на ночь разных нехороших картин.

Пришлось срочно начать опрос и бея, и довольно жёсткий. И он раскололся. Мы уточнили и точное место ставки, так и ближайшие замыслы турецкого генерала, так и о составе войск противника и об их размещении. Пока у Османа-паши было двадцать четыре батора, и частично неполных, в том числе пара удравших от нас, десять сотен кавалерии, большей частью состоявших из башибузуков и черкесов, и частью тоже спасшихся от нас, и шесть десятков пушек. Ладно, что крупных калибров – девяти фунтов и выше, там насчитывалось не более десятка. Но, вообще-то, армия была хорошо обученной и имела высокий боевой дух. Нам тут наверняка придётся тяжко.

Так что, Владимир сразу же, взяв с собой четвёрку пехотинцев, повёз пленных в Плевну. Не знаю, как там у командования нашего гарнизона, но сведения, конечно, не совсем точные, но важные. И для них лишними не будут. Хотя, ничего хорошего нас не ждало.

А так, меня эти сведения заинтересовали, но совсем по другой причине. Вообще-то, моя память примерно такое и выдала. Разве что имелось главное отличие – это Осман-паша сейчас нас осаждал, а не мы его. Так что, едва корнет убыл, я тут же взял списки показаний пленников и карту, и отправился в блиндаж к сотнику Лисицыну:

– Вот, Константин Сергеевич, вчера поздно ночью Осман-паша остановился в этом месте. – Я показал сотнику место турецкой ставки на карте. – Сами видите, что лишь в пяти вёрстах от нас. Насчёт самого Османа-паши сказать трудно, но его штаб наверняка всё ещё там. Мы сможем как-то достать и накрыть его?

– Четырёхфунтовками, князь Борис, бесполезно – и снаряды слабые, и дальность предельная. А вот девятифунтовыми, хоть тоже на пределе, можно попробовать. Только то место, скорее всего, не сможем? Там местность явно не совсем ровная. Наши снаряды могут просто пролететь сверху. Углы подъёма стволов не позволят.

– Хорошо, Константин Сергеевич, прямо сейчас разместим пушки с нужными углами подъёма стволов. Чуть окопы подкопаем. Конечно, будет не совсем привычно и успеем сделать только четыре-пять выстрелов, но нам больше и не надо. Если штаб там, то накроем, если же нет, то потеря небольшая. Тем более, там рядом полно было охраны и прочих турецких войск. Всё равно кого-то достанем. Зато турки испугаются и отведут свои резервы немного назад, а это они будут вводить их в бой позже, что для нас хорошо.

И сотник охотно со мной согласился. Он тут же сделал все необходимые расчёты. Хотя, я и сам помог ему считать, так как и у меня имелись некоторые знания из высшей математики. Но сотник этому нисколько не удивился. Уже, похоже, привык к тому, что юный князь всё же являлся не совсем обычным мальчиком.

Так что, чуть позже мы все четыре девятифунтовые пушки закрепили жёстко и в нужном направлении. И сделали, плюнув на возможность ответного удара, всё же восемь быстрых, один за другим, залпов. А потом постарались как можно скорее убрать пушки на запасные позиции. По нам турецкие снаряды всё же прилетели, но позже и мало, и опять не совсем точно. Образовалось десяток не совсем глубоких воронок с южной стороны холма, но никто не погиб, и ничего важного у нас не пострадало. И чтобы отвести от себя лишние подозрения, наши пушки, в том числе и все четырёхфунтовки, ударили ещё по паре других целей, правда, всё же чуть поближе. В одном месте находились пара артиллерийских батарей и большой обоз со снарядами, а в другом – пеший батор, резерв командования турок. Они наверняка ещё не успели после пропажи важного бея сменить позиции. А что больше стрелять не стали, то турки сейчас явно всполошатся и сделают перестановки. Они же тоже не дураки. Так нам и снаряды требовалось беречь.

Пусть турки дёргаются и покоя не знают. Хорошо бы ещё и ночью выслать лазутчиков и захватить других пленных!

Так как пока было спокойно, так и своё начальство не мешало, то я решил сделать одну важную и нужную, хотя бы для себя, вещь. Всё болгарское ополчение по моей просьбе собралось на другой стороне холма, под небольшим обрывом. Легион встал ещё и в единый строй. Само собой, и наши русские солдаты наблюдали за нами, но я не стал их приглашать и ничего им не сообщать. Разве что предупредил господ-офицеров и румын. Всё-таки легион пока в моём введении и имею полное право. Хотят, пусть смотрят, нет, их дело. Зато потом с чистой совестью скажут, что это проделки юного князя, и они ничего не знали. Вот болгар-землекопов позвал.

– Легион, смирно! – строго скомандовал Димитрий. – Господин куратор опорного пункта, княже Борис, легион построен. В строю сто тридцать три бойца. В связи с ранениями, отсутствуют четверо. – Да, я и своих болгарок, и недавно освобождённых девушек уже в строй поставил. Пусть почувствуют, что и они воины, и мстить будут! Но это не отменяет того, что останутся и моими личными помощницами. Вот Демьян и Николай, хоть и помогали мне, сейчас остались в стороне. Пусть они всегда находятся при мне. Позже я их домой заберу. – Докладывает начальник легиона Димитрий Живков!

И тут я толкнул и небольшую речь:

– Друзья, вы уже не раз доказали, что настоящие воины. И сейчас добыли важных пленных и сведения. Поэтому, как личный помощник начальника инженерной службы гарнизона Плевны и куратор этого опорного пункта, вручаю легиону боевое знамя!

Может, то, что я сейчас делал, было несерьёзно, и вряд ли кто из высших чинов примет его, но меня это не волновало. Нас, скорее, бойцов легиона, уже скоро ждала тяжёлая, смертельная схватка с турками-османами, и надо было дать своим бойцам уверенность и показать, что они тут не просто так, а воюют за святое дело. А что немного не так, так ведь и гвардейские полки самой Российской империи брали начало от «потешных» полков царя Петра Первого. Я не царь и даже не состою на военной службе, и, вообще, слишком юн, но, волею судьбы и некоторых официальных военноначальников, пока тоже являюсь мелким воинским командиром. Так что, вполне имею право! И не дело, если отдельное воинское подразделение не имеет своего боевого знамени! Оно должно быть! Ибо положено!