Текст книги "Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ)"

Автор книги: Анатолий Патман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

– Уже знаю, Генрих. Даже из Берлина срочное сообщение об этом прислали. У них там возможностей намного больше, чем у нас. Да, беда с этим юным князем! Никак невозможно за ним уследить. И сейчас он, оказывается, уже дней пять как нежданно пропал. На этот раз, скорее всего, всё-таки на войну отправился? Тем более, русские у Зимницы уже начали переправу своих войск через Дунай. Ладно, это уже не наше дело. Пока, Генрих, нам придётся усилить внимание к его семье. Знаешь, случилось чрезвычайно важное событие! И это, получается, даже благодаря нам!

– Даже так, herr секретарь? Но пока я ничего такого не слышал. Отношения с тётей мальчика у нас хорошие. Вроде, она от нас ничего важного не утаила? А что касается всей Российской империи, то пока тоже ничего неожиданного не случилось.

– Нет, Генрих, это не у нас, а в Африке случилось! Из Берлина секретное сообщение пришло. Знаешь, на побережье этой проклятой Намибии наша экспедиция алмазы нашла! Ещё две недели назад. Нам благодарность объявили. И всех нас ждут высокие награды. Herr посол от радости решил тебя в Берлин отпустить на некоторое время. Чтобы ты пока отдохнул. Возможно, далее тебя отправят уже на Балканы? Всё-таки это у тебя лучшие отношения с юным князем.

– Э, herr секретарь, это же многое меняет! Получается, нелепые фантазии мальчика, пока насчёт алмазов, потвердились? Он, что, всё знал? Или просто так удачно нафантизировал?

– Это, Генрих, уже не важно. Главное, мальчик навёл нас туда, куда надо. Знаешь, как бы принято решение о колонизации этой Намибии. А это, сам понимаешь, ведёт к сильному осложнениюо отношений с Британией. А если мы найдём ещё и золото в этом Трансваале, то не знаю, что далее последует? Нашей империи нужны ресурсы. Значит, сразу же пойдёт помощь бурам, а британцам это не понравится. И это всё благодаря одному мальчику.

– Да, herr секретарь, придётся обратить на юного князя ещё большее внимание. А вдруг он знает ещё и что-то другое?

– В том-то и дело, Генрих! И музыка, и странные сказки, ещё и новая одежда, а далее пошли уже разные изобретения… Да, этот мальчик не просто странен, он нам сильно интересен и нужен! Тем более, он же немец, и даже герцогских кровей! Великий герцог Карл Александр готов принять его в свою семью хоть сейчас!

– Да, herr секретарь, мы, сами того не ожидая, наткнулись на алмаз! Что же, я готов хоть сейчас отправиться на его поиски!

– Отправишься, Генрих. Скоро!

Глава 06

* * *

Глава 06.

Пока зависли?

Что же, погостили, даже немного помузицировали, значит, пока хватит. Нам надо было срочно узнать, где могли находиться Николай Фёдорович и его группа, поэтому мы далее отправились обратно к железнодорожному вокзалу. А больше и негде.

На удивление, проводить нас туда вызвался Эрих, да ещё и на велосипеде, конечно, нашем «Volhov». По пути мы встретили пару молодых мужчин, явно мелких торговцев, в общем, коробейников, и одного мальчика, продавца газет, вполне с ветерком пронёсшихся мимо нас, и тоже на них. Оказалось, что и в Бухаресте немцы начали их продавать. Просто вчера вечером мы их не увидели.

– Княже, – сказал Демьян, – и здесь ваши велосипеды. Надо же, на них не просто катаются, но и разные вещи возят.

– Да, Демьян, на них много чего можно возить. А если сделать самобеглые телеги, то и лошади не будут нужны.

– А можно сделать? – тут же азартно загорелись глаза моего помощника. – Я бы тоже хотел на них ездить.

– Можно, – улыбнулся я. – Вот как вернёмся с этой войны, то сразу же за них и возьмёмся. В гимназию буду ездить. Ещё в Кириши. А то всё время кататься туда на поезде не совсем удобно.

Приблизится прямо к вокзалу я сам поостерёгся. Не дай бог на знакомых русских офицеров наткнусь. Пусть пока разные чужие люди не знают, что и сюда заявился. Я лишь слабый мальчишка, меня обидеть легко. Мои помощники меня защитить не смогут. Их самих от них защищать надо. Людей, и самых разных, там хватало. Словно, несмотря на войну, весь Бухарест тут гулял. Конечно, полно было и русских военных. Множество русских офицеров торопливо носились туда-сюда, похоже, многие явились сюда и просто так. Конечно, виднелись и принарядившиеся местные дамочки, и частью явно низкой социальной ответственности. Может, больше их и было? Э, тоже «бизнес», и как бы очень широко распространённый. Немало попадалось и местных офицеров. И они вели себя тут так же, как и в Яссах – смотрели на русских, и даже офицеров, свысока. А ведь, если откровенно подумать, у этой новообразованной Румынии и достойной армии не имеется. Откуда ей взяться за столь короткое время, и у нищего и слаборазвитого княжества? Наверное, сейчас военное командование быстро мобилизовало всяких необученных гражданских, разной мелкой знати раздало офицерские чины, и они сразу же возомнили себя крутыми вояками? Но, судя по разговорам на французском языке, порой, и ущербном, часть офицеров прошла обучение где-то там и получило соответствующую накачку.

Ладно, это не мои дела. У нас и своих забот хватает. А так, нам радоваться надо. Всё-таки удачно аж в Бухарест добрались. Правда, я не собираюсь тут во что-то вложиться и развивать, но себя хоть немного покажу. Пусть знают и в этой гадкой Европе, что и в Российской империи щи не лаптем хлебают. Мы, русские, ещё будем впереди планеты всей. Хотя, я и так впереди…

Эрих сразу же уехал обратно. Само собой, тут вперёд пошли Димитрий и Коста. Они быстро ввинтились в ряды местных – и язык неплохо знали, и с обычаями были хорошо знакомы. И Кирилл ненадолго присел у группы из трёх десятков простых русских солдат, во главе с усатым унтером, расположившихся с краю привокзальной площади. Явно из какого-то хозяйственного взвода, вид у них был не совсем строевым. Похоже, что ждали своих офицеров? А Кирилл просто достал из дорожной сумки немного сухофруктов и стал есть их, так и предложил оказавшимся рядом солдатам. Уж не вином же угощать. Из армейской фляжки. Правда, они были, но стеклянными или металлическими, само собой, или бились, или весили слишком много, оттого почти не применялись. А для производства алюминия для тех же фляжек и котелков много электричества надо. Как и для самолётов. Так что, чуть подождать придётся.

Кирилл уже вовсю болтал и с унтером. Да, он, хоть и всегда крестился тремя перстами, прикинулся одним из местных русских староверов. Много их убегло из Российской империи. И в Румынии они имелись, так что, прокатило. Что делать, царская власть не давала им житья, уже давно жёстко преследовала.

Вот мне вопросы веры были побоку. Я и дома – и в Петербурге, хотя, и Киришах, в церковь ходил лишь изредка, и то потому, что не хотел обижать тётю Арину. Если честно, она и сама не так строго придерживалась церковных порядков. Нет, наша семья жила вполне праведно и имперских законов так уж не нарушала. Разве что я? Вот в прошлом году, перед Новым годом, один раз и на антицарском митинге участвовал, и «Интернационал» со своим переводом пел, и лишь недавно спасать Софью Перовскую в Симферополь ездил. Да, и антицарские статьи и песню написал. Если меня вдруг разоблачат, то наверняка сошлют на каторгу, и до конца жизни. Будут день и ночь строго стеречь как князя Кропоткина, одного из самых опасных государственных преступников. Хотя, он, вроде, уже весной успешно сбежал куда-то во Францию. Или сидит в Англии? Вообще-то, все революционеры, как правило, туда бегут и там сидят. Да, ещё и в Швейцарии. И русские аристократы и буржуи, хотя бы те же князья Юсуповы, тоже постоянно там околачиваются и безбожно тратят деньги, вывезенные из нашей империи. Не развивают свою страну. Вплоть до самих царей, царской семьи и всех Романовых. Хотя, они же немцы. Вот и крутились часто в Германской империи, у своей многочисленной родни. Я тоже как бы немецких кровей, но нигде, кроме Петербурга и своего имения под Кирешем, не был. Просто сейчас вырвался, и то тайком. Если поймают, то сразу же в большую немилость могу попасть. Поэтому и надо до последнего не выдавать себя. Вот как исполню свои задумки, то сразу же домой вернусь.

Чуть позже мои помощники вернулись. Жаль, но они принесли не совсем хорошие новости. Димитрий и Коста, оказалось, успели уже шустро пробежаться и по вокзалу, и проникнуть к вагонам, где временно обитали служащие и солдаты третьего железнодорожного батальона. И там у них нашлась пара знакомых. Вот они и сообщили им, что мы всё-таки слегка опоздали.

– Иван, – мои помощники при наличии рядом посторонних всегда старались звать меня так. А тут чужие всё время пробегали мимо нас. – Уланы как раз вчера вечером были отправлены в Фратешти. Это как бы в сотне вёрст от Бухареста, где-то недалеко от Дуная. Хотя, оттуда их, скорее всего, напрявят уже под Зимницу.

Ну, раз группа Николая Фёдоровича, если всё будет идти как задумано, была отправлена генералом-майором Эттером в бригаду Ивана Федоровича, то, само собой, она отправилась туда. А казачья бригада сейчас, вместе с девятым корпусом под командованием генерала-лейтенанта Криденера, наверняка двинулись к Никополю, к большой турецкой крепости? Да, тут я ожидаемо огорчился. Немного, но, получается, всё же слегка опоздали? Но, что делать, не всё от нас и меня зависит. Пока ничего не потеряно. Всё равно найдём и догоним. Если что, сами на другую сторону Дуная проберёмся…

– Ладно, друзья, не страшно. Значит, едем туда!

И я попросил Димитрия сходить обратно к своим знакомым и попробовать договориться насчёт устройства нас в какой-нибудь воинский эшелон, следующий в Фратешти. Вроде, пока в Зимницу поезда не ходили? Хотя, туда можно и своим ходом добраться. Не так и далеко, лишь вёрст под двести будет. Наймём извозчиков и дня через три будем там. Зато ничего и никого бояться не придётся. Правда, там теперь всё же русские военные распоряжаются. Нас, простых гражданских, хоть и русских, туда могут и не пустить. Да, можно кого-то там и подкупить, но у меня денег не так много. И ещё такого чина надо найти! А раскрывать своё инкогнито мне не хочется! Тогда и на скандал можно нарваться, и нас сразу же арестуют и домой отправят! Вообще-то, могут, за незаконный переход границы, хотя, больше моих помощников, и в тюрьмю посадить, и подержать там некоторое время. Нет, этого мне не надо! Проще и спокойнее будет переправиться через Дунай самим. Только вот тогда придётся нанять румынских лодочников. Но им придётся заплатить много денег! Это ещё и сильно опасно! Тут жестокая война идёт!

А пока Коста и Кирилл рассказали мне последние новости. Их много, и самых разных, было. Часть я слышал ещё от компании штабс-капитана Попова. И сам индендант, и другие офицеры много чего знали и так уж от меня не таились. Что-то рассказал и унтер Белецкий, но не так много. У него положение было намного ниже, вот он и не мог знать того, что было доступно офицерам. Хотя, и мои помощники сейчас ничего такого не узнали, просто то, что было известно всем. Мы всё же мало общались с людьми и местных, и российских, и мировых газет не успели почитать, потому были далеки от всего. А сейчас они немного и газет принесли. Конечно, я какие-то местные «Timpul» и «Gura satului» даже смотреть не стал. Всё равно не пойму, что там написано. Потом Димитрий с Костой просмотрят и всё доведут до меня. Вот русские журналы «Журнал Министерства путей сообщения» и «Новое время» Суворина за июнь можно было почитать. Надо же, и их тут продавали. Кто-то всё же завёз. Но моё внимание больше привлекла «Петербургская газета» Худекова пятидневный давности. Надо же, там даже на первой же странице рассказывалось об успехе продаж наших велосипедов «Volhov», хотя, всё же «Волхов». Да, придётся мне по возвращению домой сделать хороший подарок автору статьи, нашему хорошему знакомому Константину Апполоновичу Скальковскому! Хоть никто его не просил, всё же написал. Ведь в газете прямо было написано, что велосипед придуман мной, то есть, князем Борисом Куракиным, само собой, вместе с немецкими инженерами. И ещё уважительно отмечалось, что разную амуницию для велосипедов разработали владелица мастерской «Арина» полковница Арина Тутолмина, само собой, моя тётя, и баронесса Александра фон Либендорф, уже старшая сестра. Хотя, новости с Балканского фронта были не совсем свежими. В газете сообщалось лишь о начале форсирования Дуная, и то где-то под Галацем. Вот что происходило на Кавказском фронте, вообще не упоминалось. Но штабс-капитан и его офицеры мне откровенно рассказали, что там наступление русских войск пока слегка замедлилось, так как турки-османы оказывали ожесточённое сопротивление. И в газете про Баязет ничего не было, и до офицеров про осаду этой крепости турками-османами новости не дошли. Нет, о высадке ими десанта под Сухумом поручики мне рассказали. Но, как мне и самому помнилось, осада Баязета как раз должна была лишь начаться. Хотя, всё могло и поменяться. Правда, я, если честно, не такая уж важная личность, чтобы влиять на разные события.

А так, мои помощники принесли и пару немецких газет. «Berliner Tageblatt» и «Berliner Volks zeitung» двухдневной давности. Вот в них открыто писалось много о чём, в том числе сообщали о том, что турки-османы как бы сцепились с русскими где-то в районе крепости Баязет. Собщалось и о том, что весь этот месяц на большой части кавказских гор и побережье Чёрного моря шли ожесточённые бои именно с воставшими там туземцами. И немецкие газеты, если честно, открыто симпатизировали им. Ладно, что хоть не называли русских угнетателями кавказцев. Ещё в них сообщалось, что русские войска уже удачно форсировали Дунай в двух местах – да, в нижнем течении и как раз у Зимницы, и теперь как бы успешно развивали оттуда наступление в разные стороны, конечно, вдоль реки направо и налево, и ещё, само собой, и в сторону гор. А так, сами немецкие новости меня не сильно заинтересовали.

Тут и Димитрий вернулся, но он опять меня огорчил:

– К сожалению, Иван, на воинские эшелоны до Фратешти сесть невозможно. Там и дорога плохая, и вагоны в основном отданы под снабжение войск. Придётся добираться самим.

Да, придётся. Жаль, опять большие расходы предстоят.

– Ладно, поедем сами! – решил я. – В Александрию. Оттуда в Зимницу будет даже проще добираться. Туда по прямой тоже под сотню вёрст. Там тоже наших войск полно. А то сразу соваться в Зимницу опасно. Сразу же попадёмся. И из Алесандрии до Дуная лишь вёрст пятьдесят. Даже пешком дойти можно.

Так что, мы вернулись обратно к торговцу Иону Дмитриеску. Я решил обратиться к нему за помощью или хотя бы навести нужные нам справки. Он наверняка много что знает. Вдруг поможет?

Торговец, правда, сильно удивился, но нам обрадовался:

– Э, баронет, Вы, что, передумали поехать в Вену?

– Нет, герр Ион, поедем. Но сначала мне захотелось заехать в Александрию. – Конечно, сходу обращаться к торговцу за помощью я не стал. – Тут такие интересные события происходят! Хочется хоть немного приобщиться к ним, посмотреть на всё своими глазами. А потом как-нибудь доберёмся в Крайову и уже оттуда отправлюсь в Вену. У меня времени много. Зато такое интересное путешествие получится, все мне завидовать будут!

Так что, торговец пригласил нас на обед. Хотя, похоже, что он уже раскусил меня, поэтому трапезничать мы сели ещё в компании семьи его старшей дочери Софии и даже сына Романа. Надо же, тот явился даже в сопровождении пары таких же унтеров, как сам, и одного офицера, ну, да, локотенента или, получается, поручика, как оказалось, вполне командира пехотной роты. Хотя, не знали, что мы вернёмся, а просто заглянули на время. Все они служили, как сами же хвастливо нам сообщили, в шестом линейном полку второй бригады второй дивизии под командованием полковника Логади. У унтеров на серых погонах, ещё и треугольных у пуговиц, виделись по две широкие жёлтые полосы, а у офицера – серых, ещё и один край прогона был полукруглым. И тридцатилетний локотенент Михай Чаушеску, как оказалось, племянник хозяйки, решил как бы слегка выпендриться или просто задумал осторожно прощупать меня и нас, начав разговор со мной на французском языке, вообще-то, не очень хорошем. Может, ещё и решил чуть подколоть немецкого барончика? Нет, я тут же охотно включился в обсуждение высокой французской моды и самого Парижа. Хозяин дома сразу же предоставил мне, по моей просьбе, небольшую тетрадку. И я начал рисовать там фасоны прежней одежды – и мужской, и женской, и детской, и новой, что уже шили в Петербурге в мастерских «Татьяна» князей Юсуповых и «Арина» моей тёти. Рисунки вышли у меня красивыми и получились довольно интересными и, да, слишком даже наглядными. Притом, и французский у меня являлся практически парижским диалектом.

– Э, баронет, а откуда Вы так хорошо знаете прежнюю и новую французскую одежду? – спросила, не выдержав, хозяйка дома. – И по Вашим рисункам уже вполне можно шить некоторые платья для женщин. Вы, что, учились у портных?

Да, можно было и пошить. Ещё и мужские костюмы.

– Ну, так, фрау Илона, у меня же брат, князь Борис Куракин, сам придумал множество фасонов одежды и для взрослых, и детей. И то, что сейчас шьётся французами, всё придумано им. Они просто нагло украли его модели, и сейчас Дом моды «Wejmar» судится со многими французскими производителями одежды нового фасона. Может, Вы и не знаете, и не слышали, но в Петербурге вся эта одежда уже больше года шьётся в мастерских «Татьяна» князей Юсуповых и «Арина» нашей родственницы, полковницы Арины Тутолминой.

– Э, мы тоже слышали об этом.

– Вы, фрау Илона, не думайте, что мой брат слишком юн. Он очень способный. Давайте я спою вам, для примера, его песню о Париже. Она красива и в Санкт-Петербурге многим нравилась.

И я тут же сел за фортепиано. А, что, можно и на этот раз слегка помузицировать. Так ведь и семья торговца собралась на этот обед как раз для того, чтобы поглазеть на меня. Ну, конечно, и послушать мою музыку, ещё и в авторском исполнении. Уж они не такие дураки, чтобы не успели раскусить нас. Всё было слишком на виду, так я особо и не таился. Главное, чтобы прилично выглядело, и всё.

Глава 07

* * *

Глава 07.

Всё развлекаюсь?

Да, я тут же взялся за «Sous le ciel de Paris» или «Под небом Парижа». Давно не исполнял эту песню, и голос детский, но всё вспомнилось, и я сыграл и спел её, можно сказать, на довольно высоком уровне. Конечно, мне никто не хлопал, всё же не концерт какой-то, а просто как бы обычный обед, но меня внимательно слушали. Далее я решил спеть «Emmanuelle». А что, тоже очень красивая лиричная песня. Хоть её лучше исполнить под гитару, но и сейчас тоже неплохо справился. Самому понравилось.

– Да, хочется сообщить, что эту песню князь Борис посвятил своей любимой сестре, баронессе Александре фон Либендорф. И её постоянно исполняют во Дворце веймарского Великого герцога Карла Александра. Ведь их бабушка, мать их отца, баронессе Агнесса фон Либендорф, оттуда. И там её помнят. Она была очень красивой.

Ну, это я добавил для того, чтобы как бы подтвердить слухи о нашем родстве с Великими герцогами. Хотя, похоже, что так и было.

– Да, позвольте исполнить одну грустную мелодию. Князь Борис сочинил её в память своей матери, княгине Софье. Она умерла, когда ему было шесть лет. Ну а я исполню её в честь нашей славной родственницы, баронессы Агнессы фон Либендорф.

И тут я сыграл, конечно, «Вальс дождя». Очень трогательная мелодия. Самому заплакать захотелось. Пусть хоть эта мелодия всем будет напоминать о моей бедной матери. Сам не заметил, как перешёл на «Мелодию слёз», уже посвящённую моим покойным сёстрам, княжнам Агнессе и Екатерине. Несмотря на как бы сильно насыщенную жизнь, я всегда помнил о них и грустил.

Да, слишком грустно получилось. Тут я решил, что можно как бы слегка и пошутить, тем более сейчас время военное, и поэтому я спел «Песенку французского солдата». Хотя, и она получилась. И мой небольшой концерт завершился «Manchester et Liverpool».

– Хочется добавить, что эта песня подарена княжне Татьяне Юсуповой, и её ещё мало кто слышал. И, да, герр Ион, примите нашу благодарность за этот обед. Приятно было познакомиться с членами Вашей семьи и Вашими гостями.

Тут я решил, что уже можно обратиться к хозяину дома за тем, зачем мы сюда вернулись:

– И, да, герр Ион, мне хотелось бы попросить Вас помочь нам добраться до Александрии. Мы доедем туда сами, но нам хотелось бы попросить у Вас хоть какие-то рекомендательные письма к Вашим знакомым там. Конечно, если они у Вас имеются.

Оказалось, что имелись. Мало того, помочь нам вдруг вызвался и локотенент Михай. Оказалось, что ему и так надо было направить туда небольшой обоз с продовольствием и десяток солдат для его охраны, так что, он сразу же предложил нам присоединиться к этому обозу. Нам даже ничего нанимать и платить не придётся. Хоть и медленно, за сутки однозначно доедем. И никто к нам чужой не пристанет. Ещё и торговец даст рекомендательные письма к своим знакомым. Так что, не пропадём…

Раз дорога довольно дальняя, то обоз собирался выехать с рассветом. Поэтому локотенент предложил нам переночевать у него в роте, в офицерских покоях. А на вечер он наметил музыкальную вечеринку для своих приятелей, офицеров своего второго пехотного батальона, где в качестве приглашённой знаменитости должен быть я, князь Борис Куракин, ну, сейчас баронет Борис фон Браун. И я его предложение принял. А что, пусть имя моего брата прославится и в Румынии. Оно и так популярно, а теперь пусть и его воины больше узнают обо мне и зауважают нашу любимую Россию и русских.

Конечно, всё семейство и его гости уже прекрасно уяснили, кто я, и моё инкогнито горело синим пламенем. Нет, никто не собирался разоблачать меня, все обращались ко мне как к немецкому баронету. Члены семейства, так и унтера с локонентом явно поняли, что у нас с Александрой имеются и родственные связи с семейством Великого герцога, пусть и не признанные. Хоть кто нас не признаёт, но со знатностью у нас с сестрой всё было в порядке. А теперь мы обрели и достаточное для неплохой жизни состояние, так и наши имена знали чуть ли не во всём мире. Моё уж точно.

Локотенент и два унтера ушли. А сын хозяев остался. Это он вечером доведёт нас до расположения своего пехотного батальона. А пока я с хозяйкой дома и двумя её дочками занялся записями своей музыки и слов, конечно, новых. Почти всё исполненное мной и так имелось в «Музыке нового времени». Так что, мне надо было записать лишь «Joie de Vivre» и «Manchester et Liverpool». Хотя, ещё и «Emmanuelle». Вообще, последние шесть десятков композиций в этот сборник, раз они были выпущены в свет позднее, и не могли попасть. София и Мария на самом деле сильно увлекались музыкой и хорошо знали произведения, приведённые в «Музыке нового времени». Так что, я со спокойной душой записал для них ещё «Les Moulins de mon Coeur» или «Мельницы моего сердца», «Dolannes Melodie», «Ah, dites, dites» и «Das kleine Küken piept» с «Mein Vater war ein Wandersmann». Это уже для того, чтобы как бы оставить хоть маленький немецкий след. А то что за немец, если ни одной песни на родном языке не сочинил? Хотя, мне позже так и так придётся записать ещё и «Марш сталинской авиации», само собой, с русским текстом!

А потом мы с женщинами занялись музицированием. Сначала всё новое для них исполнил я сам, а далее попытались уже они. Да, всё-таки у них мастерства не хватало. Тем более, не аристократы, а простое торговое семейство, и им приходилось больше времени уделять зарабатываю денег. Ну, ничего, чтобы слегка блеснуть перед другими торговцами, вполне хватит. Не знаю, что они заявят насчёт нашего визита к ним, но эта семейка мне вполне понравилась. Да, не совсем уж такие горячие поклонники юного князя Бориса Куракина, но уважение ко мне и моему «творчеству» её члены, включая и главу, имели. И сейчас это вполне искренне показывали.

Ну, пусть повезёт им в жизни. Если судьба сведёт нас вместе, и в другой раз я и сам отнесусь к ним с таким же уважением.

После лёгкого перекуса, уже ближе к вечеру, Роман повёл нас в свой батальон. Кстати, пешком. Не так далеко было. Его рота и часть батальона пока стояла в Бухаресте. Немецкий язык он знал, и по пути мы с ним немного поспорили о порядке действий разных родов войск на поле боя. Просто случайно получилось. Сначала обсуждали ход нынешней войны, а потом начали разбирать тактику действий. Я сам не заметил, как меня понесло!

– Должен заметить, Роман, что прежняя, широко применяемая и сейчас тактика действий пехотных подразделений сомкнутым строем и игнорирование стрелкового строя, возможно, и рассыпного, будет приводить к большим потерям личного состава. Ещё сильно увеличится роль артиллерии. Надо будет больше применять орудия с большей дальностью, так и с большим углом подъёма стволов, чтобы снаряды могли доставать вражеских солдат, находящихся за укрытиями. Навесной огонь позволит уже в начале атаки сильно ослабить противодействие противника. Само собой, в обороне надо шире применять укрепления, выкопанные прямо в земле – окопы полного профиля, траншеи и ходы сообщения, и лучше извилистые, лесенкой, защитные блиндажи и деревянно-землянные огневые точки, если имеется возможность, и бетонные. Ещё много чего. Но я, чтобы не выдавать Вам тайны армии нашей Германской империи, сейчас больше ничего такого рассказывать не буду. Вот о музыке пожалуйста. Там ничего тайного не имеется.

Да, двадцатитрёхлетний субофицер глянул на меня с сильным удивлением. Надо же, малолетний мальчишка, пусть и князь, хотя, пока лишь баронет, взялся рассуждать об очень серьёзных вещах. Явно возомнил о себе слишком многого?

А так Роман, оказывается, уже два года служил в своей армии. Хотя, с продвижением по службе явно помог дядя? Тот, оказывается, и на самом деле успел год проучиться в каком-то военном училище во Франции. Хотя, тоже происходил из семьи торговцев, так что, деньги для оплаты обучения и проживания за бугром, и немалые, имелись. Конечно, мало для полноценного военного образования, но для продвижения до уровня полковника, может, и хватит? А выше и не позволят. У высших чинов и свои дети имеются, которые тоже желают стать генералами. Семейные династии называется.

Понятно, что рассуждения какого-то недозрелого юнца, ещё и на военные темы, унтера немало удивили. Но он меня, ясно, что из-за преклонения перед моей знатностью, вполне спокойно выслушал. Хоть и запомнил, наверняка не воспринял мои рассуждения всерьёз. А ведь жаль! Крепкий и рослый мужчина из моей памяти, с боевым позывным «Бурлак», был, скорее всего, тоже офицером, и в чине не менее поручика или штабс-капитана. И погиб он, вместе со своим товарищем со странным позывным «Орк», при выполнении важного боевого задания. Да, при взрыве противопехотной мины, которые уже были разработаны, как ни странно, мной и сейчас находились в обозе группы майора Николая Тутолмина! У меня нужных знаний, как воевать, было больше, чем у какого-нибудь нынешнего генерала!

Ну, и не надо. Я и так корил себя за несдержанность. Вообще, зачем мне просвещать ненадёжных союзников, фактически готовых предателей и врагов? Если честно, мировая слава начала портить меня, хоть пока и не так сильно. Жаль, что свои, русские, меня вообще не будут слушать. Не из-за того, что юн. И взрослого бы не выслушали. Просто бы посчитали, что как бы не туда полез. Такой менталитет у нашего начальства. Всегда был. Если что придёт с Запада, примут. А всё своё просто тупо похерят.

А о музыке мы слегка поговорили, точнее, разных авторах, как бы и румынских. Само собой, я сразу же вспомнил о великом Йоване Ивановиче, истинном авторе как бы своих «Дунайских волн». Сказал, что слышал от некоторых русских композиторов в Петербурге, и они как бы очень тепло о нём отзывались:

– Профессор Фёдор Осипович Лещетицский из Петербургской консерватории неплохо знаком с частью его произведений и как бы даже встречался Йованом Ивановичем. – Тут я, конечно, наврал. Да, композиторы могли слышать друг о друге, но мне они ничего такого не рассказывали. У меня просто времени не было на посторонние разговоры. – Он хороший знакомый моего брата. Я случайно слышал его разговор с Модестом Петровичем Мусоргским и Александром Порфирьевичем Бородиным, это русские композиторы и довольно знаменитые, и профессор Лещетицский сказал, что у маэстро Ивановича премилая музыка, особенно вальсы. Он как бы хотел пригласить его и в Санкт-Петербург, но Йован Иванович как бы служит в армии и не пожелал покинуть службу.

Ну, да, если вспомнить тех, с кем был знаком и имел дела юный князь Борис Куракин, то запросто поверить можно! И ещё он, конечно, я, немного слышал, хоть и не сталкивался, о генеральше Эсмеральде Гардеевей, неплохой пианистке, часто игравшей в салонах петербургской знати, вроде, всё же молдовкой. Она была хорошо знакома и с моими старшими товарищами, так как в одно время училась в Санкт-Петербургской консерватории.

– Да, баронет, я немного слышал о нём, но пока он и сам, и его музыка не совсем известны в нашем княжестве. Я ни с одним его произведением не знаком. Софья и Мария больше интересуются творчеством разных авторов, но и они, похоже, с его работами пока не сталкивались. Хотя, им тоже не совсем до музыки. И других дел полно. Всё же торговля для нашей семьи важнее.

Мы с Романом вспомнили и о Дмитрие Кантемире, молдовском господаре со времён царя Петра Первого, как оказалось, немало отметившегося и литературными, и музыкальными делами. Я ещё рассказал удивлённому унтеру о Чиприане Порумбэску, пока никому неизвестном австрийском композиторе Киприане Голембиовском. Сам удивился, но вдруг вспомнил. Вроде, он являлся даже автором гимна Румынии, конечно, ставшего им много позже? Оказалось, что у меня в памяти хранились и такие сведения!

В свою очередь, Роман немного вспомнил об Эдуарде Кауделле, знакомом музыканте их семьи, а сейчас как бы преподователе Ясской консерватории. Он же рассказал мне о Георге и Елене Асачи, муже и жене, ныне уже покойных, как бы известных молдовских писателе и композиторе. Правда, вот об этих людях у меня в памяти ничего не нашлось. Всё же Бурлак, хоть много чем интересовался, но, прежде всего, советской и русской музыкой. И теперь мне больше было известно имя настоящего румына Георга Замфира, одного из авторов «Одинокого пастуха». Ну, так сохранилось в моей памяти.

А так, мы с Романом только нескольких композиторов и успели вспомнить. Вообще-то, интересно и тепло поговорили. Унтер и сам оказался довольно образованным и разностронним парнем. И я показал ему, что, хоть и юн, обладаю многими знаниями из самых разных областей. Но приходилось сильно сдерживать себя.