Текст книги "Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ)"

Автор книги: Анатолий Патман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– Это, Ясмина, просто случайно получилось. Не знаю, что далее будет, но кому повезло, так это Соне и Косте. И свою любовь спасли, думаю, что и в Санкт-Петербурге у них всё хорошо сложится. Если Иван сказал, что его тётя их примет, значит, так и будет. Он её как бы сильно любит, почитает как свою маму, думаю, что она тоже очень хорошая. Да, оказывается, и среди знати попадаются такие люди!

– Жаль, Руфина, но и мне Николай понравился. Хороший парень, хоть и стеснительный. Только куда ему без своего князя⁈ Демьян был как бы смелее, он, оказывается, даже смог пару раз поцеловать Ольгу, но и она вряд ли увидит его в ближайшее время. Хотя, Демьян обещался ей писать. Может, и Николай мне напишет? А Яшу я пока не хочу видеть, поэтому сегодня не приду музицировать к Ребекке. В следующий раз. Вы уж, Руфина, как-нибудь без меня.

– Ладно, Ясмина. Да, Яша и мне не совсем нравится. Он не совсем хороший и, похоже, жадный и жёсткий. Лучше дружить с Николаем. Он наверняка станет одним из ближайших людей Ивана. Так что, за него стоит держаться. Ладно, не пропадай. Приходи на следующий вечер. А то Ребекка обидится.

– Ладно, приду, Руфина. Пока! Увидимся!

Глава 04

* * *

Глава 04.

Скучать не приходится…

Да, прямо вечером, почти сразу же мы и поехали. Небольшой эшелон состоял из десятка вагонов, и унтер Протасов устроил нас к своему приятелю, такому же ушлому унтеру Фёдору Белецкому, как бы литвину из-под Витебска. Ну, тот сам так нам представился. Было ему уже за сорок лет, и коренастый унтер оказался выше меня, но чуть ниже Демьяна, вообще-то, вровень с Николаем. Хотя, и другие мои помощники были его слегка выше.

А так, мы очутились в вагоне, сплошь заполненным вещевым довольствием – шинели там, гимнастёрки, рубахи, сапоги и много чего другого. Хотя, и оружие имелось, но в другой половине вагона, и больше холодное – сабли, палаши, штыки и что помельче. Вот оно меня нисколько не интересовало. Вроде, и винтовки Крнка в ящиках немного лежали, но зачем нам они? Тем более, патронов к ним в вагоне не имелось. Они находились в другом, уже оружейном, и строже охраняемом. И там командовал штабс-капитан Попов Иван Денисович, ушлый индендант из девятого армейского корпуса под командованием генерала-лейтенанта и барона Криденера Николая Павловича. Ну, я, хоть немного и слышал о генерале, конечно, не знал. Не приходилось сталкиваться. Да я, если честно, и не того уровня. Оказалось, что в Бухарест направлялась пара пехотных маршевых рот для обычного пополнения пехотных батальонов пятой пехотной дивизии под начальством генерала-лейтенанта Шильдера-Шульднера Юрия Ивановича. Ну, да, хоть пока бои и не начались, но убыль личного состава имелась. Солдаты тоже не железные – и заболеть могут, и разные случаи тоже имеют место.

Ну, соваться к штаб-капитану я и не собирался. Пусть спокойно пьянствует вместе с поручиками Долговым и Лихтенштейном. Тем более, что патроны к нашим четырёхлинейным револьверам «Смит энд Вессон» второго образца нашлись и у Фёдора Ивановича. Просто надо было спеть ему пару душевных песен, и всё.

– И кто таков будешь, мальчик? – спросил у меня унтер сразу же после посадки. – Никодим сказал, что какой-то юный немчик отчего-то сильно хочет в Бухарест, но по виду ты как бы наш, русский. И парни твои тоже наши, русские.

Что же, я таиться не стал. Хоть слегка и слукавил:

– Князь Борис Куракин я, Фёдор Иванович. Может, и слышали обо мне? – По сильно удивлённому виду унтера стало понятно, что слышал. Ну, теперь наверняка многие люди в нашей Российской империи обо мне знают. – Но по бабушке Агнессе я и фон Браун. Так что, без обмана, немчик и есть. И мне надо найти майора Николая Фёдоровича Тутолмина с командой из лейб-гвардии уланского Её Величества полка. А так, у меня тётя Арина замужем за полковником Иваном Фёдоровичем Тутолминым, командиром первой бригады Кавказской казачьей дивизии. Но к нему я не хочу. Да, желаю как бы прославиться, но не воевать. Рано ещё. Мне хочется почувствовать дух нынешнего времени. Заодно свои песни солдатам и офицерам буду петь. Сами, Фёдор Иванович, небось слышали, что юный князь Куракин много чего сочинил?

Тут унтер, слегка и испугавшись, крякнул:

– Ну и сподсобил мне Никодим! Меня же, князь, если не доложу по инстанции, из армии могут выгнать. – Тут унтер, конечно, слегка преувеличивал, но наказать его могли. – Ладно, князь, рад, что хоть с Вами познакомился. На память будет. Большая честь.

– Не переживайте, Фёдор Иванович. Если что, всей семьёй к нам Кириши переедете. На свою фабрику в охрану приму и хорошие оплату и довольствие положу. Нам верные люди нужны.

– Ну, если так, князь… Может, покажете что-нибудь? Чтобы было что вспомнить. Скажу, что самолично князя Куракина слушал.

Тут я просто улыбнулся.

– Само собой, Фёдор Иванович. Я для того сюда и хотел, чтобы боевой дух наших воинов поднять. И ещё чтобы было что вспомнить и быть причастным. Это ведь не просто война, а очень важная. Надолго в памяти русских людей останется, на века.

И чуть позже, когда эшелон тронулся, я спел унтеру и двум его помощникам – простым солдатам Егору Лихову и Федоту Караулову, само собой, и своим помощникам, «Берёзы» и, конечно, «Жизнь моя как ветер». Хотя, ещё и «Как упоительны в России вечера». Просто потому, что унтер сказал, что разные благородия как бы сильно уважали именно эту песню. Пусть уже и простые солдаты послушают её в исполнении автора. Конечно, мой голос был слабоват, но песни я вытянул. Унтер и его помощники точно впечатлились.

– Да, князь, Вы, хоть и юны, но большие способности имеете. Ещё и нас, простых солдат, уважили.

– Так ведь, Фёдор Иванович, вы же тут все на войну едете. Да, и я не один, но мне всё-таки хоть какая-то охрана нужна. И мы, ясно, едем не воевать, а просто посмотреть. Хотя, можно попросить у Вас немного патронов для револьверов? У меня «Смит энд Вессон» есть, князь Юсупов подарил, а вот патронов мало. А вдруг кто на меня нападёт? Не сомневайтесь, стрелять я умею, и хорошо.

Так-то, револьвер мне подарил генерал-майор Эттер, командир гвардейского уланского полка. А подарок князя Юсупова я оставил в имении, нашему управляющему. Ну, не важно. Да, унтер не побоялся отсыпать мне аж пару сотен патронов. И ни копейки не попросил. Хотя, после я ему и его помощникам сыграл «Путь домой», «Золушку» и «Весенний вальс». Напоследок ещё и спел «Les Moulins de mon Coeur», и прямо на французском языке. Спать пока мне не хотелось, а эшелон тянулся очень медленно. Тут унтер с большим сожалением сообщил нам, что железная дорога ещё не совсем подходит для столь больших воинских перевозок, и потому поезда ходили по ней медленно. Мол, бывало, что и прямо по ходу чинить её приходилось. Но это ранее. А сейчас уже как бы всё наладили.

А так, после неплохой трапезы, которую нам устроил уже Фёдор Иванович, мы спокойно завалились спать и проспали почти до полудня. Ну, это я спал, а мои помощники, как и положено на войне, по очереди несли дежурство. Мало ли что? Так что, когда к нам в вагон вдруг заявился поддатый штабс-капитан Попов, они все тут же попрятались. Оказалось, что эшелон на какой-то мелкой станции на некоторое время встал. Вроде, воду получал, ещё и что-то выгружали. Так что, и штабс-капитан как бы решил проверить своё хозяйство.

Нет, сам я прятаться не стал. Ну, если высадят, так всё равно и сам один доеду. Мне даже легче будет добраться до Бухареста. Хуже, если арестуют. Ну, так и сбежать могу. Мне никто ничего не сделает.

– Унтер, почему в вагоне посторонний? – сразу же рявкнул, и строго, штаб-капитан. – Что за мальчишка?

Тут я решил уже сам нарваться на гнев инденданта:

– Иван Денисович, помогите, пожалуйста. Мне надо добраться до майора Николая Тутолмина. Я князь Борис Куракин. Да, простите, пожалуйста, Фёдора Ивановича. Это я сам тайком в вагон пробрался. А потом, уже ночью, выбрался. Ну, не выкидывать же меня наружу!

Тут офицер пристально вгляделься в меня:

– Князь Борис Куракин? Тот самый? Не врёшь, мальчик?

Я опять улыбнулся.

– Ну, что Вы, Иван Денисович? Как можно? Слово князя! Честь имею! Помогите, пожалуйста? Вынужден сознаться, что как бы и глупо, но хочу быть причастным к столь важному событию. Песни свои буду петь, музыку исполнять. Поэтому хочу к майору Николаю Тутолмину, в уланский полк. А к полковнику Ивану Тутолмину, мужу своей тёти Арины, не хочу. Иван Фёдорович меня отругает и может домой отправить. А Николай Фёдорович, думаю, меня поймёт?

Тут штабс-капитан, похоже, мне поверил?

– Хорошо, князь, пойдёмте. Установим Вашу личность. А ты, унтер, будь бдителен! У нас воинский эшелон! Понять должен!

И индендант, уже не обращая внимания на извиняющегося унтера, повёл меня в свой вагон. А там его ждали оба поручика и ещё пять подпоручиков. Да, и они были слегка выпившими. Офицеры сразу же перестали играть – ну, да, перекидывались в картишки. А что им ещё делать? Ну, да, можно и мою музыку слушать! И стол у штабс-капитана оказался намного обильнее, чем у простого унтера.

– Вот, господа, – хитро и торжественно улыбнулся индендант, – у унтера Белецкого лазутчика поймал. Как бы тайком к нему в вагон пробрался. Представился князем Борисом Куракиным. Сказал, что хочет попасть к уланам, майору Николаю Тутолмину.

Поручики, уже лет под тридцать, внимательно оглядели меня. Вот подпоручики были сильно моложе.

– Сильно похож, Иван Денисович, – заявил один из поручиков. – Скорее, он и есть. И, да, князь, майор Тутолмин должен быть в Бухаресте. Его группу как раз перед нами туда отправили. Мы вместе в Яссы прибыли. Но с ним лишь полсотни человек, ещё 6ольшой обоз. Не знаю, примет ли он Вас к себе? Всё-таки у Вас возраст не тот. И от начальства может попасть.

– Примет, – спокойно заявил я. – Я уланам новые песни спою.

– Что же, князь, пока давайте к нам, – заявил штабс-капитан. – Мы как раз собирались перекусить. В Бухарест придём лишь поздно вечером. А там и майора как-нибудь найдёте.

Что же, сел я трапезничать. Пить, конечно, не стал, но должное еде отдал. Да, неплохой стол, нисколько не хуже, чем в Одессе у Абрама Самуиловича. Ну, не мои дела, раз угощают, не откажусь. Главное, чтобы меня не обижали.

Как насытился, так сразу же и за гитару взялся. Ну, раз сам так заявлял, то пусть русские воины послушают мою музыку, и у них поднимется боевой дух. Тем более, в вагоне находились ещё три унтера и пять простых солдат. Хоть они и сели немного в отдалении, но и им всё было слышно. Вот для них я и хотел петь.

– Господа, ей богу, не подумайте, что я за славой гоняюсь. Я уже сказал Ивану Денисовичу, что просто хочу быть причастным к такому важному событию. У меня отец, майор Павел Куракин, в Крыму воевал, на Альме, в составе Владимирского полка, насмерть стоял. Разрешите исполнить песню в память тех времён?

И я сразу же начал песню «Хотят ли русские войны». Да, сам я его уже давно не исполнял. Но в Петербурге он стал популярным.

– Не только за свою страну

Солдаты гибли в ту войну,

А чтобы люди всей земли

Спокойно ночью спать могли.

Спросите тех, кто воевал,

На Альме насмерть кто стоял!

Мы этой памяти верны.

Хотят ли русские, хотят ли русские,

Хотят ли русские войны?

И после того, как стих последний аккорд гитары, офицеры не сразу заговорили. Индендант пока промолчал. Вот поручик Долгов Григорий Васильевич резко влил в себя рюмку, судя по запаху, простой водки и зажевал её куском чёрного хлеба с колбасой.

– У меня отец, штабс-капитан Долгов, тоже на Альме стоял и, к счастью, хоть и ранен был, жив остался. Не могу сказать, князь, был ли он знаком с Вашим отцом, но, скорее всего, да. И я рад, что мне удалось познакомиться с сыном его боевого товарища. Кстати, он ещё жив, и я отпишу ему об этой встрече. Ничего, хоть и трудно будет, на этот раз мы всыплем туркам, в том числе и за Крым, и за Альму! Припомним им все старые обиды!

Ну, поручик мог так сказать. Уж он наверняка поведёт свою роту в бой. Ну, дай бог, чтобы умело воевал – и сам не погиб, и своих солдат берёг. Жаль, что пока русская армия, как я уже знал, всё ещё придерживалась старой тактики действий сомкнутым строем и слабо применяла стрелковый строй. Это однозначно вела к большим потерям. Но, что делать, я всего лишь глупый и слабый юнец, тайком удравший на войну и, кроме себя и небольшой группы помощников, и никак не воинов, никем не командовал. У нас и оружия не имелось. Дай бог и нам, если сумеем добраться до линии фронта, уцелеть. И ещё надо и воплотить в жизнь свои замыслы.

После этого я исполнил «Песенку кавалергарда» и затем, как оказалось, весьма популярный у офицеров «Офицерский романс». Я и сам, едва слышал «Я вижу во сне Ваши нежные руки и тонкие кудри российских берёз», сильно волновался.

– Да, князь, хоть Вы и столь юны, однозначно молодец! – Тут и поручик Лихтенштейн Юрий Петрович как бы решил выразить свои мысли. – Хотя, что ни есть сын боевого офицера, и сами решившие посмотреть, что тут происходит. Конечно, Вас могут и вернуть домой, но я бы всё же разрешил выступать перед нашими войсками. Мне тут самому легче стало. Хорошие песни у Вас.

А далее я уже просто сыграл те же «Путь домой», «Золушку» и «Весенний вальс». Хотя, ещё спел и «Песню о звёздах». Хоть и загнал офицеров в грусть, но они остались довольными.

– Благодарствуем, князь! Хорошие музыка и песни! За душу берут! – штабс-капитан и сам чуть не прослезился. – Конечно, это не дело, что Вы сорвались сюда, но раз решили… А мы со своей стороны хотим сделать Вам небольшой подарок.

Тут я увидел в руке поручика Долгова точно такой же «Смит энд Вессон», как у меня. Надо же, неплохой подарок получается.

– У Вас, князь, наверняка оружия нет?

Тут я сразу же храбро возразил:

– Почему же, нет? Есть! – и в моей руке тут же появился кинжал, который был со мной ещё с Петербурга. – Ещё я хорошо бегаю.

Тут все офицеры заулыбались и чуть не рассмеялась.

– Ну, вот, князь, чтобы не пришлось бегать, и примите от нас этот револьвер. Стрелять Вы, мы тут надеемся, умеете?

Тут я просто согласно кивнул.

Так что, индендант вручил мне и револьвер, и ещё полсотни патронов к нему. А то как раз Кириллу надо. Я уж думал и купить. А далее мы предались беседе о повседневной жизни и рассказам офицеров об их воинской службе. Что же, познавательно и для меня нужно. Я же о здешних воинских делах мало что знаю.

И уже поздно вечером эшелон всё же добрался до столицы новой Румынии. Тут русских войск было ещё больше, чем в Яссах. Уже у железнодорожного вокзала, называвшегося, вроде, «Gara Targovistei», это сразу же сильно чувствовалось. Хоть близилась ночь, беспрерывно туда-сюда сновали офицеры. Но и нижних чинов хватало. Вот они уж явно бегали по заданиям господ офицеров. Конечно, и местных гражданских хватало. Виднелись и румынские офицеры, и они вели себя ещё хуже, чем в Яссах.

Но так, город, конечно, готовился ко сну. А может, наоборот, к ночной злачной жизни? Ну, это не для меня. Мне спать надо.

Простившись с офицерами, я направился к вагону унтера. Если честно, просто сбежал. Хоть штабс-капитан и предложил мне на ночь остаться у него, но мне и о своих людях надо было позаботиться, так и никого не выдавать. Конечно, он уже всё понял, но возникать не стал. А обе роты отправлялись уже во временные казармы, поэтому мне туда лучше было и не соваться. А то ещё возьмут и арестуют!

Мои помощники уже высыпали на перрон. И мы постарались быстрее удалиться от железнородорожного вокзала. Тут нас сразу же поймал торговец Ион Дмитреску. Ему было под полсотни лет, и он имел вполне крупную комплекцию. Хитрый румын даже был рад, что наткнулся на гражданских русских. Хотя, я порадовал его больше, заявив, что я баронет Борис фон Браун из Веймара, само собой, подданный великой Германской империи, и как бы направляюсь в Вену. Ну, да, в Бухаресте как бы проездом. А что мои помощники оказались болгарином, греком и русскими, так они, мол, люди моего троюродного брата князя Бориса Куракина, временно выделенные в моё сопровождение и охрану. Конечно, торговец явно сильно желал нажиться на бедных путешественниках, особенно русских. Но тут он нарвался на жадного и высокомерного немчика. Оказалось, что Ион, помимо своего родного молдовского, и немецкий язык знал на вполне хорошем уровне, так что, торговался я уже сам. Просто для интереса. Нет, нисколько, как там, не лоханулся, приемлимую цену выторговал. С другой стороны, хитрый румын чуть ли не довольно потёр руки, что я решил расплатиться с ним немецкими марками.

А далее мы немного прогулялись пешком. Как бы недалеко было. Так и оказалось. Хоть и вечер, и скоро ночь уже, но на улице светло было. Оказалось, что в Бухаресте давно уличные газовые фонари были поставлены. Правда, достопримечательности меня не сильно интересовали. Пусть многие дома оказались старинными, город как город. Мне, раз Николай Фёдорович со своей группой здесь, быстрее хотелось его найти. Завтра и будем искать.

А сейчас и я прибыл на эту войну, и важную. Так что, и мне надо быть всегда начеку и использовать все свои способности и умения. На войне как на войне! Пусть враги боятся и меня!

Глава 05

* * *

Глава 05.

Мы гуляем по Европе?

– Значит, унтер, ты тут тайно разных лазутчиков возишь?

– Виноват, Ваше благородие! Больше не повторится! Малец больно сильно просился, не смог отказать. Подумал, что немчик какой, а оказался сам князь Борис Куракин!

– Значит, ещё и с охраной?

– Так и есть, Ваше благородие. Пятеро, и крепкие парни, ещё явно и вооружённые. И вели себя, как казаки-пластуны какие-то. Но мальчика слушались, как мы Вас!

– Хорошо, унтер. Их не было, лишь сам князь. Тайком в твой вагон пробрался. Сколько ты с него взял?

– Двести рубликов, Ваше благородие. Больше не решился.

– Ладно, давай полторы сотни сюда. Но чтобы больше никого! Если и кого возьмёшь, чтобы я знал!

– Слушаюсь, Ваше благородие! Простите! Больше никого без Вашего дозволения не возьму!

– Иди, унтер. На этот раз тебе повезло. Всё-таки взял того, кого надо. Хоть и странен, но способный мальчик. И на войну не побоялся приехать. Пусть повезёт ему, и Господь хранит его!

* * *

– Ну, вот, Сашенька, ты всё беспокоилась, но, к счастью, всё разрешилось, и наш Борис нашёлся. Я и сама себе места не находила, но, благодаря Господу, пока с ним всё хорошо. И Иван написал, что и он и жив, и здоров. Правда, предупредил, что основные боевые действия с турками-османами впереди, но тут ничего не поделаешь. Он военный человек, и куда пошлют, там и придётся воевать.

– Да, тётя Арина, я прямо сильно напереживалась. Ладно, что с Борисом всё хорошо. Всё-таки ему спокойно не сидится, до Одессы добрался. Вообще-то, когда-нибудь и нам можно бы туда съездить. А то там они, оказывается, уже вовсю в море купаются. А у нас тут всё время дождь и холодно, словно и не лето. Хорошо, что мы в нашу Березовую горку поедем. Там наверняка получше будет.

– Да, Сашенька, нам надо немного отдохнуть. А то совсем заработались. Но мы там немного побудем. А то мне скоро рожать надо будет, и лучше в городе. Хорошо, что Костя с Соней вовремя приехали. Их и так бы приняли, но с нами всё хорошо получилось. Пусть пока в квартире Бориса поживут. Федот с Марьей и малышки, даже когда вернутся, им там не помешают. Наоборот, привыкнуть помогут. На работу в мастерскую будут ходить. А Вернера с семьёй к нам, в Березовую горку, заберём. Тем более, пусть он там посмотрит фабрику Бориса и всё там в порядок приведёт.

– А Борис у нас, тётя Арина, скучать не любит. Надо же, он в Одессе даже футбольные клубы и целое общество организовал. Лихо! Костя с Соней рассказали, что очень интересная игра. И у нас в Санкт-Петербурге надо такие же общество и клубы создать.

– Обязательно создадим, Сашенька. Как вернёмся, сразу же займёмся. Я напишу Абраму Самуиловичу в Одессу. Пусть приезжает в Санкт-Петербург к этому времени. Заодно всё обговорим и насчёт совместных дел. Пора нам расширяться. Средства имеются и ещё поступать будут. Скоро и мастерская Луизы заработает. И другие совместные предприятия с немцами строятся.

– Да, пока всё хорошо идёт, тётя Арина. Вон, немцы захотели ещё одну книгу сочинений Бориса выпустить. Ещё и прежние желают переиздать, и большим тиражом. Жаль, что Борис на войну сорвался. Он бы сейчас ещё много чего придумал и разную музыку сочинил.

– Пусть издают, Сашенька. У него книжки хорошие. И у нас тут, на удивление, всё хорошо. Велосипеды быстро распродались, сама не ожидала. Ещё больше просят. Немцы довольны. Вот как фабрику Бориса запустим, уже и свои велосипеды пойдут. Хоть и не так много, но свои. А потом постепенно будем наращивать их производство. Тут Костя с Соней письмо от Бориса привезли, так он предлагает внедрить жареную на растительном масле картошку. Ещё можно и халву изготовлять. Придётся заказать немцам нужное оборудование. Прямо сейчас и сделаю. А заводик откроем в Санкт-Петербурге. Уже сейчас надо будет насчёт участка озаботиться. Как вернёмся, начнём строиться. Да, очень много дел у нас стало. Пока я, Сашенька, буду с дитём возиться, всё на тебя ляжет. Придётся постараться.

– Справлюсь, тётя Арина. Ничего страшного. Уже привыкла. Лишь бы Борис быстрее вернулся. Без него скучно. Лишь бы он на войну не сунулся и там не пострадал. А как вернётся, ещё много чего придумает. Чтобы и Иван Фёдорович живым и целым вернулся.

– Вернётся, Сашенька. Я в него верю. Дай бог, чтобы и с Иваном всё хорошо было. И как они вернутся, мы заживём как прежде.

* * *

Само собой, в слишком роскошные хоромы мы не попали, но жильё торговца, расположенное чуть южнее вокзала, на полпути к Старому городу, нас вполне устроило. На первом этаже у него располагалась небольшая галантерейная лавка и склады, а наверху жилые помещения. При нашем появлении сразу же резво забегали жена хозяина Илона, уже довольно дородная женщина, и тоже под полсотни лет, и одна молодая девушка, явно служанка. Нам отвели две комнаты. Само собой, я взял к себе своих помощников. И мы, после скромкой трапезы, выставив дежурного, завалилась спать. Через пару часов его должен был сменить следующий. И мне, как главному, так ещё и ребёнку, конечно, сделали послабление. Хотя, я и так, если что, вскочил бы первым. Сам не знаю как, но у меня сразу же обострились все чувства. Само собой, и оружие было наготове. Явно сказывалось наличие где-то у меня внутри знаний и умений, так и чувств Бурлака. Всё-таки он был умелым воином-диверсантом, как сейчас сказали бы, лазутчиком. Не хуже казаков-пластунов…

Утром торговец позвал нас на завтрак. Правда, это в оплату ночлега не входило, и кормить нас я не просил. Ну, раз позвал, то мы охотно согласились. А то у нас впереди и так длинная дорога.

Да, торговец жил не так уж роскошно, но сносно. И дом был у него собственным. Не то, что мы с тётей Ариной и уже и Иваном Фёдоровичем ютились в Петербурге, да ещё в доходных домах. Даже можно было считать, что мы жили намного хуже и лишь недавно являлись практически нищими. В большой трапезной комнате даже чёрное блестящее фортепиано, надо же, «Schiedmayer», стояло. А что постояльцев пустил, так местные, раз русские войска пока здесь находились, пытались поживиться, сколько получится. Так и от Иона, оказывается, лишь вчера вечером съехали два важных русских офицера, как бы и аристократов. Он не успел подобрать достойных жильцов, ладно, что хоть наткнулся на нас, решил, что на ночь сойдёт. Да, ничего такого, просто бизнес. А теперь торговцу-простолюдину явно было интересно познакомиться со случайным немецким баронетом, хоть и юным:

– Баронет, а Вы смелый молодой человек. Извините меня за этот вопрос, но как Вы решились в столь тревожное время пуститься в такую опасную поездку?

Разговор у нас вёлся на немецком языке. Похоже, и вся семья торговца его знала? А чего удивляться? Я уже знал, что в Бухаресте жило много немцев. Хватало их и среди богатых и влиятельных лиц. Если князем был чистейший немец. Вообще-то, пока столица новой Румынии являлась небольшим городом, в котором проживало чуть более сто семидесяти тысяч человек. И население объединённого княжества не превышало четырёх с половиной миллионов. И оно было аграрным, слаборазвитым. Конечно, однозначно мало для противодействия туркам-османам. Тут уж без помощи Российской империи никак не обойтись. Только вот зря всё оказалось.

Наш разговор внимательно слушали жена торговца Илона, ещё вчерашняя молодая девушка, оказавшаяся их дочкой Марией и худощавый и низкорослый мальчик моих лет, уже сын Эрих. Слуга и служанка в доме имелись, но были постарше и работали только днём. Как раз они, вместе с хозяевами, и накрыли стол.

Но я вступать с хозяином дома в длинные разговоры не стал:

– А что тут такого, герр Ион? У нашей семьи, хоть мы лишь обычные мелкие бароны, нужные связи тоже имеются. Так и русские благородные люди, тем более, у меня важные родственники в самом Санкт-Петербурге. Я был представлен самим князям Юсуповым! Ещё и Барятинским – Анатолию и Виктору Ивановичам и их семьям!

Ну, вообще-то, теперь и имя юного князя Бориса Куракина было известно во всей Европе. Торговец сразу же вспомнил про него:

– Э, баронет, значит, Вы являетесь троюродным братом самого князя Бориса Куракина? У нас дома и его книжки имеются.

И торговец показал нам немецкие «Märchen der neuen Zeit» и «Musik der neuen Zeit» и французские «Contes du nouveau temps» и «Musique du nouveau temps». Ну, да, что ни есть мои книжки «Сказки нового времени» и «Музыка нового времени» – первая довольно толстая и вторая уже тонкая, просто на немецком и французском языках. Надо же, и сюда дошли! Умеют немцы!

– Так и есть. Мой брат способный, но очень скромный. Правда, у него не совсем сложились отношения с разными аристократами. – Тут я решил пустить в Европу немного интересных слухов, вообще-то, даже сплетен. – Те же Юсуповы запретили ему встречаться со своей младшей дочкой, посчитали, что он ей не совсем подходящая партия. А мы с братом считаем, что так неправильно. Молодые люди сами должны выбирать себе спутников жизни, и лучше по любви.

Да, хоть и жаль, но на самом деле запрещали. Но ведь мне сейчас лишь тринадцать лет, осенью будет четырнадцать, а Татьяна на пару лет меня моложе. Ну, какая любовь меж нами? Мы же ещё маленькие дети! Нам вырасти надо! Я пока к ней ничего такого не испытываю. Но всё равно нам даже дружить друг с другом не разрешают. А когда мы вырастем, ещё неизвестно, какая судьба нас ожидает. Может, всё сложится, как в моей памяти, и она влюбится в Великого князя Павла, а потом трагически умрёт даже в двадцать два года? Не знаю, где сейчас Татьяна, но две с лишним недели назад она ещё находилась в Архангельском. Интересно, а велосипед, подарок от меня, она получила? Хотя, должна. Немцы обычно очень исполнительны. И неизвестно, что будет со мною? Может, тоже умру? Я полтора года назад и так чудом спасся. Тогда меня спасла и выходила тётя Арина. Да, она для меня тоже такая же любимая мать, как моя мама Софья. Я всё сделаю, чтобы ей жилось хорошо. И ещё моей любимой сестре Александре.

Тут я, уже подкрепившийся, посмотрел на фортепиано.

– Позвольте, герр Ион, что-нибудь попробую сыграть. У брата музыки много. А то давно в пути. Немного и соскучился.

Да, на самом деле захотелось поиграть, услышать чарующую музыку с других времён. Хотя, и оставить некоторую память о себе у этого семейства. Уж они должны были видеть мои портреты в обеих книгах. Один в один. Хотя, я сейчас себе же троюродный брат.

– Ну, раз умеете, попробуйте, Борис. У нас и София, наша старшая дочь, и Мария немного на нём играют. Вот сын Роман решил пойти служить в армию и уже дослужился до субофицера. Жаль, но он не особо интересуется музыкой. И торговлей тоже.

Я не знал, что и как в армии новой Румынии, но, похоже, что сын торговца не смог выучиться на офицера и пока, судя по всему, служил простым унтером. Ну, пусть служит. Хоть кому-то из румын надо защищать свою Родину от турок-осман. Не всё же лишь русские должны воевать с ними. Правда, от румын толка мало.

Ладно, вопросы политики и межгосударственных отношений не ко мне. Так что, я со спокойной душой сел за стулчик и прошёлся по блестящим чёрным клавишам. Фортепиано было налажено, ещё и выдало звуки очень хорошего качества. Сначала я сыграл «A comme amour» или «Приди ко мне любовь». Красиво получилось. А потом наступила очередь «Весеннего вальса». Так как все внимательно меня слушали, и я решил отвести душу, то далее сыграл «Eleana». И она имелась в «Музыке нового времени».

А далее я решил сыграть новую вещь, называвшуюся «Joie de Vivre». Как раз подходила для фортепиано. Даже как-то нежданно вспомнил. Да, к сожалению, у меня не всё – и музыка, и прочие сведения, не сразу и в полном объёме вспоминаются. Иногда, как сейчас, и чаще всего, что-то приходит на память и нежданно, порой и отрывочно. Потому что я сейчас живу и не поглощён полностью странными воспоминаниями, и мне и о нынешней жизни думать надо. Хорошо, что эта музыка как бы вспомнилась полностью. Она трогательная, и как раз под мой вкус. И Бурлак любил именно такую музыку. Так что, к месту пришлась. И небольшой концерт я завершил «К Элизе» великого Бетховена. Просто для того, чтобы показать, что как бы не чужд и своей немецкой музыки.

– Э, баронет, Вы играете, словно с раннего детства увлекались музыкой. Это всё музыка князя Куракина?

Правда, тут в разговор решила включиться дочь торговца:

– Э, папа, не всё. Последнюю композицию написал Людвиг ван Бетховен. Э, баронет, извините, но композиция перед ней мне не знакома. Это, наверное, новая вещь?

Надо же, а девушка действительно моя поклонница!

– Да, новая, фройляйн Мария. Брат знакомил с ней лишь меня и ещё нигде не показывал. Называется «Joie de Vivre». Получается, вы услышали её первыми, конечно, после меня.

Ясно, что и отец девушки выразил мне восхищение и от души поблагодарил за исполнение столь красивой музыки. Далее мы начали собираться. Торговец предложил нам, если что, вернуться к нему, но я обещаний не дал. Он сообщил, что можно остановиться и у дочки с зятем, тоже мелким торговцем. Семья Симона Митреску как бы и жила недалеко. У них тоже был свой дом. Хоть они и растили сына Михася и дочь, как раз Элизу, шести и трёх лет, но как бы и у них имелись свободные комнаты. Ну, да, если надумаем или вдруг не повезёт, то, да, конечно, вернёмся. Хотя, видно будет…

* * *

– Нашёлся мальчик, herr секретарь. К полковнице Тутолминой молодая пара из Одессы приехала. Мальчик их там подобрал и к тёте отправил. Оказывается, он уже неделю в Одессе с евреями и простолюдинами в футбол играл. Наверняка на войну собрался? И далее его следует искать уже на фронте, у полковника Тутолмина?