Текст книги "На Новых землях (СИ)"

Автор книги: Анатолий Ключников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

– ЛОЖИСЬ!– заорал я, резко приседая и невольно увлекая за собой тех, кто вцепился в мои локти.

Этих двоих я нарочно отвлёк своим криком и движением, поскольку они начали реагировать на смерть своих подельников, поднимая бластеры.

В-в-в-в-в-ши-и-и-и! В-в-в-в-в-ши-и-и-и!

Мои конвоиры получили по одному разряду в грудь каждый. К их несчастью, они были облачены в синтетические бронежилеты без металлических вкладок: такие легко носятся, не сковывают движений, отлично защищают от холодного оружия и даже огнестрела, а кто ж мог подумать, что «дикие туземцы» станут палить по тебе из бластеров? Электромагнитные импульсы беспрепятственно вошли в тела врагов, вызвав мгновенное закипание крови… но читателю лучше не знать, какое выражение лица получается у того, у кого случилось такое!

Я, свалившись на пол, изогнулся и просунул пятки за скованные руки – от наручников не освободился, но хотя бы руки оказались спереди, а не за спиной. Схватил с пола обронённый бластер убитого охранника: ага, на боевом взводе! Боялись меня, гады!

Распахнулась дверь – и ворвавшийся в дверной проём получил импульс уже от меня, прямо с пола. У него тоже не было броньки с металлическими вставками…

Электромагнитный разряд не отбрасывает человека как удар пули или тяжёлого копья. Поэтому тот, в кого я попал, продолжал стоять на месте, мешая своим товарищам и невольно их задерживая, давая мне несколько мгновений форы, пока не умер и не рухнул.

Я, вскочив и укрывшись за дверным косяком, всадил заряд ещё одному противнику, спешившему на помощь товарищам, потом следующему. Красота! Бластер – безынерционное оружие, никакой отдачи нет: только пали да пали!

Враги, поняв, что их просто перестреляют как куропаток, бросились наутёк и скрылись за углом.

– Эй, вы!– заорал я.– Ваш хозяин – труп! Давайте, уматывайте отсюда и забудьте сюда дорогу!

Я оглянулся в комнату, желая убедиться, что с супругой всё в порядке. Она стояла в шоковом состоянии, забрызганная чужой кровью и кусками закипевших мозгов, разорвавших черепа двух врагов, по-прежнему сжимая в левой руке бластер, выхваченный ею из поясной кобуры Красавчика в тот момент, пока тот с пеной у рта доказывал мне, какое я ничтожество.

– Ну, ты даёшь,..– только и смог сказать я.

– А ты думал, что женщин на Станции учили крестиком вышивать, что ли?

–…

Вот и всё…

Конечно, это было ещё не совсем всё. Я затем разбил окно и начал швырять на дорогу предметы из повторно осиротевшего кабинета, привлекая прохожих и городскую стражу. Даже тяжёлые дубовые стулья выбросил: не свои – не жалко. Но эта работа не требовала запредельного риска и больших умений, и про неё вспоминать неинтересно.

А вы что, уважаемый читатель, ожидали, что я в одиночку брошусь весь дом от врагов зачищать, что ли? Ага, щас! Пускай стражники тоже поработают!

К слову, подоспевшие приснопамятные стражники никого не убили и не поймали. Да я особо-то и не верил, что им под силу сделать то или это.

Эпилог

На другой день я проснулся поздно: измотался так, словно в одиночку разгрузил целую баржу, заполненную мешками с зерном. Конечно же, львиную долю усталости я заработал вовсе не штурмом дома Антиквара, а разбирательством с городской стражей.

В этом сумасбродном государстве мой дворянский титул ничего не значил, и меня мытарили так, словно я уличный воришка какой-то. Требовали доказать, что безголовый труп – это труп наследника Антиквара. Мол, кто подтвердит, что он – это он?– лица-то же нет! А моё честное слово нафиг никому было не нужно. Вот уж воистину дикари… да та же Уминовара любое враньё читала на раз-два, а эти обязаны это уметь – и не могут!

Наручники мне надевал мой правый конвоир – я попросил жену обыскать его карманы. Как и предполагал, ключ оказался у него, и Ведит расстегнула мои оковы. После освобождения мы принялись торопливо стягивать с трупов бронежилеты и запихивать их вместе с наручниками под кровать в спальне, чтобы у местной тайной полиции не возникли к нам лишние вопросы. Жена, работавшая на Станции медиком, выполнила эту работу так ловко, что было видно: ей чем-то подобным заниматься уже доводилось… Протыкать покойников мечом лучше всего, когда они без броньки, да ты и не проткнёшь бронежилет, полученный на Станции – только вспотеешь без толку.

У Антиквара в кабинете над рабочим столом висел меч, подходящий для такой импровизации – я его выхватил из ножен и замарал так, чтобы рассказывать о том, как я ловко покрошил всех врагов. А то, небось, местные блюстители закона могли бы повесить на меня статью о колдовстве: дескать, у покойников головы полопались из-за моего шаманства.

Как ни обидно, но моей жене верили больше: она показала в подвале глухую каморку, в которой её держали. А то ведь я мог получить обвинение, что в компании с уголовником ворвался в дом к честным гражданам и порубал их в капусту ради вящего развлечения. Да запросто! Как вам такое, уважаемый читатель: бабе-мещанке сразу верят, а столбовому дворянину, никогда не опускавшемуся до роли отмороженного головореза – нет. Определённо, тут страна наоборот!

А когда я рассмотрел попавшийся меч получше, то обомлел…

Гибкий, с воронёным отливом, острый, как бритва, хорошо сбалансированный – он прямо-таки сам так и тянет твою руку рубануть что-нибудь. Рукоять – из гладкого дерева какой-то красной породы, пропитанного потом прошлых владельцев, с выемками для пальцев. Полукруглаягарда украшена витыми узорами и замысловатой чеканкой.

МОЙ МЕЧ! ТОТ САМЫЙ, КОТОРЫЙ МНЕ ПОДАРИЛ УЧИТЕЛЬ!

Господи Боже, Пресветлый Вседержитель наш! Я потерял его по глупости буквально в первые дни войны, и не верил, что он когда-нибудь ко мне вернётся. Невероятно: он ходил из рук в руки, пока не попал за океан и не оказался в закромах ненормального любителя старых ценных вещичек, которому я нанялся в телохранители!

Но, раз он прилип к загребущим рукам Антиквара,– стало быть, у этого меча имеется какая-то особенная ценность, про которую Учитель мне ничего не сказал. Зачем он вообще отдал подобное диковинное оружие глупому пацану с ветром в голове? Не иначе, чувствовал приближение смерти и хотел, чтобы оно досталось тому, кого выбрало его сердце, а не алчным любителям бесхозного имущества. А я… а я не оправдал его надежду! Хоть плачь сейчас, а что толку?

– Воин, твой путь закончен. Бери свой меч и ступай домой,– сказал мне Учитель за моей спиной.– Ты свободен.

– Почему закончен? Что, больше войн не будет, что ли?– удивился я, любуясь великолепной работой создателя, пусть и запачканной всякой дрянью.

Погоди!!! Какой Учитель?!!

Я, поражённый до глубины души, резко оглянулся: позади – никого. Ну, да, а кто там должен был быть? Учитель-то умер давным-давно… почти «сто лет назад». Но внутри меня поселилось такое уверенное чувство, что он действительно мне что-то сказал, что даже пяткам стало холодно. А я привык верить своим пяткам… потому и выжил.

Потрясённый, я некоторое время оглядывался, слонялся по комнатам в необъяснимом желании увидеть-таки Учителя и одновременно страшась этого,– ходил, не веря, что мне просто почудилось.

Но затем в дом ворвались стражники и выбили меня из ступора.

А после всех муторных разбирательств и допросов, когда меня отпустили под честное благородное слово, что я так больше никогда делать не буду и впредь стану выручать дражайшую супругу или ещё какую родню, близкую или дальнюю, любимую и не очень, лишь с помощью стражей порядка, обязанных заниматься подобными делами, а не с помощью… хм, непонятно каких крайне подозрительных эмигрантов, хороших лишь в мёртвом виде, мне пришлось потом ночью усиленно доказывать жене, что я и правда по ней очень-очень сильно скучал. Поэтому и проснулся поздно.

Ведит лежала на боку, закинув на меня руку и ногу. Хм, очень такой хозяйско-собственнический жест: даже Уминовара такого себе никогда не позволяла. Ну, ладно, проехали…

Меч Учителя стоял у изголовья кровати. Никто не усомнился, что он мой по праву: я, отринув свою дворянскую щепетильность к честности, залил тем олухам шикарную байку о том, что пришёл в гости к Антиквару, вооружённый своим собственным мечом, полученным когда-то от наставника по боевым искусствам. Уверен, что Пресветлый отнесётся к подобной лжи снисходительно…

– Не спишь?– спросила сонная жена, шевельнувшись.

– Проснулся,– ответил я.– Помнишь, я обещал тебе, что непременно сделаю тебе ребёнка, когда вернусь из джунглей?

– Ох, ты… а я-то думала: чего это ты так стараешься?– и она принялась игриво меня тормошить.

– Да я не об этом… вернее, и об этом тоже… тут вот какое дело: погиб мой друг, и я ему должен… у него осталась дочь сиротой – нам надо будет взять её на воспитание…

– Мы об этом… тоже поговорим… потом…

– Да, потом… как скажешь…

…

Штырь погиб, но я всё же смог передать весточку Лебедю, что хочу вернуться домой. Он не возражал, и в один прекрасный день мы втроём пересекли океан в обратную сторону.

Этот прекрасный день настал не скоро. Мне во время расследования смерти Красавчика попортили много крови: а зачем он выкрал твою жену? Какие у вас с ним были отношения? А у неё – с ним? А куда подевались все его телохранители?– ты их, конечно, всех втихаря порезал по одному, а трупы утопил в океане?

Приходилось честно отвечать: наши тесные отношения сложились ещё на той стороне океана, и, что бы я ни сказал,– вы это не сможете проверить, но, в любом случае, похищать чужих жён – это не по закону. Куда исчезли его охранники – про это я мог только гадать, но, поскольку на Станцию не брали тех, у кого нет ни капли мозгов, я твёрдо верил, что туда они не вернутся: без Красавчика им устроят дотошный допрос, на котором выяснится, что они занимались запрещённой самодеятельностью, потеряв несколько бластеров и несколько современных бронежилетов на отсталойпланете, а за такие дела выписывают билеты в утилизатор. Так что следователям я честно отвечал: да хрен его знает, куда заныкались эти твари...

Поскольку исчезновение планетарного эмиссара с группой поддержки – это большая неприятность, то со Станции на Новые земли могли послать поисково-следственную бригаду, чтобы выяснить все обстоятельства.Раз так, то мне лучше всего было оказаться, наоборот, от Новых земель подальше – желательно на другом конце планеты! В глубоком погребе! И как можно скорее!– а тут это дурацкое следствие, задержки...

После возвращения на Родину я в очередной раз получил приглашение к Лебедю на обед. К моему изумлению, он вполне легально проживал в столиценашей страны и, более того, пригласил меня в свой дом, принадлежавшей ему ещё до того, как нас завоевала Божегория! По прибытию на обед я наглядно удостоверился, что внутренние убранства дома Лебедя стали только лучше…

Мы обменялись стандартными дворянскими любезностями, и, когда прислужники, расставив закуски, отошли подальше, я, усевшись поудобнее, не удержался от вопроса:

– Ваша Светлость, я вижу, что Вы… э-э-э-э… у новой власти не в опале?

Он не спеша расправил своими изнеженными пальцами пышную белоснежную салфетку, подоткнутую за воротник, и ответил:

– Ах, мой друг! Я Вам настоятельно советую не называть существующую власть «новой». Наши страны сейчас объявлены единой страной – Божегорией, а наши жители платят такие же налоги, как и божегорцы: безо всякого ущемления, ничего излишнего: мы с ними полностью равны в правах. Я, благодаря своим связям и знаниям, смог получить неплохую должность – и в этом есть и толика Вашего участия… Вот за это я и хочу поднять тост!

Понятно… устроился, значит.

Я посмотрел в свою тарелку. А что, недурственно: курица, затомлённая в ледогорских грушах и ледогорское же вино. На гарнир – овощи-гриль, с намёком на солдатские костры. Приправы тоже из тех же горных мест: я отчётливо уловил привкус походной кухни, составленной Кашеваром… эх!

– Чем же конкретно я смог Вам помочь?– полюбопытствовал я, распробовав угощение и отхлебнув вина после тоста.

– Ваша информация о беспроцентных векселях на предъявителя оказалась очень ценной! Божегория, оказывается, активно занимается выпуском бумажных денег: они обеспечивают ей резкий рост экономики и товарооборота, но при этом порождают большое недовольство высокой знати, которая считает такие деньги уделом бедноты и откровенным обманом. Разве могут благородные семейства осквернять себя ношением большого количества бумажек, измусоленных пальцами представителей низких сословий?– это оскорбляло их высокие чувства! А я предложил им решение: создавать в банках беспроцентные векселя на предъявителя, на которых можно рисовать какую угодно большую сумму – и такая одна бумажка легко умещается в любой карман, заменяя тяжеленный мешок золота и толстенную пачку денежных ассигнаций. И такие вексели стали принимать в качестве оплаты везде – как самые обычные деньги.

– Я, ваша Светлость, в бухгалтерии ни хрена не понимаю,– честно высказался я, отхлебнув ещё.– Я понимаю только в войнах и немного – в охране. Я уже познакомился с этими бумажными деньгами: тут у нас сейчас золото и серебро для оплаты используются очень мало и очень осторожно, чтобы эти самые не поймали. А векселя энти и в глаза ни разу не видал. Но я очень рад, что оказался Вам полезен.

– Вы, как всегда, скромны!– Лебедь отсалютовал мне вновь наполненным бокалом.– Но я всё-таки постарался сделать Вам ответный подарок – в меру моих сил и скромных возможностей… Эй, любезный! Пусть войдут!..

Лакей кивнул и, поспешно отойдя к одной из дверей, приоткрыл её и дал команду. В комнату зашли… сначала улыбающийся Механикус, потом робкая Синичка с… моими детьми!!!– которых она неловко, смущённо пыталась обнимать за плечи сразу всех одновременно.

У меня земля ушла из-под ног – как будто стул ухнул вместе со мной с огромной высоты. Когда я немного опамятовался, то вскочил и бросился к своим детям, облепившим меня с двух сторон, принявшись их тискать, обнимать и целовать в волосёнки, жадно вдыхая забытый аромат моих любимцев.Горло сдавило спазмом, и я с удивлением почувствовал, как по моей щеке катится слеза… и из другого глаза потеклавлажная солёная дорожка. Я плакал! Я и забыл, когда плакал в последний раз… это было ещё до самого первого моего похода на войну! Да я в школе боевых искусств не проронил ни слезинки, а тут вдруг прорвало!

После того, как схлынуло первое ошеломление, я разглядел округлившийся животик Синички.

– Ого, ребята, а вы без нас не скучали! Господи, Пресветлый наш, я так рад, что вы все живы!– и я, быстро и незаметно смахнув слезинки, чмокнул девушку в щёчку и кинулся пожимать руки Механикуса.

Хотя моё сердце того и гляди от избытка радостных чувств могло выскочить из стеснявшей его груди, на краю сознания всё же мелькнула язвительная мыслишка: «Этот старый … разыскал их, конечно, уже давно, а мне ничего не сказал: знал, мерзавец, что я тогда наплюю на все эти коумардо-лиговые Новые земли и сразу примчусь назад… политик хренов!»

– Прошу всех к столу!– Лебедь сделал широкой жест рукой, и лакеи бросились тащить новые яства.– Нам есть о чём поговорить…

Некоторое время мы с друзьями и моими детьми жадно обменивались рассказами о наших приключениях, а, когда слегка утомились, хозяин дома торжественно произнёс, подняв очередной бокал:

– Друзья, у меня для вас хорошие новости. Нашей стране («Хм, какой именно?»– подумал я язвительно.) нужны ваши знания и умения. Вас, молодой человек, я могу поздравить с полной амнистией перед Вашей Родиной,– лёгкий кивок в сторону Механикуса,– и назначением на должность руководителя научной группы по воздухоплаванию, которая будет работать в этом городе…

«В этом городе! Он уже забыл, как наша столица называется, и что она была когда-то столицей! Да, он точно …, да ещё какой!»

– Ваша работа очень важна нашей стране, поскольку, сами понимаете, мир – это всего лишь передышка между войнами. На этом континенте нашей великой стране воевать больше не с кем: вокруг неё остались только дружественные и нейтральные государства, с которыми развивается выгодная торговля. Но Новые земли развиваются не менее стремительно, и поневоле становятся нашими конкурентами на рынках сбыта, в борьбе за влияние на те области нашей планеты, которые пока что не являются хорошо изведанными. Я даже больше скажу: если бы наша страна не объединилась с Божегорией, то все мы со временем попали бы под влияние Новых земель, которые стали бы нам навязывать свои желания, угрожая в случае неповиновения ударами с воздуха страшным оружием, которое выжигает всё вокруг.

Таким образом, умение противостоять конкурентам в воздухе является главнейшей задачейнашей великой Божегории! А учёный, который умеет создавать летающие механизмы, станет в государстве самым уважаемым и высокооплачиваемым!

Счастливая Синичка радостно пискнула и захлопала в ладошки как птичка крылышками. Мы с Механикусом, заражаясь её энтузиазмом, поневоле тоже поддержали её искренний порыв сдержанными аплодисментами, и даже мои дети похлопали, хотя, конечно, в речи Лебедя не поняли ни единого слова.

«Он точно на КИНО работает. Как пить дать… артист!»

– Вам же, мой друг,– Лебедь сделал полупоклон в мою сторону,– тоже будет дана определённая должность. Вы уже отлично зарекомендовали себя руководителем службы охраны научного городка, и Вы снова начнёте заниматься охраной научных работников, но только не у чёрта на куличках, а непосредственно в этом городе: тут создаётся крупный научный центр. Так что, друзья мои, вам снова суждено работать бок о бок! За это и выпьем! За нашу дружбу и ваши успехи в новой карьере на новом месте!

– Слава королю!!!– обрадованные, мы дружно встали и грянули эту здравицу по привычке хором, подняв бокалы и совершенно не думая, какого именно короля славим…

«Учитель, ты был, как всегда прав: мой путь воина всё-таки закончен. Надеюсь, большая война с Новыми землями начнётся уже после моей смерти… если все эти чёртовы умники не успеют придумать корабли и аэропланы, которые пересекают океан слишком быстро! Надо бы как-то намекнуть Механикусу, чтобы он не шибко увлекался, а то попадёт в КИНО раньше времени…»

На радостях мы с Механикусом после окончания аудиенции завалились в кабак и назюзюкались до поросячьего визга, налаживая будущие рабочие отношения. Когда я дотащил его к нему домой, на пороге нас встретила недовольная Синичка со скалкой… все бабы – одинаковые!

Моя тоже встречала меня не цветами… но это уже другая история.