Текст книги "На Новых землях (СИ)"

Автор книги: Анатолий Ключников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Упавший, злобно отбрасывая от себя взбаламученные волны, поднялся, яростно мотая башкой, чтобы сбросить с длинных волос всю воду. Я глянул на него сверху вниз, чтобы прикинуть: не бросится ли он за мной в погоню? Тот задержался, торопливо шаря слепой рукой по реке, выискивая выроненный меч, и в это время вода вокруг него вновь словно взорвалась бешеным кольцом: жуткое чудовище, сделав полукруг, распахнуло огромную зубастую пасть, мгновенно перехватило его поперёк туловища так, что ширины человеческого тела не хватило, чтобы оказаться больше длины этой пасти, и тут же, нырнув назад в реку, принялось ожесточённо трепать свою жертву, чтобы она захлебнулась. Растревоженная река забурлила волнами, окрашенными в красный цвет, кровавую воду подбрасывало вверх на высоту в два роста человека!

– А-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а!!!– несчастный успел сделать лишь два вскрика, но такие, что у меня кровь застыла в жилах, хотя я предсмертных криков слышал много и разных… но этот боец кричал так, словно сам Нечистый рвал его душу!

Собственно, а что я знаю про эту куаргу-лигу? Вполне возможно, что эта тварь живёт на нашей земле как раз затем, чтобы тащить человеческие души прямиком в преисподнюю! Пожалуй, я не буду рассказывать про этот случай Лебедю, чтобы не вводить его во искушение послать меня принести ему шкуру этой водяной ящерицы… ну его!

Я, торопливо осенив себя знаком Пресветлого, поспешил, пригнувшись, добежать до конца подвесной стены: жуткие вопли и так на миг приглушили все звуки боя, когда ошеломлённые бойцы невольно опустили руки, вглядываясь в светлеющем небе в сторону реки, а мне не хотелось выставлять себя на всеобщее обозрение.

Достигнув конца подвесного заграждения, я спустился в реку, быстро добежал до берега так, словно шлёпал босыми пятками по раскалённым углям (а вдруг где-то рядом затаилась вторая тварь?!), и поспешил в сторону дворца.

Мда, кажется, уже поздновато: по пути мне не встретилось ни разбегающихся жителей, ни атакующих врагов. Сердце невольно сжалось: я же отослал Уминовару жить к отцу во дворец, полагая, что там самое безопасное место, т.к. есть ещё и собственная охрана, не участвующая в сражениях и имеющая в своих рядах бойцов-головорезов типа покойного дружка моей подруги, а оно вона как получается…

Дворец, стоявший в «элитном районе», собственной крепостной стены не имел, и я добрался до него безо всяких препятствий. Благо враги смотрели не в мою сторону, а в обратную – на сам дворец.

По счастью, тут всё ещё продолжалось сопротивление: слышался звон мечей, крики, команды. Но на моих глазах враги продавили оборону входных дверей и ворвались вовнутрь; некоторые из них лезли и в окна первого этажа. Я заприметил окно, в которое никто не ломился, и, воровато оглянувшись, бесшумно забрался в него, поскольку здешние окна не имели ни стёкол, ни ставней – только разноцветные занавесочки.

В комнате я обнаружил лишь горстку перепуганных людей, прижимавшихся друг к другу и с животным ужасом ожидавших своей участи. Ага, прислуга! Вот потому в это окно никто и не полез: тут и пограбить-то нечего, а дворец штурмовали те же самые белые наёмники, жаждавшие добычи,– будь они неладны!

Впрочем, в помещении оказались и два бойца охраны, пытавшихся удержать подпертую дверь: едва лишь я двинулся в её сторону, как она распахнулась от мощного удара бревном, и несчастные охранники разлетелись по обе стороны как кегли – напавшие кинулись их добивать.

Я сделал шаг вперёд, разворачиваясь изо всех сил вокруг своей оси, чтобы придать ускорение своему мечу, который держал двумя руками. Полезший вперёд подставил свой меч под мой удар, но я сделал так, чтобы моё лезвие ударило в его лезвие с торца, а не плашмя: моя сталь оказалась лучше, и вражеское оружие тут же переломилось – я пригнулся влево, и ставший бесполезным обломок меча улетел по инерции, кувыркаясь, мне за плечо. Отдача от удара пришла в кисти моих рук, затормаживая моё вращение, но удержать своё оружие мне удалось; я остановился и довершил вращение меча уже над своей головой, по-прежнему сжимая его длинную рукоять обоими руками.

Первого противника, лишившегося меча, потянуло вперёд: он, теряя балансировку, при этом изумлённо таращился на свой обрубок. Чтобы мой меч не потерял на нём всю силу удара, я сделал так, чтобы его остриё лишь вскользь бы чиркнуло его по лбу, но такой удар человек воспринимает почти так же, как удар в лоб лёгким топориком, поэтому моего первого отбросило спиной назад так, словно он поскользнулся на раздавленном помидоре.

Шедший на меня с левой стороны замахнулся мечом, но я как раз довершил разворот оружия над своей головой и на втором круге вонзил его остриё тому в горло, в ямку около груди – и ему резко расхотелось доводить свой удар до конца: он отшатнулся, захрипев и закатывая глаза. Я как бы оттолкнулся от его тела с помощью своего меча, толкнув его вперёд и затем резко возвращая назад, принимая устойчивое вертикальное положение, из которого оказалось легко нанести удар ногой в живот третьего, полезшего на меня по центру – он споткнулся об ногу то ли правого, то ли левого нападавшего и завалился на спину.

Я рванулся вперёд, прямо через его тело: он, уже почти лёжа, инстинктивно прикрылся щитом, на который я и наступил, использовав плоскую доску как опору для толчка ногой и прыжка вперёд. В свою очередь мой щит наткнулся на подпиравшую толпу – и она тоже повалилась, как кегли в городошной игре, благо народу в ней оказалось немного.

Я торопливо рубанул по ногам двоих упавших, чтобы убавить у них азарт воевать, и бросился к лестнице на второй этаж, забросив щит за спину, чтобы защитить себя на случай, если у врагов найдётся шибко ловкий метатель ножей. Мне вослед полетели крики и вопли; вскоре я расслышал и топот босых ступней вдогонку за мной.

На лестнице уже были люди: одного я рубанул сзади по шее, ухватил за воротник и рывком сбросил вниз, заграждая дорогу рьяным преследователям. Второй развернулся, приготовился к бою, но я, стоя ниже, просто резанул лезвием меча его по незащищённой голени. Тот взвыл, сжался – я ухватился свободной левой рукой за верхнюю часть его щита, дёрнул на себя: противник, уже замахнувшийся, потерял равновесие – мне оставалось, продолжая тянуть его за щит, лишь запрыгнуть на его ступеньку, а потом ударом колена под зад тоже сбросить вниз,– под ноги ближайшему преследователю, который ловко обошёл препятствие в виде первого сброшенного мной, но всё-таки запнулся о второго и рухнул мордой на ступени, издавая стандартный набор солдатских фраз, подходящих к сложившейся ситуации.

На верхней площадке меня встретил третий, но я яростно замахал мечом, протиснувшись между ним и стеной, а потом ударил его ногой в щит – противника всем телом припечатало к ажурным лестничным перилам, не выдержавшим такой нагрузки: вниз, на головы новым преследователям, посыпались обломки балясин, оружие, боец и грязные ругательства.

Я забежал в зал, освещённый неверным светом факелов, у которых язычки огня трепетали из-за порывов ветра, создаваемого мельтешением людей. Наступало утро, но только гасить факелы было уже некому…

В зале я оказался окружён сразу четверыми наёмниками, вставшими вокруг меня квадратом, чтобы не мешаться друг другу. Я снова раскрутил меч над головой, чтобы отпугнуть шибко шустрых, при этом зацепил за ногу стоявшего за левым плечом так, что тот грохнулся наземь, задирая пятки к потолку. Мой меч столкнулся с мечами нападавших спереди – их отшвырнуло в стороны, а владельцев развернуло – им пришлось тратить время на то, чтобы снова вернуться в боевую позицию.

Между тем я обратным хватом нанёс удар мечом навстречу атаковавшему меня из-за правого плеча, чтобы не терять мгновений на поворот в его сторону. Меч без труда прошил его щит, войдя в щель между досками и вонзившись прямо в раззявленный рот, заткнув боевой клич на полуслове. Противник, забулькав, обмяк – я, ощутив, что враг свой щит уже не держит, а тот даже не на ремне, развернул над головой меч с застрявшим на нём щитом снова вперёд: очередной нападающий, увидев, что я прикрываюсь щитом, мягко говоря, не совсем обычным образом, оторопел, остановился, а я ударил по пронзённому щиту кулаком, стряхивая его с меча. Освобождённый лёгкий щит полетел вперёд и впечатался в лицо зазевавшегося бойца, который так и не успел отойти от изумления, что я кручу щит его товарища как кусок огурца на вилке.

Но в это мгновение я был атакован слева другим наёмником, который видел, что мой меч отягощён посторонним грузом, и есть подходящий момент, чтобы меня ударить. Да только вот получилось так, что его замах совпал по времени с освобождением моего меча, и я, присев, двумя руками толкнул его навстречу нападавшему – того проткнуло насквозь, и я вырвал лезвие из его трупа с помощью удара ноги в грудь.

Сзади вскочил на ноги тот, кого я подсёк в самом начале. Он видел на моей спине щит и как раз целился ударить меня так, чтобы тот меня не защитил, сжимая свой меч двумя руками. Но я, пользуясь замешательством того, который получил удар доской по носу, развернулся назад и с размаху полоснул мечом горизонтально – его остриё рассекло тому брюшину, а я, подцепив его меч за гарду, вырвал того из его ослабевших рук, завершая свою отмашку движением вверх. Вражеское оружие взлетело к потолку, я перехватил его левой рукой и, снова повернувшись к тому, кто получил щитом в лицо, нанёс ему спаренный удар уже двумя мечами. Он блокировал первый меч, а отбить второй ему оказалось просто нечем – оставалось лишь принять его лезвие на свою шею…

Дверь в королевскую опочивальню оказалась закрытой; рядом, в лужах загустевшей крови, лежали трое чёрных мертвецов из былой охраны. Удара ноги оказалось вполне достаточно, чтобы нести её напрочь – ах, не рассчитан дворец на то, чтобы послужить крепостью, не рассчитан: не думали об этом наивные дети природы.

Я забежал внутрь, огляделся. Тесть стоял бледный, прижимая к себе смазливую симпатичную вкусняшку, едва живую от страха. Только двое – и больше никого.

– Где твоя дочь?!– заорал я на него безо всяких политесов, вибрируя от боевого возбуждения.

– Её нет во дворце…

– Как это – нет?! Я же сюда её отправил!

– Она ночью сбежала к вам домой. Сказала, что случится что-то ужасное, и её сможешь спасти только ты…

– Да твою же мать,…– я сразу вспомнил тех молодчиков, которые поспешали через мост в «элитный район», один из которых увязался за мной и стал закуской куарга-лиги.

Я и так уже порядком разозлился от разных задержек на пути к цели, а после такого разговора и вовсе взбесился. Зарычав, я развернулся назад, вращая двумя мечами как мельничными крыльями, вышел обратно в зал… Двое, напавших первыми, разлетелись направо-налево, получив страшные раны, а остальные невольно попятились.

– А НУ, ПРОЧЬ ОТСЮДА, БОСОТА ПОГАНАЯ!!!– заорал я, сверкая клинками.– ВСЕХ ПОРУБАЮ!!!...

По счастью, враги успели перебить не всю охрану, и характер «дворцового» боя резко изменился. С третьего этажа прибежали новые наёмники, встревоженные шумом на втором, но вслед за ними появились и недобитые охранники, воодушевлённые внезапным подкреплением. Во дворе тоже поднялся тарарам: на выручку королю поспешали «обычные» бойцы, а количество напавших не увеличивалось… Поэтому те, с которыми мы дрались во дворце, быстро сообразили всю бухгалтерию и резко охладели к драке, хотя имели явное численное преимущество.

Я вырвался во двор, выбив перед собой через дверь одного из наёмников, на которого сразу стаей чёрных ворон налетели туземцы, принявшись с воплями тыкать упавшего копьями сверху вниз, держа их двумя руками наподобие лома, быстро превращая несчастного в фарш, хотя бой во дворце ещё продолжался и, вроде бы, надо было бы думать сначала о его зачистке. Ну, пускай себе развлекаются, а у меня – дела!

Я перебежал через мостик на другую сторону реки и помчался к нашему дому. В соседних то тут, то там раздавались крики, визги, стоны, но ощущения тотального трындеца у меня пока не возникало: значит, ещё не всё потеряно!

В нашем доме вход вместо дверей закрывался пологом, составленным из множества толстых ниток, обвешанных камушками и бамбуковыми палочками. Пройти сквозь него – как сквозь дым, и никакой защиты. (Тут некое подобие дверей ставят лишь на период сезона дождей да ещё по каким-то случаям – я не разбирался.) Моё сердце сжалось – я рывком отбросил полог в сторону, просочившись боком вовнутрь, чтобы не нарваться на бросок ножа.

В углу горело несколько свечей, а Уминовара сидела там на корточках. Волна облегчения и щемящей нежности захлестнула меня так, что я едва смог перевести дух и вдохнуть полной грудью. Однако, всё было хорошо, просто хорошо: я, отшвырнув окровавленные мечи на пол и сбросив щит туда же, поднял девушку на руки и прижал к груди, а она мягко обвила руками мою шею, прижавшись щекой к груди.

– Я знала, что ты меня спасёшь,..– прощебетала она в мою потную рубаху.– Я ношу двоих твоих сыновей, и ты не мог не спасти меня…

– Что?..– я всё ещё находился под шоковым впечатлением хрустящего хлопка дьявольской пасти, скоротечной мясорубки во дворце и страха, что не успею добежать вовремя, и поэтому ничего не соображал.– Как?.. откуда ты знаешь? Почему – сыновей?– может, одна девочка?...

Я бормотал кукую-то вот такую ахинею, а Уминовара лишь улыбалась, перебирая пальчиками по моей щеке.

– Мне об этом сказала воара-лига,– промурлыкала подруга.

– Ты ходила гадать к знахарке, что ли?– не понял я.

– Воара-лиги – не знахарки,– искренне изумилась Уминовара.– Они – ведуньи.

– Да какая разница?! Тоже, небось, ворожила чего-то и наболтала, что придётся…

– Воара-лиги никогда не ошибаются,– подруга даже обиделась немного.– Никогда такого не было. Они угадывают, кто родится, хоть у человека, хоть у животного. Они ВИДЯТ…

Быть может, эти воара-лиги и правда видят многое, да только я, обескураженный, проморгал сущую малость: появление нескольких врагов. Полог на входе прошуршал вполне явственно, а я был всецело занят вопросом о точности полученного предсказания. А потом оказалось поздно дёргаться: наёмники вальяжно входили в дом один за другим, обходя меня боком-боком, а я оказался отрезан от мечей, и руки мои держали драгоценную ношу, которую тоже вот так запросто в угол не отшвырнёшь…

Я попятился и осторожно, не спуская глаз с пришельцев, опустил охнувшую Уминовару обратно в её уголок, а сам шагнул вперёд, закрывая её своей фигурой. Ко мне за спину зашёл патлатый хмырь, вооружённый трезубцем, справа и слева оказалось ещё по одному, и навстречу надвигался ещё один. Заходивший сзади мог стать опасен для девушки, и поэтому я начал бой, врезав левому кулаком по морде быстрым разгибанием руки в локте, а сам быстро развернулся в сторону правого. И вовремя: тот уже рубил меня мечом по плечу, поэтому сразу же пришлось уклоняться, пригнувшись и снова разгибаясь: вражеский клинок свистнул возле правого моего уха.

Воспользовавшись тем, что рубанувшего по инерции согнуло почти пополам, я шагнул навстречу четвёртому, левой рукой толкнул кулак его правой руки, сбивая ему удар, а сам тут же врезал тому в подбородок, попав в зубы – тот попятился, мотая крепкой башкой, явно знававшей удары и покрепче.

Я же снова развернулся к правому, поднимающему руку для второго удара, и, сблизившись с ним, ударил локтем левой руки по правой части его шеи, распрямляя руку и делая пригибающее к земле движение – у того вместо удара получилось что-то вроде поклона.

Я опять обратился к тому, кто получил по зубам, но подняв голову, снова попёр вперёд. Он ещё окончательно не очухался, как тут же получил от меня ещё один удар и был вынужден попятиться, прижимая левую свободную руку к горлу и подбородку и снова мотая головой.

Между тем получивший по морде самым первым сделал широкую отмашку мечом – я, изогнувшись и втянув живот, постарался выгнуться максимально назад, но всё же меня чиркнуло по коже, располосовав рубаху и даже лёгкую кольчугу. Теперь уже мне пришлось отступить к стене, поближе к Уминоваре, чтобы восстановить дыхание и оглядеться.

Ага, подойдёт!– я схватил невысокий столик, больше похожий на низкий табурет с большим сиденьем, и, махнув им вправо-влево, отогнал двоих наседавших: со столика мигом слетела вся мелочёвка, в т.ч. и дымившиеся ароматические свечи. Босяк с трезубцем всё выжидал, а вот получивший по шее всё-таки сумел рубануть меня с третьей попытки, но его меч остановил табурет, поднятый мной над головой, да так, что лезвие прочно застряло в нём.

Я крутанул в руках предмет мебели, и застрявший меч вырвало из рук противника, а сам он тут же получил табуретом по шее – несчастный столик всё-таки развалился, но зато и напавший получил весьма неслабо.

Тот, кто сумел меня царапнуть, попытался вогнать свой искривлённый меч мне в живот, сжимая его двумя руками – да, вот так примитивно, по-крестьянски. Я левой рукой подхватил гарду его меча, и, забросив себе на плечо, прижал к своей шее – а правым кулаком тут же стукнул напавшего снизу в живот, благо он сблизился со мной вплотную. Не теряя ритма, я забросил правую руку на его правое плечо, ухватил за шею и, не отпуская его заблокированные со сжатым мечом обе руки, сделал вместе с ним разворот в сторону, припечатал врага к опорному столбу, стоявшему посреди нашей огромной комнаты.

Он совсем потерял ориентацию, и мне оставалось лишь левой рукой стряхнуть его руки со своего плеча, потом хлопком правой ладони выбить меч на пол, а затем и вовсе врезать пару раз: левой рукой – под дых, а правой – в челюсть, да так, чтобы голова мотнулась как у тряпичной куклы. Ещё удар сверху по шее – и наёмник грохнулся на пол.

В бой вступил, наконец, мужик с трезубцем: двое мечников уже валялись, оглушённые, оставив ему свободу для разбега. Он помчался на меня, целясь мне в живот, но я уклонился, захватил его «вилы» своими руками и сделал бросок: атаковавший упал на стол и перелетел через него, смахнув на пол пару расшитых салфеточек, но, даже кувыркнувшись, «черенок» из рук не выпустил.

А я оказался опять с голыми руками против мечника, получившего в самом начале пару раз по зубам: он быстро ткнул меня мечом в грудь, но держал его одной рукой. Я сделал наоборот: отвёл меч, уклонившись и захватив его руку правой ладонью и дёрнув её, сжимавшую рукоятку, ещё правее, сразу же нанося удар левым кулаком ему по щеке – его голова дёрнулась, но разрази его Нечистый, он выдержал и третий удар по своему куполу, сразу же повернувшись ко мне и попытавшись хлестнуть меня лезвием меча хотя бы наотмашь! Я заблокировал и этот удар, подставив своё предплечье под его, а затем левой рукой ухватил его вооружённую правую и резко отвёл её назад, в исходное положение: противник оказался со мной лицом к лицу, но при этом его правая рука с мечом оказалась отведённой в сторону.

Не давая ему времени на раздумья, я ударил его правым локтем в подбородок, тут же положил свою правую ладонь ему на правое плечо; моя левая рука продолжала удерживать его правую. С пола начал вставать пришибленный то ли столиком, то ли табуретом – я врезал ему ногой по лицу, и сразу же левым кулаком шарахнул того, кого держал, отправляя на пол: он получил от меня три раза по зубам и вот ему ещё и в правую щёку второй раз прилетело! Неужели не хватит?!!

Между тем сумевший меня подранить оказался вполне так себе живучим и, даже прижатым к столбу получив от меня по морде так, что наверняка потерял зуб-другой, успел прийти в себя, снова подхватил оброненный меч и бросился в атаку. Я сблизился, обрушил обе руки на его атакующее правое плечо, затем вцепился левой ладонью в его кисть правой руки, а правую просто-напросто припечатал к его левой щеке и потянул его за голову в сторону. На нашем пути оказался стол – я прижал его голову к столешнице, а затем локтем правой руки стал колотить его руку, сжимавшую меч – и мне в итоге удалось выбить тот из его кулака, но за рукоятку я успел ухватиться только обратным хватом: правая ладонь – на гарде, а левая – на оголовье рукояти.

Увы, но времени на перехват меча не имелось ни мгновенья: меня уже рубил ушибленный табуретом – я удержал его меч своим, подняв свой клинок поперёк вражеского. Я наклонился влево, задрав правую так, что мой клинок встал «правильно», гардой вниз, и при этом ещё и пошёл в голову противника. Тот удержал мой выпад левой рукой, обмотанной верёвкой, защитившей её от пореза, а правой попытался-таки пырнуть меня мечом, но я успел перехватить его руку, вцепившись своей кистью в его сверху вниз. Мы оказались как бы в мёртвом клинче, и тут на меня опять попёр боец с трезубцем – относительно свежий и мало получивший.

Я резко разогнулся, откинувшись назад, при этом свой правый кулак оттянув к себе аж за левое ухо. Затем обратное движение – и лезвие моего меча оказалось у противника за шеей, а мой правый кулак, сжимавший рукоять – на его правом плече. Осталось только развернуть противника под удар трезубца, используя захват его руки и шеи – и тут же из груди этого любителя удачи с хрустом проклюнулись три окровавленных острия.

Пронзивший своего товарища боец взревел обозленным быком и попёр вперёд с удвоенной энергией, опрокинув своим трезубцем на стол и меня, и продырявленного наёмника. Двойного веса стол уже не выдержал и переломился пополам – я едва-едва успел вывернуться, чтобы хотя не оказаться под мёртвым телом; отнятый меч пришлось выпустить.

Мои мечи!– да вон они лежат около стены, рядом с моим же щитом. Я колбаской перекатился к ним, схватил один – и в тот же миг на меня сверху рухнул тот, кому повезло меня поцарапать, хотя он и получил по морде самым первым,– он пытался всадить в меня нож, поскольку меч-то я у него отнял. Я успел развернуть меч поперёк своей груди, удерживая остриё левой рукой – и рука противника ударила по этой преграде, а кончик его ножа чуть-чуть не дотянулся до моего горла. Я сжался в тугой комок, подбросил противника толчком колена снизу вверх, а потом, упёршись ступней ему в живот, перебросил того через голову, сделав при этом полуперекат так, что на полу остались только мои голова и плечи. Затем быстрый возврат, ставлю ступни на пол и, используя инерцию вращения и толчок от пола обоими руками, оказываюсь на ногах и с мечом в руках, а меня уже снова колют трезубцем, который владелец оного уже успел вырвать из покойника.

Я уклонился от тычка, заодно наотмашь ударив трезубец по древку клинком плашмя, ещё больше увеличивая промах, а потом левой рукой прижал это древко к своему боку. Противник сделал обратный рывок, но зубцы «застряли» у меня под мышкой, а меня бросило вперёд. Осталось ослабить левую руку, чтобы не быть «привязанным» к трезубцу, и, шагнув вперёд, нанести врагу укол в сердце.

Вот ведь зараза! Получивший 3 раза по зубам и пару раз по башке всё-таки оклемался, и, замычав, вновь ринулся в бой. Я отразил первый его удар, а второй отвёл и при этом снова ударил его кулаком по голове: невезучий боец зашатался, попятился. Его бы добить, но на меня полез самый удачливый, сумевший меня подранить – я, удерживая его меч своим на самом начале замаха, ударил ступнёй ему по бедру сверху вниз – он, застонав, припал на колено. Я сцепил наши мечи гардами и, пользуясь его слабостью, вырвал оружие из его руки – его клинок отлетел в сторону и зазвенел по полу.

Что за чертовщина?! На меня полез пятый, которого не было в самом начале!

«Новичок» явно не успел понять, что они наткнулись не на лопуха, и, успев только замахнуться, сразу же получил от меня рану на голени и отвалился в сторону. Это дало мне время развернуться к стоящему на колене и хлестнуть его лезвием по шее – он так и не успел дотянуться до вырванного мною меча.

И снова разворот, и снова атака другого противника – того самого пятого. Он успел отойти и прислониться к столбу, чтобы я не смог нападать на него с любой стороны, но с раненой ногой мне он был не соперник. Я ухватил меч двумя руками и атаковал его широкими взмахами, в результате мне удалось выбить его меч и рубануть поперёк горла: сила удара была такова, что лезвие впилось в древесину столба, а голова свесилась набок, удерживаясь лишь на куске кожи с шеи…

Я не стал заморачиваться на то, чтобы выдёргивать застрявшее оружие: последний боец был мной порядком потрёпан и едва ли смог бы что-то сделать мне даже с полным вооружением. Он и правда на чудо не надеялся: захватил Уминовару, прижимаясь к её спине, удерживая захватом руки вокруг шеи и приставив дуло пистоля к её голове.

– Стой, погоди!..– начал я, переведя дух.– Ты же не будешь стрелять в безоружную женщину?

– Не подходи! Не подходи!– он казался невменяемым.– Я убью её!!!

– Я не подхожу,– моё сердце ухнуло вниз, а ноги сразу стали ватными.– Всё хорошо…

– Бросай оружие!!!

– У меня же ничего нет, я безоружен,– я показал ему свои ладони.

– Уйди с дороги! Я убью её!!!

Я осторожно попятился спиной к стене, лихорадочно соображая, что делать. На мне был пояс с полным набором метательных ножей, но вытащить нож, прицелиться и метнуть – это долго, слишком долго, когда знаешь, с какой скоростью летают пули…

Наёмник, волоча девушку за шею, постепенно пятился спиной к двери, не сводя с меня глаз. Я осторожно пошёл следом, но без сокращения дистанции. Когда он выйдет на крыльцо, ему всё равно придётся отпустить Уминовару, чтобы бежать, но он в этот момент может резануть её по горлу – и ВСЁ. Мне следовало бы бояться за свою шкуру: если Тесть всё-таки победит, то потом запросто обвинит меня в смерти любимой дочери, и что после этого со мной сделают – одни Боги знают. Но такие пустяки в то время совершенно не приходили мне в голову: я помнил лишь теплое тело Уминовары и её слова про двоих моих сыновей – ни о чём другом мыслить был просто не в состоянии. Учитель, конечно, откостерил бы меня на чём свет стоит, но мой разум, остававшийся холодным даже в самых горячих боях, тогда совсем затмился. Только бы она осталась жива, только бы она осталась жива!– да я свою душу готов был отдать Нечистому только лишь за это!!!

А наёмник дотащил заложницу уже до дверного полога…

– А-а-а-а-а!..– послышался короткий жалобный, сдавленный всхлип.

Я увидел, как губки девушки испуганно приоткрылись, а глаза расширились – он её всё-таки убил?!!! Потеряв голову, я бросился к ним, протягивая руки с отчаянной мыслью ухватить её и дёрнуть на себя… или что я там успел бы сделать?!!...