Текст книги "На Новых землях (СИ)"

Автор книги: Анатолий Ключников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Пришедший вождь устроился поудобнее и принялся бесстрастно нас разглядывать. Как матёрый старый гриф смотрит на ничтожную падаль. Его убить – и одного пальца хватило бы, но ты – привязан, а вот он одним своим крючковатым пальцем может приказать перерезать тебе глотку… или для этого ему хватит и просто моргнуть разок.

Старик что-то проскрипел – Антиквар в ответ принялся что-то рассказывать, задыхаясь от бессилия, булькая и хрипя. Ему помогли: по кивку вождя принесли ведро воды и окатили бедолагу одним махом. Он жадно слизывал капли влаги с губ, с плеч – отовсюду, куда смогли дотянуться его губы. И говорил, говорил, говорил… пока не выдохся и не обвис.

Вождь обратил на меня свои запавшие, почерневшие глазницы. Что-то прокаркал.

Ко мне подбежал какой-то халдей и принялся задавать вопросы на разных языках. Толмач, значит. Ага, вот попались понятные слова:

– Что ты можешь сказать? Зачем вы сделать преступление? Зачем ты украл Вороандиму-лигу?

– Я шёл к Большой Воде. Мне ничего не надо, я вас не трогал. Ничего не воровал. Вы сами на меня напали.

С простыми людьми надо говорить простым языком. Если тебе нужно допросить аристократа, то надо и с ним говорить по-простому. Если тебя самого допрашивают простые люди, то давай сразу говори с ними попроще, а не как Антиквар – пока не вырубился.

Зачастую мудрость господина лейтенанта, научившего меня некоторым истинам, спорила с мудростью Учителя… вот что значит опыт школы безопасности!

Толмач пообщался с вождём (или шаманом?), а потом обратился ко мне:

– Твой товарищ сказал, что это ты украл Вороандиму-лигу, что это ты всё придумал.

– Я вообще не знаю, что такое Вороандима-лига. Я шёл к Большой Воде. Этот человек – мне не товарищ: он меня предал, у него свой путь.

Неужели Антиквар и правда попытался всё свалить на меня?! Надо бы потолковать с ним по-свойски… попозже. Если оно будет, это «попозже»…

– Зачем ты шёл к Большой Воде?

– Чтобы вернуться в свой город.

– Если бы ты не пришёл к нам, тебе не нужно было бы возвращаться…

– Я был охранником у этого,..– короткий кивок в сторону Антиквара.– Пока он не продал меня вождю Речного города.

Допрос продолжался. По ходу дела я рассказал про то, как убил воина на состязании, а за это меня сделали наложником у одной из женщин города: до тех пор, пока я от меня не родятся два мальчика.

Разумеется, ни в коем случае нельзя было сболтнуть, от КАКОЙ женщины я должен был заделать двух сыновей: а вдруг мой Тесть в контрах с этой деревней?– тогда я окажусь или заложником, или трупом – второе более вероятно. Измученный Антиквар обвис на верёвках, но, скорее всего, прекрасно слышал мои рассказы. Если он меня сдаст, то… то тогда надо будет молиться, чтобы в этом селении эта новость не оказалась сногсшибательной сенсацией! Причём, лучше молиться обоим Богам сразу!– для надёжности…

– Шаман говорит, что в твоём сердце нет жажды золота,– сказал мне толмач.

Ну, это спорно… не было бы такой жажды – зачем бы я подался в наёмники? Ах, да: я же всё равно ничего толком не умел делать, кроме как мечом махать. Но ведь мне всегда хотелось зарабатывать побольше! Но зачем мне спорить с палачами?

– Шаман сказал: всё решить завтра.

Ну, лишний день жизни – тоже щедрый подарок. И то дело: солнце уже садилось, нас обволакивала неумолимая тьма, а развлекаться с жертвой, конечно же, лучше всего при нормальном освещении.

Нас отвязали и поместили в кубические клетки высотой в 2/3 моего роста. Я мог бы вырваться и броситься в бега, но только вот соревноваться в беге по джунглям у меня и днём-то не получилось, а ночью я и вовсе все ноги переломаю. И воевать с местными охотниками тоже не вышло: лучше схватиться с десятком белых наёмников, воюющих привычным образом, чем с пятёркой дикарей, которые не воюют, а сбивают тебя с толку, чтобы закидать сетями!

Клетки представляли собой обычные бамбуковые палки, увязанные лианами. Узлы можно было бы как-то попытаться перетереть и попробовать сбежать, но вокруг нас разожгли костры и устроили непонятные пляски: как я предположил, в честь обретения дивного сокровища, которое Антиквар стянул незнамо где. Полы у клеток пропахли острым запахом обезьяньих фекалий: это были или ловушки, или клетки для временного содержания. Как говорится, все удобства – во дворе: высунул свой фаллос наружу – и справляй нужду на улицу! Нам даже бросили по одному сытному плоду, который неплохо утолял голод, и поставили каждому по плошке с водой. Как нетрудно было догадаться, именно так они пленных обезьян и поили-кормили…

Антиквар застонал и открыл глаза.

– Очухался, придурок?– сочувственно спросил я своего нанимателя.

Он посмотрел на меня мутными глазами. Похоже, этот человек уже дошёл до состояния, когда смерть не страшна. Потом всё-таки зашевелился, заполз в самый дальний от меня угол и кое-как устроился в нём, упираясь головой в потолок и обратившись ко мне лицом.

Пока он копошился – опрокинул свою плошку и разлил воду. Постепенно Антиквар начал отходить; в его глазах появилась досада из-за потери воды. Он схватил полупустую плошку и жадно её вылизал, как собака, мучимая лютой жаждой.

– Ну, чего молчишь?– спросил я.– Скажи что-нибудь. Например, на кой ляд ты врал дикарям, что это я придумал стырить эту… хрень?

– Хрень,..– просипел тот.– О, Господь вседержитель! Если бы знал, какова цена этой хрени… да за неё любой местный вождь душу отдаст Нечистому!

– А на рынке почём она стоит?

– А на рынке дураки не дадут за неё больше, чем вес её золота. Настоящую её цену знают только здесь, в джунглях! С её помощью шаманы разговаривают с местными богами! Ты знаешь, Клёст, каково это – разговаривать с самим богом?! Хотя бы даже диким, из лесов… о, не знаешь! А я сам лично видел! Да что там!– я был на обряде общения с духами и слышал! Очень смутно, конечно, но всё же… что смотришь?! Клянусь: я не выжил из ума!

– Раньше тех, кто уверял, что слышит Бога, могли запросто и на костре зажарить… на всякий случай.

– Я тоже думал, что они все врут… пока сам не услышал!

– Ты что, что-то спрашивал у местных богов? О чём?

– Не я! Разговаривал… тот… ну, ты его не знаешь… А просто стоял рядом, и через некоторое время… услышал!

– М-м-м-м…

– Да вот! Сам посмотри! Этот ряженый дуралей тоже возжелал поговорить с богами!

Антиквар определённо обезумел: он жадно прильнул лицом к стенке клетки, да так, что палки его продавили чуть ли не наполовину. Глаза выкатились, рот приоткрылся; кадык судорожно задёргался.

Я тоже посмотрел. Ну, да, на башке гостеприимного шамана вместо былого кокошника красовался Вороандима-лига. Душа фиг знает какого Вороандимы.

Надо признать, что в свете ночных костров разноцветные камни на короне искрились очень сочно и завораживающе: не оценить их мог только тот, кто и вовсе чурбан. Шаман закатил глаза так, что нам остались видны лишь их белки; он явно впал в религиозный транс, а дикари вокруг него – в благовейный трепет.

И вот тут…

Чёрт побери, с ним и правда кто-то разговаривал!

Шаман что-то спрашивал – и в ответ слышался голос! Очень слабый, тихий, но при этом властный и чарующий, словно бы говоривший пытался мистически воздействовать на слушателя. Ну, как в лавках с шарлатанами, которые, типа, разговаривают с душами умерших. Поскольку я издалека очень плохо слышал эту речь – до меня долетали лишь отдельные обрывки фраз, то под власть завораживающих чар не попадал, а шаман явно втащился по полной: ему, похоже, вдувало прямо в уши...

Стоп! Прямо в уши?! Етить твою мать!!!!!!!!!!!!

Я обернулся к Антиквару: похоже, тот отчаянно пытался разобрать, о чём талдычат боги забалдевшему шаману. Он снова стал похож на жалкую собаку, ловящую пересохшим языком капли живительной влаги; в его зрачках светились мерцающие огоньки костров и глубокого безумия.

Между тем «боги» не только отвечали, но и сами задавали вопросы: это стало понятно по тону речи шамана, который явно что-то объяснял. При этом он повернулся лицом к нашим клеткам: стало понятно, что «боги» заинтересовались конкретно нашими душами. И это, сами понимаете, не сулило нам ничего хорошего…

Проклятая Станция достала меня даже в джунглях! И как! Из-за треклятого Антиквара, который где-то стырил видеорацию, замаскированную под туземную корону, и которого угораздило пересечься со мной в бескрайних непроходимых джунглях, а местный шаман вольно или невольно активировал этот инопланетный артефакт, засветив наши координаты с точностью до пальца! И даже показал наши рожи… кому? Неужели Одноглазому-Красавчику?!

Так, думай: кто нам смог бы помочь?! Разумеется, уже никто, но всё же…

– Где твои телохранители?!– заорал я Антиквару и даже клетку свою потряс.– Где?!!! Отвечай, идиот блаженный!!!

– Молчи! Боги спрашивают про нас… про меня! Невозможно!

– Какие боги, мать твою так?! Это же,..– и я торопливо прикусил язык, ибо болтать про такие вещи означало вынести себе беспощадный приговор. Даже если твоя жизнь и так висит на тонком волоске.

По счастью, общение с богами вскоре завершилось, и уставший шаман потащился, качаясь, на свой трон. Антиквар тоже стал боле-мене приходить в себя.

– Где твои телохранители, спрашиваю?– в сотый раз повторил я.

– Увы, меня все предали и бросили,– махнул тот рукой.– Нет со мной никого!

– Давай не юли! Без тебя хрен кто из них отсюда вышел бы! Куда они подевались?!

– Не видишь, что ли: нет со мной никого… один я остался…

Антиквар впал в полубредовое состояние, и пытаться добиться от него внятного объяснения не представлялось возможным. Кукушка у него, кажись, поехала – на почве мистики и одержимости. Тьфу ты! Да чтобы я, да ещё хоть раз сунулся с одержимым маньяком хотя бы на околицу – да не бывать такому! И ведь жена-то как не хотела!– баб всё же надо слушать!

После окончания плясок и религиозного восторга притомившиеся танцоры разошлись почивать, забрав с собой своего древнего шамана, спящего прямо на помпезном троне, чтобы не будить его, уставшего. Круговая охрана возле клеток, однако, осталась, и костры тоже не гасили. В караул встали многие из плясунов; они едва ли разобрали то, что внушали «боги» шаману (или жрецу?), поскольку вращались от него дальше нас и, к тому же, что-то громко распевали. По крайней мере, я не уловил ни возросшего озлобления, ни роста настороженности на наш счёт, но туземцы оставались такими же деловитыми, хотя и измученными. Дрыхнуть вповалку никто из них не собирался.

– Эй, ты!– окликнул я Антиквара, снова забившегося в угол.– Не спишь?

Тот посмотрел на меня, как на безнадёжно больного:

– После такого я не усну.

– Слушай, нам надо сваливать отсюда. Нутром чую: боги что-то нашептали про нас нехорошее.

– Иди, Клёст. Я тебя не держу.

– Шутник, блин… тебе что, хочется, чтобы эти дикари схарчили тебя на ужин?

– Мне некуда идти. Я жил, богател, но всё это было лишь ради для того, чтобы завладеть Вороандима-лига. Артефакт, через который говорят боги – это то, что смогло бы сделать меня почти богом!

– Ты что, глупец? Как только безопасники узнают, чем ты владеешь – они тебя из-под земли достанут! Я жив не потому, что мне везёт на войне, а потому, что безопасники на меня никогда не охотились. Ну, почти никогда. Только один раз, давно и несерьёзно... А такую вещь нельзя нести нашим людям: она – не для них. Если она лежала в джунглях – значит, это и есть воля богов, и не тебе её менять!

– Наверное, ты прав… но, если я вернусь назад, то потеряю смысл жизни. Жены у меня нет, детей делать уже поздновато, родни тут тоже нет: сегодня я есть – а завтра умру, и все мои богатства растащат… найдётся, кому!.. Если эта вещь останется здесь – что ж, значит, и я останусь тут…

– Ну, ты и… да ну тебя! А у меня ещё остались цели в жизни!

Морской волк

Итак, ополоумевший Антиквар не видел ничего страшного в том, чтобы подохнуть рядом… скажем так: с необычной цацкой. А я совершенно не хотел погибать из-за того, что по досадной случайности спалился по видеорации.

Однако, выбраться из клетки незаметно было никак не возможно, поэтому оставалось лишь тупо ждать утра и молиться.

Утром я дождался чуда: мне объявили, что по воле богов мне разрешено топать своей дорогой как раз до Большой воды – и никуда иначе. Более того: мне выделили целую группу сопровождения, которая, стало быть, должна была удостовериться, что волю богов я выполняю в точности и безо всякой вольной трактовки.

А что будет с Антикваром? Этот мой риторический вопрос глухо проигнорировали: просто вернули все мои шмотки и послали восвояси. Как будто у каменной стены спросил… А этот сбрендивший любитель старины и диковинных артефактов не выразил абсолютно никакой зависти к моей участи: ну, разрешили тебе уйти – и до свидания! Мда, зачастую люди на своих идеях с ума сходят в самом прямом смысле слова… как по лестнице!

С охраной из местных жителей дойти до океана – никаких проблем. Как у Пресветлого за пазухой: можешь даже не оглядываться и не прислушиваться – всё равно сопровождающие делают это лучше тебя. Другое дело, что на берегу меня наверняка ожидали… и не с ковровой дорожкой, с булкой и чаем. И, если спросить меня: «Что лучше?– попасть к дикарям на обед или на допрос на Станцию?», то я, пожалуй, выбрал бы первый вариант: из него возможен хоть какой-то возможный выход – да хоть даже через нижнее заднее отверстие!– а вот второй вариант точно безвыходный. Тем более, что Станция, разумеется, учла то, как я с неё сбежал. И мучить несчастных там умеют гораздо лучше, чем в любом уголке нашей планеты, не отличающейся человеколюбием: хоть в диком, хоть в цивилизованном.

И вот мы вышли на песчаный берег…

Господи, хорошо-то как! Нет больше этого изнуряющего давления на твой измученный разум и уставшее тело, когда ты вокруг себя на расстоянии локтя видишь только зелень, зелень и зелень. Если она не колючая – уже радость! Нет больше одуряющего запаха цветов и гниения разлагающихся плодов – есть свежий океанский воздух, горьковатый от привкуса соли! Нет облепляющей, удушающей жары – есть свежий морской ветерок! Нет бесконечно базарного крика обезьян и птиц – есть ленивый плеск волн и отдалённые выкрики чаек, которые из-за большого расстояния кажутся не пронзительными, а скорее печальными.

Я рухнул на колени, отдуваясь.

Ну, где вы, мать вашу?!...

Чистый горизонт. Справа – никого. Слева – никого.

Я кое-как поднялся, шатаясь и обернулся… мать!.. И сзади – никого! Проклятые туземцы уже бесшумно растворились в джунглях: ни им спасибо, ни мне до свидания! Я и не заметил, как они слиняли…

– Э-э-э-э-э-э-э-й!!!! Давай, выходи! Чего в прятки играете?!!!!

Очередная волна, словно поперхнувшись от испуга, выбросилась на песок с каким-то квакающим чавканьем. И тоже бесшумно в него впиталась – как и все предыдущие.

– У вас сегодня выходной, что ли?!!

Моргнуло солнце. А, нет, это капля пота затекла в край глаза…

– Ну, я пошёл?!...

На берег выкатилась новая волна, но так, «как все» – с мягким шипением. Следом за ней – ещё такая же, полный близнец.

– Ну, не хотите – как хотите!

И я, встряхнув заплечный мешок поудобнее и повернув налево, на север, побрёл, утопая в песке по щиколотку.

Наверное, всё не так плохо, как казалось вначале. Одноглазого-Красавчика за мой побег или казнили, или турнули в позорную отставку (если не на каторгу), поэтому на меня через «Вороандима-лигу» смотрел кто угодно, но только не он. Тот, кто смотрел, едва ли узнал во мне Клеста: я загорел до черноты, оброс усами и бородкой, спал с лица от недоедания. Ну, наёмник – и наёмник. Такого «для сюжета» лучше отпустить: может, ещё повоюет на потеху далёкой публики, во славу великого КИНО? Небось, собранных сценок от том, как дикари кушают упирающихся пленников, они и без меня видели достаточно…

Вот так, сам себе придумывая правдоподобные объяснения, и я шёл вперёд.

Но шагов через 20 мне меж лопаток кольнул осторожный взгляд.

– Ну, чего прячешься? Выходи!– крикнул я, обращаясь к зарослям.– Раз уж сами меня поджидали, то зачем в прятки играть?

Зелень раздвинулась, и передо мной предстал… Поджигатель.

– О, кстати! А я как раз о еде думал… у вас тут человечину с какими травами потребляют?

Парнишка вновь исчез – запоздало дёрнулись потревоженные им лианы.

– Эй, ты куда? Ты что, думал, что я тебя сожрать хочу, что ли? Так мне еды на дорогу и так дали – не пропаду.

Поджигатель через некоторое время вновь рыбкой вынырнул из зарослей, протягивая мне свой сидорок. Я взял его, открыл: небольшой запас фруктов и корешков,– то, что можно было собрать по дороге, не шибко напрягаясь. Ах, вот оно что: он подумал, что я голоден, и побежал делиться своей провизией… Да с таким попутчиком – хоть на край света!

Как говорилось в одной древней сказке: «Долго они шли, коротко ли – про то нам неведомо, и дошли они до…».

В той сказке, кажись, речь шла о дворце. Или о высоких горах. Или про какую-то избушку-развалюху – уже точно не помню. А мы дошли до рыбацкого посёлка, который разросся до городишки с провинциальной претензией на значимость, что не мешало ему оставаться дыра-дырой, в которой свиньи не боялись нежиться в грязи прямо на главной улице, а местные пьяницы – мочиться на заборы неподалёку от этих же свиней.

Я за свои годы перевидал разное, но мальчишке казалось всё в диковинку, и он вертел головой туда-сюда, разевая рот и выпучивая глазёнки. Мне даже стало немного как-то стыдно перед ним за все те непотребства, что встречались нам по ходу движения: в дикарском городе на реке не было ничего подобного, а улицы-каналы там чистили регулярно.

Как вы помните, простодушные туземцы на прощание завалили меня кучей самых разных подарков, но только вот деньжат в той куче не наблюдалось. Тесть, конечно, знал, что такое деньги, но посчитал, что факт отправки меня на все четыре стороны сам по себе уже является очень дорогой наградой. Если бы на Новых землях не было полной свободы хождения, то я бы просто не смог заплатить за вход даже вот в такой сраный городишко!

Если вы оказались в чужом городе без бумаги и без денег, то вам, собственно, остаётся на выбор два варианта: топать к местной власти или идти на поклон к местным же бандюгам. Поэтому я пошёл сразу в порт в поисках корыта для отправки в Порт-э-Деллос – в тот город, куда занесло нас с Ведит, в столицу Новых земель. Уж по пути в столицу-то должна была найтись хоть одна лоханка, способная нас туда доставить?

Я ходил по причалу, кричал по всем кораблям. Наконец, с одного из них прилетел ленивый ответ типа «ну, мы идём, а чё те надо?» Я взошёл на трап – навстречу нам вышел дядя, претендующий на прозвище «морского волка». Глянув на его рожу, я сразу же подумал, что идти в мэрию или к уголовникам – это ещё не самый худший вариант…

Действительно, я как-то не очень представлял себе капитаном морского судна человека, от которого воняет немытым телом как от опустившегося бродяги. Тонкий пуловер, когда-то бывший белым с чёрными полосками, стал чёрно-грязно-рваным с облинялыми полосками. Полуседые сальные волосы торчали патлами в разные стороны, прикрытые чёрной то ли ермолкой, то ли береткой, залихватски заломленной к левому уху. Ну, по крайней мере, мы, сухопутные крысы, должны были сразу понять, что это круто.

Восседал Капитан на просмолённой бочке, упирая ладони в колени и глядя на нас из-под косматых седых бровей. Линия тонких губ ломалась между обвислыми усами и неухоженной бородкой с застрявшими в ней крошками мусора, небритая щека почти полностью скрывала застарелый уродливый шрам, сделанный явно не доктором и не цирюльником. За поясом Капитана, соответствуя здешней моде, торчал пистоль, имевший ствол с широким раструбом; мой осторожный взгляд подсказал мне, что за оружием моряк следит гораздо лучше, чем за собой.

И, разумеется, капитан сидел босым. Как святой или опустившийся.

– Нам нужно в Порт-э-Деллос,– сказал я.– Денег нет. Отработаю охранником или ещё на какой тяжёлой работе.

– Нам нищеброды не нужны,– от Капитана в ответ ударило волной застарелого перегара.– У нас шляются тут всякие… есть любые, кроме хороших. Если что, то мы и сами отобьёмся.

– Против меня – не отобьётесь.

Моряк соизволил посмотреть на меня повнимательней:

– А ты малый с гонором… и даже железяка длинная имеется. Махать-то ей хоть умеешь?

– А ты попробуй посмотри…

– А почему бы и нет? Эй, Хлыщ! Иди сюда! Говоришь, что хочешь стать боцманом? Заруби вот этого придурка – я тебя сразу боцманом сделаю!

К нам развязной, вихляющей походкой подошёл молодой мужичок в штанах, закатанных по колено, и с голым торсом, покрытым шармами и татуировками. Злорадно улыбнулся, показав нехватку зубов:

– Капитан, я тебя за язык не тянул!

– А я и не отказываюсь. Вот, давай!

– Вы что, обалдели тут все, что ли?– изумился я, наблюдая, как Хлыщ, не напрягая мозги размышлением, залихватски выхватил из-за пояса кривую утяжелённую абордажную саблю, и, улыбнувшись ещё шире, шагнул мне навстречу, шлёпая голыми ступнями по доскам палубы.– Что за шмаль вы тут курите?!

– Если хочешь пойти с нами – убей его: заодно и место тебе освободиться,– Капитан пожал плечами, как будто вопрос поднялся совсем пустячный.

Конечно же, я бы с радостью плюнул на этого чокнутого капитана, трижды не нужного никаким Богам, и на его никчёмное корыто, да и пошёл бы себе восвояси. Но только придурочный Хлыщ, потерявший неумную голову от шанса лёгкой карьеры, бросился на меня, как голодный отощавший кот на жирную мышь: если бы я припустил наутёк, то он, ей-богу, помчался бы за мной следом, размахивая своей железякой! А в скорости бега мне с ним не равняться…

Да, уважаемый читатель, никакой лёгкой разминки мне не светило! Этот Хлыщ закрутился вокруг меня бешеным волчком, первым же движением попытавшись сбить меня с ног круговой подсечкой из положения присев – я едва успел подпрыгнуть над его ногой. Приземлился, только-только замахнулся – а мне поперёк живота уже летит чужое лезвие!– я еле-еле успел отвести его своим мечом.

Он устроил мне представление абордажного танца во всём его великолепии! В полях пехота старается идти плечом к плечу, и за твоей спиной всегда стоит шеренга твоих друзей, пока ваше построение не разломали. А на кораблях при сшибке возникает давка, когда и свои, и чужие оказываются в единой толпе, где ты можешь получить коварный удар сзади в самый неожиданный момент. Поэтому шансов на выживание больше у того, кто постоянно вертит головой во все стороны, и при этом ухитряется не пропускать выпады противника, сцепившегося конкретно с тобой.

Вот Хлыщ и показывал мне чудеса такого боя: когда провёл круговую подсечку ногой, то оказался ко мне спиной, а уже в следующий миг хлестнул меня саблей по животу с разворота.

Он буквально подавлял меня своим бешеным танцем, не давая ни мига передышки. Я отступил за мачту – вражеская сабля со свистом срубила с неё щепку. Ох ты, к такому цирюльнику я точно не пойду!

Я, пятясь, сделал почти полный круг вокруг мачты,– под свист и улюлюкание публики, недовольной тем, что никому кровь ещё не пустили. Но зато я сосредоточился и вошёл в ритм боя; противник оказался правшой, а я, соответственно, пятился от него, уклоняясь за мачту влево.

– Эй, старик, ты чего трусишь?– поддразнил меня Хлыщ.– Не боись: я тебя быстро убью! Чик – и ты уже на небесах! Что ты пятишься, как рак? Хочешь, чтобы тебя раком поставили?

Пока он болтал, я краем глаза разглядел одинок стоящее ведро с водой. В момент моего прихода тут как раз драили палубу, но, раз уж завязалась драка, то дежурный предпочёл отойти к борту, бросив свой инвентарь. Я начал отступать спиной к ведру, делая вид, что его не заметил, хотя затылком отслеживал его местоположение.

Мой дуэлянт сразу ускорился, воображая, что сейчас посадит меня в лужу: прямо-таки аж засветился от предвкушения. По ходу дела он рубанул меня сверху вниз по моему левому бедру и тут же, уводя саблю по скользящей траектории, наотмашь ударил и по правому. Но Учитель свою науку вдолбил в меня крепко, и я отбился такой же полувосьмёркой, заодно попробовав пырнуть его остриём в живот. Не вышло: этот вертлявый хмырь успел повернуться боком, уклоняясь от тычка. Да, хорош, хорош!

И вот ведро уже впритык к моим пяткам…

Противник резко бросается вперёд – я отступаю, но так, чтобы оно прошло у меня между ног, и тут же пинаю его ему навстречу. Он запнулся, но не растерялся, а лишь рванулся на меня ещё раз, торопясь сократить разрыв. Но его босые ступни поскользнулись на мокрых досках – какой бы ты моряк ни был, но при хождении по мокрой палубе надо соблюдать осторожность, а не железяками махать.

Хлыщ не удержался и рухнул на колени, упираясь ладонями. Простой обыватель и вовсе бы шмякнулся во весь рост, но с таким я бы и хитрить не стал. Используя предоставленный миг, я прыгнул вперёд, оттолкнувшись от пока что сухого места, и в прыжке врезал Хлыщу ногой по голове. Его отбросило набок – сабля отлетела в сторону.

Я постоял, посмотрел – мой соперник не шевелился. Обернулся к Капитану:

– Ну, как, мне хватило на два билета?

Тот недовольно скривил рожу:

– Маловато будет…

– А что ещё…

Со стороны поверженного послышались тяжёлые звуки – он кое-как перевёл себя в сидячее положение. Вдруг этот придурочный не пойми откуда одним движением выхватил нож и замахнулся, явно намереваясь метнуть его в меня – я чисто на рефлексах отмахнулся наотмашь, да так удачно, что черканул его поперёк горла.

Ну, будет тебе удача, когда ты каждое движение шлифуешь десятки лет… фонтан крови брызнул на палубу, на меня, а потом, когда тело, хрипя и булькая, начало опрокидываться – заодно на зрителей и даже на капитана.

– Да чтоб тебя!..– вырвался из меня озлобленный вздох: и испорченную рубаху было жалко (запасной не имелось!), и что опять пришлось убить постороннего человека ради чьих-то амбиций.

– Добро пожаловать на мою славную посудину, сынок!– Капитан аж просветлел лицом, соизволил привстать, оторвав свою задницу от бочки, и дурашливо распахнул свои объятия.– Эй, Кальмар, проводи гостей в их апыртументы! На кровать Хлыща,– упокой, Нечистый, его душу грешную рядом со всем вонючим сбродом, какой только есть на небесах!

По окончании своей прочувственной речи этот старый бандит, сдёрнув свою грязную шапочку, набожно осенил себя знаком Пресветлого, хотя поминал Нечистого. С религией тут тоже оказалось всё не так просто…

– Га-га-га!– весело заржали зеваки, ничуть не переживая за глупую гибель товарища.

Мне захотелось послать Капитана ещё дальше. Но… но я уже обошёл весь причал, и на ближайшее время судна до столицы не имелось, а торчать без денег в любом месте – не сахар. К тому же, мне не хотелось задерживаться там, где я ни за что убил человека: любой законник мог до меня докопаться, а оправдываться перед властью я ещё с молодости растерял всяческое желание.

– Ну, пошли давай,– ко мне подошёл очередной головорез, по которому явно уже не один год плакала верёвка, и, махнув рукой, позвал за собой.

– Эй, нетопырки!– Капитан за моей спиной принялся строить суровую флотскую дисциплину.– Краба вам в задницы по самые гланды! Давайте, палубу заново драйте! Живо, живо! Шкет, Медуза – берите этот мусор, привяжите к ногам мешок с камнями и за борт!

– Капитан, может, того?.. отнесём его в храм?– пусть его на берегу похоронят…

– А кто ему ромашки на могилу таскать будет? Ты, что ли? Пускай хоть рыб покормит напоследок – хоть одно благое дело сделает!

Я невольно обернулся ещё раз глянуть на человека, показавшего пример невообразимого цинизма. Ба! Да он, вдобавок, ещё и одноногий! Это стало понятно, когда Капитан сделал пару шагов: хотя протез ему смастрячили мастерски, и даже босая ступня казалась похожей на настоящую, но всё же протез – он и есть протез: это тебе не родная нога – ты на нём не сможешь топать, как на своём.

Капитан, наведя приличного шороху, остановился и принялся закуривать. Внезапно один из попугаев сорвался с мачты и нагло уселся ему прямо на плечо – тот лишь поощрительно приласкал его, попыхивая трубкой, и даже скормил ему из кармана какой-то мелкий сухарик. Меня словно стукнуло: кажется, подобную картинку я уже где-то когда-то видел… в детстве, что ли?

Тысяча морских чертей! Блин, меня что, занесло на пиратский корабль?!

– Чё застрял-то?– спросил меня недовольный Кальмар.– Пошли давай! Время, как говорит наш старик,– деньги!

Я в смятении потопал за ним, лихорадочно размышляя о том, что настоящие пираты не могли ведь так нагло торчать на общем причале среди бела дня. А Поджигателя, казалось, ничто не могло обескуражить: ни кровавое убийство, ни подозрительный экипаж весьма сомнительного корыта. Он лишь вертел чернявой головёнкой, жадно и восхищённо разглядывая работу и быт белых людей, способных плавать через бескрайний океан.

Мы все глубже и глубже погружались в корабельные недра – и запах пота, нечистот, прокисшей выпивки и тухлятины становился только сильнее и сильнее: я не представлял, как мы тут будем ночевать и не подохнем от стойкого запаха отравы! Может, и правда лучше сразу сдаться властям? Хотя, если они позволяют тусоваться на причале вот таким кораблям, то какой тогда комфорт в их тюрьме? Или тут принято вешать сразу, не мучая себя и пленника долгими разговорами? Эх, кто бы мне обо всё этом поподробнее рассказал, вразумил?! А то я в прямом смысле лез в воду, не зная броду…

Наконец, мы, пригибаясь в десятый раз, вошли в помещение, заполненное подвесными гамаками. Кальмар подвёл нас к одному из них и язвительно захохотал:

– Вот вам его королевская кровать! Располагайтесь! Чувствуйте себя, как дома! Тут вон рядом шмот хлыщов: если что понравится – бери! Заслужил!

– Но ведь нас двое. Второго свободного гамака нет?

– Ты что, издалека, что ли?– изумился моряк.– Эти черножопые всегда на полу спят!

Я захотел врезать ему в глаз и сказать, что этот пацан – мой боевой товарищ, но смолчал: не хотел рисковать ни собой, ни мальчишкой. Вместо этого я лишь примирительно произнёс:

– Слушай, если что, то я не хотел убивать вашего товарища: это капитан сам его на меня натравил.

– Да забей ты!– отмахнулся Кальмар.– Хлыщ хотел стать боцманом, а Капитан этого не желал, но и отказать явного повода не видел. А тут ты как раз… да мы тебе ещё спасибо скажем: этот Хлыщ дрянь был человечишко – с говнецом! Ну, убил ты его – туда ему и дорога! Боцман, тоже мне,– тудыть его растудыть… чуть что – сразу в морду!

И Кальмар обиженно скривил разбитые губы, нечаянно показав нехватку зубов.

И потекли наши морские будни…

Я в морских делах – дуб дубом, а меня припахали работать матросом. Так-то, конечно, ничего особенного: просто делай то, что и другие. Все тянут верёвку?– значит, хватай её и тяни. И, да, упаси тебя Нечистый назвать верёвку верёвкой!– сразу начнут издеваться, а то и пинка дадут. Запросто. На корабле верёвка – это или «конец», или «канат».