Текст книги "На Новых землях (СИ)"

Автор книги: Анатолий Ключников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Не будут,– буркнул он, кивнув.– Мы им скажем…

После такого разговора жить стало сразу легче, и напряжённое моральное давление изрядно ослабло. Поджигатель и вовсе зажил вольготно, попав в состав местной детской ватаги. Я частенько наблюдал, как он бегает туда-сюда в стайке рыбацкой детворы, взирающей на него с восторженным обожанием: ещё бы, их погодок успел пожить в лесном центре дивной цивилизации, поучаствовать в настоящей войне и пройти сквозь дикие джунгли!– тутошняя детвора даже книжек о приключениях никогда не читала, и вдруг им на голову свалился едва ли не былинный герой, быстро научивший их пускать зажжённые стрелы под вопли визгливых мамаш, что оборвут все уши, если их засранцы спалят хотя бы один сарай или весь лес на острове,– к великой радости Нечистого. А самому первому – конечно, одному всем известному черномазому бандиту, который сбивает их невинных ангелочков с Пути Истинного, Пресветлым нашим прописанного. Надо признать, Поджигатель обладал великой силой обаяния, покоряя сердца взрослых в их едином желании надрать ему задницу.

Кальмар однажды проследил мой взгляд, когда я, надраивая палубу, посмотрел, как за пацанятами мчалась какая-то молодуха, размахивая букетом жгучего папортника: Поджигатель, как бывалый, тренированный мною воин, бежал от неё впереди всех.

– Ты тут тряпками возюкаешь, а твой черножопый сачкует, в детство играет… С ними так нельзя!– на шею сядут!– прогундосил Кальмар у меня за плечом.

– Он мне не раб,– я пожал плечами.– Приказывать ему не могу. В море он вкалывал как все, а тут… что ж! Нам же лучше будет, если местные будут воспринимать его как своего – без ненависти.

– Ну, смотри, тебе видней… я тебя предупреждал.

А на другой день в бухту зашёл военный корабль.

Он оказался гораздо крупнее того, что завёл нас на этот райский остров. Похожий на толстопузого кита, этот монстр смотрелся в нашей бухте, как жирная свинья в мелкой луже, подавляя нас своими габаритами. Как говорится: «Смотришь на купола – и шапка падает!»

Пришедший по-хозяйски бросил якоря, и с обоих его бортов принялись торопливо спускать шлюпки. Наблюдающий не успел бы даже скурить одну цигарку, а воды бухточки оказались заполнены шлюпками так, что те едва-едва не били друг друга вёслами. Сразу становилось понятно, что против такого гарнизона мечтать что-то сделать – только Богов смешить.

Конечно, можно было бы все шлюпки швартовать на причалы по очереди, но их подошло слишком много, а военные действуют так, чтобы всё делалось «так быстро, как это только возможно». Поэтому почти все моряки прыгали за борт и топали к берегу по пояс в воде, не показывая на лицах ни капли возмущения, непонимания или недовольства. Они, оберегая оружие от солёной воды, забрасывали сабли и ружья на плечи поперёк шеи, прижимали их сзади обоими руками – так и шли.

Выйдя на сушу, моряки, подгоняемые суматошными свистками боцманов, бегом строились в шеренги, быстро и ловко цепляя сабли на пояс, а ружья забрасывая на плечо через ремень. Тонкие штыки злобно сверкали на солнце; вода с одежды ручьями стекала обратно в океан.

А за ними шли всё новые и новые шлюпки – на этот раз груженые бочонками с порохом…

Я невольно позавидовал такой выучке и дисциплине. Помнится, когда я руководил парой десятков охраны научного городка, то, как ни шпынял своих бойцов, так и не смог добиться от них идеального исполнения своих команд, хотя в моё подчинение шли не малые дети, а настоящие волки, проверенные в многочисленных боях. Чуть-чуть косолапые, чуть-чуть неповоротливые, а в итоге их сравнение с этими бравыми моряками выглядело удручающим: я как будто бы цирковых скворогов дрессировал… да если бы мне хоть раз в жизни попала такая сотня в командование – я бы с ней любой замок штурмом взял!

Приковылял наш капитан; появился и старпом. К причалу подошла очередная шлюпка; из неё вышли несколько щеголеватых офицеров, которые, не замочив ног, бодро процокали в высоких ботфортах по доскам настила прямо на берег. Из новоприбывших нам представился только один:

– …, мне поручено командовать временным гарнизоном вплоть до особого распоряжения! Прошу ввести меня в курс дела!

– Прошу за мной!– наш кэп гостеприимно отмахнул рукой в сторону занятых нами хибар.

На переговорах я, разумеется, не присутствовал, но знаю, что наш Капитан получил-таки заветную бумагу, милостиво отпускающую нас восвояси и дающую право свободно пройти через ряды блокадного флота. Причём, нам предлагалось убираться немедленно, а наша лоханка всё ещё лежала на очистке!

Однако, мои попутчики не стали возмущаться, а принялись дружно тянуть нашу калошу обратно в воду. Под ободряющие крики старпома типа «и раз! И раз! И раз!!! Кто так тянет?! Вы девок в кровать сильнее тянете!!!»

Пришедшим морякам не сиделось спокойно: их отправили прочёсывать деревню. Опять послышались заполошные крики, бабский вой, кудахтанье перепуганных кур и предсмертные визги свиней под весёлые крики матросни, возжелавшей парной свежатины: новые гости явно не собирались церемониться, имея сотню отличных бойцов. Мои товарищи, слушая весь этот шум-гам, лишь изумлённо качали головами, явно завидуя большим возможностям нового гарнизона, который оттягивался по полной, выколачивая из шокированной деревни отчаянные визги молодых бабёнок, заглушаемые радостным мужицким хохотом. Как говорится: «и всё, вроде бы, шло хорошо, но вдруг…»

Но вдруг послышался выстрел! Потом другой, третий! Этого для простых рыбаков хватило бы с избытком, чтобы подавить их недовольство, но затем до нас донёсся вопль человека, убиваемого жестоким образом. Вскрик одного раненого, другого… и вот уже по деревне вместо весёлого матросского ржания несутся тревожные выкрики; раздалась одна злобная команда, другая…

Опять выстрел! И ещё несколько! Да что там у них творится-то?! Война, что ли?! С кем?!– с рыбаками? Никак не получается у меня, чтобы всё шло гладко… судьба, что ли, у меня такая?

Между тем деревенское веселье определённо завершилось. Выстрелы звучали уже не в одном месте, а то тут, то там.

– Быстрее, быстрее!!!– завопил наш капитан.– Сваливаем отсюда нахрен!

Случилось чудо: одноногий старик бросился в воду, как ошпаренный, мигом забыв про свою хромоту, сам лично ухватил один из канатов, слегка потеснив Кальмара, и рванул его так, что Кальмар аж покачнулся!

«Поджигатель!!! Он же по деревне болтается! Отпросился с друзьями попрощаться… блин!!!»

Я, наоборот, отбросил канат и, разбрызгивая ленивые волны, помчался на берег.

– Куда?!!– заорали мне вслед.– Сдурел, что ли?!

– Ждать не будем!– крикнул Капитан.

«Да пошли вы все…»

Я решил сначала проверить дом старосты: Поджигатель сошёлся накоротке с его младшим сыном, и я частенько видел, как они болтали по-приятельски. Я так понял, что он именно туда и помчался прощаться. Эх, и не хватило ведь у меня ума уточнить, куда именно он намылился! А пора бы и начинать соображать под старость лет…

Я, перемахивая через крепкие заборчики и опрокидывая хлипкие, поспешил на поиски своего подопечного. Случись такое в «ночных совах» – я, конечно, ни капли не усомнился бы в том, что по команде «валим отсюда!» нужно немедленно сматываться, а не искать задержавшихся. Но вот в последнее время стал сентиментальным, что ли…

Я так спешил, что не стал даже напяливать рубаху: лишь выхватил меч из отложенных на берегу ножен – и сразу ходу! Так и бежал босиком по огородам, сверкая мечом и голым торсом и добавляя ужаса обалдевшим жителям.

«Ты только найдись – тогда точно дам тебе по жопе, засранец!»– мысленно молился я, люто досадуя на то, что, похоже, из-за своей беспечности «потерял билет на корабль», отпустив мальчишку перед самым убытием, а взамен заимел реальный шанс получить в спину пулю – не от одних, так от других. Ещё и собаки дворовые под ноги бросаются, норовя вцепиться зубами в штанину…

Я вломился во двор старосты – и невольно разинул рот, озираясь по сторонам.

Мой Поджигатель, избитый в кровь и связанный, злобно сверкал белыми глазами по окружавшим его трём матросам. Возле стены дома неподвижно лежал окровавленный старший сын старосты; рядом валялся его любимый топор, и я сразу же понял причину смерти этого простодушного увальня: нельзя кидаться с топорами на людей, вооружённых ружьями со штыками. Староста со своей супругой сидели прямо на земле, тоже связанные, но выглядели чуть получше Поджигателя: похоже, им хватило пары тумаков, чтобы свалиться с ног и перестать ерепениться. Они явно пребывали в полной прострации, ошеломлённые ужасной гибелью сына. И не только ею…

В этой же кучке людей я увидел и дочку старосты – совсем девочку, на пару лет моложе Поджигателя. Её платьишко было разорвано, а лицо – опухшее и зарёванное. На обнажённом детском тельце виднелись царапины и следы крови. Один из матросов держал её за волосы, намотав их на кулак.

Я на войнах видел всякое. И кровь, и побои. Но чтобы опьянённая кровью солдатня кидалась насиловать маленькую девочку – такого видеть не доводилось. Даже в пятом божегорском легионе, в котором обретались напрочь отмороженные уголовники. Ну, по крайней мере, я протакое за все годы никогда не слышал и тем более не видел!

Учитель каждый день талдычил нам, что настоящий воин должен олицетворять собой отрешённость и являться лишь составной частью своего оружия, но я всю жизнь то и дело нарушал эту его мудрость. Вот и сейчас при виде истерзанной малышки на меня накатила мутная ярость, подавляющая любое трезвое рассуждение.

Между тем моряки очухались и навели на меня штыки.

– Ты кто такой?!– злобно крикнул мне один из них.– Чего надо?!!

– Не стреляйте… Я из прошлого гарнизона… что тут творится?– я, сглотнув вязкую слюну, кое-как совладал с собой, пытаясь оценить ситуацию, и даже меч слегка опустил, пытаясь расслабить разгорячённую матросню.

– Не твоё дело! Мы арестовали преступников, которые будут преданы военному суду!

– И она тоже?– я кивнул на заплаканную девочку.

– Тебе же сказано: не твоё дело! Давай, вали отсюда!– взбеленился морпех, угрожающе качнув штыком.– Живо!!!

– Что тут было?– спросил я Поджигателя напрямую.

– Они хотеть… они её хотеть… ну, того… я защищать…

Тот, кто гнал меня прочь, обратным движением саданул мальчишку прикладом в щёку – тот, связанный, не смог удержаться на ногах и брякнулся наземь.

– Заткнись, щенок!– заорал морпех и ещё вдогонку лягнул упавшего пяткой, почти не глядя на него.

Я, знаете ли, не люблю, когда бьют моих бойцов… но даже в такой ситуации не стал кидаться на чужих моряков, сломя голову. Выдержка, выдержка!– мне не нужна война против целого военного флота!

– Давайте я просто заберу детей,– предложил я, отступив на шаг.– Зачем они вам? Вам сейчас и без них забот хватит – тут, блин, целая война началась!

Я очертил остриём меча большой круг, охвативший всю деревню и полнеба – для пущей наглядности. И правда: пока мы «беседовали», в разных местах слышались крики, шум драки, а после моих слов и вовсе бабахнуло несколько раз подряд. Но, похоже, звуки боя не помогали морпехам включить трезвое мышление, а, наоборот, напрочь отбивали последние мозги.

– Бросай оружие!!! Ты и сам бунтовщик!– завопил тот, что «разговаривал» со мной.– Руки вверх! Сдавайся!

Остальные ещё больше напряглись и приготовились к нападению на меня… Даже тот, который держал левой рукой девочку за волосы, выхватил правой рукой абордажную саблю.

– Ну, что за жизнь у меня такая?..– пробормотал я, огорчённый.– Сплошное КИНО…

Мой «собеседник» взвёл курок на своём ружье – значит, оно заряжено. Я сразу же ударил вражеское оружие своим мечом плашмя по стволу – бабахнул выстрел, выбросивший облако густого, белого ядовитого дыма, а пуля, свистнув, улетела куда-то в соседний двор.

Пороховой дым создаёт изрядную туманную завесу – я прыжком сменил позицию так, чтобы белое облако частично скрыло меня от остальных бойцов: когда мишень скачет, да ещё в густом тумане, то сходу палить по ней – только выстрел зря тратить. Тем более, если ты вооружён тяжеленной оглоблей, мгновенно ворочать которую направо-налево очень непросто.

Отчаянный парнишка, будучи избитым и связанным, не растерял ни злобы, ни запала: он брёвнышком подкатился к незадачливому стрелку сзади под ноги. Мне оставалось сделать лишь резкий выпад мечом вперёд, наседая на врага,– тот отступил, запнулся и начал падать спиной назад, вскинув руки в тщетной попытке удержать равновесие.

Ещё шаг вперёд – и морпех валится не просто так, а получив вдогонку разрез горла отмашкой острия меча, издавая булькающие звуки. Заодно я разрезал ему и сонную артерию: кровавый фонтан брызнул в сторону остальных флотских.

Я замечаю на стене, забрызганной кровью, свежую щербину. Ага, моряки хозяйского сына не только кололи, но ещё и стреляли в него. А это значит, что, возможно, в суматохе кое-кто из морпехов не успел перезарядить ружьё, занимаясь то убийством, то побоями, то связыванием пленных. Вот поэтому, наверное, в меня и не стреляли: нечем было.

Но расслабляться не нужно! Мало ли… тем более, когда в бой идёшь голым и без щита.

Я атаковал ближайшего. Он заученно ткнул меня тренированным штыковым ударом – я, подняв меч рукоятью вверх и удерживая его обоими руками, отвёл удар влево от себя вертикально опущенным лезвием. Затем правой рукой убрал меч в сторону, а ладонью левой отбросил ствол ружья направо и вверх, действуя словно рычагом, выкручивая руки противнику – он не сумел удержать оружие направленным в мою сторону. Я сблизился с ним вплотную, иморпех уже не мог ни стрелять, ни колоть меня штыком.

Следующим движением я приставил меч к его левому боку как кинжал – разумеется, в такой позиции ни один человек не окажется спокойным, и моряк тоже не оказался: он судорожно убрал с ружья левую руку и попытался оттолкнуть меч от своего тела. Мне оставалось только своей левой рукой отвести ствол ружья уже налево, а правой сделать пируэт: переместить рукоять меча так, чтобы лезвие прошло поперёк груди противника,коснулосьего шеи… потом я, подойдя к противнику почти вплотную, сделал кистью руки полный оборот вокруг егоголовы, от уха до уха через затылок – и лезвие меча перерезало оба кровеносных сосуда на его горле,– с обоих сторон, скользнув по шее. Своё левое предплечье я в это время упёр поперёк груди врага – лезвие меча в конце своего пути прошло над моим левымлоктем, капая на него кровавыми каплями.

Вот и всё… три движения за два мгновения – и второй морпех валится наземь, истекая кровью.

Второй моряк ещё стоял на ногах, а я, прикрываясь его телом, совершил почти полный поворот, выполняя защитную отмашку мечом – тот столкнулся с абордажной саблей третьего противника, пытавшегося напасть в промежутке между двумя своими убитыми товарищами.

Эти сабли имели удлинённые рукоятки, и третий этим воспользовался, удерживая свою двумя руками, причём его левый кулак располагался ниже правого, и удар он собирался делать справа налево – косари так сено косят. Мой меч отбросил его саблю – она теперь встала к его левому плечу; морпех жутко напрягся, его лицо сморщилось, а щербатые зубы злобно оскалились.

Четвёртый, отшвырнув взвизгнувшую девчонку, полез в драку на помощь товарищу, замахнувшись на меня, как дровосек; в это время третий отшатнулся на шаг, покачнувшись при столкновении наших мечей, а второй наконец-то рухнул на землю. Бесполезное ружьё упало рядом почти одновременно.

Я переключился на этого четвёртого, успев перехватить его саблю на замахе, почти на самом верху. Меч я держал опять рукоятью вверх, отталкивая вражеское оружие от себя. Противник разжал левую руку – я ухватил её кисть своей левой, дёрнул вперёд, пытаясь сделать подножку; мой меч плашмя прижался к его шее, но неудачно – почти на затылке.

Четвёртый, согнувшись, кое-как сделал враскорячку несколько шагов, но на ногах всё же устоял. Я пытался ткнуть его остриём в спину, но не получилось: меня рубил второй, и мне пришлось отводить его удар – вражескаясабля бесполезно рубанула по земле. Четвёртый развернулся, попробовал замахнуться, но я уже вошёл в ритм мельницы (Учитель называл это состояние по другому, но я не буду вдаваться в такую глубину его науки, и буду говорить так, как понятнее моему читателю.) – и тот лишь успел получить остриём моего меча по лбу. Я почувствовал, как под моим ударом проминаются кости черепа...

Третий, вырвав саблю из утоптанного грунта, повернулся ко мне – я хлестнул его по сонной артерии. Опасаясь за психику девочку, яспециально старался не разбрасывать мозги по всему двору, полагая, что ей всё же приходилось видеть, как режут домашнююскотину, и от вида крови она умом не тронется.

Третийи четвертый упали почти одновременно – оба на спину, и оба – ко мне пятками. Где девочка, жива?– да, жива: она на коленках быстро ползла к родителям, по кривой дуге обходя валявшиеся трупы.

Вроде все? Как-то слишком быстро всё закончилось…

А за плетнем замелькало множество народа. Я, наконец, смог сосредоточить взгляд на улице и изумился: там несколько моряков отчаянно отбивались от незнакомых мне бунтовщиков – я такие личности в деревне точно ни разу не видел. И на рыбаков они не были похожи. При этом им на подмогу подтягивались всё новые и новые люди – морпехи не выдержали и бросились бежать; ружья ни у кого при себе из них уже не имелось. Оно и правда: драпать надо налегке…

Бегущие всё никак «не кончались»: сначала я видел явно пришлых людей, затем замелькали определённо знакомые рожи из местных – среди них я заметил и мужика, который бросался на меня с топором, только на этот раз в его руках оказалась лопата. Видать, топор-то его жена припрятала от греха…

А последней бежала и вовсе растрёпанная баба, которая из-за длинного платья никак не могла поспеть за остальными. Та и вовсе была вооружена ухватом; она, отчаявшись догнать толпу, остановилась, огляделась и вдруг яростно принялась колотить ухватом какого-то лежащего. Мне дворовой плетень помешал увидеть, кого она там нашла, но за это я не переживал: боюсь даже представить, в какую немыслимую кашу она превратила голову несчастного!

Мама дорогая! Это сколько же под нашим носом бунтовщики собрали втихаря центурий?! Вот и обещай простым мужикам ничего не замечать… Они могли бы наш славный экипаж прихлопнуть, как больную муху, но, видать, имели задачу уничтожить конкретно морской гарнизон. С этого острова и правда надо валить поскорее, пока не попал под обвинение о содействии!!! Кэп это сразу прочухал! Да и вообще, ввязываться в войны, где воюют даже бабы, нельзя даже за самые жирные коврижки! Не лезь туда, где ничего не понимаешь…

– Развяжи,..– простонал Староста.

Я подошёл к нему и разрезал мечом стягивающие верёвки, затем освободил и его супругу, проверил её пульс.

– Как… она?

– Жива. Будет жить,– ответил я уверенно, хотя увидел на её одежде много крови и не сделал дотошного осмотра. Но надо всегда твёрдо обещать, что всё будет хорошо – даже умирающим: это первая заповедь любого врачевателя.

– Доча,..– заплакал Староста, протягивая к ней руки.

Девчонка подбежала к отцу, обхватила его шею руками и прижалась к нему всем тельцем. Мужик зарыдал, захлёбываясь воздухом: его сильно трясло, а из горла вырывались лишь сиплые, слабые звуки.

Я в это время освободил от верёвок Поджигателя. Он заметно ослабел, но всё-таки довольно быстро встал на ноги.

Я показал ему на девочку глазами и спросил:

– Она как? Её не сильно?..

– Я успеть!– гордо отвечал пацан.– Я как трахнуть того лопатой! Он лежать, меня не видеть! А я сзади ударить! А он вскочить, орать, драться!

И он принялся размахивать руками, чтобы я получше представил, какой он великий воин, при этом всячески пытался убедить меня, что у убитого мной морпеха на спине зияют страшные раны от его ударов. Помнится, бургомистр городка, где я родился, когда-то вот так же экспрессивно пытался доказать проверяющим, что у него, наоборот, нет ни фига…

– Ты герой!– я одобрительно похлопал парнишку по плечу, а он от этого дружеского хлопка аж скрючился от острой боли.– Ох, ты!.. прости, я ж не хотел!.. Ну, давай, пошли, нам на корабль надо!

Поджигатель огляделся по сторонам. В его озорных глазах заплескалась такая пронзительная грусть, что я ощутил её чисто физически: он определённо не хотел покидать этот райский остров…

– Ну, ты чего?– поторопил его я.– Не хочешь, что ли? А где ты тут будешь жить, глупый? Кому ты тут нужен? Давай, пошли!

– Ты… погоди,..– закряхтел Староста, кое-как приваливаясь спиной к стене дома.– Не хочет уходить – не надо… чай, один-то лишний рот как-нибудь прокормим… всей деревней. Парней совсем мало осталось… работать некому… и сына вот убили, сволочи… а он у тебя… боевой!

– Да, уж!..– согласился я прочувственно, представляя, как этот мелкий салага долбит лопатой по спине взрослого вооружённого дядьку.– Берёте, что ли?

– Берём…

– Ну, смотрите мне! Не обижайте!

– Ага, ты его обидишь,..– избитый еле-еле выдавил что-то вроде усмешки, хватаясь за ушибленные рёбра, чтобы они не тряслись от смеха.

Во время наших «переговоров и торгов» малышка оторвалась от отца и посмотрела в нашу сторону. Её наивный, отчаянный взгляд встретился со жгучим взглядом Поджигателя – она показала ему язык и отвернулась, а меня словно шилом кольнуло.

– Ну, тогда бывайте,– заторопился я.– Мне пора бежать. Не поминайте лихом! А тебе, дядя, будет сюрприз года через три…

– Это какой же?

– Поживёшь – сам увидишь,– загадочно ухмыльнувшись, многозначительно пообещал я, и, помахав всем рукой на прощание, поспешил к берегу.

Мачта нашей шхуны стояла вертикально и хорошо просматривалась из любой точки деревни – значит, наше славное корыто уже затащили на воду и готовились дать дёру. По счастью, парус ещё не раскатали: у меня оставался призрачный шанс успеть запрыгнуть на борт…