Текст книги "Мерзавцы! Однозначно (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Говорю любовные слова.

В общем, понятно. У себя на острове она пережила, наверно, какие-то полудетские влюблённости, в целом приехала в Россию девственной как телом, так и душой, оказавшись в собственности мужчины, который от поцелуев сразу перешёл к делу, иногда нежен и достаточно заботлив как любовник… Но скорее по привычке относиться к женщинам определённым образом, а не из-за привязанности лично к ней. В 23 года всё ещё мечтала о большой и чистой любви, воспетой поэтами, прекрасно отдавая себе отчёт, что с Седовым ничего возвышенного ей не светит.

Даже Лола, утратившая невинность и в телесном, и в ментальном отношении достаточно рано, пару раз всхлипнула, потом, когда шли к машине, продекламировала:

Ну, целуй меня, целуй,

Хоть до крови, хоть до боли.

Не в ладу с холодной волей

Кипяток сердечных струй!

– Хотела бы стать любовницей настоящего поэта? – хмыкнул Седов, когда уселись в авто. – Вон как тебя рассиропило от розовых соплей!

– Девушки всегда мечтают о лучшем. Поэты, кажись, дарят иллюзию. Хоть и ненадолго. Вот бы познакомиться с настоящим!

– Лола, да каждый второй из них – больше на мальчиков смотрит, а не на красоток вроде тебя.

– И вы таких не жалуете.

Седов вздохнул и неожиданно, наверно – тоже попавший под расслабляющее влияние поэзии, ответил мягко по отношению к сексменьшинствам:

– От отношений между мальчиками дети не рождаются. Но это часть эротической культуры. Пусть делают что хотят.

– О, да! – воскликнула Мэри. – Ты тоже есть такой. Всегда делаешь как хочешь.

– Я не из этих. В смысле – не сплю с мужчинами, – недовольно возразил он, отметив, что любовница порой ведёт себя слишком вольно. Или неточно употребляет русские слова. – В остальном я такой, какой я есть. В этом моя прелесть.

Обе молодые дамы прыснули в кулачок, открыто и явно потешаться над еврейским лидером русской нации ни одна бы из них не посмела.

Его же поэтические экзерсисы будущих классиков из школьной программы и заигрывания двух милашек, ещё не знавших, кому из них начальник России уделит вечер, не могли отвлечь ещё от одной проблемы, накатывающейся неотвратимо. Порой она без остатка заполоняла разум Седова. На осень был объявлен III Съезд Советов для принятия Конституции. Оппозиция разрознена, но она есть. Если бы Съезд состоялся немедля, победа СПР и её председателя не вызывала бы сомнений. Но он упустил момент! Тот же Съезд на фоне возобновления боевых действий и тысяч новых солдатских и матросских могил запросто выйдет боком. Теперь подходящий момент – после капитуляции Германии. Если не осень, то декабрь… Да, желательно восстановить подчинение центральным властям Восточной Сибири, образовать там Советы и привлечь их депутатов на Съезд, чтоб последняя тварь убедилась: Съезд представляет всю Россию! Исключений нет! Остальным подчиниться или валить нахрен!

Он ударил кулаком правой руки по ладони левой, породив недоумение спутниц – какие же вирши вызвали у патрона взрыв эмоций.

Совсем иные эмоции вызвала встреча с другими женщинами, куда менее привлекательными внешне. Офицер из дежурного наряда по Кремлю сообщил, что встречи с товарищем Первым настойчиво добиваются две дамы, специально для прибывшими из Германии, они устроены в гостевых комнатах.

– Без приглашения? Гони их прочь. Все проблемы в мире из-за женщин! – он отмахнулся от возмущённо фыркнувшей Лолы. – Нам хватает своих женщин и своих проблем.

– Есть, товарищ Первый! Она просила передать записку.

Каллиграфическим почерком по-немецки: «Дорогой камрад Седов! Уделите нам 10 минут вашего драгоценного времени. Клара Цеткин, Роза Люксембург».

– Отставить. Через полчаса зови их ко мне. И распорядись, чтобы подали ужин на троих, – засёк взгляд Мэри и смилостивился: – На четверых.

Немецкие гостьи, надо полагать, воспитанные и с привитыми хорошими манерами, не просто ели – они жрали. Немка, которая выше ростом, извинилась, когда на секунду опустошила рот.

– Простите нас, герр Председатель. С самой Финляндии не можем наесться. В Германии нормальную еду не купить ни за какие деньги!

Миниатюрная еврейка Роза Люксембург только глазами хлопала и не переставала жевать. На их фоне Мэри, деликатно колупавшая вилкой кусочек куриной грудки, смотрелась воплощением деликатности. И, конечно, ухоженности, дурная кормёжка скверно отразилась на внешности приехавшей парочки.

Англичанка понимала немецкий куда хуже, чем русский, но суть уловила.

– Леонид! Это есть ужас. В Москве это есть поэтические представления, хорошая еда, культура. Русский народ не чувствует военный ужас. Эти леди приехали из настоящий ад!

– Чем хуже в Германии, тем лучше для нас и твоих британцев. Бросят винтовки, не в силах воевать против сытой Антанты.

На фоне продовольственного бедствия у германцев, где котлеты из брюквенной шелухи, как уверяют газетчики, поднялись в ранг деликатеса, недавние перебои с поставками хлеба в России воспринимались не страшнее насморка.

Наконец, посланницы бедствующего пролетариата, четыре года исправно ковавшего оружие для убийства русских, англичан и французов, насытились и начали наперебой предлагать помощь для разложения Родины изнутри. До разгрома РСДРП(б) эти борцы за мировой коммунизм здорово контачили с ленинцами, но после исчезновения Ульянова связи прервались. Из-за изоляции Германии прекратилась финансовая поддержка, компартия держится на голом энтузиазме, зато энтузиазма хоть отбавляй из-за скверных условий жизни и нежелания кайзера закончить войну, тем более условием для перемирия Антанта ставит его отречение.

– А он не такой тряпка как наш Коленька, – понимающе кивнул Седов. – Держится за трон побелевшими пальцами до последнего. Волевой идиот. Что вы хотите конкретно?

Две революционерки намеревались прямо сейчас, в конце августа, развернуть вооружённое восстание в Гамбурге и поднять над городом красное знамя коммунизма в надежде, что поднимется и вся страна.

Революция там по расписанию намечена на следующий год, прикинул Седов, и не факт, что беспорядки охватят все земли… Но такой переполох в тылу врага точно не будет лишним!

– Что нужно?

– Оружие и продовольствие, – отчеканила Клара Цеткин.

– А также деньги, – добавила еврейка.

Ради такого дела… Уже к ночи был образован Временный германский отдел при ВЧК, отбиты телеграфные запросы и получены ответы – какие суда могут сменить флаг и выйти из балтийских портов к Гамбургу. Как бы ни хотелось не посвящать союзничков, никак не обойтись без них, потому что какой-нибудь шальной британский крейсер или, тем паче, подводная лодка запросто тормознут, а то и захватят судно для коммуняк. То есть придётся трясти британского посла и требовать сверхсрочно убрать все до единого британские боевые единицы из той зоны, потому что в военной неразберихе не доведёшь каждому капитану – кого топить, а кого пропускать.

Первый кораблик водоизмещением чуть больше рыбацкой шхуны отплыл уже через четыре дня, как раз столько времени нужно бвло двум коммунистическим амазонкам, чтоб организовать его встречу без досмотра. Основной груз составили револьверы, патроны к ним и ручные бомбы. Винтовок «маузер» из числа трофейных сотни три, пару пулемётов и патроны к ним – на случай уличных боёв. Роза и Клара рассчитывали, что измождённые полиция и ландвер не окажут большого сопротивления, и повстанцы пополнят запасы стволов из их арсеналов. Главное, что в день восстания в Гамбург прибудет сухогруз с мукой, за ним через неделю ещё один с продуктами, и дальнейшая политика будет строиться чисто на слюнном рефлексе: если ты с коммунистами, кушай на здоровье, за кайзера – мечтай о брюквенных котлетах как несбыточном лакомстве.

Брусилов, один из немногих, посвящённых в операцию «Брюква», воспылал энтузиазмом.

– Леонид Дмитриевич! На Западе сейчас горячо. Если немцы начнут снимать войска с фронта, чтоб погасить Гамбург, то из белорусских губерний или Восточной Пруссии.

– Белорусские губернии и Польшу без того отберём, однозначно. Нам нужен Кёнигсберг! Готовь план наступления. Покажем прусским тараканам большой русский тапок. Подонки узнают…

Главное – успеть до «ялтинской» конференции. Ллойд Джордж намерен восстановить Речь Посполитую, отобрав у побеждённых Австрии и Германии земли, захваченные ими в конце XVIII века. Но Варшава и основная часть Польши была российской, а Россия – в стане победителей, тут ничто не изменится. Значит, как бы ни было тяжело, русские войска обязаны прорваться на западную и южную границу прежнего польского государства, какой она была до разделов, только тогда удастся навязать свою волю союзникам по Антанте, будь прокляты эти мерзавцы.

Почему Лондону интересна Польша, возрождённая их усилиями? Для того же, для чего нужна была Наполеону – как сила против России. Ровно этому же она служит в интересах НАТО.

И только он, Седов, может и должен помешать.

Глава 6

Любая военная операция первым делом опрокидывает расчёты, на которых она строилась. Карпатское наступление Русской армии, предпринятое 1 сентября, накануне годовщины революции, буквально захлёбывалось из-за изобилия пленных, заполонивших дороги…

Организация буксовала из-за управленческой неразберихи, Главный штаб уповал, что пленные – головная боль тыла, то есть малороссийских губернаторов, а тех не предупредили вовремя из соображений секретности… Чешские, австрийские и всякие смешанные соединения сдавались практически сразу, как правило – до вступления в огневой контакт, сопротивлялись лишь мадьяры, однако они практически сразу были вынуждены отступать из-за провала флангов и возможного окружения. На четвёртый день операции чехословацкие бригады вышли к Пожони (Братиславе), сразу вернув городу славянское название вместо оккупационного, на шестой был освобождён Бухарест. А количество пленных превысило миллион. Голодных ртов и впалых животов.

Чем мог пригодится опыт другой жизни?

В 1945 года западные союзники СССР, не в силах прокормить сдавшуюся немецкую ораву, выдумали иезуитский ход: именовать их не пленными, а «разоружёнными». Следовательно, на них не распространяются нормы, принятые для военнопленных. Свобода, знаете ли: выживай как хочешь или подыхай, твой выбор. Вкупе с массовыми сексуальными развлечениями чернокожих американцев, а также французских вояк из колониальных войск, дорвавшихся до беззащитных белых женщин, «освободители» Западной Европы оставили после себя мрачный след. Спасибо, что Красная армия взяла Берлин в начале мая, и «освободители» не успели одарить Европу ядерными грибами.

Седов, при всём его цинично-рациональном отношении к жизни и политике, так поступить не мог. Ну не либерал он и не демократ, как бы ни называл себя в прошлой жизни! Пусть диктатура, но чтоб все были сыты и в тепле, тогда пусть ругают диктатора, это лучше, чем молчать в могилах.

Во время мозговых штурмов – что делать с толпой тевтонских белокурых бестий средней массой в 40 кило – через Мэри ему передали письмо. Глянув мельком шапку, он собрался было отправить бумажку по назначению – в корзину для мусора, но взгляд случайно зацепился за фамилию внизу около подписи: Вернадский. Только что досадовавший, что его зазря оторвали во время совещания, Первый выгнал министров (ну да – пока ещё народных комиссаров, через год-два отменит это дурацкое наименование должности) и впился глазами в текст.

«Товарищ Председатель ВЦИК и СНК Российской республики! Располагаю неопровержимыми научными доказательствами, что на реке Вилюй в Якутии имеются обширные залежи голубой глины, свидетельствующие о значительных запасах алмазов, не уступающих южноафриканским…»

Перед внутренним взором поплыли кадры научно-популярных фильмов СССР, демонстрирующих колоссальный рукотворный кратер, по стенкам которого извилистыми дорожками ползут БелАЗы, кажущиеся крохотными с большой высоты. Трубка «Мир»!

БелАЗов у Седова нет, как и Белорусского автозавода в Жодино, клепающего колёсных монстров грузоподъёмностью в десятки и сотни тонн. Но есть пленные прошлых лет и больше миллиона свежих как майская трава, хоть и пожухлых от голода. «Два солдата из стройбата заменяют экскаватор», шутили в годы его армейской молодости! С полумиллионом экскаваторов что-то можно и откопать.

Упс… А ведь Якутск находится в двух с чем-то тысячах вёрст к северо-востоку от Красноярска, монархической столицы Сибири. То есть залежи алмазов остались на неподконтрольной территории. Да, там ещё ждут своего часа нефть, газ и множество другого полезного, но первые сливки с алмазных месторождений удастся снять быстро и без огромных затрат, для транспортировки добычи не нужны трубопроводы. Но ничего не получится, пока не устранить монархистов. Что же выходит? Развернули широкий фронт против Австро-Венгрии и Болгарии, через несколько дней ожидается начало восстания в Гамбурге, как следствие – вторжение в Восточную Пруссию, тут надо ещё открывать и третий фронт – против Коли Романова с его недотёпной армией. Уфф… Большевики как-то умудрились воевать сразу на четыре направления, но ценой полного истощения страны, чего Седов кровь из носу стремился избегать.

Что делать? Есть слона по кусочкам.

Брусилов, вызванный в Кремль, и слышать не хотел о начале планирования новой операции, пришлось на него наорать. Тем более – сентябрь, пока всё завершится в Европе, так и грянут холода, воевать в Восточной Сибири зимой самоубийственно. Всё это генерал вывалил вождю. Тот подошёл вплотную и вдруг крепко обнял главнокомандующего.

– Я – незлопамятный и очень добрый человек, могу уже через полчаса со всеми обниматься… чтобы задохнулись в моих объятиях, – резко отпихнул генерала. – Вспомни, каким я тебя нашёл! Нытик, весь в соплях, не желавший принять главнокомандование обратно после отставки Корнилова! А сейчас? Клыки отрастил, думаешь со мной спорить⁈ Никто не говорит – тотчас снимать дивизии с германского фронта и перебрасывать к Красноярску. Но как только возьмёшь Софию, Вену и Кёнигсберг, у тебя должен быть готов план передислокации. И пленных туда погоним загодя. Чуть подкормим, лопаты, тачки в зубы – и вперёд, мерзавцы! Хотите вернуться в фатерлянд? Половина, быть может, и вернётся. Если выживет.

– Вы уверены, что алмазы в самом деле есть?

– Больше, чем в том, что вижу тебя перед собой.

Брусилов выдохнул:

– Есть готовить план по передислокации.

– План по вывозу ценностей из Будапешта и Вены готов? – резко сменил тему Седов.

– Готов… Офицеры протестуют.

– Считают мародёрством?

Генерал коротко кивнул.

– Так объясни своим соплежуям, что сграбастать австрийскую бабёнку, затащить в подворотню, задрать подол, а потом ещё забрать её золотые серёжки – это мародёрство, за такое необходимо расстреливать на месте, будь там хоть полный георгиевский кавалер. А если по приказу из Москвы, по инструкции, уложению и по описи изъятого, то вполне оправданное и богоугодное дело. Дворцы Вены – под ноль. Будапешта – под ноль. Дворцы всяких там князей и прочих угнетателей трудового народа – забрать каждую серебряную вилку, каждую картину на стене, что можно потом продать, всё забрать до нитки. Автомобили, трактора, локомотивы, вагоны. Даже велосипеды! Станочное оборудование. Главная организация лежит на военном наркоме и наркоме путей сообщения, но армия, что первой войдёт в города – на твоей совести. Чтоб всё в казну, а не в карман!

– Будет исполнено, Леонид Дмитриевич.

– Пруссию и Польшу не грабить! Они останутся наши, российские. Словакию…

– Пусть грабят сами чехословаки, – догадался Брусилов.

Вселенский вой поднимется до небес, зло представил себе Седов, когда командующий удалился. Союзники будут орать громче пострадавших. Хрен на них длиной с лошадиную голову! Потерпим. Всё же лучше обретаться в роли Ягайло, обдирающего слабых, чем в роли благородного терпилы Дмитрия Донского.

9 сентября разведка донесла, что прогнозы Брусилова и Седова сбываются в главном: начался вывод более-менее боеспособных частей из Восточной Пруссии и Белоруссии. Генералы кайзера, как несложно догадаться, решили, что увязшая на юго-западе Русская армия не предпримет ничего более, не наступит ещё раз на те же грабли, что и летом 1917 года. Плотность войск осталась ничтожная, сплошь ландвер… И этот ландвер, голодный, плохо обученный и с минимумом вооружения, сражался очень стойко и достойно против русских превосходящих численностью сил, каждая верста прусской земли давалась с кровью.

Поскольку германский флот после Ютландской битвы практически утратил способность предпринимать крупные операции, Северное море и Балтика перешли под контроль британцев и Балтфлота. Но это были странные союзнические отношения… Когда русская инфантерия при поддержке огня кронштадтских крейсеров пробивалась вдоль побережья к городу Канта, два британских корабля находились тут же и не выпустили по Кёнигу ни единого снаряда, зато их маневры прямо поперёк курса русских заставляли капитанов нервничать и снижать ход, избегая столкновения. Выходит, те выражали недовольство успехами союзников? Спасибо, что не заминировали протраленные подходы к городу.

За сотни вёрст от Восточной Пруссии Седов и Брусилов спорили до хрипоты, генерал настаивал на снижении темпа наступления, товарища Первого куда больше волновала политика: пришёл дедлайн объявлять о выдвижении депутатов на III Съезд Советов, и сделать это он намеревался, объявив: Кёнигсберг, Бухарест и Вена взяты доблестными русскими воинами! Под руководством СПР и его лично Россия добилась в войне куда большего, чем лузеры-предшественники – монархисты и Временное правительство. Но Кёнигсберг держался. Чем ввязываться в уличные бои, войска Северо-Западного фронта взяли его в кольцо, флот заблокировал с моря. При почти полном отсутствии съестных припасов гарнизон сдастся или вымрет с голода.

– Но, чёрт побери этих мерзавцев, они околеют слишком поздно, после выдвижения депутатов Съезда! – снова и снова повторял Седов, в очередной раз просчитывая шансы получить подавляющее большинство. Несмотря на явные успехи социалистов, стоило учесть, что огромное количество партийцев – на фронте, потому дома активизировалась и набрала баллы оппозиционная шваль.

Он категорически отметал намёки использовать, говоря языком XXI века, административный ресурс. На заседании Совнаркома убеждал товарищей:

– Мы победим при любом раскладе. Но честная чистая победа даёт долгий устойчивый результат. Если удержать власть на штыках, на них придётся сидеть и дальше, а штыки колют жопу. Не забывайте, лет через пять – следующие выборы в Советы.

– К ним вы уже готовитесь? – полуутвердительно вставил Петерс, и вот эта лёгкая нотка недоуверенности вдруг выбесила премьера.

– И на следующих, и до самой смерти буду участвовать в выборах, даже с кладбища буду участвовать, ещё и оттуда буду давать вам сигналы!

Не коммунист, но он тоже собирался уходить из верхней власти коммунистической элиты – только вперёд ногами. Чего даже не пытался скрыть.

– Товарищи наркомы! В самое ближайшее время нам предстоит поход на Восток – вернуть России всё ей принадлежащее от Красноярска и далее. У меня есть неожиданное предложение: разослать во все губернские города монархистов предложение прислать своих делегатов на Съезд с правом голоса при обсуждении и принятии Конституции. То есть фактически на Учредительное собрание. Квоты мест выделим сообразно количеству проживающих в Восточной Сибири. Хотят – поставим на голосование и их вариант. Вышинский! Наш вариант готов?

– Конечно, товарищ Председатель, – поднялся нарком юстиции Вышинский, в другой реальности прославившийся обвинительными речами в процессах тридцать седьмого года с призывами «расстрелять изменников Родины как бешенных собак», здесь вполне интеллигентный, поскольку сталинизм не разбудил в нём цепного пса. – Проект подан вам и находится на согласовании в заинтересованных ведомствах, включая суд, НКВД и ВЧК. Президентско-парламентская республика, как вы пожелали.

– Не как я пожелал, а как требует логика момента! Жаль, Андрей Януарьевич, вы сами её не улавливаете, ждёте подсказки. Ясно, что пройдёт наш вариант. Тогда 1919 год – это год новых избирательных испытаний, президентские и парламентские выборы. Всеобщие, прямые и равные. Даже с женщинами, самым непредсказуемым электоратом.

– Что если монархисты не примут наш жест? А они точно не примут, – вставил Петерс.

– Тем хуже для них. Не хотели по-хорошему, получите по-плохому. Заодно прибавятся новые рабочие руки каторжан на великую сибирскую стройку, о которой все наверняка слышали… Вопросов не задавать! Придёт время – узнаете подробности.

Вместе с тем, новое время, приближавшее победу в Мировой войне, приносило новые проблемы. Мало того, что британцы ратовали за выделение Польши в самостоятельное государство, так пришли достоверные сведения, что установили сношение с монархистами Красноярска и за «высочайшим дозволением» получили от Николая право на концессии во Владивостоке. Седов, узнав о предательстве «союзников», проскрипел сквозь зубы:

– Британия – это самое подлое и коварное, что есть в мировой политике. Значит, навяжем им разговор на наших условиях!

«Ялтинская» конференция открылась в Вене 1 октября. Несмотря на договорённость о прибытии первых лиц, Лондон прислал всего лишь министра иностранных дел – лорда Бальфура, что ещё раз подсказало товарищу Первому: конфронтация с островной империей неумолимо приближается. Само собой, аристократ и консерватор, возглавлявший Форин офис, органически ненавидел всё на свете с прилагательным «социалистический», включая СПР и Советскую Россию.

Естественно, лично явился Фердинанд, король Румынии, по гроб жизни обязанный русским восстановлением его власти и разгромом остатков болгарской и венгерской армии, отчего под управление Бухареста вернулись обширные территории, спорные с соседями. Правда, о Бессарабии ему пришлось забыть.

Раймон Пуанкаре, президент Франции, относился к российским левым куда лояльнее британцев, но пришёл в ужас от того, что трофейные команды русской армии творили в Вене и в Австрии вообще. К слову – и в Венгрии, но обдирание той части бывшей империи не столь бросалось в глаза. Он представил, что вот такая казацкая орда залетает в Версаль, сдирает золотые покрытия, увозит картины, скульптуры, гобелены, старинное оружие, отчасти даже мебель… Сто лет назад, заняв Париж, русские вели себя довольно культурно, но Председатель Седов явно был совершенно иной формации, да и не русский вообще. Он велел пощадить лишь Бельведер, чтоб удобно было заседать. В остальном не хватало составов, чтоб увозить в Россию сокровища рухнувшей державы.

Итальянскому премьеру Витторио Орландо на разграбление поверженного заклятого врага было глубоко плевать. Он весьма рассчитывал на коалицию с Седовым в вопросе расчленения земель империи, одному оттяпать себе тысячи квадратных километров на севере, превратив итальянский сапог в ботфорт, как-то не комильфо, а заодно с Россией, задававшей тон – вполне-вполне.

Вудро Вильсон, звёздно-полосатый президент, не прибыл также. Но, в отличие от британцев, американцы извинялись перед всеми остальными, объясняя отсутствие самого главного мистера ухудшением его самочувствия. Штаты представляли вице-президент Маршалл и госсекретарь.

Наконец, в Бельведере обнаружились ещё две делегации из британского обоза, никакой радости своим присутствием Седову не доставившие – представители Рады УНР и Рады БНР. На первом же заседании он потребовал выгнать белорусов, ставших подданными кайзера: «вы бы ещё самого Вильгельма позвали». Нахождение малороссийских экс-парламентариев вызвало более продолжительный спич:

– Это русская земля и русские люди на все времена. Есть такая сказка, где говорится: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!». Но нигде нет никакой такой сказки, где бы говорилось: «Здесь Украиной пахнет!»

Поскольку в краткий период своего существования Украинская Народная Республика в войне Антанты с Германией себя не проявила, зато установила с врагом сношения и некоторое время поставляла ему продовольствие, члены совещания, за исключением воздержавшегося лорда Бальфура, проголосовали не допустить УНРовцев к переговорам. В переводе с дипломатического языка на понятный – выставить взашей.

Уловив, что с самого начала конференция разворачивается не в пользу Лондона, британец стал напирать, что все достигнутые здесь договорённости будут носить лишь предварительный характер и не иметь силы международных законов.

– Дорогой коллега! – отвечал ему Седов с той самой фирменной улыбкой, предшествующей удушению в объятиях. – Международные законы имеют обязательную силу только в учебниках международных законов. В реальности исполнение зависит лишь от желания их исполнять. Если мы оговорим правильное мироустройство, то на следующей, уже послевоенной конференции, надеюсь – скоро, лишь уточним детали. Я, например, привёз послание от ВЦИК, верховной власти государства: Российская республика восстанавливает свою территорию по границам 1903 года и присоединяет часть земель побеждённых государств, освобождённых от их войск нашей доблестной армией.

Он перескочил через регламентные вопросы и одновременно катнул первый шар в сторону дискуссии, понимая, что слишком сильная Российская республика, региональный гегемон, решительно противна британским интересам.

– 1903 года? – моментально сориентировался лорд. – То есть до поражения от Японии⁈

– Именно. Что японцы забыли на нашем Сахалине? Разумеется, с ними разберёмся после. Сразу после капитуляции Германии вернём себе Восточную Сибирь и Дальний Восток. Колю Романова повесим на первой сосне, как только мерзавец попадётся нам в руки, однозначно. Это я о «силе международных законов» касательно договоров, которые ваши лондонские деляги заключили с этой падалью.

Заседание было открытым, присутствовали журналисты, яростно чёркавшие в блокнотах. Редко кому приходилось слышать столь откровенные спичи из уст глав государств или правительств. Зрела сенсация: взаимоотношения России и Британской империи резко ухудшаются. Собственно, весьма ожидаемая сенсация.

Германия ещё сопротивлялась, истекая кровью. Стоял непокорённый Кёнигсберг. А будущие победители уже делили шкуру рушащейся империи. Седов заявил о претензиях на все земли Речи Посполитой, в том числе находившиеся под Германией и Австро-Венгрией до 1914 года, ради воссоздания Царства Польского, но в составе Российской республики. Разумеется, не какого-то отдельного федерального образования по примеру штатов США, а всего лишь группы губерний с этнографическим разнообразием и широким употреблением польского языка. Не забыл и о Калининградской области, здесь пока именовавшейся Восточной Пруссией – по недоразумению. Упомянул об Армянском нагорье до Карса включительно, откуда отступать не намерены, и южном побережье Каспия с преимущественно азербайджанским населением.

Практически все были впечатлены размахом претензий, но бурно возражал лишь лорд Бальфур. Его Седов осадил очень просто:

– Так вы же решили оттяпать остальную Персию, Палестину, почти весь север Африки и… что ещё там? Ближний Восток от Османской империи. Вам не нравятся наши приобретения на Армянском нагорье? Хорошо, мы подвинемся. Но с условием, что и вы не заберёте у турок ни единого квадратного дюйма.

– Не вам здесь ставить условия! – трепыхался британский аристократ. – Моя страна и Франция вынесли основную тяжесть войны, понесли основные потери и затраты. Вы в 1918 году пришли на готовое! И погрязли в долгах – нашим державам.

– Вы только что сделали самый большой комплимент российской внешней политике: мы выиграли Мировую войну с меньшими, чем у вас, затратами и потерями. Что касается долгов, со временем выплатим все, в том числе за счёт реквизиций в Австро-Венгрии. Но французам – раньше, месье президент ведёт себя как культурный и воспитанный человек, моё почтение, месье Пуанкаре.

Седова несло, его речи проскакивали на опасной грани прямых оскорблений в адрес Великобритании, а то и порой пересекали эту грань. Чувствовал, что говорит лишнее, что аукнется, что последует расплата, но остановиться не мог.

Спасибо англичанам за вклад в разгром Германии в Мировой войне, но… Задрали!

И всё же счёл, что словесные баталии на конференции принесли России победу. Когда вышли из Бельведера поздно вечером, хлынул дождь. Седов успел промокнуть, сделав всего несколько шагов к автомобилю, Чичерин торопливо раскрыл зонт, но не успел. Несмотря ни на что, настроение у вождя сохранилось бодрое. Мокрый, он весело подмигнул наркому:

– Главное правило осени – промочил ноги, промочи и горло. У этих нищебродов ничего не осталось, а что и было – наши вывезли и выпили. Но я припас! Присоединишься?

Отказывать Первому было неблагоразумно – хотя бы из карьерных соображений.