Текст книги "Искатель, 2008 № 09"
Автор книги: Анатолий Радов
Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Щеглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Она наполнила джакузи до краев пеной и принялась за Федора. Полчаса она его бережно скребла, терла, мыла, переворачивала и так и эдак. Федор, как кот мартовский, блаженствовал.
– Вика Петровна, ой, щекотно.
– Щекотки боишься! А не боялся к своей училке в окно лазить?
Наконец, когда она предложила ему встать и взять полотенце, Федор притянул ее к себе.
– Ох! – застонала она.
На пол полетели блузка, бюстгальтер, на юбке он сорвал замок. Тело было красивое, белое, широкое в спине. Она пахла потом и шампунем. Федор на руках донес ее до кровати.
– Позволь мне хоть душ принять!
– После!
– Сумасшедший.
Откинувшись на его руку, Виктория отдыхала. Вызревшими плодами с древа прожитых лет падали горьковатые на вкус слова:
– Живу чужой жизнью. Ты своею, Федя, а я чужою. Странно как. У меня даже угрызений совести нет. Будто я сменила кожу, подверглась реинкарнации. Завидую я той, желанной тобой женщине хорошей завистью.
Федор заигрался с ее локоном.
– Ясноглазая, жемчужинка моя прозрачная, успокойся. Я ее тела не знал. Я только сейчас представил, каким оно медовым могло быть.
Виктория оперлась на локоть.
– Когда я тебя увидела, подумала, что ты пляжный плейбой. А потом решила, что ты подослан сыскным агентством.
Федор рассмеялся.
– Я провидением тебе подослан, Вика Петровна. А ты мне судьбою.
– А что ты делал в этом районе?
Федор нежно поцеловал ей грудь.
– Надеялся на случай. Вдруг, думаю, повезет и я ее встречу. А когда тебя увидел, во рту у меня пересохло.
– И аппетит пропал! – насмешливо сказала Виктория.
– Аппетит не пропал, так быстро ел, потому что боялся, ты допьешь сок и уйдешь.
– А ты правда разглядел меня сквозь одежду?
Федор утвердительно качнул головой.
– Как сейчас. И даже лучше. Только я боялся быть настойчивым. У тебя такая волнующая походка, что я на людях готов был сорвать с тебя юбку и кофточку. Я бы все равно добился тебя. Второй раз ошибку бы не сделал, желанная моя.
Виктория рассмеялась и игриво похлопала его по щекам, а потом поцеловала.
– Ох, и хитрец ты. Жаль, не знала я твоих мыслей. Иначе растянула бы игру на несколько дней.
Федор потянулся как пресыщенный кот и сказал:
– А кто нам мешает начать ее сначала? Одевайся.
– Ты это серьезно?
– Вполне, только дальше номера я тебя не отпущу. Заправь постель и разбросай свою одежду.
– Отвернись!
– Я не смотрю!
– А теперь кем я буду? – спросила Виктория.
Федор двумя мазками нарисовал утреннюю картину.
– Ты будешь сама собою, так, как ты хотела. Ты молча допила сок, встала и ушла, а я не стал дожидаться, когда ты выйдешь в город, пошел за тобой в отель и позвонил тебе через пять минут. Ты открываешь дверь, а я стою на пороге.
– А как тебя пропустили?
– Я через ресторан прошел.
– Гм-м! Логично!
Одетые, оба подошли к двери. Тренькнул звонок, и на пороге «люкса» перед Викторией предстал тот молодой человек, на которого она обратила внимание в кафе.
– Я вас слушаю! – вопросительно посмотрела она на него.
– Я пришел! – вежливо улыбаясь, сказал Федор и протянул Виктории розу. Он прикрыл за собой дверь.
– А вы, собственно, кто?
– Я Федор Боровиков.
– Я вас не звала.
– Правильно! Вы, Вика Петровна, испугались, что я пляжный плейбой, а потом еще подумали, похож на сотрудника сыскного агентства. Но теперь можете убедиться, что это не так. Я вам даже паспорт могу показать.
– Зачем мне ваш паспорт? Убирайтесь, или я позову охрану отеля.
Федор удивленно глядел на нее.
– Но вы только что, когда открыли дверь, были приятно удивлены и нисколько не испугались. И еще подумали, что у вас в спальне не убрано, а в гостиной пепельница с окурками.
– Вы не могли знать о том, что я думаю.
Федор снисходительно улыбнулся.
– Не будем же мы с вами спорить в холле. Неудобно как-то. Я как порядочный человек выполняю все ваши желания, а вы меня держите за изгоя. Водопроводчик и тот бы удостоился большего внимания.
– Но вы не водопроводчик.
Федор улыбнулся.
– С водопроводчиком вы не позволили бы себе ничего подобного даже в мыслях. А я, к вашему сведению, экстрасенс, обладаю даром телепатии и ясновидения. Пока я ел яичницу, вы меня как коня рассматривали исподтишка и мечтали, извините, уложить с собой в постель. Мысли я улавливаю картинками. Вы не пугайтесь. Даже у самых ответственных и великих людей голова забита таким мусором, что просто диву даешься. Я ведь запросто мысли людей читаю. А к вам я пришел, потому что вы очень расстроились, когда лишь я проводил вас взглядом.
Виктория расхохоталась, приглашая Федора пройти в гостиную.
– Ну, положим, чтобы догадаться, что думает одинокая женщина на отдыхе, много ума не надо и не надо быть экстрасенсом. Вот, например, о чем я сейчас подумала?
Федор внимательно на нее посмотрел.
– Вы подумали о том, что я никогда не угадаю, о чем вы подумали!
Виктория удивленно на него глянула.
– Гм-м. Вы и цифру, мной задуманную, можете угадать?
Федор утвердительно кивнул.
– Могу увидеть, но не угадать, и то, если она арабскими цифрами написана. С десятка и до ста. Загадывайте римскими цифрами.
Виктория на минуту задумалась.
– Загадала.
Федор посмотрел ей прямо в глаза.
– Вы только не моргайте. Одной рукой я должен взять вас за руку, а вторую положить вам на колено или на оголенную грудь.
– Ну, знаете ли!
– Знаю, вижу. Первая цифра буква «X», десятка. А дальше вы сморгнули. Я не могу дальше увидеть цифру, вы плохо сохраняете ее в зрительной памяти.
– Это фокус какой-то, – недовольно заявила Виктория, – никакой вы не экстрасенс. Вы шарлатан и проходимец.
– А вы сексуальная маньячка. У вас слишком буйные эротические фантазии.
– Что вы можете о них знать? – нервно спросила Виктория.
– Я знаю о них все. Но вас в данный момент беспокоит не это, – снисходительно заявил Федор. – У вас голова забита обрывками мыслей. Одна – та, что на кровати разбросана одежда, и если дело все-таки дойдет до постели... а вторая мысль – вы подспудно боитесь, что взяли слишком резкий тон в разговоре и я могу обидеться и уйти. Еще вы начали сомневаться, верить мне или нет. Но главная мысль, которая путает все остальные, которая прессом давит на весь клубок, на весь рой ваших мыслей, это мысль о том, что вам нельзя ни в коем случае думать о сексе, а он выпирает у вас уже из ушей. Вика Петровна, давайте проведем с вами простой эксперимент. Я буду все делать исключительно по вашему желанию и с вашего молчаливого согласия. Если вы посчитаете, что я уклоняюсь от вашей воли, вы меня остановите. Эксперимент будет самый безобидный по сравнению с тем, что вы представляли. Согласны?
– А если я скажу «нет»?
– Вы мысленно уже сказали «да»! И поставили себя в самые жесткие рамки. За пределы тех пограничных столбов, что вы сами для себя обозначили, я не выйду. Можете даже не просить. Исключительно только ваша воля в этом эксперименте имеет значение. Согласны?
Виктория хоть и чувствовала подвох, но согласилась.
– Согласна.
Федор торжественно встал и объявил:
– А раз у нас достигнут консенсус до конца эротического эксперимента, я умолкаю и беспрекословно подчиняюсь вашей воле. Делайте со мной что хотите. Раздевайте, одевайте, только в горшок не сажайте и в печь не пихайте. А так я на все ваши фантазии согласен. Но сам ничего делать не буду. Вы мне ничего не позволяете, и я себе не позволю. Только вы и своими руками.
Виктория, видимо, начала давать установку. Потом, видя, что он не реагирует, расхохоталась.
– Ох, и прохиндей ты, Федор. Ну же, ответь мне, о чем я сейчас думаю?
Федор патетически вознес руки к небу.
– Пусть соберутся тысячи присяжных заседателей. Пусть будут одни женщины. Уверяю тебя, моя дорогая, они подтвердят, что я угадал твое желание. Можешь раздеть меня – и увидишь сама, совпадает ли оно с твоим желанием. А если мне скажешь притворное «нет», любовь потеряет свой солнечный свет.
– Нахал! Ой, нахал! Все экстрасенсы такие прохиндеи? Это же чистая психология.
Через пять минут они снова мяли белые простыни. Виктория сама его раздела, а он снял с нее лишь последнюю деталь.
Время в такие прекрасные мгновения летит стремительно. С утра прошло четыре часа. Оба вспомнили, что давно пора заморить червячка. Виктория предложила заказать еду из ресторана.
– Мне кажется, я килограмма три сбросила. Есть и жить хочется. Ты, Федя, – чудо!
– Хочешь сказать – чудо в перьях?
– Так интересно я еще никогда не отдыхала.
– А я прекраснее женщины не встречал!
– Пожалуй, я тебя никуда из номера не отпущу! – задумчиво сказала Виктория. Тень смутного сомнения вновь легла на ее чело. – Ты, по-моему, не тот, за кого себя выдаешь.
Федор ушел от ответа.
– Но ты же загар должна привезти. Я вообще-то ничего не имею против. Номер мне твой нравится. Можно неделю безвылазно здесь прожить. Боюсь я, наскучим мы быстро друг другу.
– А что ты предлагаешь? – спросила Виктория.
– Давай уедем подальше от этого отеля, чтобы тебя не светить. Ты будешь загорать, а я подойду к тебе знакомиться. И если у нас сладится, мы вместе вернемся.
– А если нет! Если мне твои притязания не понравятся?
Федор самодовольно улыбнулся.
– Ты только быстро не сдавайся.
– Нахал.
Виктория его обняла. В Федоре молодого запала, оленьего весеннего гона хватило бы на стадо таких ненасытных самок. Пятнадцать минут молодой олень с замутненными глазами раздувал ноздри. Еще минуты через три скомандовал:
– Одеваемся. У нас вся ночь впереди.
– Феденька, мне какой купальник взять?
– Такой, чтобы интрига была. Самый закрытый.
– Но ты же знаешь теперь меня всю!
– Я тебя, Викуша, только начал изучать.
– Есть у меня купальник моды шестидесятых годов.
Виктория, порывшись в чемодане, показала купальник Федору. Он благосклонно отозвался:
– Самый то!
– Но на кого я буду похожа? На старую деву, выбравшуюся впервые на море?
– Отличная идея. Ее и будем развивать.
Виктория неожиданно заговорщически улыбнулась:
– Федя! У меня тоже родилась блестящая идея. Прежде чем я предстану перед тобой на пляже старой девой, я хочу с тобой сходить в дорогой ресторан как богатая дама. Приглашаю тебя. Ты столько трудился.
Федор неодобрительно посмотрел на нее. Виктория сразу поняла причину недовольства.
– Чего ты морщишься? Я твои трудовые копейки не трону.
– При всем желании я не могу позволить себе дорогие рестораны. Как я буду выглядеть? Ты подумала?
– А что в этом такого?
– Ты хочешь сказать, что покупаешь меня на неделю?
– Я тебе этого не говорила.
Федор насупился.
– Но думаешь об этом постоянно. Я вижу!
– Ничего я не думаю! Просто у меня есть лишние деньги, много денег, которые я хочу потратить на нас с тобой.
Виктория очень внимательно следила за тем, что ответит ей Федор. Многое было вложено в этот вопрос. Бурно начавшиеся отношения требовали некоторой ясности. Он медленно ронял слова, которые, как капли расплавленного свинца, прожигали ей сердце.
– Вика, мне с тобой хорошо! Мне с тобой очень хорошо. Ты удивительно прекрасная женщина. У тебя бесподобное тело. Я пропитался тобою, твоими запахами, я растворился в твоей ауре. Я боготворю тебя. И ты хочешь очарование нашей встречи осквернить денежными отношениями?
О, какое сравнение Федор подобрал! Осквернить! Оно, как удар бича, подкинуло Викторию, враз рассеяв все сомнения. Она воскликнула:
– Федя! Не перечь мне. Я знаю, что делаю! Сначала натуральный продукт – пища, а потом производное от него – красота и любовь. Только обедать будем не здесь, в отеле, а в любом другом месте. Ты мне сделаешь одолжение, если спустишься один и подождешь меня на набережной.
Федор в раздумье молчал. Виктория с тревогой спросила:
– Что-то не так?
– Так! Так! Есть все равно надо! Я с голоду помираю. Ну что ж, разыграем твою блистательную идею с дорогим рестораном. Только прошу принять в этом случае мое появление как должное. Купальник не забудь. А торжество плоти отложим на ночь. Уверяю тебя, ты получишь удовольствие.
– Ты что придумал? – с внезапной тревогой в голосе спросила Виктория.
– Увидишь! Сюрприз!
Федор с сожалением бросил взгляд на смятую постель, погладил Викторию по бедру.
– Я такси закажу! – вздрагивая всем телом, сказала Виктория.
– Лучше не светись. Поймаем частника.
Поджидал он Викторию на набережной. Она появилась минут через пятнадцать. Волосы были уложены, в руках дамская сумочка.
– Пляж на сегодня отменяется, – решительно заявила она.
– Отменяется, значит, отменяется! – невозмутимо пожал плечами Федор.
– Мне мои знакомые рекомендовали ресторан «У Валеры»! – сказала Виктория. – Там, говорят, хорошо кормят.
Федору было все равно, у кого обедать, «У Валеры», «У Холеры», хоть у черта. Ответил он коротко:
– Не слышал о таком.
Частник, которого они остановили, знал, где находится этот ресторан. Он за пятнадцать минут довез их до места.
Федор проводил Викторию до входа в ресторан и сказал:
– Как договорились, я скоро подойду.
Швейцар широко распахнул дверь. Федор перекинулся с ним парой ничего не значащих фраз и минут через пять вошел в зал. Викторию он увидел в дальнем конце зала. Услужливые официанты внутренним чутьем уловили в ней преуспевающую даму и с блокнотиками в руках почтительно стояли у нее по бокам. Виктория делала заказ.
– И что еще посоветуете: солянку рыбную или уху из стерлядей?
– Солянка вкуснее.
Второй официант наклонился к Виктории.
– Рекомендуем на горячее попробовать тетерева под шафранным соусом.
Виктория согласилась.
– Хорошо, запишите и тетерева, но говорят, у вас великолепных омаров подают.
– Под него у нас есть великолепное итальянское вино «Лак-рима Кристи».
– А что закажете на аперитив?
В это время к столу подошел Федор. Виктория прервала разговор с сомелье и официантом и подняла на Федора глаза.
– Здравствуйте! Вы Виктория? Виктория Петровна? – спросил Федор.
– Да!
– Я из агентства! Феодор! Можно просто Федор! Прошу любить и жаловать.
У Виктории непроизвольно вытянулось лицо.
– Простите, не поняла! Из какого агентства?
Федор надменно и чуть презрительно смотрел на молодящуюся клиентку.
– Из агентства элитных услуг. Меня ваша хорошая знакомая Лариса Попель на этот вечер для вас ангажировала, чтобы вы не скучали.
– Знаете, мне как-то и одной было неплохо!
– Услуга оплачена, я на работе! – сказал Федор и, отодвинув стул, без приглашения сел.
Вышколенные официант и сомелье с немыми лицами слушали этот странный разговор.
– Вы что заказали, Виктория? Можно я вас так буду назвать? – сказал Федор и обратился к официанту: – Если этого в заказе нет, то допишите: икра черная, французский паштет из гусиной печенки, балык белорыбий, ваш фирменный салат «На огороде у Валеры». Можно было бы заказать королевские креветки, но я слышал, что будет подан омар. Надеюсь, он тоже королевский, гигантских размеров?
– Королевских! – подтвердил официант.
А сомелье спросил, что будет пить гость.
– Для такого гостя у нас есть «Балантайн», «Чивас ригал» и лед, как положено.
Федор поднял на него недобрые глаза:
– Я не гангстер из Чикаго, что бы пить эту дрянь – виски двенадцатилетней выдержки! Принесете только то вино, что заказала дама.
Официант и сомелье ждали, что в итоге скажет Виктория. А та с ехидцей спросила Федора:
– А вы, Феодор, совсем не будете пить?
– Я на работе!
– А у вас есть с собой хоть какой-нибудь документ, бумажка...
Федор мгновенно перебил ее и полез в задний карман брюк за бумажником.
– Аусвайс?.. Есть!.. Вы, Виктория, не волнуйтесь, нас каждые три дня в вендиспансере проверяют. У нас элитная фирма. Мы вокруг шеста не крутимся. А справка есть, сейчас покажу.
Он достал толстый бумажник и начал открывать разные отделения. Из них выпало несколько упаковок презервативов. Официант и сомелье из последних сил удерживали смех. Федор видел, как у них от усилий сводило скулы. Но школа, школа какая, справились с собой, стояли каменными изваяниями. Убирая презервативы обратно в бумажник, Федор величественно обозрел Викторию и смилостивился.
– Вы, Виктория, пока продолжайте заказ, продолжайте. Остальные блюда и закуски можете заказать по своему вкусу. Я не привередлив.
Бумажка-справка-аусвайс так и не нашлась. Затем Федор, развалясь по-барски на стуле, обвел скучающим взглядом стены и потолок, декорированные в стиле рококо, и пренебрежительно заявил:
– Под Людовика сделано, а эротики в росписи мало. Вот когда я в Монте-Карло работал, у нас клуб-казино был в старом особняке, так там роспись была не чета этой, такие длинноногие француженки на тебя со стен смотрели! Пальчики оближешь.
Виктория наконец обрела дар речи. Ее душил гнев.
– И почему же вы, Феодор, там не остались, если в Монте-Карло было все так хорошо и красиво?
Федор перевел взгляд на нее и невозмутимо ответил:
– Насчет того, что там хорошо, я ничего не говорил. Я сказал, что там красивей было, пышней. Сам воздух там наполнен эротикой. Женщины, как только ступают на землю Монте-Карло, мгновенно превращаются в сексапильных самок. Молодому и красивому там тяжело работать. Тянут тебя в разные стороны, того и гляди руки оторвут... Я есть хочу! – неожиданно капризным тоном закончил он свою тираду.
Официант и сомелье молчаливо ждали дальнейших указаний Виктории. Та поблагодарила их кивком головы и сказала:
– Пока достаточно!
Сомелье ушел, а молодой официант зажег две свечи. Он бросал на Федора удивленно-восхищенные взгляды, затем не выдержал и спросил:
– А в Монте-Карло тяжело устроиться на работу?
Федор вежливо ответил:
– Смотря кем? Официантом практически невозможно, местных только берут. А в казино или в дамский клуб пожалуйста, были бы только данные и хорошее знание нескольких наших языков. Я по нашей богатой публике работал. Дамочки были со всего бывшего Союза. Только не понимают наши мамзели, что нам рекомендовано было ими не очень увлекаться. Думают, если заплатили, то можно и уздечку в рот совать, и верхом скакать. У нас спокойнее, – сказал Федор и кивком головы указал на Викторию, – здесь еще многие не успели пройти полный курс Камасутры. Ночью можно выспаться!.. Ты обслужи нас, любезный, побыстрее. И принеси кувшинчик клюквенного или другого сока со льдом. Я химию не переношу.
Официант ушел. А Виктория обиделась и обрушилась на Федора:
– Ты в каком свете меня выставил? Я чувствую себя безнравственной, развратной, дрянной женщиной.
Федор недобро процедил:
– Представь, что и я себя точно так чувствовал, когда сюда шел. Плейбой на содержании. Или думаешь, если бы я твоего омара не поел, то ты мне меньше стала бы нравиться?
Виктория возмутилась:
– Но я тебя хотела отблагодарить хоть чем-нибудь. В хороший ресторан пригласила, с приличной кухней. А откуда ты нахватался этих знаний? В стиле рококо! Людовик!
Федор рассмеялся:
– Со швейцаром на входе поговорил.
Виктория недоверчиво смотрела на него.
– А про виски откуда знаешь?
– Названия знаю, а так никогда не пробовал. Совершенно случайно выплыло из памяти. К счастью, вовремя.
– И с Монте-Карло ты придумал?
– Естественно! Я уверен, что даже ты там не была.
Виктория взяла его за руку и умоляющим взглядом впилась в холодное, чуть брезгливое лицо Федора.
– А с шестом?
– А с шестом тем белее.
– Ох! Мучитель сладкий мой! – простонала Виктория и лишь крепче сжала его ладонь.
К ним шел официант с подносом. Он заговорщически, многозначительно посмотрел на Федора и стал расставлять еду. Федор быстро переключился на официанта и продолжил прерванный разговор:
– Кстати, приятель, в Монте-Карло твой дружок виночерпий и близко бы не прошел.
– Почему? – возразил официант. – Им посетители довольны! Он хороший сомелье.
– Кто доволен, а кто нет, – возразил Федор. – Зачем он виски упомянул? Виски пьют до обеда или после обеда. Притом хорошее виски пьют без льда, чтобы аромат ощутить. Это вульгарные американцы пьют всякую дрянь-пойло вроде скотча и лед туда бросают, чтобы нос не затыкать. Говоришь, он хороший виночерпий, а почему тогда не предложил красное вино под дичь? У нас же тетерев будет. Ты ему передай, пусть под дичь нам принесет красное вино. И несет бутылку осторожно, чтобы со дна не поднять осадок. Сомелье! – врастяжку, как меха гармони, растянул это слово Федор. – Звучит непонятно и красиво. Вроде как менеджер! То ли инженер, то ли еще выше. А начнешь разбираться, менеджер – это приказчик или старший приказчик, а сомелье – в лучшем случае виночерпий, чашник. Бармен хоть за стойкой стоит, а этот по подвалам всю жизнь, с крысами. А звучит-то как – сомелье. Сдуру и правда подумаешь, у него ответственная должность. А на самом деле сливать остатки из бутылок. Поэтому хороших наших сомелье не бывает. Понял, мой юный друг?
Молодой официант, увидев в Федоре собрата по ремеслу, продолжал его пытать и даже перешел на «ты»:
– Зря ты не остался в Монте-Карло. Или была уважительная причина?
Федор махнул рукой.
– Характер им мой не понравился. Вздорный, мол, он у меня. А чего вздорный? Вот ты сейчас принесешь этого омара, красного, здорового, а он черт-те чем питался. Это ж рак натуральный, только в десять раз больше. А мы должны за него кучу денег отвалить, и еще как идиоты охать. Ах, какое мясо, ах, какой соус! Ах, ох, разве его сравнишь с крабами и креветками? А я бы вместо этого омара лучше два ведра раков сварил на костре где-нибудь на берегу озера, да с пивом их «Жигулевским». Или обратно же, этот тетерев. Навтыкаете ему для красоты перьев, и не знаешь, то ли любоваться на него, то ли ноги ему выдирать. Зато звучит как: тетерев в саламандрийском соусе.
– В шафранном соусе! – со смехом поправил его официант.
А Федор продолжал разглагольствовать недовольным тоном:
– Знаю я все эти трюки. А не остался я в Монте-Карло потому, что меня не оставили, сказали, мерзкий у тебя характер. А какой он мерзкий, если я, как японец, сначала привык мясо или рыбу есть и только потом браться за первое, супом сверху жирное блюдо заливать. Ты, любезный, принеси все сразу, а я как-нибудь сам разберусь, что за чем. И вообще, встал бы рядом и стоял, а не бегал туда-сюда. И этого дружка своего, пусть не прячется, брашника-сомеля позови.
– Может, лучше директора ресторана позвать? – вкрадчиво спросил официант.
Федор смерил его презрительным взглядом.
– Можешь позвать, но тогда вам обоим тут не работать. Вы столько ошибок понаделали, что в приличном ресторане вас дальше мойки посуды не пустили бы.
Официант обиженно поджал губы и, гордо подняв голову, удалился, буркнув напоследок:
– Подумаешь, он в Монте-Карло телок развлекал.
Виктория с удивлением смотрела на Федора.
– Что на тебя нашло? Почему ты бросаешься на людей?
Федор понизил голос:
– Я сам в своих глазах не стою больше этого официанта, а он мне еще завидует. Нашел кому завидовать, постельному мальчику при богатой даме. Я со смехом, с иронией рассказал про Монте-Карло, а он поверил. Давай уйдем, – неожиданно предложил Федор и тут же понял, что сказал глупость. – Давай лучше побыстрее закончим наш обед. А то мне все время кажется, что за нами кто-то наблюдает.
– И тебе то же самое кажется? – переполошилась Виктория. – Ты знаешь, именно слежки я больше всего и боялась. Сейчас попрошу счет и уйдем.
– Как? – удивился Федор: – И все это оставим? Если ты заметила хвост за собой, то должна поступать вопреки логике. Не бежать, а, наоборот, создать видимость, что тебе ничего о нем не известно. И потом, чего ты боишься? Я вошел позже, официант, даже два, слышали, как я сказал, что меня послала фирма. Так что, дорогая, у тебя железное алиби перед мужем. В постели он тебя не застукал. Ешь, а потом мы что-нибудь придумаем.
У Федора были свои причины не светиться по элитным ресторанам, но он не мог сказать об этом Виктории.
– У меня аппетит пропал! – пожаловалась Виктория.
– Зря! А я, даже если бы меня приговорили к повешению, перед смертью с удовольствием бы поел. Извини, что испортил тебе аппетит.
По принципу перетекающих сосудов, плохое и хорошее настроение поменяли хозяев. Федор с аппетитом ел, а Виктория подозрительно оглядывала полупустой зал. Официант принес на двух блюдах двух огромных омаров. Ярко-красные, как утреннее солнце, они будили в человеке низменные инстинкты. Хотелось взять их руками и содрать с них панцирь, чтобы добраться до нежного мяса. Официант положил рядом с каждым блюдом стальные щипчики и вилочку, разлил по бокалам белое вино и встал рядом, выжидая.
Федор поднял на него глаза и укоризненно сказал:
– А говорил, большие омары!
– Это самые большие! – стал уверять официант.
– Ты больших не видал, – снисходительно заявил Федор, – они раза в два больше, и у них панцирь как танковая броня. Почти как у черепахи. Их такими щипчиками не возьмешь, это каменный век. Вместо щипчиков в Монте-Карло подают омарорез.
Официант смотрел недоверчиво.
– Я про него вообще в первый раз слышу.
– Естественно! – сказал Федор. – Где бы ты его видел? Его приносят, когда обслуживают самых крутых, самым богатых. Омарорез по внешнему виду напоминает машинку для стрижки волос, только челюсти у него другие и резак особенный. Официант за своим столиком пилит, режет омара, а тебе на тарелку кладет уже очищенные, нежнейшие кусочки мяса. А ты сидишь и только кайф ловишь. Этот кусочек окунаешь в белый соус, а потом запиваешь белым вином. Вот тут, дорогой, и начинаешь понимать, чем жизнь в Монте-Карло отличается от другой жизни, особенно если ты сидишь за столом, а тебе кто-то этого омара, как банан, от шкурки очищает. Понял разницу, любезный?
– Понял!
Официант ушел, а Федор сознался Виктории, что не знает, как пользоваться этими стальным щипчиками.
– Как ножницами по металлу! – сказала она.
– Спасибо, усек!
Далее обед потек в режиме приехавшей в войсковую часть
сытой родственницы и оголодавшего солдата. У Федора усердно работали челюсти, а у его спутницы глаза.
Тетерева, который мог оказаться не съеденным, Федор предложил официанту завернуть в фольгу.
– И соус этого петуха гамбургского не забудь в отдельную посудину налить, – строго приказал он, – кстати, как он назывался?
– Соус?
– Да!
– Шафранный! Соус называется! – с ехидцей поддел официант.
После того как Федор усердно расправился со всеми блюдами, включая и две солянки рыбные, официант принес на тарелочке счет и поставил перед ним. Федор подвинул тарелку Виктории и сделал замечание официанту:
– Брателла! Моя работа знаешь в чем заключается? Не опоздать в кабак, прийти и сесть, красиво начать пить и есть, и даму на руках до ложа, по желанию, донесть. И все! У меня элитная фирма, веников не вяжет! Хочешь, с руководством поговорю насчет тебя? У нас большая текучка. Многие на богатых женятся.
– Хочу! – сглотнул слюну доверчивый официант.
Виктория рассчиталась, и они с Федором вышли из ресторана «У Валеры». В руках у Федора был пакет с курицей, то бишь с тетеревом, с «петухом гамбургским», как он его назвал. Федор весело насвистывал.
– Спасибо, великолепный был обед, – обнял он Викторию за талию.
Та испуганно отстранилась:
– А вдруг за нами кто следит?
Федор рассмеялся:
– Кому мы с тобой на этом курорте нужны? Твоему мужу? Да он давно перестал тебя ревновать, раз одну отпустил.
Виктория, высматривавшая на дороге машину поприличнее, без большого энтузиазма согласилась.
– Компру, может, кто захочет собрать на меня впрок.
– Для чего компромат? – не понял Федор.
– Чтобы потом шантажировать. А муж, это вряд ли! Тут я с тобою согласна. Ему и в голову не придет собирать на меня досье. Тем более что кроме тебя, Федор, там и собирать нечего. С тобой я оскользнулась. Как с ума сошла. Может, мне в сок чего подсыпали тогда в кафе? Не твоя работа? Я еще там, в кафе, сдалась. Тебе осталось только донести меня до постели. Что за магией ты владеешь?
Федор повернул Викторию к себе.
– Я же тебе объяснял, ты и еще одна женщина в моей молодости действуете на меня одинаково. Я, не раздевая вас, чувствую ваше тело.
– И я тоже чувствую!
– Вот и хорошо! – сказал Федор. – Пойдем сейчас на тихий пляж. До вечера далеко. Будешь изображать старую деву. А я тебя буду склонять к соитию. И склоню, к ночи! Прямо на пляже.
Виктория рассудительно заявила:
– На этот раз не удастся, Федя. И не пытайся. Ты слишком высоко поднял планку своих возможностей и сил.
– Слепой сказал, посмотрим!
– Посмотрим!
Федор упрямо твердил:
– Только играй всерьез.
Глава 3
Часть пути они проехали на троллейбусе. Здесь вдоль дороги стояли бывшие ведомственные пансионаты с полузакрытыми пляжами. Один из них показался Виктории с Федором достаточно уединенным. У него они и сошли.
– Ну, я пошла.
– Помни, что ты старая дева, по случаю попавшая в свой шикарный номер. Должен был ехать ваш старый-престарый директор, но его разбил паралич.
– Хорошо!
Минут через десять Федор зашел на пляж и покрутил головой. У воды Виктории не увидел. Он обошел пляж и наткнулся на нее в самой удаленной части, там, где острыми, слоеными изломами вышли на поверхность земли скальные породы. Вот на одном таком изломе-языке и лежала Виктория. Примоститься рядом нечего было и мечтать. Каменный язычок был единственной площадкой для лежбища в радиусе ближайших трех метров.
Молодая женщина в старомодном закрытом купальнике спала. Во всяком случае, глаза у нее были закрыты, и лишь ресницы несколько раз дрогнули. На губах появилась легкая, довольная улыбка.
Федор пристроился под уступом, у нее в ногах. Раздеваться не стал.
– Гражданка, представляете, – с возмущением громко заявил он, – третий день иду вдоль берега моря. Путешествую, так сказать, для души и кроме нагого тела практически ничего не вижу. А рядом пляж соседний, вообще нудисты. Такими глазами меня проводили, будто это я нагой, а не они. Вы спите, мадам?
– Нет! Дремлю! И слушаю! Вы мне не мешаете!
– И вы мне не мешаете, – сказал Федор, – терпеть не могу женщин, которые своим телом собираются затмить солнце. Все должно быть в меру. Даже если ты вышел принять солнечные ванны, должны же быть хоть какие рамки приличий. Иной и показывать нечего, а она растелешится, будто кнутом перепоясалась. Ее саму бы этим кнутом...
– Вы не хотите подремать? – спросила его дама.
Федору пришлось замолчать. Его самого после сытного обеда и нескольких часов трудов во славу женского тела неимоверно тянуло в сон.
– Пожалуй, можно!
Глаза закрывались сами собой. Чтобы не уснуть, Федор периодически больно пощипывал себя за ногу. Минут через пять он увидел, как Виктория, приоткрыв рот и положив голову на дамскую сумочку, ровно задышала. Федор осторожно поднялся, как кот сделал несколько осторожных шагов, собрал всю ее одежду в узелок и сунул его в небольшую расселину. Сверху прикрыл небольшим камнем. Теперь можно было и самому прикрыть глаза.
Его разбудила Виктория.
– Федор! Феденька!
Федор открыл глаза.
– Что-нибудь случилось, мадам?
– Федор, скажи, что ты нарочно спрятал мою одежду!
