Текст книги "Искатель, 2008 № 09"
Автор книги: Анатолий Радов
Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Щеглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Когда старик доел овсяную кашу, он налил себе в чашку чая и посмотрел в глаза молодому собеседнику.
– Мой человек за тобой неделю ходил. Порассказал немного о тебе. Мелко ты плаваешь, Федя. Совсем мелко. Стараешься крупную рыбу наколоть, но ничего не получается. И не получится у тебя, поверь мне, старому. Не получится даже тогда, когда крупная рыбина сама тебе в руки приплывет. А она не приплывет к тебе – никогда, потому что ты мелко плаваешь. Бедноватая твоя клиентура. А тот кошелек, что ты взял в ресторане «Два пескаря», – мелочь.
Глаза Федора зло сверкнули.
– Если для тебя мелочь, то для меня – это деньги!
А Купец продолжал изгаляться. Не упоминая больше про кошелек, он решил погладить раннего гостя по шерстке.
– А вот за отсутствие жадности хвалю. С браслетом ты хорошо придумал. Чистое алиби себе обеспечил. И перед «крышей» не спасовал. Блеф твой пока прошел на ура.
Федор понял, что перед ним сидит такой же, как и он, жулик, только калибром повыше. И имеет к нему интерес. И за горло не схватишь его. Пес глотку перегрызет. «Пой, ласточка, пой, – подумал Федор, – а я пока помолчу».
Между тем Купец четко знал свое дело. Он был неплохим психологом. Федор сидит, больше слушает. Надо заставить человека заговорить.
– То что, Федя, ты хладнокровный человек, мне очень нравится, – заявил Купец, – другой бы на твоем месте потребовал все восемь тысяч евро или хотя бы долю. А ты пока раздумываешь, как к этому делу подступиться. Шансы на возврат взвешиваешь. С процентом никак не определишься. Должен сразу огорчить тебя, шансов у тебя никаких. Придется мне эти деньги потратить на Ию. А тебе, думаю, и тех хватит, что ты в потайном кармане в ручке чемодана держишь. Тайник твой, между прочим, так себе.
Федор перестал улыбаться. Рука его непроизвольно потянулась к горлу Купца.
– А вот этого не надо делать, – спокойно сказал старик, глядя прямо в глаза Федору, – человеком должны не чувства двигать, а разум. Успокойся, мне твои крохи не нужны. Просто интересно было узнать, сколько ты смог заработать за месяц.
– Попробовал бы ты тронуть! – с неподдельной угрозой в голосе сказал Федор. От его показной невозмутимости и высокомерия не осталось и следа. Он понял, что, как карась, сидит сейчас на крючке у этого непонятного зазывалы, который не раскрыл перед ним ни одной карты, но показал возможности.
Федор быстро соображал. Сколько времени он у этого старикашки под колпаком? Неделю, со случайной встречи в ресторане «Два пескаря», или больше? Четыре дня – это точно. Значит, за ним четыре дня ходил человек, а он даже не заметил этого. И заначка его старику не нужна. Если бы она была нужна, то старик молча изъял бы ее, и Федор даже не догадался бы, кто это сделал. И грешил бы на Катерину, хозяйку квартиры. Однако заначку оставили. Что еще о нем знает старик? Федор ощутил, как у него на душе выпал неприятный осадок. Или Катька, хозяйка квартиры, связана с этим стариком?
Нет! Не может быть! Когда они с Викторией появились в ресторане, старик уже сидел за столиком. Федор немного успокоился. У его хозяйки свой бизнес, у этого старика свой. Просто он перешел в ресторане старику дорогу. Или иное? А вдруг и его квартирную хозяйку тоже Михо «крышует»? Ха, ха! Вот была бы встреча вчера, если бы она пожаловалась. Да, что ни говори, но он везунчик.
Федор окончательно успокоился и принял самый невозмутимый вид. Старик его пригласил, пусть старик и говорит.
А Купец никуда не торопился. Он подождал, пока его молодой гость причешет собственные мысли, и лишь после этого удивил Федора. Старик достал из собственного кармана паспорт Федора и демонстративно развернул первую страницу.
– Не обманул ты меня, Федя. Да, ты Федор Евсеевич Боровиков!
Федор хорошо помнил, как утром сунул паспорт в нагрудный карман и еще застегнул на кармане пуговицу. А старик почти не приближался к нему, пока они поднимались по лестнице на эту площадку перед домом. Когда же он успел вытащить паспорт? Или кто-то другой в дороге это сделал, а потом передал старику?
Добился старик своего. Федор с уважением смотрел на хозяина дома. Ловкость старческих рук была поразительна. Не приближаясь к Федору, не обнимая его, изъять паспорт из застегнутого на пуговицу кармана – не каждому дано. Да, профессионал высокого класса. Старик передал паспорт Федору и как ни в чем не бывало продолжил:
– Хотел тебе, мой молодой коллега, одно дельце предложить, потому и позвал. По всем параметрам ты подходишь. Молод, статен, ловок, выдержка есть, не паникуешь. Держишь удар, а где надо легко гнешься. И в нашем деле понимаешь. А самое главное – еще ни одной ходки не имел.
– А вы имели? – перешел на более уважительный тон Федор. Старик это отметил про себя.
– Бог миловал! Зона – не Багамы, туда нечего стремиться. А вот ты, Федя, в отличие от меня, – потенциальный кандидат на северный курорт. Ты слишком засветился в городе. Тебя местные или на перо поставят, или сдадут ментам, или ты сам по глупости подставишься. Вопрос лишь времени. Поверь мне, старому.
– А вы решили мне помочь!
Старик улыбнулся:
– Представь, что решил. Мои интересы неожиданно пересеклись с твоими. Я решил взять на себя эту нелегкую миссию. И даже дать тебе вполне приличный процент в будущем деле.
– И на сколько будет дело?
– На два миллиона зеленых.
– А мой процент?
Старик внимательно посмотрел на Федора.
– Двадцать пять процентов. Цифра не подлежит пересмотру. Двадцать пять – мои, двадцать пять – твои, двадцать пять – Ии и двадцать пять – страховой капитал. Его еще называют общаком.
– Естественно, общак будешь держать ты! – возмутился Федор, вновь перейдя на «ты».
– Правильно думаешь! – сказал старик. – Ты что будешь пить? Чай, виски, кофе, коньяк, пиво? Обмыть надо твое согласие.
Старик позвонил в колокольчик. На пороге дома снова показалась молодая девушка, со столиком на ножках, уставленным разнообразными бутылками.
– Я еще не дал вам ответа, – снова перешел на «вы» Федор, – я не знаю, в чем ваше дело заключается. Я в стремные игры не играю.
Купец хотел сказать «рассказывай», но пожалел молодое самолюбие. Он видел, какими удивленными и восхищенными глазами смотрел Федор на приближающуюся Ию. А та, подкатив столик с выпивкой, поставила на стол блюдо с рыбной нарезкой и спросила Купца:
– Дед, ничего больше не надо?
– Мне не надо!
Ия еще раз с любопытством глянула на Федора и медленно удалилась. Гость криво усмехнулся, что не ускользнуло от внимания старика. И лишь когда Ия оказалась вдалеке, разговор возобновился.
– Верни мне мои восемь тысяч евро, и обсудим твое дельце на два миллиона зеленых! – заявил Федор.
Купец мысленно улыбнулся. Ершистый Красавчик заглотнул крючок. Теперь надо было его не упустить, медленно выводить и надежно посадить на кукан. Для старого барыги это не составляло труда.
– Федя, – в голосе Купца появились теплые нотки, – мне нравится ход твоих мыслей, нравится, что ты не сразу отвечаешь, а прежде думаешь, взвешиваешь. Я не загоняю тебя в угол, пойми меня правильно; прежде чем нам вернуться к разговору о твоих деньгах, я должен получить принципиальное согласие. Дело, которое я тебе хочу предложить, серьезное, оно не требует спешки. Может быть, оно еще и не выгорит. К нему надо подготовиться, разведку произвести, подходы найти, а на все это нужны деньги. Вот на подготовку и уйдут твои восемь тысяч евро. Обещаю тебе, что все они будут потрачены исключительно на тебя. Одеть тебя надо, машину тебе купить, квартиру снять, жить месяца три в столице. Так что мне еще придется из своего кармана добавлять. А ты говоришь – отдай. Отдам, куда я денусь, но не сразу. Войдешь в курс дела, поймешь, что траты предстоят немалые. Я ведь не обычный карманник-щипач, нет. Я работаю только по-крупному и без риска. Только вот стар я стал, напарник мне нужен молодой. Опыт передам, мозги, ошибки исправлю. И вас, молодых, не подставлю, тебя и Ию. Кураж мне твой нравится. Удачливый ты!
– Как, и Ия в этом деле будет участвовать? – несказанно удивился Федор.
Хитрый ход сделал Купец. Федор все глубже и глубже заглатывал крючок.
– Да, ваша роль – твоя и ее – всего лишь роль подсадных уток. Основную работу беру на себя я. Дело стоит того, чтобы за него взяться.
– Что за дело? – быстро спросил Федор.
Купец, не выказывая никаких эмоций, бросил через стол Федору газету «Светская жизнь». На первой странице красным фломастером была обведена фотография пышной дамы в вечернем платье. Оголенную грудь ее украшало большое колье, на руке был виден браслет, украшенный бесцветными камнями. В ушах сверкали массивные сережки.
Федора больше всего заинтересовала подпись под фотографией: «Провинциальная львица, недавно перебравшаяся в Москву, на вернисаже в Доме художника затмила стоимостью своих украшений жен олигархов. По самым скромным подсчетам, стоимость надетых бриллиантов зашкаливает за два миллиона евро». На другой странице была подчеркнута еще одна статья. В ней речь шла о жене мультимиллионера нефтяника. Ее украшения оценивались уже в сумму в пять миллионов евро.
– И в чем моя роль будет заключаться, – со скепсисом глядя на старика, спросил Федор, – снять с ее груди бриллианты? Ты предлагаешь мне таскать каштаны из огня непонятно для кого и зачем?
Купец пропустил мимо ушей колкость гостя. Он разлил по бокалам вино и неспешно сделал глоток.
– Хорошее вино. Попробуй, Федор.
Гость смочил губы и отставил бокал в сторону. Он уже смирился с мыслью, что уйдет отсюда ни с чем. Дальше вести разговор не имело смысла. Старик чутко уловил его настроение и продолжил:
– Снять бриллианты и без тебя будет кому. А я на что? Ты, главное, узнай, где она их складирует. Мы это дело провернем, и комар носа не подточит. Они у нее пропадут из сейфа в тот момент, когда ты с нею будешь на другом конце Москвы в постели. Тебя никто и не заподозрит. Будут думать на кого хочешь, только не на тебя. На уборщиц, на охрану, на садовника, на повара, но не на тебя. Твое дело сфотографировать на миниатюрную камеру тот момент, когда она будет их доставать. Мне сейф ее нужен.
– А как я к ней в дом попаду? Любовником, что ли?
– Вот насчет любовника, ты правильно заметил! – сказал Купец. – Если ты будешь ее любовником, то она постарается не афишировать свою связь и держать тебя подальше от своего дома. Но я знаю психологию этих дамочек, она не утерпит и все равно найдет способ показать тебе свой дом, похвалиться своим состоянием. Ты и чиркнешь всего пару раз камерой-зажигалкой. А потом в ее дом ногой ни-ни. А ценности пропадут через месяц. Кто на тебя подумает? Она и имя твое побоится следователю сказать. Так что ты будешь чист как агнец.
– А вы как в дом проникнете? – снова перешел на «вы» Федор. – Везде ведь видеокамеры стоят, сигнализация есть, наверно, собаки.
– Вот через собаку и попаду.
– Как? – удивился Федор.
– У нее их две. Она сама их возит к ветеринару. Сама случает. Я ей на случку привезу кобеля, всего увешанного медалями. Пригласит же она меня после кофе попить. А там и дом покажет. Я думаю, у меня будет пять минут, чтобы подойти к сейфу.
– А хозяйка где будет в это время?
– В туалете! У нее после пары капель в кофе вдруг расслабление желудка начнется. Минут на десять гарантирую перерыв в светской беседе о собачьей случке.
– Ну, хорошо, – задумчиво сказал Федор, – предположим, вы в дом попадете через месяц после того, как я запишу на кинокамеру ее подход к сейфу, и все удачно сложится. Но вас тут же начнут искать.
– И пусть ищут!
Старик открыл стоявшую рядом с ним коробку, достал парик, надел его на голову, за щеки сунул два кругляша, на нос нацепил очки с какими-то неправильными стеклами. Перед Федором сидел совершенно незнакомый человек. Лицо у него округлилось, глаза стали азиатскими, раскосыми. Ушей за благородной гривой не было видно.
– Мои пальчики нигде не засвечены, – добавил старик, – и клей давно уже есть, который смазывает дактилоскопию.
– А где я с ней познакомлюсь? Живет, наверно, на Рублевке! – скептически заметил Федор.
– Эта дура ходит на вернисажи. Приобщается к искусству. Там и познакомишься. А квартиру отдельную с широкой кроватью я тебе обеспечу. Баба, пишут, все от жизни старается урвать. Еще вопросы есть?
Федор надолго замолчал. Старик не торопил его с ответом. Пусть подумает, вникнет. Наконец Федор спросил:
– А Ия какую роль во всем этом деле будет играть?
Старик впервые с начала встречи улыбнулся:
– Она твоя невеста. Отошьет эту даму, как только ты у нее в доме побываешь. Так что ты самым естественным образом обрубишь концы своей связи. И дама будет о тебе помалкивать. Твой след вообще не должен проявиться. А потом мы соберемся здесь и поделим навар. Реализацию камешков я беру на себя.
Старик замолчал. Молчал и Федор. Он не принял бы предложение Купца ни под каким видом, если бы... Вот это «если бы» его и угнетало. Если бы Ольга в аэропорту не сказала Виктории, что была с ним, Федор сейчас развернулся бы и ушел. Предложение Виктории помочь устроиться в Москве., вполне его устраивало. А теперь, после Ольгиного унизительного замечания, еще вопрос, захочет ли она поддерживать с ним связь.
Позвонить должен ей он. А вдруг со зла она тогда в аэропорту выбросила мобильник в урну? Баба импульсивная, запросто могла сделать, а потом будет всю жизнь жалеть. И что тогда ему делать? Снова подаваться в гастарбайтеры, таскать носилки с бетонным раствором на третий этаж? Руки отвалятся. Он за месяц здесь на море отвык от тяжелой физической работы, да и не любил ее никогда, если честно сказать.
А приняв предложение Купца, чем он рискует? Риск есть, притом огромный риск загреметь в северные края.
Итак, начнем сначала. У него три пути. Первый, связанный с тяжелым физическим трудом, он сразу отвергает.
Второй путь, человечный, предложенный Викторией, заманчив, но слишком долог – это путь превращения его в независимую, самодостаточную личность. Этот путь остается под вопросом. Федор не знает, в силе ли ее предложение.
И вот сейчас нарисовался третий путь, зыбкий, рискованный, но с перспективой одним махом решить все свои материальные вопросы. Двадцать пять процентов – это полмиллиона долларов. Может, для кого-то это не деньги, но только не для Федора.
Федор сидел и думал, что определяется с выбором, хотя выбор им был сделан еще в тот момент, когда он решил приехать на море и половить удачу среди богатых дам. Честолюбивые мысли постоянно возвращали гостя к предложению Купца. Старик ведь ему ничего нового не предлагает, подумал Федор, он всего лишь ставит его в более жесткие и опасные рамки. Чего уж скрывать от самого себя, внутренне он давно созрел для опасного дела. Тоненький росток чести и совести, тянущийся еще недавно к свету, Федор собственными руками переломил пополам.
– Я согласен! – заявил он.
– Вот и ладно, – спокойно сказал Купец, – сходи на кухню, помоги Ие накрыть на стол. Отметить такое событие надо.
Федор встал и направился к дому. Из-за спины он услышал голос Купца:
– Можешь с этого момента называть меня – дед!
Федор чуть не споткнулся на ровном месте. Вот и первый сюрприз. Значит, эта Ия ему такая же внучка, как и он внук. Федор вошел в дом и по запаху определил местонахождение кухни. Ия доставала из духовки жареного гуся. Федор засмотрелся на ее красивые ноги.
– Дед попросил стол обновить! – помявшись, сказал Федор.
Девушка переложила истекающую жиром птицу с противня на блюдо и, сдвинув брови, с угрозой заявила:
– Имей в виду на будущее, Красавчик, я тебя в постели ублажать не собираюсь. Нечего меня облизывать похотливыми зенками и заглядывать куда не положено. Так что держись от меня подальше, если не хочешь неприятностей.
– Нужна ты мне была, как собаке пятая нога. Юбку бы надела подлинней, срамно на тебя смотреть! – обиделся Федор. – Я пришел тебе помочь.
– Ширинку застегни, помощник!
Федор глянул вниз и обомлел. Гульфик был расстегнут.
– Дед так шутит со всеми, кто мимо него впритирку проходит. Учти на будущее. Внизу дернет, а в это время из карманов на груди бабки тю-тю!
Она презрительно оглядела его с ног до головы.
– Проспорила я. Дед в тебе не ошибся, сказал, что ты дозреешь, как я гуся дожарю. Слабак ты, привык под бабами лежать, а я таких не люблю.
– Учту на будущее! – зло сжав скулы, так что заходили желваки, заявил Федор.
– Учти! Учти! – передавая ему блюдо, сказала Ия. – Ты поступаешь в мое полное распоряжение, что скажу, то и будешь делать.
Федор осклабился:
– Ну, это, положим, еще бабушка надвое сказала.
– Не знаю, что там твоя бабушка сказала, но от тебя так бабьем разит... Ты душ хоть принимаешь? Или немытый из одной постели да в другую! Чем от тебя пахнет? Чем-то знакомым, а чем – не пойму!
– Борделем! Чем же еще! К чему привыкла, тем и пахнет! – отбрил ее Федор. А Ия будто и не слышала его. Она продолжала измываться:
– Стахановец ты наш геройский! Кобелино приблудный. Радуйся. На случку в Москву тебя повезем. Прошел ты успешно испытательный срок. Премного довольны тобой клиентки.
– Завидки берут? В очередь хочешь встать? – ехидно спросил Федор. Ворохнулась у него в мозгу подозрительная мысль насчет испытательного срока и тут же пропала.
Ия огрызнулась:
– В очередь встать не хочу, а вот на поводок тебя посажу, коли ты согласился на поденную работу. Так что привыкай на поводке у ноги моей ходить и команды выполнять. И чтобы никаких побегов на сторону. А то, видишь ли, взял моду сам обнюхивать сучек. Кстати, ты со своей москвичкой окончательно порвал? Что-то у вас разборки с нею шли до утра, до самого ее отъезда. Торговались вы с нею, что ли? Чего она от тебя хотела?
– Ничего!
– А зачем тогда поехал в аэропорт ее провожать? Или у тебя там была еще пассия? Ты знаешь, что муж устроил разборку той даме, что с твоей москвичкой рядом стояла? Тебе это надо было? Ты зачем к ней подошел? Приключений на одно место захотелось? Не волнуйся, приключений теперь у тебя будет, хоть отбавляй, а вот бабья ни одной. Посидишь на диете, чтобы жаром от тебя пыхало даже на старух. И нечего на меня зыркать свирепыми глазами, я тебе ничего нового не сказала. Иди вперед, Красавчик. Скажи деду, сейчас остальное на стол подам. Надо же тебя встретить как положено.
– Спасибо, встретила!
– А ты как хотел?
– Влюбилась, так и скажи! – поддел Ию Федор. – Только сцены ревности мне не надо устраивать. И по крышам нечего лазить. С биноклем была или как?
Ия деланно расхохоталась:
– Чья бы корова мычала... Мартовский кот о любви заговорил. Да ты хоть знаешь, что это такое? Тетки тебе про большую любовь рассказали?
Как оплеванный, с жареным гусем вернулся Федор к столу. Купец окинул его внимательным взглядом, но ничего не сказал, а лишь помог поставить блюдо посреди стола. Когда через несколько минут появилась Ия, на лице ее сияла очаровательная улыбка. Она мило улыбалась Федору.
– Федя, ты позволишь за тобою поухаживать? Я тебе лучший кусок положу. Грудку.
Федор покосился на Ию, не вставит ли новую шпильку? Нет, не вставила. Лишь мило и безвинно улыбалась. Перед Федором за долгим и продолжительным обедом наконец разложили настоящие, а не крапленые карты. Охота, оказывается, намечается не на ту даму, что в светской хронике мелькнула, а на ее двойника, жену вино-водочного короля. Хотя, какая Федору разница, все они, эти жены нуворишей, поднявшиеся из грязи в князи, одной краской мазаны. Количество бриллиантовых побрякушек, кажется им, добавляет общественного веса и собственной значимости.
– За удачную охоту! – поднял тост Купец.
– За молодого охотника! – ласково и лукаво улыбнулась Ия и подмигнула Федору.
– За удачу! – сказал гость, а теперь полноправный член их команды.
Глава 9
После обеда Федор съездил за своими вещами. Квартирной хозяйке он оставил короткую записку:
«Уезжаю в Монте-Карло. Будешь в тех краях, заходи в клуб «Элитные услуги». По старой памяти, так и быть, обслужу по высшему разряду. Ключи в почтовом ящике. Благодарный за науку квартирант».
Федор отвернул ручку чемодана и, вытащив затычку, заглянул в тайник. Деньги были на месте. Он переложил их в портмоне. Тот от такой прибавки не стал толще.
На обратном пути Федора грызла тревожная мысль. Он сознавал, что ввязывается в такую авантюру, из которой не сможет до конца жизни выбраться. Пока есть возможность сесть на первую электричку и уехать подальше от этого курортного города. А там пересесть на поезд и махнуть домой, в деревню! Деньги у него теперь были. На подержанную иномарку хватит. А что дальше? Федор горько пожалел о тех восьми тысячах евро, что прихватизировал Купец. Как раз и на дом хватило бы. Сосед крепкий пятистенок недорого продавал. Завел бы пчел, пруд взял в аренду, карпов стал бы разводить, обустроился с хозяйством. А потом позвонил бы Виктории. Интересно, как выглядела бы их встреча? И приехала бы она к нему? Приехала бы, прилетела! Чай с медом пили бы на веранде с видом на пруд. Федор неожиданно для себя заметил, что со времени ее отъезда он постоянно о ней думает. И думает хорошо, тепло, с нежностью и непонятной тоской. Забрала она его за живое, приворожила. Не он из нее все соки попил, а она замутила ему душу, заглянула на самое донышко и провела ревизию. По полочкам его разложила. И, как потерявшемуся кутенку, дала реальный шанс выбраться из джунглей человеческих страстей и пороков на прямую и ровную дорогу. А он? В какую пасть сует голову?
Троллейбус шел вдоль набережной. Была последняя возможность проехать дальше в сторону аэропорта, но он сошел на той остановке, где выше по переулку располагался дом Купца. Федор мысленно попробовал найти оправдание своему поступку. На ум пришла жалкая отговорка о зависших у Купца восьми тысячах евро. Хоть часть тех денег из него надо вырвать. Троллейбус остановился на остановке, и Федор, подхватив чемодан, вышел.
Рубикон был перейден.
Прошагав по извилистой дороге метров двести, у знакомой калитки Федор нажал на кнопку звонка. В это время сзади подъехала «Тойота». За рулем сидела Ия. Опустив стекло, она заговорщически улыбнулась Федору.
– Не звони, сейчас открою! – сказала она.
В руке у нее появился голышок-дисплей, Она направила его на ворота, и створки поехали в разные стороны.
– Ты за мной следила? – хмуро спросил Федор. – Могла бы и подвезти!
Ия презрительно сжала губы:
– Еще чего не хватало. За билетами на поезд я ездила. Мы с тобой уезжаем сегодня, а дед завтра с утра на машине. Учти, вилять хвостом уже поздно. Тебя никто за язык не тянул. Сам выбрал свою дороженьку.
Ия газанула, и машина, взвизгнув покрышками, въехала во двор. Федор зашел следом за нею. Купца нигде видно не было.
– Заноси в дом чемодан, – приказала Ия и добавила: – Можешь поплескаться в бассейне, сейчас тебе полотенце дам. Или в душ сходишь?
– Спасибо! Не хочу! – ответил Федор.
– Ну, как знаешь! Ехать будем всю ночь и день в двухместном купе. Чужой бабский дух не переношу! Может, тебя с хлоркой отмыть?
Федор уяснил для себя, что, когда они с Ией будут оставаться вдвоем, ему придется сносить ее колкости. Он отделался банальностью:
– У меня денег не хватит рассчитаться за такой помыв. Дорого, наверно, берешь?
– Не дороже, чем ты!
Минут через десять ворота снова открылись, и во двор въехал «Форд». Из него вышел Купец. Он приветливо кивнул Федору.
– Собрались уже в дорогу? – спросил он обоих.
– Собираемся, – ответила Ия, – еду готовлю.
– Готовь побольше. Чтобы в ресторане не светились.
Купец повернулся к Федору:
– Пойдем в дом, перекинемся парой словечек.
Он пропустил Федора вперед и, когда вошли в кабинет, кивнул на кресла:
– Присаживайся.
Федор сел. Купец достал сигару, откусил щипчиками кончик и прикурил от большой настольной зажигалки.
– Где щипать так ловко научился? – спросил Купец.
Врать не имело смысла, и Федор ответил, что у них в строительной бригаде работал бывший цирковой артист, который и научил кое-каким фокусам.
– Там же и тело накачал?
– Там!
– Хорошо! А еще что умеешь?
– Стены класть. Носилки таскать.
Если бы рядом стояла Ия, то не преминула бы заявить, что таскать теперь ему придется баб до кровати. Купец ничего не сказал, лишь молча достал из стола две тысячи евро и протянул Федору.
– Из твоих денег. Пока больше не дам. Обоснуетесь в Москве, а я через пару дней подъеду.
Затем полез в тот же стол и, вытащив из него толстый портсигар, протянул его Федору.
– Это тебе!
– Я не курю!
– Это сверхчуствительная кинокамера. Ия научит тебя ею пользоваться. А схема остается той же, что я тебе рассказывал. Наша клиентка ходит на вернисажи. Пока ходит. Ходила, по крайней мере. На неделе большая художественная выставка. Должна она там появиться. Вот ее фотография в полный рост.
Купец положил перед Федором фотографию тучной сорокалетней женщины. Федору стало дурно. Объемы ее тела поразили его. Это была стенобитная машина, арба на двух ногах. Такую даже ему не поднять на двух руках.
– Придется потрудиться! – сказал Купец. – Игра стоит свеч. У нее драгоценностей, по моим сведениям, миллиона на четыре. Проверить тебе придется. Мне нужна полная информация.
Федор быстро прикинул свою долю. Выходило миллион.
– Как раз и получишь обещанные пол-лимона, – спокойно сказал Купец.
– Почему «пол», а не весь? – быстро спросил Федор.
– Потому что ее драгоценности можно будет продать не более чем за полцены. Они могут быть в розыске. Придется их переделывать, усекать, найти непритязательного покупателя. Денег все это стоит. За каталожную цену ее бриллианты никто не возьмет. Тебе главное – попасть в ее квартиру.
У Федора почему-то отложилось в памяти, что попасть ему надо будет в загородный дом. Там Купец собирался случку собак проводить. А в городской квартире, какая случка? Одна порнография.
– А разве она не за городом живет? – спросил он Купца.
– Сейф у нее в городской квартире. Элитный дом. Хорошо охраняется. Три уровня защиты. Два поста охраны, во двор, в дом. Квартира на сигнализации, в милицию и на свою, домовую, охрану. Везде видеокамеры. Так что у тебя не очень легкая задача эту дамочку раскрутить. Я даже не представляю, как ты к ней в дом попадешь. Есть у Ии одна задумка. Да вот еще вопрос, кем ей будешь представляться. Это достаточно существенный момент. Никакого работягу к себе домой она не пригласит. Ты должен быть носителем определенного имиджа, если не по деньгам, то по статусу своему соответствовать ее кругу. Правда, у нее представления об этом круге специфические. Она ведь начинала свою жизнь в магазине, за водочным прилавком.
– А где вы ее накололи?
Купец с осуждением посмотрел на Федора:
– Никогда не употребляй слова из блатного жаргона. Слова имеют свойство выскакивать непроизвольно в самых неподходящих случаях. Дамочка ведь будет к тебе не один день приглядываться, прежде чем ты войдешь к ней в полное доверие. Чудес на свете не бывает. Она прожженная бабенция, а взять ее надо на том, что она больше всего хочет. А хочет она за свои деньги элитарного окружения, общения с театральной и художественной богемой. Баба хочет прыгнуть выше себя, а двери великосветской тусовки перед нею закрыты. После одного раза знаться с нею никто не желает. Слишком вульгарна она.
Федора, как коня, передернуло от нарисованных перспектив.
А Купец продолжал:
– Вот и ударилась в другую крайность. Брюликами хочет нос утереть непонятно кому. У нее, по моим данным, самая богатая коллекция безвкусных украшений. Каждый раз надевает новые. Да ты и сам увидишь. Твое дело – узнать место их хранения и записать на камеру ее подход к сейфу. Ну как, справишься?
– Доплата за утехи с такой мымрой должна быть! – представляя себя в постели с этой коровой, в брезгливом оцепенении заявил Федор.
– Компенсацией тебе Ия будет!
– А муж у водочной королевы кто? И что их связывает?
– Девяносто девять процентов бизнеса на нее записано. – Купец встал. – Сейчас весь пасьянс не разложишь, у нас пара карт пока на руках. Принесешь остальные в клюве, тогда окончательно обмозгуем, как дальше быть. Ну, счастливо доехать, хата вас уже ждет. В гостинице не останавливайтесь.
Купец вместе с Федором прошел на кухню. Ия заканчивала упаковывать баул с едой. Федор увидел, как в объемной сумке в дополнение к снеди, завернутой в фольгу, исчезли пара бутылок вина, бутылка виски, бутылка коньяка. Купец ни слова не сказал, а Федор поморщился. Перспектива поездки в одном купе с молодой красоткой и радовала его и пугала. Он вспомнил слова Купца насчет компенсации. То-то девочка готовится. Вполне возможно, мужика настоящего давно не видала. Вот и бесится весь день при виде элитного самца.
– Поезд во сколько? – спросил Федор.,
Ия протянула ему его паспорт с билетом:
– Через час двадцать.
Федор снова был поражен, увидев свой основной документ в чужих руках. Значит, не соврала, когда заявила, что не следила за ним. Куда он без паспорта делся бы? Пешком или на попутках добирался бы до родного села? А еще раскидывал мозгами, уйти или остаться! Ушел бы, до первой проверки милицейского патруля. Круто его взяли в оборот.
Купец спросил, на чем они будут до вокзала добираться.
– Я такси вызвала! – сказала Ия. – Водитель уже звонил, что подъехал.
Сели, как положено, на дорожку. Купец не вышел их проводить.
В вагоне они сразу отдали билеты, и Ия попросила проводницу их не беспокоить. Хозяйка вагона окинула оценивающим взглядом Федора и едва заметно улыбнулась. Федор чувствовал неимоверную усталость, накопившуюся за последние дни, и готов был хоть сейчас лечь спать. Ия же была неестественно напряжена. Она попросила его выйти в коридор, а через несколько минут позвала обратно. Вместо джинсового костюма на ней был легкий, похожий на пеньюар, шелковый халатик. На столике стояла бутылка виски, минеральная вода, а на одноразовых тарелках была разложена зелень, рыбная и мясная нарезка.
– Выпьем? – спросила Ия.
Федор не захотел ее обижать и согласился:
– Выпьем!
Что будет дальше, он отлично знал. Благопристойно-чопорный разговор постепенно поменяет скованное никчемными условностями русло и выйдет на простор откровенно интимных намеков и шуток. Типичное поведение голодной самки. А дальше вступят в дело руки и губы. Будет показное негодование и сопротивление. А затем бурные ласки и разговоры до утра. А он предпочел бы после любовных утех поспать под стук колес.
Федор мысленно вздохнул, то ли осуждая, то ли благословляя свою участь, и плеснул на дно стеклянных стаканов по доброй порции виски.
– За успех нашего дела! – сказал Федор.
– Я именно об этом с тобой и хотела поговорить! – сказала Ия и взобралась с ногами на диван. – Тебя не смущает мой вид? А то я совсем хотела раздеться.
– Не очень!
Она обрадовалась.
