Текст книги "Искатель, 2008 № 09"

Автор книги: Анатолий Радов

Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Щеглов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Художник мялся. Федор подумал, что тот начнет просить у него денег взаймы. Ошибся.

– Федор, у меня мастерской нету!

– А куда она делась?

Владилен Треска неопределенно покрутил рукой.

– Понимаешь, то... се... развод... долги. Подвал в Доме культуры и тот отобрали.

– Под что?

– Под платный туалет.

Федор легче смотрел на жизнь.

– Ну, тогда вам сам бог велел соглашаться. Я завтра приду. Как вас найти? Где живете? Визитка есть? У меня рука везучая. Не переживайте. Эта мадам Аглаида Зауральская еще будет вам чай с поклоном подносить. Увидите.

– Лучше бы что покрепче поднесла!

Глава 15

Никита-охранник встречал Аглаиду на выходе из Выставочного дома. Хозяйка приказала отвезти ее с гостями домой. Никита подогнал машину к парадным ступеням. Сели. Федор рядом с водителем, дамы сзади. В такой дорогой машине, как этот «Майбах», Федору еще не приходилось ездить. Когда машина тронулась, первой начала разговор Аглаида:

– Не переоценила ли я этого художника, как ты думаешь, Федор?

Он усмехнулся:

– Пятьдесят картин за миллион? Даже не думайте. Представьте, что один из ваших портретов попадет в Третьяковскую галерею. Триста лет пройдет, экскурсовод будет водить народ и рассказывать: «А это портрет художника Трески, знаменитая Аглая Зауральская. Единственная женщина, догадавшаяся запечатлеть себя на пятидесяти полотнах одного и того же художника. Никто из современников не предполагал такого ошеломляющего успеха. Как сказал великий философ девятнадцатого века Георг Вильгельм Фридрих Гегель, эта идея бесконечно законченного в себе бытия или абсолютного духа, то есть духа «в себе и для себя», открылась ей во время посещения выставки в Выставочном доме. Озарение свыше, первобытный эрос перерос себя и выкристаллизовался в гарантированное удовольствие личностного восприятия в форме иконического полотна, близкого себе по образу и подобию». И тут кто-нибудь из экскурсантов спросит: а где остальные полотна? И получит ответ: в лучших коллекциях мира.

– Ой, как вы красиво выражаете свои мысли! – воскликнула Аглаида, – почти как эксперт или критик, ничего не поймешь, но так умно и здорово. Я от вас без ума. А вы что скажете, Эдит?

– По поводу художника или Федора? – с легкой, едва уловимой иронией спросила Эдит.

– По поводу художника. Мне кажется, он неплохо рисует, себя, я думаю, можно будет узнать, но вот фамилия – Треска.

– Вас она смущает? Чем?

– А вдруг кто подумает, что это название картины?

Услышав ответ Аглаиды, Федор неожиданно закашлялся и низко опустил голову. Подъехали к элитному кирпичному дому в центре Москвы. Никита приспустил боковое стекло и кивнул охраннику в будке. Шлагбаум поднялся. Федор фиксировал все рубежи защиты дома. Остановка у подъезда. Никита выходит и открывает двери автомобиля.

– На сегодня ты можешь быть свободен! – говорит Аглаида Никите. – Завтра как обычно. С утра в бассейн.

Федор обратил внимание, что охранник Никита погнал автомобиль к воротам в подземный гараж.

Вошли в подъезд. И тут Федора ждал сюрприз. Два дюжих охранника с немигающими взглядами, сидевшие за пуленепробиваемым стеклом, жестко сказали гостям:

– Дамы и господа. Вы у нас первый раз, приготовьте паспорта.

Федор даже вздрогнул.

– А отпечатки пальцев снимать не будете? – спросила Эдит.

Федор долго ковырялся, прежде чем расстался с документом, который всучил ему Купец. Охранник посмотрел на Федора, сличил его с фотографией и передал паспорт напарнику. Тот быстро сделал с него ксерокопию. Федор скрипнул зубами. Он засветился здесь как Иванов Федор Сергеевич. Сволочь Купец. Сделал подарочек, называется. Федор вспомнил, что участковый видел его оригинальный паспорт. Там он был собою – Боровиковым Федором Евсеевичем. Вот незадача. Подставил старик. Эдит, жена участкового, может случайно здесь узнать одну фамилию, а дома от мужа другую.

У Федора вспотел лоб. Или Аглаида спросит утром у охраны: дайте глянуть на ксерокопию его паспорта. А потом как-нибудь обмолвится в разговоре с Эдит.

«Надо баб-с развести по разным углам», – сообразил Федор. Иначе нам удачи не видать. С нехорошим чувством он поднимался в квартиру миллионерши. Лифт открылся посредине какого-то ботанического сада. Федор, настроенный на видеокамеру, даже растерялся. От самого входа в дом он держал в руках портсигар и снимал, снимал, снимал все на миниатюрную видеокамеру.

– Гости, проходите. У меня целый этаж! – похвалилась Аглаида и крикнула: – Хасюмото! Карасава! У нас гости.

Оставив Федора с Эдит в гостиной, хозяйка вышла в соседнюю комнату.

Федор думал, что появятся два японца, но вышли два огромных пса – черный мастифф и черный дог. Дог уперся лапами в грудь Федору. Федор боялся шевельнуться. В это время мастифф обошел его сзади и потянул за брюки. Эдит захохотала и, сбросив туфли, забралась на диван. Федор проклял тот день, когда позарился на большие деньги. Как его смог уговорить Купец?

Вошла Аглаида и рявкнула на собак:

– Хасюмото! Карасава! Чтоб вы сдохли! Пошли, ублюдки, вон.

Минут через десять появилась тетя Глаша, а вместе с нею легкая закуска, выпивка. Аглаида включила телевизор. Потек ни к чему не обязывающий, пустой разговор. Женщины могут часами говорить ни о чем. Федор сидел и думал о том, что ему надо отделаться от Эдит. И кто его только за язык дернул, надо ж было сказать соседке, что он хочет пойти на художественную выставку. Не дай бог еще этот участковый увидит его со своей женой. А ведь возвращаться придется вместе.

Пробило три часа. Аглаида стала переключать каналы, и вдруг вся засветилась счастьем. Шел показ художественной выставки. Сначала камера наехала на сам Выставочный дом. Затем пошла съемка первых двух залов. За кадром потек комментарий корреспондента, а в кадре на фоне картин Трески появилась Аглаида. Голые плечи, голая грудь. Картинка сменилась. Появилась работы другого художника и вновь показали Аглаиду. Федор несказанно удивился. Теперь у нее на груди сияло огромное бриллиантовое колье. Когда успела надеть? Это ж отличный монтаж. Оператор честно отработал свои деньги.

Аглаида цвела и пахла.

– Вы видели? Вы видели? Эдит, Федор, что скажете? Интересно, через сколько времени повторят. На Урал надо позвонить, у меня подружка одна в «Электронике» работает. Пусть весь магазин включает. Позвоню.

Вдруг Эдит воскликнула:

– Аглая. С тебя колье на выставке сняли. На тебе колье было, когда ты интервью давала. Где оно?

Аглаида счастливо, словно девочка, теребила на себе платье.

– Не брала я его. Просто этот оператор меня уже снимал. Он знает, что я благодарна буду, если в кадр попаду. Здесь и старая пленка и новая. Я на всех выставках нонсенс, всегда в кадр попадаю.

– Не может быть! – добродушно рассмеялась Эдит.

Аглаида с воодушевлением воскликнула:

– Хочешь, я тебе это колье покажу? Увидишь, что на мне оно еще лучше смотрится, чем в телевизоре. Пойдем в мой будуар. Сейф у меня там.

Федор напрягся. Или пан или пропал. Второго такого удобного случая может больше и не быть. Он воскликнул:

– Я один с Карасавой и Хасюмотой не останусь. Девочки, я с детства этих тварей боюсь. А они чувствуют и наглеют. Только и ждут, чтобы я остался один в гостиной.

– Они играть хотят! – воскликнула Аглаида.

– Нет, нет! – Федор первым проскользнул в соседнюю комнату и мгновенно обвел ее взглядом.

Здесь на входе он должен оставить портсигар. Но в какую сторону его направлять? Диван вдоль стены, оттоманка у окна. Сейф не может быть у наружной стены. «Рискну», – решил Федор. Он оставил портсигар в нише, так, чтобы он просматривал всю правую сторону будуара, и быстро прошел и прилег на оттоманку. Эдит села на диван. А Аглаида отошла к противоположной стене. Федор достал зажигалку и нажал на пуск. Заработала вторая камера. Но к ней, второй камере, Аглаида стояла спиной. И тут Федор увидел, как наискосок в зеркале, вделанном в боковую стену, отражается появившаяся в нише дверца сейфа. Теперь широкая спина Аглаиды ничего не скрывала. Шифр мог сниматься с двух разных точек. Федор подумал, что в жизни так не бывает. Ему слишком везет. Мгновенное знакомство, сразу приглашение в дом, теперь сейф. И точно, накаркал ворон.

Когда Аглаида, посчитав, что прикрылась от них спиной, начала крутить колеса на дверце сейфа, Эдит попросила у Федора сигарету. Свои она оставила в гостиной. Федору ни в коем случае нельзя было трогаться с места. Как же выкрутиться? Портсигар в нише. И тут его осенило...

Федор вытащил изо рта незажженную сигарету с изжеванным и обслюнявленным фильтром, которую, на манер ковбоя, гонял из одного уголка рта в другой, и протянул ее Эдит.

– Давай сначала ты, а потом я.

Она смотрела на него широко открытыми, удивленными глазами. Такую сигарету и бомж побрезгует в рот сунуть.

– У тебя что, больше нету?

– А разве нам одного косячка на двоих не хватит? – как ни в чем не бывало спросил Федор.

Обе камеры продолжали работать. Эдит сначала непонимающе на него таращилась, а потом зашлась смехом.

– Вы чего там? – повернула голову к гостям Аглаида, осторожно вынимая из сейфа первое украшение.

Эдит продолжала смеяться. Потом громко сказала:

– Федор расстроился. Собаки, говорит, всю закуску поедят, пока вы тут примеркой будете заниматься. Он хочет вернуться в гостиную.

Выходя из будуара, Федор забрал портсигар. Минут сорок он наслаждался кулинарными изысками тети Глаши. Она в самом деле оказалась отменным поваром. Федор много чего выпытал у нее.

– Аглаида дурочка. Муж гуляет напропалую, а ее под круглосуточную охрану МВД посадил. Оперативники ее охраняют. Накупил ей бриллиантов, специально накупил, чтобы без охраны никуда. По трое со всех сторон окружают.

– А я сегодня только одного видел! – с деланным равнодушием заметил Федор. Тетя Глаша была, видимо, в курсе всех дел дальней родственницы, волей случая вознесенной на денежный Олимп.

– Правильно. Еще двое или в машине другой сидят, или по бабам своим разбегаются, если она без брюликов выходит из дома. Умные все стали по нынешним временам, задницу боятся лишний раз от стула оторвать. А денежку справно между прочим получают. Я сколько раз ей говорила, поставь вопрос ребром, прямо в лоб: где полный комплект бойцов? Ты со всех сторон должна быть окружена мужиками, почему около тебя вечно один, а вдруг что случится? А она смеется: если что случится, то можешь не сомневаться, тетя, те двое быстро подскочат на место.

Хотелось Федору задать вопрос, а кто муж у Аглаиды, но он промолчал. И так словоохотливая родня выложила слишком много.

Через полчаса Федор вместе с Эдит наконец вышли из дома.

– Я домой. Могу подвезти, – сказал Федор.

Эдит согласилась, чтобы ее подвезли. Федор поймал машину и помог Эдит сесть. Свою часть плана, что предлагал ему выполнить Купец, он сделал. Остальное его не волновало.

Глава 16

Никита, после того как отвез хозяйку домой, встретился с Васькой Генералом на стоянке перед супермаркетом. Так договорились. Обычно здесь Никита оставлял свою машину, на которую пересаживался после работы. И под видеонаблюдением, и недалеко от охраняемого объекта, от дома Аглаиды. Вот и сейчас, после того как он загнал «Майбах» в подземный гараж, на то, чтобы дойти до стоянки перед супермаркетом, у него ушло пять минут. Васька Генерал уже ждал его. Никита давно послал бы сокурсника куда подальше и отправился бы по своим делам, да собственный интерес двигал Никитой. Васька Генерал, этот провинциальный малый, устроившийся в Москве участковым, был действительно на короткой ноге с высоким начальством Никиты. Никита попросил замолвить за него словечко. Васька обещал и сделал. На Никиту уже документы затребовали. Как теперь отказать дружбану, как не вытереть сопли и заодно не отвадить от красивой жены сокурсника незваного ухажера.

– Это мы за милую душу, сейчас прессанем орла, – пообещал он приятелю.

– Надо бы!

Только Никита знал, что всех ухажеров таким методом не отвадишь. Выбрал красивую – майся до конца жизни.

– Твоему козлу как объяснять, по жесткому варианту или с уважением? – спросил Никита Ваську Генерала.

– А с уважением – это как?

– С уважением – это когда он на стуле сидит с руками назад, а ты ему политику партии объясняешь, пока он не поймет, что другой политики не будет.

– А жесткий вариант? – Васька Генерал со смешанным чувством почтения и недоверия смотрел на Никиту.

– А жесткий вариант... – Никита показал чайник-кулак. – Перво-наперво в торец, чтоб с копыт слетел, стервец. Ну, а дальше берешь за шкирман и со свирепым видом спрашиваешь: как тебя холостить, кобель? На психологию бьешь. Какой бы орел перед тобой ни лежал, это не тот случай, чтобы геройство проявлять. Ты ему ничего не делаешь – наоборот, выбор даешь: или ходи отсюда далеко-далеко, чтобы тебя никогда видно не было, или можешь ходить тут, но тогда, козел, у тебя интерес пропадет, тогда мы тебя серпом по я... Выбирай, дорогой. Представь, правильно выбирают.

– Ты где служил, Никита?

– Там, где ботинки высокие и на шнуровках.

От супермаркета в бинокль неплохо просматривался подъезд дома Аглаиды. Никита с Васькой дождались, пока вышли Федор с Эдит, и сели на хвост пойманного ими частника. Сели профессионально, пропустив машину далеко вперед. Кратчайшая дорога отсюда в Ясенево была одна. На Большую Пироговку, на третье кольцо, а там выбор: через Ленинский на Профсоюзную или с Загородного шоссе на Севастопольский проспект и до конца, до упора. На въезде на третье кольцо с Лужнецкого проезда Никита последним проскочил на красный свет. Чисто профессионально он держал в пределах видимости частника. Неожиданно тот свернул к Лужникам.

– Куда это он? – спросил Никита. – Москву не знает?

– Но Эдит-то знает!

– Я про водилу! – сказал Никита.

– Думаешь, он не знает? Или... – У Васьки Генерала был растерянный, если не сказать придурковатый, вид.

– Что не знает?

– Дорогу!

Поговорили. С эстакады вслед за частником съехало пять машин. Шестым был автомобиль Никиты. На повороте цепкая память оперативника зафиксировала номера всех пяти машин. Никита думал, что частник свернет на проспект Вернадского, а тот развернулся под Лужнецким мостом и вновь выехал на третье транспортное кольцо. Три машины, следовавшие за частником с Большой Пироговки, повторили его маневр, только поменялись местами.

– У наших пташек на хвосте три машины сидят! – присвистнул от удивления Никита.

– Кто? – не понял Васька Генерал.

– Конь в пальто. Три машины, говорю, на хвосте сидят. Наша четвертая. А кто, пока не знаю.

– Никита, ты, наверно, ошибся!

– Ошибся... Нет уж, любезный. Это мой хлеб. Я по профессии своей топтун. Нас специально учили вычислять наружку и уходить от слежки. А тут какие-то дилетанты. Хвост павлиний распушили. Эх, и вовремя частник крюк дал. А то бы я только через полчаса всех их вычислил.

В Никите взыграл азарт охотника и профессионала.

– Ладно, не переживай, Василий, кто предупрежден, считай, тот вооружен. Мы сейчас их как орехи будем колоть. Поглядим, поглядим, что за птицы интересуются нашими подопечными. Отмоем твоего кобеля добела.

Никита намеренно далеко отстал от преследуемой машины частника, в которой сидели Эдит и Федор. И, лишь когда тот выехал на Севастопольский проспект, обогнал всю кавалькаду. В том месте, где из-за ремонтных работ дорога, как горлышко у бутылки, сузилась до одного ряда и скорость потока упала до пяти километров, Никита въехал на огороженную забором территорию перекопанного участка. Любой проезжающий мимо должен был подумать, что здесь стоит автомобиль мастера или начальника участка по прокладке теплосети.

– А теперь смотри и учись, – козырял настоящей ментовской выучкой Никита, – сейчас все четыре машины медленно мимо нас проползут. Им не до нас будет, только бы без аварий разъехаться. Поэтому на нас с тобой они вообще не обратят внимания, а мы их всех как под микроскопом рассмотрим и на камеру снимем.

Никита рассмеялся.

– Ты, Василий, голову не прячь за подголовник, у меня стекла зеркальные, снаружи ничего не видно. А вот и наш частничек от светофора первым рванул.

Приближались «Жигули», «пятерка», в которой сидели Федор и Эдит. Федор расположился на переднем сиденье и, видимо, рассказывал что-то смешное, потому что хохотали и водитель, и Эдит.

– Ну вот, а ты приревновал, – подбодрил приятеля Никита, – если бы у них был какой-нибудь «лямур», они бы, как голубки, сидели на заднем сиденье и перышки друг другу чистили, а не ржали, как жеребцы.

– Да, но...

– Погодь! Через одну машину за ними едет «Порше». Он десять раз уже мог бы эти «Жигули» уделать. Гля, мадам какая классная за рулем. Лет тридцать пять ягодке. Если больше, то, значит, хорошо за собой следит. И курит сигарету за сигаретой. На номер обратил внимание?

– Нет!

– Зря. Госномер «сто». Один раз увидишь и надолго не забудешь, а теперь смотрим, кто у нас следующий.

Василий Генерал ошалело-недоверчивым взглядом проводил дорогую машину:

– Сколько она может стоить?

– Четверть лимона. – Никита насильно повернул голову Василия в сторону ползущего мимо потока автомобилей. – Ты не туда смотришь. Гляди, «Форд» приближается. Два отморозка впереди сидят. Окна по бокам и сзади затемнили, а лобовое стекло оставили прозрачным. Спрятались, называется, идиоты. Они думают, их сзади будут догонять и сбоку фотографировать. А мы их спереди, спереди. Качки какие-то. Вася, эти мне совсем не нравятся. Номер запомнил?

– Да! – воскликнул Васька Генерал. – Я в записную книжку номера записываю.

– Ты лучше в мобильник их вместе со снимком заноси.

– А где третья машина? Ты про три упоминал! – с некоторой. долей торжества, что друг профессионально прокололся, воскликнул Васька Генерал.

Никита снисходительно заявил:

– Третья не местная. У нее девяносто третий регион – это Краснодарский край, и номер незапоминающийся – восемьсот девяносто шестой. «Тойота». Она близко не приближалась. Или я нюх потерял, или она сейчас появится.

И точно, как и предсказал Никита, не на хвосте, а на расстоянии двух светофоров появилась «Тойота» с номером восемьсот девяносто шесть. За рулем сидела молоденькая, удивительно красивая девица лет восемнадцати, а в пассажирском кресле – благообразный старик профессорского вида. Бородка клинышком, в руках резная трость. Они спокойно разговаривали друг с другом и, кажется, никуда не торопились.

– С этими ты ошибся! – сказал Васька Генерал. – Померещилось тебе.

– Н-да? А ты знаешь, что девица, как и мы, рванула перед третьим кольцом почти на красный свет. Если она никуда не торопится, а дед тем более, то зачем было нарушать правила? Чтобы теперь тащиться еле-еле? И там, под Лужнецким мостом, дали крюк за этим леваком, который толком дорогу не знает, помнишь? A-а, что с тобой разговаривать. Лучше скажи, ты кого-нибудь из этой компании знаешь?

– Естественно! – с жаром воскликнул Васька Генерал.

Как легавая на охоте, Никита мгновенно напрягся.

– Слава богу, хоть какая-то нить. Кого знаешь?

– Жену Эдит и этого козла, соседа Красавчика.

Никита чуть не взвыл.

– Генерал! Васька! Тебе бы только следователем работать, ты бы ни одного дела никогда не распутал. При чем тут твоя жена и этот сосед-кобель? Я тебя про остальных в трех машинах спрашиваю! Ты про них что-нибудь знаешь?

– А на фиг они тебе нужны?

– Как? – Никита никак не мог понять своего собрата по охранному цеху. – Они же все сели на хвост этому Красавчику или твоей жене прямо от дома моей клиентки, этой миллионерши Аглаиды. Вспомни, прямо у ее дома Красавчик и твоя Эдит поймали частника.

Какого черта им слежку за ними устраивать, а может быть, и охоту. Что им надо? И вообще, кто такой этот Красавчик? Как его хоть звать?

Васька Генерал, стушевавшись под напором Никиты, недовольно буркнул:

– Звать его Федор, на него у меня есть все данные. Боровиков Федор Евсеевич. Он с соседкой моей договор подписал и деньги вперед отдал. Ключ запасной от соседской квартиры у меня есть.

Васька Генерал промолчал, что просмотрел уже вещи соседа и ничего предосудительного в них не нашел.

– Как, ты говоришь, его звать? – удивленно спросил Никита.

– Боровиков Федор Евсеевич. А что?

Никита протянул Ваське Генералу копию того паспорта, что у Аглаиды в доме отксерокопировали охранники.

– А это как понимать? Кто тогда этот Иванов Федор Сергеевич? У тебя версии есть? Ты мне про тех двух кабанов, что в «Форде» только что проехали, что скажешь? Что им от Красавчика надо? Или не от него?

– Ничего себе! Вот ухарь! – присвистнул Васька Генерал. – Давай, Никита, как говорит профессор Лебедянский, начнем с исходной посылки. Что есть такого у этого Красавчика, чтобы ехать с таким почетным эскортом? Я думаю, что все, что у него есть ценного, все это преспокойно умещается в его штанах. Вот поэтому и мадам на «Порше» за ним несется, коготочки точит и сигарету за сигаретой смолит. Дед с внучкой везут дробовик в багажнике. Я, Генерал, ревную его к моей несравненной красавице Эдит. А те два отморозка на «Форде» бейсбольными битами сегодня отметелят его в темном углу.

Никита расхохотался:

– За что? Ты, Генерал, может, с остальными и прав, а вот с этими двумя битюгами не вытанцовывается у тебя сюжет, фантазии не хватает. Это тебе не след лисы по моче определять.

– Когда я след по моче определял?

– Ну, ладно, давность следа определял. Сам же нам рассказывал, возьмешь кал зверя в руку, разомнешь его, понюхаешь – и знаешь, когда зверь проходил.

– Кончай трепаться. Поехали!

Никита сдал назад с ремонтируемого участка.

Глава 17

К дому Васьки Генерала Никита подъехал первым. По совету ревнивца-хозяина он занял такую позицию, чтобы просматривать и подъезд дома, и окна квартиры, и улицу. А вот и частник. Седоков подвез он прямо к подъезду. Сначала вышел Федор и, открыв заднюю дверь «Жигулей», подал руку Эдит. Она весенней улыбчивой птахой выпорхнула из машины. Частник уехал, а Эдит и Федор продолжали болтать у подъезда. Затем Эдит стала сдувать пылинки с плеча Федора. Васька Генерал загудел возмущенно:

– Ты глянь, Никита, она с этого молодого паскудника перхоть стряхивает. А я, когда капитанские погоны получил, ну хоть бы полюбовалась на них. Не-е, – рыкал медведем Васька Генерал, – куплю ей щетку. Пусть меня, как коня, скребет и драит. На людях пусть драит. Как на Кавказе. Был я на Кавказе. У одного аксакала были три дочки, красивые, как гурии в раю. Приехали они домой с мужьями. Пока учились в России, замуж повыскакивали. Мужья русские. Все три пары вышли в воскресенье во двор, стоят, дышат, себя показывают, с народом здороваются. Народ на базар идет. У них по воскресеньям базар был, вроде нашей ярмарки. Мужья – два в пальто стоят, один в шинели. На одном шляпа, на втором фуражка, а третий лысый. Не в шляпе дело, а дело в том, что, пока народ мимо их дома шел, жены вокруг мужей со щеточками крутились. И там сдуют пылинку, и тут стряхнут шерстинку, красота. О, какой они цирк устроили. Казак так коня не чистит, как они скребли своих жеребцов. Обзавидовался я тогда.

– Может быть, и твоя цирк устраивает?

– Пусть она со мной цирк устраивает! – взревел в очередной раз Васька Генерал.

Взревел не только он. Взревел рядом «Порше». Так взревел, что еще долго воняло паленой резиной. Вихрем унеслась красотка. С этой все было понятно. Вторая машина со стариком и молодой блондинкой за рулем, посмотрев некоторое время на это действо сдувания пылинок, медленно проехала по улице вперед до разворота, спустилась с пригорка и повернула к одному из домов в Соловьином проезде.

– Кто они, мы с тобой потом выясним! – успокоил Ваську Генерала Никита. – Ты за этими бандюками на «Форде» гляди. У меня глаз наметанный на крутых. Я их по распальцовке узнаю. Ждут, козлы, чего-то. А чего?

В это время Федор и Эдит наконец соизволили зайти в подъезд. Ваське Генералу стало не до «Форда» и его седоков. Он загудел как паровоз:

– Никита, они домой вошли.

– Ну и что?

– Как – что? Она же с него пылинки сдувала!

– Ты говорил, что это перхоть!

– Никита!

– Ну чего?

– Ты сам видишь, каких красоток этот Красавчик объезжал. И на «Порше», и молодых семнадцатилетних блондинок. Боюсь, моя не устоит против него!

– Не бойся! Мужнину честь она должна защищать, а не ты.

– А я что должен делать?

– Ты обязан репутацию жены поддерживать незапятнанной, даже если под тяжестью рогов голова по земле волочится.

– Сволочь ты, Никита.

– Не мешай наблюдать.

Никита в бинокль рассматривал двух качков. Спроси его кто-нибудь, что он хочет увидеть, вразумительного ответа никто так и не дождался бы. И в это время на поясе у Васьки Генерала зазвонил мобильник. Несчастный даже вздрогнул и неожиданно расцвел.

– Да, моя дорогая.

Никите отлично был слышен весь их разговор.

– Тебе что приготовить, Василек, я смотрю ты даже на обед не приходил. Как это на тебя не похоже. Проблемы на работе?

Васька Генерал зачастил:

– Начальство президенту срочный доклад готовит, консультирую. Скоро буду. А ты что делаешь?

– На выставку выбралась художественную. Сроду не угадаешь, кого там встретила.

– Почему не догадаюсь. В новостях уже показывали.

– Кого показывали?

– Мужика с рогами показывали. Главный экспонат выставки. Не имплантированные, а натуральные рога. А рядом другой мужик черенками-отростками торгует, а покупателей нету.

– Ой, смеешься, как всегда, за что я тебя и люблю. Встретила я там нашего соседа. Федора.

– Ну и...

– Ну и предложил он мне выкурить косячок.

– Что-о?

Васька Генерал так по-генеральски рявкнул, что у Никиты чуть барабанные перепонки не лопнули.

– Я отказалась, конечно. Не кричи. Это еще не все.

– А что еще?

– Когда мы вместе домой приехали, он мне предложил стать на время его любовницей.

Что за дикие крики услышал Никита. Васька Генерал хватался за пояс, на котором должна была висеть кобура. Покрылся весь пятнами и изошел потом. Стал хватать воздух и пучить глаза.

– Ман... ман... ман...

– Что ман? – обеспокоенно спросил Никита.

– Монтировку дай!

И в это время снова пробилась по телефону Эдит:

– Василий, ты, как всегда, все наизнанку вывернул. Он попросил, чтобы я стала его любовницей прямо здесь, на тротуаре. На несколько минут.

– Он что, совсем обкурился?

– Нет, просто его хотят женить, невеста за ним из машины наблюдала, из «Тойоты». А он им хотел показать, что у него есть другая женщина. И попросил, чтобы я с него пылинки сдувала. Они на «Тойоте» всю дорогу у нас на хвосте сидели. Представляешь?.. Ты приходи скорей обедать, а то я по тебе соскучилась. Все остальное тебе потом расскажу. Я с такими интересными людьми познакомилась. Мне работу предложили. Галеристом. Я не отойду от окна, пока ты не придешь.

Васька Генерал отобрал бинокль у Никиты и воочию убедился, что его благоверная стоит у окна с телефоном в руках. Никита ухмыльнулся:

– Ну что, убедилось чучело, что зря себя мучило. Отдай бинокль, я кое-что интересное у этих двух придурков разглядел.

Когда он навел бинокль на то место, где стоял «Форд», там парковалась другая машина. Никита выругался.

– Упустили орлов. Эх, сейчас бы проследить, куда они поехали. Может быть, и догадка моя подтвердилась бы.

– Какая догадка? Ты на что намекаешь? – возмутился Васька Генерал. – Ой, живот с голоду нарывает. Идем ко мне домой. Сначала пообедаем, а потом примемся за все остальное. Я думаю, за это время Красавчик никуда не уйдет. Не надо его сразу задерживать.

Эдит красиво встретила гостя. Быстро накрыла стол, выставила графинчик. Только мужики оказались какие-то несерьезные. Периодически бегали к двери и смотрели в глазок. Никита тихо шепнул Ваське Генералу:

– Чует, мое сердце, твой сосед на брюлики моей хозяйки на. – целился. Что скажешь?

Васька Генерал развел в стороны руки.

– Если бы я по следу шел, тогда другое дело. Я б тебе ответил, что у него на уме. А так ничем помочь не могу. А паспорт, думаю, на Иванова липовый.

– Я тоже так думаю! – сказал Никита. – Липу показывают там, где хотят пустить по ложному следу. Боровиков Федор его настоящее имя.

– И я так думаю.

– Гм. Обратно коньяк пополам?

Они ударили по рукам.

А в соседней квартире за стенкой Федор, лежа на кровати, обдумывал свое житье-бытье. Мысли встревоженным роем вились в голове. Вляпался в авантюру. Добраться до этого сейфа в квартире миллионерши Аглаиды Зауральской можно только одним способом – если умыкнуть весь дом. Да он лучше охраняется, чем любой музей. «Отдам этот портсигар Купцу и выхожу из игры. Срочно надо уезжать».

Сразу возникла дилемма. Что взять за пленку? Только восемь тысяч евро? Восемь тысяч евро можно взять. К Аглаиде они никакого отношения не имеют. «Восемь тысяч евро возьму, – решил Федор, – и ни копейки больше. Восемь тысяч евро он должен мне отдать».

Затем мысли унеслись в другую сторону.

Почему не звонит Виктория? Обиделась, отказалась от него? Кто виноват? Он? Ольга? Или, может, что другое? Незаметно для себя Федор уснул. Когда открыл глаза, за окном было темно.

Вернулся к сегодняшнему дню. Купец и Ия, наверно, думают, что он специально тянет время, проверяет их нервы.

Федор вышел из квартиры и вызвал лифт. Он решился. Выходит из игры. Отдаст пленку. За пленку не осудят. С опозданием, но уедет. Федор порвал на мелкие кусочки паспорт на имя Иванова и выбросил его в мусоропровод.

Мосты сожжены. Все, назад ходу нет.

Он не видел, как в свете уличных фонарей за ним крадется машина. Дойдя до Соловьиного проезда, где поселились его подельники, Федор остановился у семнадцатиэтажного дома, набрал код и вошел в подъезд.

– Хотелось бы мне знать, в какую квартиру он пошел! – с досадой сказал Никита.

– Нет вопросов, – воскликнул Васька Генерал, – в этом подъезде только в шестьдесят восьмой никто не живет. Я свой район как облупленный знаю. Муха мимо меня незамеченной не пролетит. Там эти, с «Тойоты», поселились, блондинка с дедом профессором. Кстати, дед хромой. Это тебе что-нибудь говорит?

Привирал Генерал. Вчера случайно он попал в этот дом и разговорился с уборщицей и старшей по подъезду. Та ему все и выложила, что в шестьдесят восьмой наконец появился ее хозяин, дедок с клюшкой, а то вечно ящик для писем был переполнен рекламой. Вселился с молодой блондинкой. А кто она ему, пока не знает.

Никита медленно объезжал двор. «Тойоту» с черноморскими номерами они увидели сразу, а вот «Форд» чуть было не пропустили. Выучка Никиты сработала. «Форд» стоял в торце соседского дома. Оба седока были на месте. Один чем-то смахивал на крокодила. Курили. Никита припарковался у них за спиной, метрах в пятидесяти.

– Теперь сидим ждем! – сказал он.

– А эти орлы нас не видели? – с беспокойством спросил Васька Генерал.

Никита его успокоил:

– Они слежки за собой не боятся. Нет, мы их не интересуем.