Текст книги "Искатель, 2008 № 09"
Автор книги: Анатолий Радов
Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Щеглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Сейчас, поднимаясь с Катериной на второй этаж, Федор с ненавистью смотрел в спину хозяйки. Как только за ними закрылась входная дверь, Катерина выдернула у него из нагрудного кармана конверт и вытащила его содержимое, тоненькую зелененькую пачку американских купюр. Со скоростью счетной машинки она их сосчитала.
– Тысяча долларов! – презрительно заявила она. – И ты за тысячу долларов целую неделю обслуживал ее? Мы же с тобой тысячу за ночь имели. У тебя с головой как?
– У меня с головой нормально! – все так же спокойно заметил Федор.
– Нет, не нормально! – жестко заявила Катерина. – Эту тысячу я конфискую в уплату за квартиру, ты нарушил наш уговор и самовольно привел женщину, и еще ты мне неделю бесплатно отработаешь. Понял? А не нравится, собирай свой чемодан и выметайся на все четыре стороны.
– Ты все сказала? – спросил Федор.
– Да! – ответила Катерина. Она возмущенно сдергивала простыни на пол.
– А теперь садись и слушай меня! – спокойным голосом сказал Федор.
– Что-о?
Катерина собралась вновь наброситься на него, но Федор взял ее за плечи и грубо бросил на кровать.
– Когда я с тобой разговариваю, будь добра, сядь и внимательно слушай.
Вместо наивных робких глаз юноши-провинциала на нее сейчас смотрел зверь, удав.
Катерина со страхом взирала на своего раба-квартиранта.
– Итак, первое. С сегодняшнего дня ты будешь называть меня «Феодор» и «мой господин». Если спросят почему, ответишь, мол, прихоть у него такая. Обращение только на «вы». Без всякого амикошонства. Деньги, что взяла у меня из кармана, положи на место. Там твоего ничего нет, и не твое дело, сколько мне заплатили.
– Да, но...
– Когда я говорю, больше не смей меня никогда перебивать! Теперь следующее. За показ меня и за все остальное цену увеличишь в пять раз. А чтобы богатые дуры не заявили, что слишком дорого, скажешь им, что в Монте-Карло я обслуживал суперэлиту, королев и американских миллиардерш. Еще добавишь клиенткам своим, что я – незаконнорожденный сын Саддама или Алена Делона от нашей отечественной красавицы. Скушают твои клиентки, уверяю тебя. Только не вздумай говорить, что у меня под кроватью ядерная бомба. Скажешь, она У меня в штанах. Поняла, сука? Так! Теперь слушай дальше. По нашему уговору, мне еще жить здесь неделю. А в конце недели мы составим настоящий бизнес-план, а то ты работаешь как колхозница, почитай, задарма, за вонючую тыщу, которая на самом деле пятьсот. А если не знаешь, как меня подать, то учись. Поняла? Повторять не надо? И чтобы эту неделю квартира сверкала, как солнце, даю тебе на уборку три часа.
Катерина задохнулась от ярости.
– Ты, молокосос, в моем доме будешь мне диктовать условия? Я тебя подобрала... Да я только заикнусь, моя крыша порвет тебя...
Федор рывком уложил Катерину себе на колени и, положив ей руку на горло, медленно, членораздельно выговорил:
– В двух остальных своих квартирах, которые ты тоже превратила в дом свиданий, можешь диктовать любые условия, но здесь, предупреждаю тебя последний раз, будет эту неделю так, как я сказал. А там посмотрим, разбежимся мы или продолжим плодотворное сотрудничество. И крышу присылай, посмотрю я, что ты ей скажешь. Кстати, ты еще сама мне за первый день задолжала. По твоей таксе, с тебя причитается тыща. А поскольку с них пятьсот твои, значит, твой долг пятьсот баксов.
– Ну, ты и наглец! Я еще должна тебе заплатить? – изумилась Катерина, пытаясь встать.
– Ну, не я же? Я удовольствие, в отличие от тебя, не получил! – сказал Федор и отпустил хозяйку.
Катерина встала и одернула задравшуюся юбку. Она подумала о том, что любое обращение к крыше потребует дополнительных затрат. Помимо этого, с некоторых клиенток она имела свой отдельный навар, о котором ее сексуальный раб даже не догадывался. Лучше худой мир, чем хорошая ссора, подумала Катерина и сказала:
– Ладно, подниму я на тебя цену. Будешь побочным сыном Алена Делона... Ну, ты и ухарь!
Она ходила по комнате и бросала на Федора любопытные взгляды.
– А я ведь почти поверила, что ты нецелованный монашек. Так робко себя вел. Где практику проходил?
– Не твое дело! Я вернусь к двенадцати! – сказал Федор, вставая. – Хочешь – жди. Не хочешь – не надо.
Выйдя во двор, он минут пятнадцать понаблюдал за подъездом. Катерина не вышла. Значит, не бросилась исполнять угрозу. Убирается.
Федор поймал машину и попросил водителя отвезти его в аэропорт. Приехал он рано. На одиннадцать часов в Москву был один рейс. Регистрация проходила у третьей стойки. Федор встал у газетного киоска, прямо за спиной очереди, начавшей выстраиваться на этот рейс. Здесь его Виктория обязательно увидит. Увидел ее он входящей в зал в сопровождении другой женщины. Они оживленно беседовали и пересмеивались. Носильщики катили за ними тележки. Увидел и внутренне сжался. Спутница Виктории, Ольга, была одной из его ночных платных клиенток. Ее три раза привозила к нему Катерина.
Федор хотел отвернуться, но не успел. В своем персиковом костюме, молодой, высокий, праздный, он эффектно выделялся среди озабоченного люда. Обе дамы увидели его одновременно и, узнав, не узнали, лишь поздоровались глазами. Федор мысленно вытер пот со лба. Ольга остановилась в хвосте очереди, а Виктория громко сказала, что она, пожалуй, пройдет через VIP-зал.
– Очередь небольшая. Постой, поболтаем! – предложила Ольга.
Поколебавшись, Виктория приказала носильщику сгрузить ее вещи. А Федора поразил ступор. Он и хотел и боялся уйти. Дамы стояли в трех метрах от него. Разговор их был ему хорошо слышен. Сначала они вспомнили общих знакомых, кто, где, и чем занят. Затем Ольга оглядела насмешливым взглядом Федора и, показав на него взглядом Виктории, лукаво воскликнула:
– Какой красавчик! Кого, интересно, он тут ждет?
Ему показалось, что она даже подмигнула. Виктория вынуждена была повернуть в его сторону голову.
– Ты это о ком?
– Да вот, об этом херувимчике. Даже не посмотрит в нашу сторону. Однако школа!
Федор со страхом ждал, что она скажет дальше. Ее последние слова адресовались именно ему, а не Виктории. Надо было что-то сказать или уйти. Виктория внимательно посмотрела на спутницу и прямо спросила:
– Ты его знаешь?
Ольга понизила голос до шепота, но он все равно услышал, как она с презрением сказала:
– Еще как! Дешевка! Ты посмотри, нос воротит! А их тут, таких, можно пачками на ночь купить! Если бы я знала, что ты на неделю вырвалась от своего, мы бы так с тобой гульнули. И этого красавчика в постель уложили. Одного на двоих. Он ничего в постели! Пашет как папа Карло.
– Я одна хорошо отдохнула! – заявила Виктория и повернулась к Федору спиной.
– А мне мой вторую половину отпуска испортил! – недовольно заявила Ольга. – Взял и приехал! Вон он, кстати, идет! Везде у него дела. Даже на самолет опаздывает. А ты уставшая какая-то и счастливая.
– Представь, великолепно отдохнула! – еще раз повторила Виктория и добавила: – Пожалуй, я пройду через VIP-зал.
Виктория, взявшись за ручку чемодана, покатила его в дальний конец аэропорта, а к Ольге подошел плотный мужчина. Он поцеловал ее в щеку. И в это время мимо супругов прошествовал Федор. Он вежливо поклонился Ольге и небрежно обронил:
– Привет, Оленька! Не здороваешься, старых знакомых не узнаешь!
Направившись к выходу из зала, он слышал, как сзади началась семейная разборка.
– Кто этот молодой красавчик?
– Я его первый раз вижу! Пошутил, дурак, наверно!
– А имя твое откуда знает?
– Имя?
Как выпуталась из затруднительного положения его постельная знакомая, назвавшая его дешевкой, Федор не слышал. Уесть он ее уел, но бальзамом себе душу не окропил. С отъездом Виктории в сердце у Федора поселилась тревога.
Вернувшись к себе на квартиру, Федор разделся, принял душ и лег на кровать. Катерина оставила ему записку: «За свое удовольствие каждый платит сам. Мы с тобой квиты. Отдыхай, набирайся сил. Мне твой план понравился. Наезда не будет! Кити!»
Он отбросил записку в сторону. Его жгло оскорбленное самолюбие. Как о нем отозвалась в аэропорту эта Ольга? Дешевка! Интересно, за что она его так? И ведь специально было сказано о нем в пренебрежительном тоне. На что обиделась? Знала бы свистушка Ольга, кто ей дорогу перешел... А может, знала или видела Федора с Викторией вместе и куснула знакомую из чувства зависти?
Глава 7
В ресторане Коли Волосатого «Два пескаря» Крачавчик появился лишь в конце недели. На этот раз он был с молодой девицей лет восемнадцати. Директору тут же об этом доложила охрана. Он довольно потер руки и спешно позвонил. Не обманул Купец! Красавчик – вор, и гнать его надо. Такой куш из-за него сорвался.
Минут через двадцать подъехало подкрепление из четырех человек. С переднего сиденья вместительной «Ауди» вылезла туша килограммов на двести. Рядом вторая образина с мордой крокодила. И сзади еще две гориллы. В ресторан вся эта моральная и физическая поддержка прошла через черный ход. Директор поздоровался с каждым из вошедших за руку, с тушей обнялся и сообщил, что он дополнительно установил еще две видеокамеры. Теперь у него в ресторане нет мертвых зон. А на Красавчика можно через шторку глянуть.
– Который? – спросила туша.
– Вон тот, который немного качок! – указал директор в конец зала.
Туша нехорошо усмехнулась:
– Ничего, мы и не таких ломали! Кофе черный, скажи, чтобы принесли тебе в кабинет.
Коля Волосатый стоял в почтительной позе, выражая готовность исполнить любую просьбу «крыши».
– Сейчас, Михо!
– Мне без сахара! – сказал мужчина, похожий выпирающей челюстью на аллигатора.
– Хорошо, Крокодил!
Директор ресторана позвонил по мобильнику:
– Пять кофе ко мне в кабинет! Моментом! Крокодилу без сахара.
Пробегавший мимо него официант ответил в свой мобильный телефон идущему рядом директору:
– Сейчас, шеф! Пять кофе, один без сахара.
«Крыша» прошла в кабинет директора. Подали кофе. Туша Михо сел напротив монитора, на котором был виден весь зал, и стал ждать.
Минут через двадцать, после того как принесли заказ, Красавчик вышел в туалет. Убедившись, что никого в туалете нет, он сунул руку в кадку с пальмой и удивился. Его захоронки не было. Федор перерыл всю землю, но так ничего и не нашел.
Как зашли сзади – он не заметил. Крутили ему руки трое, больше всех старался Крокодил, он все силился ткнуть Федора лицом в кадку, а четвертый, массивный как гора, лишь наблюдал. Так, с грязными руками, и привели Федора в кабинет директора.
– Сам расскажешь, дорогой, что искал под пальмой или тебе помочь? – спросила туша, сделав маленький глоток ароматного восточного напитка.
– Говори! – открыл вонючую пасть и Крокодил, хотя его никто не спрашивал.
– Могу я узнать, что будет, если не скажу? – Федор не потерял присутствия духа и совершенно спокойно смотрел на четырех громил и директора ресторана, сидящих напротив него.
– Одного ребра точно у тебя не будет! – спокойно ответила туша.
Федор серьезно воспринял угрозу.
– Хорошо, я скажу! Только зачем вам приключения на одно место?
– Ты меня не боишься? – удивился Крокодил.
– Ты нам грозишь? – удивилась туша Михо.
– Боже упаси!
– Тогда говори!
Федор улыбнулся краешками губ и сказал:
– У вас закладка в кадке должна была быть для меня. Понятно я выражаюсь? Вы меня передайте куда следует, и, уверяю, у вас никаких проблем не будет. А если закладку взяли, то верните ее. Больше того, что сказал, я говорить не имею права. Извините.
– Наркотики? – спросила туша.
– Зачем наркотики! – пожал плечами Федор. – Мы наркотики сами изымаем! А вы что подумали, что я в вашем ресторане делаю?
Федор в упор посмотрел на директора ресторана. Выходило, что тот изъял его восемь тысяч евро и еще спустил на него цепных псов, мол, появился артист, который работает на их территории, на территории, которую держит «крыша».
Михо грозно глянул на директора ресторана:
– Что в кадке было? Ты мне про кадку ничего не говорил. Что он там искал?
Теперь директору ресторана надо было или сказать про восемь тысяч, или промолчать. Если сказать про восемь тысяч, то надо говорить и про Купца. А Купец ему этого не простит. Коля Волосатый быстро прикинул, что даже если этот Красавчик и выдает себя не за того, кем является на самом деле, упоминать про Купца он не будет. «Скажу только про деньги. А после сегодняшней встречи с Михо, этот гастролер и так никогда больше не появится в ресторане». Быстренько прокрутив все эти доводы «за» и «против», директор ресторана почти мгновенно ответил:
– Михо, я тебе говорил. Три дня назад у одной клиентки браслет дорогой пропал. Очень дорогой браслет, как два «Мерседеса». А он рядом за столиком сидел. Браслет потом нашелся, а восемь тысяч евро не нашлись. Восемь тысяч евро пропали у клиентов. И все на него подумали.
– А почему сразу не проверил? – спросил у директора ресторана Михо.
– Как проверишь, он троим в морду дал и ушел.
Туша повернулась к Федору:
– Ты кто, каратист?
Федор улыбнулся:
– Шахматы! Исключительно шахматы для умственного развития. И немного боевого самбо.
Директор Коля Волосатый крутился как уж на горячей сковородке.
– Я подумал, может, залетный на твоей территории работает, Михо.
– Чем ты думал? – нагло спросил Федор. – Тебе что, надоело ресторан иметь? Я быстро тебе это устрою.
Четверо приглашенных и директор ресторана озадаченно переглянулись. Даже если этот накачанный сопляк блефует, никак его сейчас не проверишь. Придется выполнить просьбу или распоряжение, это уж как хочешь понимай, но отвези куда положено. И пальцем не смей трогать. Ресторану он не нанес материального ущерба, клиенты сполна рассчитались. А у директора мало ли какие подозрения могли возникнуть?
– А паспорт можно или удостоверение? – спросил Михо, желая этим ничего не значащим вопросом скрасить задний ход.
– Дорогой, – твердо заявил Красавчик, – если я дам тебе в руки свой паспорт или удостоверение, то буду вынужден писать объяснение, кому его давал. Поэтому приготовьте свои паспорта, а заодно подумайте, что будете писать в объяснительной в Управлении, зачем он вам понадобился.
Михо встал с места и нехорошо посмотрел на директора ресторана.
– Коля! Слушай, дорогой, когда у тебя нету проблем, не создавай их на пустом месте. Этот человек тебе что-нибудь должен?
– Нет!
– Это хороший человек. Подари ему эту пальму. С бочкой подари! Зачем тебе в туалете пальма? Какой функций она выполняет?
После столь умного вопроса, на который, естественно, у директора не нашлось ответа, туша и три его молчаливых спутника встали. Михо пожал руку Красавчику.
– Творческих тебе успехов, дорогой. В твоих интересах очень надеюсь, что ты не шутил! – Затем повернулся к директору: – Парень говорит, что у него хорошая «крыша». Я ему верю!
– Зря ты его так отпускаешь! – сверкнув недобрыми глазами, воскликнул Крокодил.
Михо медленно, как бульдозер, повернулся на месте.
– Крокодил, засунь куда-нибудь свой ценный совет.
Директор ресторана вскочил и уважительно обратился к туше:
– Прошу, Михо, дорогой, в зал. Стол для вас уже накрыт.
Но Михо на него так свирепо глянул, что он проглотил язык.
– Как-нибудь в следующий раз. Не провожай!
Крокодил не прощанье не утерпел и заявил Федору:
– Мы с тобой еще встретимся!
– Пасть закрой! – приказал Михо.
Федор быстро ответил:
– Обязательно встретимся. Ты как любишь: по повестке или чтобы тебя ОМОН доставил?
Федор, у которого на всем протяжении разговора не дрогнул ни один мускул на лице, быстро соображал: что же случилось? Если его закладки не оказалось на месте, то кто ее мог взять? Ресторанные? Вряд ли. Им и в голову не пришло бы искать ее в земле. А если бы нашли, то на этом бы успокоились и никого не вызывали. Просчитался он. Во всяком случае, тех шальных денег, на которые он рассчитывал, теперь у него не было.
А кто?
Кто видел?
Неужели старик за соседним столиком? Неужели он сам, старый пес, пас эту компанию, а Федор, молодой залетный орел, испортил ему всю игру? Федор так и не пришел к какому-нибудь определенному выводу. Они остались вдвоем с директором в его кабинете.
– Надеюсь, больше вопросов ко мне нет, – насмешливо спросил Федор Колю Волосатого, – а то меня девочка ждет.
В кабинет заглянул растерянный охранник, зять его младшей дочери. Он не ожидал такой мирной развязки. «Крыша», не захотев отужинать, уезжала.
– Дверь, дурак, закрой! – рявкнул на него директор. А потом, сомневаясь и переживая, что остается сам в дураках, нехотя выдавил: – Тебя, дорогой, хотел видеть Купец.
Федору это имя ни о чем не говорило. В самом предложении увидеться непонятно с кем он почувствовал подвох.
– Я не знаю такого человека! – ответил Федор и собрался встать.
– Это тот старик, что сидел за соседним столиком!
– С клюшкой, что ли?
– С палкой!
– Его палка, как ты ее называешь, – рассмеялся Федор, – стоит шесть тысяч долларов. Одно новое «Жигули».
– Вот он просил, чтобы ты к нему зашел! Адрес возьми. Это пять километров от города. Там, где богатые дачи. Я ему позвоню, скажу, что ты завтра в девять часов придешь!
– В девять вечера я не могу!
Директор решил взять хоть маленький, но реванш.
– Он тебя не кушать зовет! По делу. В девять утра.
– Ладно, зайду.
Коля Волосатый недобрым взглядом проводил Федора. Он наконец сообразил, что зря вызвал собственную «крышу», что те восемь тысяч евро, пропавшие у его клиентов, благополучно осели в кармане Купца. Купец оказался намного умнее его, быстрее раскусил этого Красавчика. И первый проверил кадку. А если этот Красавчик залетный вор, то Михо правильно говорит, надо было его на месте щучить.
Когда через полчаса Федор со своей спутницей вышел из ресторана, охранник доложил директору ресторана, что за вечер вдвоем с молодой красоткой они выпили всего полбутылки вина!
– Что еще?
– Счет проверил и спросил, почему штамп плохо видно?
– Сколько дал чаевых официанту?
Охранник презрительно заявил:
– Пятьдесят рублей дал! Так дал, как будто двести пятьдесят долларов подарил! Официант ему сказал – не надо, что это очень много!
– А он?
– Он их назад взял!
Директор посмотрел на зятя.
– Пойди скажи всем, чтобы меньше языком про него трепали. Понял?!
– А он кто? – спросил охранник, с любопытством глядя на раздраженного шефа.
– Не знаю! Потерпи! Купец скажет! Купец кого хочешь разведет. И этого наглого тоже! Но если выяснится, что он сволочь, под структуры работает, Михо ему этого никогда не простит.
– Михо никому не простит свой поражений! – подобострастно поддакнул охранник.
Коля Волосатый взорвался:
– Уйди с глаз моих долой, тупой баран!
Затем снял трубку телефона.
– Алло! Купэц... Слушай, дорогой, этот парень совсем оборзел, крутой, как вароное яйцо. Он всех нас послал... И Михо в том числе... Только один Крокодил бдытельный очень был.
Коля Волосатый в течение десяти минут рассказывал, как прошла встреча.
– Он к тебе завтра в девять утра придет. Посмотри, что за человек. Скользкий, как мыло. Позвони потом!
Купец, слушая оценки Коли Волосатого, хищно улыбался. Красавчика он сразу раскусил. Крепости нутряной в Красавчике не было. Наглость, фарт был, а вот стержня металлического в середке нет.
Глава 8
Купец вышел из дома и кликнул собаку. Огромный дог тремя прыжками достиг хозяина и радостно лизнул руку. Из закрытой ладони должна была появиться сахарная косточка. Однако рука была пуста. Пес непонимающе уставился на хозяина, нарушившего ежедневный ритуал, и убежал в тень каштана.
Начинало припекать.
В любую погоду Купец не изменял устоявшейся привычке – сесть на площадке перед домом и наблюдать за белыми треугольниками парусов далеких яхт. Вид изумительный. Чем не красивая старость заслуженному человеку? Кто из его старых знакомых имеет такой дом? Двухэтажный, с четырьмя спальнями, с бильярдным залом, с гаражом на пять машин, с огромной столовой-залом на первом этаже, где можно при желании накрыть стол на двести человек? Никто. И все это на берегу моря.
Купец вовремя вытянул тот единственный счастливый билет, что выпадает человеку раз в жизни. Нет у него сейчас лишнего подкожного жира, да и не надо. Часть того, что у него было, он вложил в этот дом. Сначала казалось, что и на старость с избытком хватит, хотя смета на строительство, составленная им самим, неожиданно выросла вдвое. Построил он дом таким, каким видел его всю жизнь. На склоне горы, на берегу Черного моря, под боком большого курортного города.
Дешевле было купить особнячок в Греции, только Греция не нужна была Купцу. Он не знал ни одного иностранного языка, а бессловесным не любил быть. То ли дело здесь? Можно любое блюдо в ресторане с официантом или поваром оговорить, можно пальцем щелкнуть и приказать, чтобы сменили скатерть, всю еду и выпивку.
Такое за границей не приветствуется. Здесь, у себя на Родине, он брался с одной стороны за края скатерти, официант с другой, и этот узел битой посуды вперемешку с едой выносился на кухню. Затем застилалась новая скатерть.
Многие считали, что за эти купеческие замашки его еще в далекой молодости прозвали Купцом. В тех заведениях, где знали его как завсегдатая, теперь у него на столе стояла металлическая посуда. Подавали ему на серебре. С кем бы он ни появлялся в злачном месте, вместо рюмок у него на столе стояли кубки, вместо соусниц, тарелок – отливающие чернью блюда, чашки, плошки.
– Кто это? За что такие почести? – спрашивали обычные курортники, удивленные столь необычной сервировкой единственного стола.
Официант низко наклонялся к вопрошающим и тихо отвечал:
– Известный московский барыга. Всегда одно и то же! После второй бутылки идет вразнос. Причуда у него такая. Стол освежить любит. Платит! А хозяину надоело посуду покупать.
Уже с год как Купец перестал платить; закрома с «зеленью», которой, казалось, хватит на безбедную старость, неожиданно опустели. Коммерческий банк, в котором Купец держал деньги, в один день сгорел синим пламенем, председатель правления исчез в неизвестном направлении, а клиенты банка образовали инициативную группу по выколачиванию долгов. Только что выбьешь из дырявого мешка? Пыль да былые воспоминания о сытых временах.
Купец сидел в кресле и обдумывал свое житие-бытие. Можно особняк продать и переселиться в меньший по размеру дом, можно в городе купить небольшую квартиру. С покупкой жилья сейчас нет проблемы. Были бы деньги. Вот только это будет уже не та старость, о которой он мечтал. Одно дело сидеть в кресле и смотреть вдаль на море умиротворенным взглядом, с душой, полной покоя и непередаваемой неги, и другой коленкор – ежечасно грызть себя за непростительную в его возрасте глупость и жадность. Погнался за высокими процентами. Рейтинг у банка был высокий! В начале первой сотни печатался!
Кто-нибудь спросил бы его, Купца, много за свою долгую жизнь он видел людей, готовых таскать для других каштаны из огня? Революционеры – те не в счет, те – блаженные. Пусть пальцем покажут на это диво дивное, он придет, посмотрит. И банк за такое диво принял. Он, Купец, будет кайф на берегу моря ловить, а банкир ему проценты растить. Дурных нема.
Купец подумал, что и ласковое южное солнце греет не так, когда тревожно на душе. Мысли постоянно возвращались к банку и собственной заначке на черный день. Злую шутку сыграла с ним судьба. Свою заначку он подарил молодому, да раннему, организовавшему контору «рога и копыта» под названием банк. Ищи теперь этого банкира. А если и найдешь, он тебе твое пасхальное яичко не вернет. Не несется петушок. Правда, обещали из страхового фонда обманутым вкладчикам заплатить на рубль пять копеек. Но копейки, они и есть копейки, даже если их умножить в сотни раз.
Делать деньги из воздуха подобно молодым Купец не научился, и если бы не эта подстава, никогда бы в жизни он не взялся за старое. Старое, оно слишком рискованно, да и годы у него уже не те, чтобы самому выходить на промысел. Вот подсказать молодым, навести на верный след – это пожалуйста, это он готов. И принять посильное участие.
– Пробьемся! – взбодрился Купец, причесав собственные мысли. – Я еще в ванную налью шампанского, в бассейн налью...
Живописать до конца радужную картину он не успел. В воротах зажужжал зуммер звонка. Пес, мирно дремавший в тени, вскочил и, перепрыгивая через пять ступенек, первым побежал к воротам. Купец медленно спустился за ним. Посмотрев в глазок, он открыл калитку и впустил молодого парня лет двадцати.
– Проходи, не бойся. При мне не тронет!
Пес быстро обнюхал раннего гостя и, негромко рыча, пошел рядом с хозяином.
– Ну, ты и зверюгу держишь! – восхищенно заявил парень. – Наверно, есть что охранять.
Купец не принял шутки.
– Было бы что охранять, я бы двуногих цепных псов держал. Ты и близко к моему дому не подошел бы. Чего опоздал, я этого не люблю. Договорились на девять, а сейчас?
Парень глянул на часы.
– Пять минут десятого. Не нравится, могу повернуться и уйти.
Странно они рядом смотрелись. Купец, толстенький коротышка, припадая на палку, одышливо покорял одну за другой ступеньки мощеной дорожки. Подъем в гору давался ему нелегко. На мощном лбу выступили капельки пота. Чуть позади, бесшумно ступая в белых кроссовках, сопровождал его атлетически сложенный парень. Свою угрозу он не выполнил, не повернулся и не ушел. Купец остановился передохнуть и соизволил продолжить разговор:
– Уйти хочешь? Пожалуйста! Можешь! А куда? Сумки резать?
Парень насмешливо посмотрел на старика:
– Обижаешь, Купец. Не пойму я что-то, зачем ты меня пригласил? Ты меня только один раз и видел, в ресторане. Наши с тобой пути нигде не пересекались. Я к тебе лишь из уважения пришел.
– Благодарю! – ответил Купец.
Лукавил Красавчик. Пришел он единственно потому, что решил урвать с Купца хоть небольшую долю того, что спрятал в кадке. В отличие от директора ресторана, он сразу определил, кто помог ему освободиться от заначки.
Федор вертел глазами по сторонам, осматривая ухоженную территорию. У Купца действительно было на что глянуть. Весь его большой участок был засажен диковинными растениями, завозным заморским кустарником, пышными цветами. Когда они поднялись наверх и дошли до террасы, перед домом в бассейне, закруглявшемся буквой «S», парень увидел плавающих стерлядей. Хотя он восхищенно смотрел по сторонам, но сказал совсем другое, в третий раз повторил:
– А уйти я могу хоть сейчас. Меня знаешь какие женщины добиваются? На «Альфа-Ромео» я последний раз разъезжал.
– Пока муж не приехал!
– Что?
– Хоть руль от «Альфа-Ромео», спрашиваю, тебе достался?
Федор вконец обиделся.
– Ну, положим, я никому не набивался и денег ни у кого не просил. Они сами мне пачками их суют. Не они меня выбирают, а я их. Стоит мне только на пляже раздеться, нимфы рядом места занимают. Смотри, старик.
Парень выгнул грудь колесом и, сцепив руки, отставил одну ногу назад. Так показывают торс культуристы. Федор разыгрывал из себя простачка.
– Тебе так кажется! – невозмутимо, не считаясь с самолюбием молодого человека, продолжал Купец. – Эти пресыщенные дамочки используют тебя как хотят. А уедут и не вспомнят. Хоть одна матрона тебе потом звонила?
На лице Федора отразилось минутное замешательство. Он не знал, как себя вести со стариком. Поэтому зло ответил:
– А нельзя ли ближе к делу? Я лишь из уважения к тому человеку, что меня попросил, к тебе зашел.
Не повышая голоса, Купец жестом пригласил парня в беседку на другом конце террасы.
– Вот это уже лучше, а то под дурака косишь, а сам хочешь разговор вести. Прошу, дорогой, проходи. Разговор – дело умных. А ты уже сделал три непростительные ошибки. Первая – обращаешься к старому человеку, ко мне, на «ты». Вторая твоя ошибка – ты три раза грозился, что повернешься и уйдешь, и все еще находишься у меня в гостях. Я – это не твои великовозрастные киски, которые побегут за тобой и, умоляя, позовут обратно. Если хочешь, можешь развернуться и считай, что я тебя никогда не видел.
Купец неплохо разбирался в психологии людей. Никуда этот Красавчик не уйдет, пока не выяснит судьбу своих восьми тысяч евро. А он их считает своими.
Федор, севший за круглый стол в беседке, опасливо посмотрел на выход. Пес преграждал ему дорогу. Поэтому он благоразумно решил дослушать коротышку старика. Все равно уже пришел. Любопытно все-таки, что этому старому толстяку от него надо. Федор ненавязчиво, даже чуть насмешливо спросил Купца:
– И в чем же моя третья ошибка? Что опоздал? Но я же не на свидание шел?
На этот раз Купец ответил быстро:
– Твоя третья ошибка в том, что ты никак не можешь избавиться от старой привычки проверять чужие кошельки и слишком часто меняешь окрас. Прямо на глазах, как хамелеон. А может, это твой плюс, твое творческое начало? Может, ты гений-крутило, Красавчик-динамо?
Купец поставил в слове «динамо» ударение на последнем слоге.
Федор побледнел и плотно сжал губы. Значит, правильно он угадал: этот старик облегчил его на восемь тысяч евро. От его благодушия и хорошего настроения не осталось и следа. Федора душила злоба, но он сдержал себя. Что еще ему надо? Деньги взял и еще подставил его директору ресторана. «Зря я пошел сюда, – подумал Федор. – Захотелось проверить догадку. Вот и проверил». Медленно выговаривая слова и постоянно держа пса в поле зрения, Федор напрямую спросил старика:
– Чего ты хочешь от меня?
Купец прожигал Федора изучающим взглядом.
– За жизнь пригласил поговорить. Покушать. Молодых да ранних обожаю. Кстати, как тебя звать?
– Федя! – нехотя ответил Красавчик.
Купец стал, как леденец, перекатывать его имя во рту:
– Федор. Федор! А по батюшке?
– По батюшке Евсеич.
– Ну что ж, Федор Евсеич, перекусим, а там видно будет, до чего мы с тобой договоримся. Может быть даже, ты свой процент получишь.
– Я за проценты не работаю! – высокомерно заявил Федор.
– Ой ли!
Федор неожиданно для себя покраснел.
А старик взял колокольчик, лежавший на круглом столе, и позвонил в него. Пес вскочил и побежал к дому. Открылась стеклянная дверь, устроенная на сенсорных датчиках, и из дома вышла девушка. Федя засмотрелся на нее. Голубые васильковые глаза, изумительно белая кожа, чистое лицо, красивые ноги.
Девушка катила тележку, а рядом с нею бежал дог и ловил запахи, исходящие от судков.
– Познакомься, Ия, это Федор Евсеевич, – сказал Купец, – ты нам накрой на стол, мы побеседуем, а потом можешь к нам присоединяться.
– Дед! Тебе как обычно? – спросила Ия.
– Да, мне овсянку. И стакан чаю!
– Федя! – представился Красавчик, встав со скамьи и кивнув.
Девушка бросила на него мимолетный взгляд и стала выставлять перед ним еду. Икра черная, масло, яйца всмятку, чайник, кофейник, чашки, ложки.
Федор терялся в догадках, кто перед ним сидит, то ли непонятный альтруист, то ли старый делец, видевший его в деле и решивший использовать в своих целях. А кто эта молодая красивая девушка? Жаль, что ему придется уехать из этого города. Федор не желал больше встречаться с двухсоткилограммовой «крышей» хозяина ресторана, с Михо, ни под каким видом. Он сегодня же собирался отбыть в столицу. Ели молча, время от времени бросая друг на друга изучающие взгляды. «Выдержку проверяет, – решил Федор. – Проверяй, проверяй, мне торопиться некуда».
