Текст книги "Спутник бросает тень"

Автор книги: Анатоль Имерманис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

12

Стрелка манометра медленно ползла вверх.

– Ну, как вы себя чувствуете? – спросил инженер.

– Не совсем хорошо, – признался Мун.

– Ничего, как только привыкнете, все пройдет. Здесь давление повышается постепенно. Если вы сразу сунетесь в туннель, то вас просто нокаутирует. Там давление почти четыре фунта сверх нормального на каждый квадратный дюйм. Это необходимо, чтобы уравновесить наружное давление воды. Иначе трубы сплющатся, как бумажные. Не забывайте, что над нами залив.

Когда железная дверь наконец поднялась и можно было пройти в туннель, Мун уже чувствовал себя гораздо лучше. Только не давало покоя, что над головой снуют рыбы и проплывают громадные корабли и что вся эта масса воды только и ждет возможности ворваться сюда. По уже проложенному туннелю бегали автокары, по выгнутым стенкам тянулись вереницы кабелей. Вдали сверкали сварочные аппараты.

Джемс Стенбил работал мастером главного участка. Удивившись, что инспектор рискнул явиться сюда, он рассказал, что, проведя воскресенье в воздушной камере, он еще с ночи спустился в туннель, так как работа очень важная и приходится торчать здесь по несколько дней, чтобы то и дело не подвергаться рекомпрессии.

Раньше Стенбил работал водолазом. С возрастом пришлось сменить работу. Заработок неплохой. Удалось даже обзавестись домиком, – впрочем, он еще не полностью оплачен. В трудное время – а жить что-то становится все труднее – часть дома приходится сдавать. Когда в газете появился портрет Смита и просьба сообщить о нем любые сведения, Стенбилу показалось, что этот человек очень напоминает его бывшего жильца. Но он не был в этом уверен. В пятницу жена вспомнила, что за несколько дней до убийства Смита она видела этого жильца в районе улицы Ван-Стратена. Это было весьма странно, так как, отказываясь от жилья в конце сентября, тот заявил, что едет в Европу. И Стенбил решил все же заглянуть в полицию. В субботу он очень торопился, так как им с женой надо было кое-что сделать, потом сходить в гости. Вот и не высидел в рекомпрессионной камере положенный срок...

– Не думал, что это выйдет мне боком. Бывало, что иногда случались кое-какие недомогания, особенно после резких движений, но такого... Оно и понятно, двадцать лет под водой, другие и раньше здоровье теряют. Доктор говорит, что пора и отсюда убираться, но пока могу – сам не уйду. Хороший заработок – за эти деньги можно и рискнуть...

– Скажите, Стенбил, а как же все-таки звали вашего жильца?

– Спитуэлл. Джон Ирвинг Спитуэлл.

...Мун долго разглядывал фотографию, которая уже привлекла его внимание несколько дней назад. Если этого человека представить не стоящим с клятвенно поднятой рукой, а лежащим на полу и не в костюме, а в распахнутом халате, не с темными волосами, a co светлыми и не живым, а мертвым, да если еще знать, кто он такой, тогда, конечно, можно сказать, что это Смит. Но только тогда. Не зря Спитуэлл стал Смитом, перекрасил волосы и сбрил усы. И не удивительно, что фотография Смита в газетах не вызвала никаких откликов, тогда как многие неоднократно видали в этих же газетах портреты Спитуэлла. Если бы жена кессонщика Стенбила не встретила случайно своего бывшего жильца в районе улицы Ван-Стратена, то, вероятно, долго еще никто бы и не подозревал, что Смит – это знаменитый Джон Ирвинг Спитуэлл, главный свидетель по делу Ротбахов.

О процессе этом Мун как-то знал мало. Наверное, потому, что, когда судили Ротбахов, он проводил отпуск на ферме у родственников Джины, где ничто не нарушало покоя – ни радиоволны, ни телевизор, ни газеты, ни даже «устный телеграф».

А теперь вот приходилось наверстывать упущенное. Профессор Ротбах и его жена обвинялись в том, что они передали секретные сведения по ракетостроению Советской России. Обвинение основывалось на показаниях нескольких человек, утверждавших, что Ротбахи – коммунисты и что они были знакомы со служащими ракетного центра. Главным козырем обвинения был Спитуэлл. И вот что он показал на процессе. В качестве журналиста он посетил Россию. Находясь в Средней Азии, он по неведению вошел в обуви в мечеть, оскорбив тем самым чувства верующих мусульман. Правоверные напали на него, Спитуэлл пустил в ход револьвер и убил одного азиата. По советским законам он совершил двойное преступление – убил человека и незаконно хранил оружие. Через несколько дней его вдруг усадили в самолет и доставили в Москву. В русском центре тайной полиции, который находится на Лубянской площади, ему было сказано, что или он пойдет под суд, или станет советским агентом. Спитуэллу не оставалось ничего иного, как согласиться. Через него поддерживалась связь с Ротбахами. Ротбахам он передавал деньги, а от них получал чертежи и технические данные, которые в большинстве своем были переправлены в Россию...

Таковы были факты, которые узнал Мун. И отсюда вытекал логический вывод – Спитуэлла, по всей вероятности, убили русские в отместку за его показания. Допустить другую возможность – значит или быть непоследовательным, или не поверить в эти факты. А не верить было нельзя – судебный отчет не давал оснований сомневаться ни в достоверности показаний Спитуэлла, ни в вине Ротбахов.

И все же Мун испытывал инстинктивную антипатию к «русской версии», очевидно, потому, что та давалась в руки сама собой. Лучше уж признаться в логической непоследовательности, но не быть дураком и не считать дураками других.

Когда он явился в управление, Троллоп уже сидел возле стола и писал. Он только что взял интервью у кессонщика Стенбила.

– Поздравляю! Вас и себя! А ведь я-то вчера, даже не зная о Спитуэлле, правильно учуял истинных виновников.

– А мне вот удивительно, как вы не узнали его раньше? Вы же наверняка были на этом процессе. Уж газетчики-то такую сенсацию не пропускают.

– В том-то и дело, что не был. В это время я находился.. – и Троллоп осекся.

– Где? Надеюсь, не за решеткой? – пошутил Дейли.

– Ладно, Блисс, а теперь растолкуйте мне убедительно, почему это Спитуэлла убили именно русские. Да, у них были основания это сделать, но это еще не доказательство, что именно они и сделали.

– А кто же еще?

– А если вы?

– Я? Га, понимаю, полемический прием, к тому же недозволенный. Мои читатели давно уверовали, что Спитуэлла отправили на тот свет русские. И попробуйте им доказать, что убийца – я.

– То, что в квартире Спитуэлла побывал какой-нибудь русский, – это только предположение. А вас я могу обвинять на законном основании. Извольте. Грэхем обнаружил на ручке окна ваш отпечаток пальца...

– Получается, что подозрителен любой, кто не служит в полиции! – в обычно самоуверенном голосе Троллопа послышались нервные нотки. – Я прикоснулся к сейфу, на другой день его кто-то обчистил – и вот я виноват!

– Допускаю, что вы прикоснулись к ней нечаянно, когда мы обыскивали квартиру, хотя я вас специально предупреждал не совать лапы куда не надо. Но можете ли вы доказать, что это произошло именно в это время, а не раньше? Отпечаток вашего пальца у нас есть – и это достаточное основание, чтобы держать вас в подозрении. А вдруг вы и есть тот русский агент, который убил Спитуэлла... – сурово произнес Мун, но тут же улыбнулся. – Не бойтесь, я не собираюсь вас арестовывать. Я хочу только доказать, что не хуже вас могу подать под соответствующим соусом все что угодно.

– Моих читателей вы бы не убедили, – хмуро бросил Троллоп.

– И меня тоже, – неожиданно вмешался в их спор Уиллоублейк. – Тут явно чувствуется рука Москвы.

– Доказательства?

– Русский пистолет.

– Вот это меня и смущает. Слишком примитивно.

– Не забывайте, что это русские, – присоединился к разговору Торрент, – как известно, их умственные способности на весьма низком уровне.

– Совершенно верно! – воскликнул Дейли. – И чтобы утвердить нас в этом мнении, они берут и запускают искусственный спутник.

Мун молча согласился с ним. Только сейчас он начал соображать, что именно это обстоятельство мешало связать смерть Спитуэлла с русскими. В то время как остальные говорили о Спитуэлле, он пытался установить свое отношение к спутнику... Вначале колоссальное изумление. Начиная с того времени, как печать разрекламировала предстоящий старт «Авангарда», Мун почти полгода разделял с миллионами сограждан гордость за то, что они первые во всем. Спутник принес тяжкое похмелье, злобную неприязнь к вырвавшимся вперед русским, еще большую злость к самим себе за то, что дали себя обогнать. Ко всему еще ему, Муну, пришлось иметь дело с этими свидетелями, которые оказались глухими и слепыми из-за того же проклятого спутника. Так было вначале. Теперь же спутник стал подлинным спутником всех мыслей и поступков. Как будто с высоты этого полета Мун оглядывал весь мир и многое видел в совсем ином свете.

Из размышлений его вывел голос Марджори:

– Инспектор Мун, вас просит шеф!

...Начальник полицейского управления Лафайет держался на своем посту уже десятый год, и все только благодаря своей оперативности, а также хорошим связям. Но главная причина заключалась в умении широко рекламировать выдающиеся успехи его работников в борьбе с преступным миром.

Как всегда, Муна встретила широкая улыбка шефа – а он умел улыбаться.

– Когда думаете устроить пресс-конференцию? По-моему, самое время.

– Не лучше ли подождать, пока поймаем убийцу?

– Ну что вы! Самое позднее на той неделе. Такую сенсацию, как Спитуэлла, надо подавать, пока горячо. Покажите публике русский пистолет, а они уже сами поймут, кто его держал в руках...

Вернувшись в оперативное помещение, Мун отвел Дейли в сторону:

– В нашем распоряжении неделя. За это время надо во что бы то ни стало найти женщину с декольте. Это единственная возможность узнать правду о смерти Спитуэлла!

13

Выпрыгнув из автобуса, Дейли нырнул в самую гущу толпы. Вокруг громадного комплекса зданий «Арсизи» колыхалась река из людей и машин. Дейли все еще не мог привыкнуть к неожиданному появлению этого сооружения. Чуть не в один день все дома между 48-й и 52-й улицами были снесены, и на их месте за полгода выросла махина, назначение которой заключалось в одном – дать все для развлечения тем, у кого есть деньги.

Сегодня Дейли решил начать со «Старого света», целого комплекса ресторанов на разных этажах и в бесчисленных залах. Каждый ресторан представлял какой-нибудь закоулок Европы. Вот Ривьера. Синее море, белые яхты, загорелые купальщики, зеленые пальмы – все как настоящее. Понятно, стереопанорама. Дейли на ходу мазнул рукой по пальме – настоящая! Удивленно остановившись, он прикоснулся рукой к морю, убежденный, что рука наткнется на стекло. Ничего подобного – и вода настоящая, по крайней мере вблизи. А дальше уже шла бутафория. Посетители сидели как на островке, заливаемом волнами, официанты и хорошенькие девицы появлялись с подносами прямо из воды.

Рядом зал – Бавария с горным пейзажем, глиняными кружками, настоящим мюнхенским пивом и немочками в народных костюмах.

Ага, русский зал. Первым, кого увидел Дейли, был Блисс Троллоп. Журналист как раз вставал из-за столика.

– Привет, сержант! Что вы здесь поделываете?

– А вы?

– Здесь есть настоящая смирновская водка. А если имеется возможность отнести расходы на государственный счет, то советую и блины с красной икрой. Жаль, что не могу побыть с вами – тороплюсь на аэродром.

– Куда это вы, Блисс?

– В Чикотаун, по заданию редакции. Через неделю думаю быть обратно. Если случится что-нибудь сногсшибательное, телеграфируйте за мой счет, – журналист написал в блокноте адрес и оторвал листок.

– Что ж, это можно.

Дейли задумчиво посмотрел вслед Троллопу. Впрочем, никому не заказано любить русскую водку и блины. Сунув листок с адресом в карман, Дейли направился к бару. Чуть покачивающейся походкой подошел к стойке, за которой находились платиновые блондинки, и жгучие брюнетки, и стройные, как соломинки из коктейля, и очень даже плотные. Общим было одно – они были не столько одеты, сколько раздеты, и ни у одной не имелось ни малейшего сходства с женщиной на фотографии. Что ж, придется играть старую комедию.

Неуклюже зацепив и повалив трехногий стул, Дейли вскарабкался на соседний, одним духом выпил вместе с кусочком льда заказанный коктейль и горестно принялся плакаться на свою судьбу.

– Ни одному человеку нельзя верить в этом проклятом городе,– изливал он свою душу ближайшей девице за стойкой. Любой бросивший взгляд на сержанта был бы уверен, что это простой лошадник, от которого за версту разит пóтом, шерстью и прериями. Несмотря на то что девица, не проявляя особого интереса к «чурбану», отделывалась ничего не значащими восклицаниями «Да что вы!», «Подумать только!», Дейли выкладывал ей свою страшно романтическую историю об одной девушке, которой он познакомился здесь, в этом городе, о том, какую кучу денег он просадил на нее, о клятвах и уверениях, полученных взамен. А ведь так обещала стать его женой и уехать с ним на его ферму. Сказала, что работает здесь, в баре, а баров здесь как овец в хорошем стаде. И нет ее, это он очень даже прекрасно понимает. Потому что нельзя им верить!

Пьяным движением Дейли вырвал из кармана фотографию.

– А ведь вот она! Сама невинность! Вот. Гляньте и пожалейте меня! Впрочем, еще стаканчик, а потом жалейте.

Девицы, пересмеиваясь, разглядывали фотографию. Дейли, шмыгая носом, горестно мял ладонями лицо. Фотография переходила из рук в руки.

– Так ведь это же наша Пегги!

И тут Дейли на самом деле чуть не сверзился с сиденья.

14

Через полчаса «нэш» инспектора уже мчался к побережью. Вести машину и разговаривать Мун предоставил своему помощнику. Сам он сидел, вобрав голову в плечи, уставившись в ветровое стекло и скрестив руки на груди,– Наполеон сыска в шестицилиндровом автомобиле, с сигарой в запломбированных зубах.

– А теперь все подробности, Дейли!

– В баре «Старого света» эта девица работала почти два года. В начале октября внезапно исчезла. Числа подружки не помнят, но я готов сжевать свою шляпу, что это было сразу же после убийства Спитуэлла. Какой-то знакомый одной из девиц якобы видел ее на Кэй-айленд, в джаз-клубе «Би-Боп». Там есть небольшой буфет. Разумеется, дохода это приносит куда меньше. Поэтому перемену работы объяснить можно только одним желанием – исчезнуть.

Через опущенное боковое стекло уже врывалось соленое дыхание океана. Пахло бумагой, в которую была завернута жирная ньюфаундлендская селедка.

Выехали на побережье. Пляж был уже пустынный и темный. Длинная цепь фонарей отбрасывала полосу скупого света. Линия прибоя еле различалась по грязной вате, неожиданно взлетавшей в воздух. Слева вспыхивал сноп маяка. Там были морские ворота города.

Машина остановилась у длинного одноэтажного строения. Здесь находился медицинский спортивный институт доктора Стромера. Кричащие плакаты оповещали, что спортивное оборудование и высококвалифицированные специалисты института могут за короткое время избавить отдыхающих от полноты, хронического катара желудка, невроза и еще от десятка других болезней. С осени доктор Стромер на всю зиму сдавал помещение клубу «Би-Боп», о чем и гласила афиша около двери.

При входе пришлось купить билеты.

– Вы впервые? – поинтересовалась девица в коротких брючках, исполнявшая обязанности кассирши. – Вам непременно понравится. Только не думайте, мы ничего на этом не зарабатываем. Оркестр играет бесплатно. Но арендная плата очень высокая; кроме того, приходится платить за мебель и уборку...

Чтобы попасть в бар, нужно было пройти через весь зал. Сделать это было почти невозможно. Люди сидели повсюду. На длинных деревянных скамьях, которые, судя по вырезанным крестам, принадлежали какой-нибудь церковной общине, на шведских стенках и «конях», на тренировочных велосипедах, вмонтированных в стойки. Сидели на подоконниках и просто на полу.

Помещение не отапливалось. И все же многие были в одних пиджаках, куртках и свитерах. Впрочем, не прошло и десяти минут, как Муну с Дейли стало жарко. Сквозь табачный дым серебристой чешуей посверкивали саксофоны, трубы и ударные инструменты.

Дейли оценил игру оркестра. Музыканты отдавали все. И когда кончили, то напоминали боксеров после восьми раундов. Зал разразился свистом и топотом. Аплодировали не столько руками, сколько ногами. Небольшой перерыв. Наиболее восторженные слушатели кинулись к музыкантам, остальные. повалили за дверь проветриться. Наконец-то можно было протиснуться к стойке.

Увидев женщину, распоряжавшуюся за стойкой и от скуки (народ здесь был не очень богатый) перелистывавшую иллюстрированный журнал, Мун насторожился. Прическа была другая, грудь обтянута тугим пуловером, но это она – женщина с фотографии, женщина с глубоким вырезом. Наконец-то, вот он, человек, знающий Спитуэлла и проводивший с ним последнюю ночь. А возможно, и убийца его.

Мун старался не смотреть на Пегги, чтобы не спугнуть ее настороженным взглядом. Усевшись за крошечный столик, они заказали виски. Подав стаканы, Пегги вновь уткнулась в журнал. Красивой считать ее нельзя, но известная привлекательность, свойственная женщинам этой профессии, есть. Для этих девиц важно не столько уметь приготовить выпивку, сколько понравиться мужчине. В зале вновь запела труба. Парни за соседним столиком продолжали тянуть джин. Возможно, они внимательно слушали, может быть, даже восхищались, но на лицах их ничего не выражалось. Ни одного слова, ни одного движения. Особого рода шик. Когда раздался звон разбитого стекла, они даже не повернули головы. Пегги тут же захлопнула журнал и укоризненно взглянула на Дейли.

– Не расстраивайтесь, милочка, – произнес тот. – Я  заплачу. Сколько с меня?

Пегги получила деньги и подобрала осколки. Она даже не заметила, что свой стакан Дейли сунул в карман. Отпечатки пальцев Пегги.

Оставаться дольше не было смысла.

15

Когда Мун явился в управление, Дейли там еще не было. И тем не менее уже было известно, что удалось найти женщину с фотографии. Известно было даже то, чего не знал сам Мун: отпечатки совпадают. Поздравив Муна, каждый вновь принимался за свое дело. Один Уиллоублейк не отрывался от газеты. Вложив деньги в тотализатор «Спутник», он невольно стал болеть за русских.

– Еще держится! Вчера прошел над Филадельфией, сегодня ночью – над нами, завтра будет над Рио-де-Жанейро... Молодец! Хорошая работка. Знает, когда ему упасть.

И вчера кто-то проиграл, и сегодня. И все эти деньги накапливаются, увеличивая его выигрыш. О том, что спутник может свалиться и раньше второго, Уиллоублейк старался не думать.

– Ребята, у кого есть полдоллара? – крикнул Торрент, заглянув в телевизионную программу. – Через три минуты новый фильм «Белая грудь и красная кровь». Говорят, сногсшибательно!

Мун побренчал в кармане мелочью, но потом вспомнил, что нужна одна монета – для автомата. Новые фильмы можно было смотреть только за особую плату – по резервному каналу. Монеты ни у кого не было.

Дверь приоткрылась, втиснулся Бедстреп, вновь закрыв дверь за собой. Ручка за его спиной задергалась: кто-то пытался войти следом, но Бедстреп прочно забаррикадировал вход.

– Бедстреп, монету в полдоллара! Сейчас начнется умопомрачительный фильм! – завопил Торрент.

Бедстреп неторопливо обшарил правой рукой карманы, продолжая держать левой ручку.

– Нету, – спокойно сообщил он и только после этого обратился к Муну: – Инспектор, к вам кто-то рвется.

– Что ему надо?

Бедстреп пожал плечами:

– Не знаю. Говорит, что в связи с убийством Спитуэлла.

– Так какого черта вы только сейчас это говорите? – вскочил Мун. – Где он?

– Там.

Дверь распахнулась, и в комнату, точно бейсбольный мяч, влетел толстяк, тут же покатившийся к Муну:

– Ну что вы скажете, инспектор? Кошмар! Этот убийца опять был в моем гараже!

Только сейчас Мун узнал Шипа, владельца дома № 30 на улице Ван-Стратена. Сегодня, когда он хотел выехать, ворота оказались распахнуты так же, как в то утро, когда был убит Смит-Спитуэлл.

– А машина? Цела?

– Подумать только – стоит целехонькая!

Действительно чертовщина.

– Я же говорил, что вы плохо проработали линию с гаражом, – заметил Уиллоублейк.

Торрента занимало другое – была возможность разжиться нужной монетой.

– Ах, вы бьетесь с этим?! – сразу понял его Шип. – А зачем нужно зря тратить эти деньги? Настоящий радиолюбитель всегда найдет выход. Хотя вы из полиции, но надеюсь, не выдадите. У себя дома я смотрю даром – сконструировал одну штучку, принцип тот же, что и у замка на воротах. Даю сигнал – и...

Мун слушал его с особым интересом.

– Если хотите, я сделаю это приспособление и для вас, только поймайте мне этого прохвоста!..

– Никуда не денется. Значит, ваш гараж открывается с помощью радиосигнала?

– Совершенно верно. Не нужно вылезать. Передатчик вмонтирован в машину.

– Еще один вопрос. На какой частоте?

Шип ответил.

– Отлично! – Мун достал папку, в которой хранилась газета, найденная в квартире Спитуэлла, и заглянул в нее. – Так вот, завтра ночью мы поймаем его на месте преступления.

От дальнейших пояснений Мун отказался. Шип переглянулся с Уиллоублейком, потоптался на месте. Но Мун уже не обращал на него внимания.

– Бедстреп, вы остаетесь в моем распоряжении,приказал он. – Я иду к шефу за ордером.