Текст книги "Спутник бросает тень"

Автор книги: Анатоль Имерманис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

2

Домой Мун ехал медленно, следуя за густым потоком машин. Вновь заморосил осенний дождик, который, смешавшись с дымом и чадом, больше напоминал мокрый туман. Начало смеркаться. Невзирая на то что вечер еще не наступил, световые рекламы уже работали во все свои миллионные ватты. Город жил обычной жизнью, ему не было никакого дела до убийства на улице Ван-Стратена.

– Джина не ждала гостей, но и страшного в их неожиданном появлении ничего не было консервы всегда есть, так что можно было покормить и Дейли. Нашлось в холодильнике и несколько банок с пивом.

За обедом болтали о разной чепухе – о последнем номере журнала «Только тебе на ухо», где говорилось об очередном разводе певца Фрэнка Конатра, о результатах бейсбольного матча, о сенсационной абстракционистской картине, побившей рекорд на распродаже. После обеда Джина ушла на кухню, а мужчины перебрались в кабинет Муна.

Здесь Мун достал найденную в квартире Смита газету.

– Ну, посмотрим, что могло привлечь особое внимание Смита?

– Дайте-ка мне половину, – предложил Дейли.

– Не стоит, здесь всего восемь страниц, и, пока явятся Пэт и профессор, я уже справлюсь. Надеюсь, профессор не будет ничего иметь против знакомства с вами.

– Но, может быть, я могу что-нибудь иметь. Во что он оценивается?

– Как вам сказать. Профессор наверняка оскорбится, если вы у него это спросите. Человек он довольно чудаковатый, все свои деньги вкладывает в книги. А в остальном очень непритязателен, Лишь бы оба с Карлом были сыты.

– А Карл это кто?

– Пудель. Вы бы послушали, как профессор говорит о нем. Можно подумать, что речь идет о родном сыне.

– Он что, иммигрант?

– Да, бежал от Гитлера. В свое время написал труд о квантовой механике, в которой тогда разбирались лишь несколько специалистов. Сейчас это почти популярное пособие. Вышло на двадцати двух языках! Самое главное – его голова. О чем хочешь спроси с места: сколько граммов стронция в атмосфере, кто был тринадцатым президентом, где находится Попокатепетль...

Все это время Мун, попыхивая сигарой, пробегал глазами страницы, но ничего заслуживающего внимания там не было.

Дейли поднялся и позвонил в лабораторию. Анализ табака еще не был готов.

– Контр-адмирал Беннет утверждает, что русский спутник всего-навсего кусок простого железа, – проворчал Мун. – Директор космической лаборатории заявляет, что русский спутник сходит с орбиты и вот-вот упадет...

– Если бы так! – хмыкнул Дейли, заглядывая через плечо в газету. Неожиданно глаза его расширились. Мун, перехватив взгляд Дейли, внимательно посмотрел раздел «Частные объявления» и наткнулся на жирную строчку:

ЕГИПЕТСКИЙ СФИНКС ЗАГОВОРИЛ.

Всего три загадочных слова, больше ничего. Ни почтового ящика, ни шифра, по которому адресовать письма. Не это ли сообщение так взбудоражило Смита и послужило причиной его смерти? Гадать можно было до бесконечности. Во всяком случае, взять на заметку это нужно.

– Принимай гостей!

Джина распахнула дверь и впустила в кабинет Холмена, худого человека с непомерно большой лысой головой. Недавно купленный костюм уже производил впечатление чего-то ужасно старомодного, так же как и домашние туфли на ногах. Холмен шел слегка подавшись вперед, как будто его тонкой старческой шее было не под силу держать тяжелую голову. За ним следовал зять Джины, Пэт О'Донновэн, как всегда улыбающийся. Вообще-то он и не думал улыбаться, но так казалось из-за бесчисленных веснушек на широком лице и буйных рыжих волос.

– Ну, Фома неверующий, что скажешь?! – воскликнул он. – Надеюсь, теперь ясно, что Москва бьет нас по всем статьям. А это только начало, помяните мои слова.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что скоро все будут коммунистами? – сыронизировал Мун.

– А почему бы и нет? Еще дюжина русских спутников – и все станут умными. А умный человек не может не быть коммунистом.

В разговор вмешался Холмен:

– Пэт отчасти прав. Сегодня я встречался с множеством самых разных людей – на улицах, в научном институте, в кафе. И везде одно и то же. Говорят только о фантастическом успехе русских. Люди начинают понимать: их представление о Москве было, мягко выражаясь, неполным, – он улыбнулся. – Все это уже сегодня весьма продуктивно работает на красных. – Он перевел взгляд на Пэта: – Навряд ли для вас найдется лучшая возможность для развертывания своей агитации. У русских на этот счет есть хорошая пословица: «Куй железо, пока горячо». Что же касается вас, то я убежден, что даже у такого трудновоспитуемого скептика через месяц-полтора произойдет переоценка ценностей. Этот спутник – одно из тех нечастых событий, которые сильно изменяют мировоззрение любого мыслящего человека.

–  Вот вам и простой кусок железа, – улыбнулся Дейли.

– Который с железной логикой работает на нас! – добавил Пэт.

Он вырвал листок из книжечки с курительной бумагой и ловко свернул сигарету. Джина, увидев, что за книжечкой из кармана появилась железная коробка с надписью «Медовый», воскликнула:

– Наконец-то куришь что-то приличное!

– Напрасно радуетесь! – разуверил ее Дейли, потянув носом. – Хуже придумать трудно.

– Не сердись, Джина, – взмолился Пэт. – Твой табак годится только для грудных младенцев. А за коробку большое спасибо. Действительно, лучше моей мусорницы.

– Разрешите и мне половинку сигары, – обратился Холмен к хозяину.

Знакомство профессора и Муна состоялось как раз благодаря сигарам. Врачи запретили Холмену курить из-за его больного сердца. Но твердая решимость профессора придерживаться предписания врачей не пошла дальше уничтожения табачных запасов в доме. Когда же жизнь без табачного дыма становилась поистине невыносимой, Холмен наносил визит соседям.

– Прошу, – протянул коробку Мун.

– Не пойму вас, профессор, – улыбнулся по-настоящему Пэт. – Чуднáя у вас метода. Или уж берегите сердце, или плюньте и курите по-настоящему.

– Нет-нет, я еще хочу пожить. Правда, биография моя уже кончена, но хочется просто взглянуть, как жизнь будет развиваться дальше. В удивительно интересное время живем! Ну-с, почтенный господин инспектор, чем вы нас сегодня займете? Какая головоломка вам предстоит?

Мун довольно часто рассказывал профессору об очередном преступлении, которое ему приходилось раскрывать. Делал он это охотно, зная, что профессор умеет хранить все про себя, к тому же, рассказывая профессору, приходилось строго соблюдать логику, должным образом оценивать факты. Часто бывало, что скептический взгляд слушателя, его неожиданная реплика или справка по какому-то вопросу оказывали Муну большую помощь.

Но сегодняшнее происшествие с трудом укладывалось в стройный рассказ. Слишком много белых пятен. Не было цепи. Только отдельные звенья.

Раздался телефонный звонок.

– Анализ установил, что в пепельнице был только пепел сигарет «Честерфилд», – повторил слова лаборанта Мун, уничтожающе поглядывая на Дейли.

Удивленный сержант вырвал трубку из рук шефа.

– Это пепел... Я и сам знаю. Вы мне насчет окурка! Не морочьте мне голову... Ну вот это и есть. Смесь дорогих неароматизированных египетских табаков...

Дейли осторожно подержал трубку в руке и торжественно положил на место.

– Значит, все-таки ваш «Симон Арцт»? Пожалуй, вы правы, Дейли. Если мы отыщем человека, который курил «Симон Арцт», то...

– Найдем убийцу Смита! – закончил сержант.

3

В оперативной комнате царила тишина. Старший инспектор Уиллоублейк и инспектор Торрент смотрели телевизионную передачу. Радист Дик читал статью о радиоаппаратуре спутника. Кошка Силли дремала.

Дверь открылась, и на пороге появилась девушка в аккуратно застегнутой полицейской форме и с гладко зачесанными волосами – секретарша начальника Марджори Уоткинсон. Марджори была дочерью известного проповедника методистской церкви. Верно, поэтому ее отношение к чисто человеческим соблазнам определялось частицей «не». Марджори не пользовалась косметикой, не красила ногти, не курила, не посещала дансинги, не кокетничала, не выносила пьяниц. Доверху застегнутый мундирчик подчеркивал, что с чинами полицейского управления у Марджори не может быть никаких отношений, кроме служебных. Разве что сержант Дейли был единственным, кому выказывалось – но только чуть-чуть! – какое-то расположение.

– Инспектор Мун пришел? – осведомилась Марджори.

– Нет. Зато сержант Дейли... – Дик явно хотел сказать что-то остроумное, жаль, что Марджори уже захлопнула дверь.

Через несколько минут появился Дейли:

– Где Мун?

– Еще не видали. Что нового?

– Ничего особенного, кроме анекдота о пессимисте и оптимисте...

– Выкладывай!

– Пессимист считает, что первый русский спутник уже пустил по ветру наш престиж; оптимист считает, что для этого понадобится еще второй.

– Ну, этого мы, слава богу, не допустим, – откликнулся Уиллоублейк. – Следующий будет наш. Ты опоздал. Только что по телевизору выступал Хаген...

– Хаген? Отец нашей ракетной науки?..

– Он самый. Наши изыскания протекают на твердой научной основе. В декабре мы запустим такой спутник, что русские позеленеют от зависти...

– Кто верует в меня, у того из чрева потекут реки воды живой, – пробормотал Дейли.

– Вы что-то сказали, сержант?

– Нет, я только процитировал святое писание. Ну, раз уж речь зашла о святом писании, то спешу доложить тебе, что святая Маргарита справлялась о тебе, – выпалил Дик, как всегда предвкушая возможность повеселиться.

Уиллоублейк с Торрентом обратились к телевизору.

– Разыгрываешь? – недоверчиво спросил Дейли.

– Ничуть. Это уж я в точности вижу, что твоя добродетель и порядочность произвели на нее впечатление. Одного не пойму: что ты в ней нашел?

– Просто ради спорта. Хочется узнать, как она целуется. И, по правде сказать, не имею ничего против, если тестем у меня будет духовное лицо.

– Сержант уповает на то, что ему по знакомству обеспечат местечко получше на небесах, – проворчал Торрент.

– О нет! Я предпочитаю земные радости... А кто-нибудь из вас бывал на проповедях ее отца?

– Нашел как время проводить!

– А вот я сходил. И, честное слово, был поражен.

– Его красноречием?

– И этим. Но главное – приблизительной суммой пожертвований. Это, я вам скажу, один из лучших видов бизнеса.

– Не берусь судить, – вмешался Уиллоублейк. – Только думаю, что вы не тот банк, куда старик вложит свои сбережения.

Это замечание Уиллоублейк сделал самым серьезным тоном, поскольку вопрос о надежном помещении капиталов казался ему самым серьезным в человеческой жизни. Свои сбережения и приданое жены он после долгих и основательных размышлений вложил в акции «Объединенной стали».

– Спорю, что Дейли добьется своего! – загорелся Дик. – Ну что, мне пойти вместо тебя?

– Спасибо, эрзацы в таком деле не годятся! – И Дейли прямым ходом отмаршировал к Марджори.

– Доброе утро, сержант! Почему у вас сегодня такой цветущий вид?

– А вы, наоборот, удивительно бледны.

Марджори недоверчиво заглянула в зеркальце. В нем отразился до последней пуговки застегнутый мундир, хорошенькое личико и подчеркнуто простая прическа.

– И как вы можете столь пренебрежительно относиться к величайшим достижениям человечества?

– Не понимаю, о чем вы.

– Да вот, взгляните.

И Дейли положил перед Марджори газету с объявлениями.

СИНТЕТИЧЕСКАЯ ПОМАДА БРУКА –

СИМВОЛ КОСМЕТИКИ КОСМИЧЕСКОГО ВЕКА!

– Несерьезный вы человек, сержант!

– Чтобы доказать вам обратное, самым серьезным образом приглашаю вас сегодня в кино. Вот, в Глориапаласе «Мертвец ищет своего убийцу».

– Неужели нет ничего содержательнее?

– «Шесть жен короля Генриха Восьмого», с Анни Экберн. Пишут, что на широком экране объем ее бюста – семь метров.

Дочери почтенного методистского проповедника фильм о шести женах показался в высшей мере неприличным. Семиметровый бюст был просто уничтожен молчанием. После долгих споров остановились на фильме «Паркинс на седьмом небе». В названии было что-то возвышенное...

Уладив этот важный вопрос, Дейли вернулся к себе. Погладив Силли, он спросил:

– Мун все еще не показывался? Сейчас свидетели начнут собираться.

– Вот он я! – послышался от двери голос Муна.– Меня задержала тетушка Ролли.

– Это та, что верит в духов?! – присвистнул Дейли.

– Да. Предложила устроить спиритический сеанс и вызвать дух Смита. Он же может сказать, кто его убил.

– А вы?

– Посоветовал обратиться в конгресс, чтобы в штат полиции зачислили обитателей потустороннего мира... Ну, что вы думаете насчет этого убийства, Торрент?

Мун хорошо знал, что начальство сейчас взирает на него косо из-за того визга, который подняли газеты, когда он, Мун, арестовал убийц студента-негра. Знал и то, что очередное серьезное дело предусмотрено поручить не ему, а Торренту. Тем приятнее было услышать от него:

– Не сомневаюсь, что вам удастся распутать этот узелок. Желаю удачи, старина.

Мун пожал плечами:

– До этого еще далеко. Посмотрим, что скажут свидетели.

В кабинете его уже ожидал Троллоп.

– Что скажете о моей статье, инспектор? Довольны?

Мун кивнул. Репортаж назывался «У телефона – смерть» и был в своем роде шедевром. То, что Троллоп строго придерживался фактов, пока еще не объясненных и не осмысленных, давало возможность для самых фантастических предположений.

– А как с вашим легендарным «Симон Арцт», сержант? – не без иронии осведомился журналист.

– Дейли оказался провидцем, – ответил за него Мун.

– Все-таки нашли? Так, так. Очень интересно. – Троллоп вытащил портсигар. В тот момент, когда он щелкал зажигалкой, сверкнули красивые серебряные полумесяцы его запонок.

– Перешли на другую марку? – поинтересовался через минуту Дейли.

Журналист озадаченно взглянул на него:

– Откуда вы знаете?

– Очень просто. Покашливаете, как всегда делает курильщик, когда меняет сорт табака. Простуды же у вас нет. Похоже, что эти сигареты для вас довольно крепки – затянулись раз-другой и бросили... Стоп, стоп, – и Дейли потянул воздух. – Такой запах в моей коллекции еще не зафиксирован.

– Вы и впрямь провидец. Это «Космос». Только что выпущен. Хотелось узнать, насколько они соответствуют рекламе. Нет, придется возвращаться к «Честерфилду». Так вы разрешаете мне присутствовать при дознании, инспектор?

Первым Мун допрашивал владельца дома, мистера Шипа.

Выяснилось, что Смит для него был абсолютно неведомой личностью. Поселился он всего неделю назад.

– На миллионера был не похож. Но если человек платит, сколько с него просят, да еще за месяц вперед... – Шип довольно покосился на Муна – перо так и бегает по бумаге: очевидно, записывает каждое его слово. Это приятно. В действительности же Мун, еще в колледже прославившийся своим умением создавать забавные рисунки, набрасывал большой нос Шипа, его пышные усы и дряблые щеки, покрытые красной склеротической сеткой.

– Вы вчера уезжали?

– Видите ли, я член ассоциации радиолюбителей, – не без гордости объявил Шип. – Вчера у нас в Брэдфорде было собрание. Я выехал еще в половине девятого, так как по дороге хотел заехать к знакомым...

– Ничего особенного перед отъездом не заметили?

– Если бы я заранее знал, что произойдет убийство... А так... Тут еще, знаете, эта сенсация со спутником. И, кроме того, кто-то побывал у меня в гараже...

– Вчера утром?

– Ну да, вчера. А вот утром или ночью – не знаю. Подхожу – господи! Ворота распахнуты – и, что самое удивительное, машина стоит целехонькая!

Это сообщение так заинтересовало Муна, что он тотчас же послал Нисона проверить все на месте.

Гараж Шипа находился не на улице Ван-Стратена, а был пристроен к дому со стороны Кладбищенской улицы. Чтобы не ходить кругом, домовладелец проделал специальный ход с лестницы дома.

Не довольствуясь имеющимся светом, Нисон включил яркий карманный фонарик и дюйм за дюймом оглядел рифленый металлический пол гаража. Никаких следов. Потом принялся за ворота. Вместо замка на них виднелся сложнейший агрегат.

– Напрасно стараетесь. Ворота не тронуты. И открыть их снаружи никто не может. Собственное изобретение, – гордо сообщил Шип и принялся рассказывать что-то о частотах и реле.

– В таком случае остается предположить, что в гараж проникли через дверь. Она с вечера была закрыта?

– А как же!

– Может быть, закрыта, но не на замок? Это иногда случается.

Шип пожал плечами.

– Вообще-то, сознаюсь, я в тот вечер немного принял, но не так, чтобы...

– Хорошо. Замок снимите, я отвезу его исследовать, – возможно, что к нему подобрали отмычку.

Вернувшись в управление, Нисон прошел прямо в лабораторию «А» – помещение, где имелось все, начиная с рентгена и кончая электронным микроскопом. Царапин на замке не было обнаружено. Результат исследования передали в кабинет Муну, в то время как он допрашивал следующего свидетеля.

Миссис Колумб, жившая этажом ниже, утверждала, что слышала наверху ссору. Судя по голосам, ссорились мужчина и женщина. Но самого главного – выстрела – она так и не слыхала. Тут крылось какое-то противоречие, и Мун вот уж полчаса бился, пытаясь разобраться, в чем дело. Но чем настойчивее он был, тем больше терялась свидетельница. С появлением Нисона инспектор прервал допрос – и ему и Миссис Колумб необходимо было передохнуть.

– Так как же все-таки? Ссору слышали, а выстрел нет? – возобновил допрос Мун, прочитав заключение лаборатории.

Женщина молчала.

– А душ? – пришло вдруг в голову Дейли. – Если слышали ссору, то должны были слышать, как плещет вода...

– Должна, должна... Я, что ли, убийца, за что вы меня терзаете?! Ничего я не слышала, оставьте меня в покое! – истерически взвизгнула наконец миссис Колумб и заплакала.

– Ну успокойтесь. Мы же только хотим выяснить это дело. Поймите, мучая вас, мы и сами мучаемся.

Женщина утерла слезы.

– Простите, с той поры, как муж погиб в Корее, мои нервы совсем сдали. Вскакиваю по ночам, бог знает что видится... Возможно, что никакой ссоры не было и все это мне только показалось...

Неожиданно дверь в кабинет распахнулась.

На вошедшем были элегантные короткие брючки, пестрая рубаха и галстук с извивающейся анакондой. Видно было, что прошедшую ночь он не спал, а утром даже не побрился.

– Где Майра? Где вы ее нашли? – закричал он еще с порога.

– Это тот, что вчера выходил на лестницу, – шепнул Нисон.

– Присаживайтесь! Какая Майра?

– Моя жена, понятно. Вы же из-за нее меня вызвали? – и он кинул на стол бумажку. – Вот, черным по белому «Мистеру Г. Ф. Хичпокеру... В комнату 102, к инспектору Муну». Я и есть Хичпокер.

– Все верно. А я и есть инспектор Мун. Но мы вызвали вас как свидете...

– Инспектор, разрешите-ка мне, – шепнул Дейли, у которого еще вчера, когда он слушал сообщение Нисона, родилось кое-какое подозрение.

– Ваша жена была знакома со Смитом?

– С каким еще Смитом? Не знаю такого...

– Вы делаете вид, что незнакомы с вашим ближайшим соседом, и еще хотите, чтобы мы в это поверили?

– Плевать мне на то, верите вы или нет. Где моя жена, я вас спрашиваю?

– Минуточку терпения. Прежде всего расскажите, когда она исчезла?

– Вчера. С утра. Когда по радио передали насчет спутника, Майра сказала... Ну, начала восхищаться этими проклятыми азиатами. Я ее пытался образумить. А она стояла на своем. Если эти вшивые русские запустили какую-то штуку, так надо чуть не шапку перед ними снимать. Так у нее получилось. Ну, и сколько можно было это слушать? Словом, я... влепил ей хорошую оплеуху. Вы-то меня поймете...

– Может быть, вы и слышали эту самую ссору? – обратился Мун к миссис Колумб, которая сидела в прострации.

Женщина оживилась:

– Да, да, вероятно, так и есть...

Мун вздохнул:

– Благодарю вас, вы оба свободны.

Выйдя в коридор, чтобы позвать следующего свидетеля, Дейли столкнулся с Бедстрепом.

– Мун?.. – бросил тот.

– Занят.

– Понятно. Подожду.

Войдя в кабинет, Бедстреп уселся и со свойственной ему флегмой принялся жевать резинку. Хотя он и родился в Чикотауне, но оставался шведом с головы до ног – медлительный, тугодумный, невозмутимо спокойный. Откинувшись в кресле и поглядывая в окно на утыканные телевизионными антеннами крыши, он не проявлял ни малейшего интереса к допросу.

Заговорил он только тогда, когда очередная соседка, так и не показавшая ничего вразумительного, вышла за дверь.

– Вы велели мне собрать сведения о Болтмейкере...

– Ну?

– До краха банка – довольно видный делец. Главным образом международные сделки. Финансировал и строительство плотины в верховьях Нила.

– Опять Египет!

– После банкротства использовал прежние связи и основал маклерскую контору. Порой и сам играет на бирже. В остальном репутация безупречная.

– Это все?

– Почти все. Несколько дней назад уехал к жене, которая живет в Канаде...

– Дьявол вас разрази, что ж вы не начинали с самого главного?! – вскочил Мун. – Вы же знаете, что у Смита был билет до Ванкувера.

– Ну и?..

– Что – и? Пока что вам любой школяр скажет: Ванкувер находится в Канаде! Немедленно узнать, где проживает жена Болтмейкера. Одному из нас придется выехать туда.

– Ни к чему, – как всегда спокойно заявил Бедстреп. – В связи с напряженным положением на фондовой бирже Болтмейкер сегодня вернулся...