Текст книги "Спутник бросает тень"

Автор книги: Анатоль Имерманис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

7

Разбудил Муна обычный рев пылесоса. Джина убирала квартиру. Это значит, что уже восемь. Вспомнив, что в управлении его ожидает задержанный египтянин, Мун торопливо оделся, кое-как побрился и еле притронулся к завтраку.

Но убежать, не просмотрев газету, было трудно. Заявление государственной лаборатории оказалось преждевременным – «Бэбимун» продолжает вращаться по своей орбите... Зато «Авангард» запустят уже не в декабре, а только в мае... Наш будет хоть и меньше, чем у русских, но с более сложной аппаратурой... Так-так, спутник конструировали немецкие ученые, которых русские похитили и вывезли в Крым...

– Сэм, нельзя же так! Ты даже сок не выпил! – донесся голос Джины.

– Хорошо, хорошо, – Мун протянул руку к стакану, но так и не прикоснулся к нему – в центре страницы жирными буквами было набрано:

ЕГИПЕТСКИЙ СФИНКС ЗАГОВОРИЛ.

Кинув на руку плащ, Мун выскочил за дверь и только в лифте сообразил, что не поцеловал Джину.

В управлении все было как обычно. Дик щелкал своими кнопками и тумблерами и то передавал какие-то распоряжения, то «переходил на прием». Торрент сосредоточенно окуривал стены, Грэхем рассказывал Дейли тягучий анекдот о какой-то кинозвезде, старший инспектор Уиллоублейк, уткнувшись в газету, беззвучно шевелил губами, – верно, удручен последним курсом.

Силли, задрав хвост, как обычно, кинулась к Муну, чтобы потереться о его ногу, и страшно удивилась, когда ее отшвырнули.

Не успел Мун присесть, как Дейли гаркнул:

– Джентльмены, встать! Пресса идет!

– .. Вольно, сержант! Ну, инспектор, значит, убийца в ваших руках? Великолепно... Для первого раза строк двести мне хватит... Насколько я понимаю, картина вырисовывается следующим образом... – все это Троллоп произносил, лихорадочно шурша пером по блокноту. – Как, говорите, его зовут – Ахмед эль Ваади?.. Как это пишется?.. Черт, чернила кончились!.. Разрешите ваше перо, инспектор! Бывший акробат? Чудесная, сочная деталь... Из националистов? Ого! Это нам очень на руку... Уж за этим-то что-то стоит... Благодарю вас, инспектор...

– Куда вы так спешно?

– На биржу? – из-за газеты появилась голова Уиллоублейка. – Если узнаете, что «Объединенная сталь» оживает, дайте мне знать.

– Сделано!

– Погодите, Блисс, – протянул Мун. – Вы наверняка увидите там Болтмейкера. Пока я вам ничего не скажу. Сами унюхаете. Спросите его, долго ли он будет еще давать объявление «Египетский сфинкс заговорил» Нет, нет, ничего больше не скажу. Идите!

Войдя в свой кабинет, Мун поудобнее устроился в кресле и пять минут сидел неподвижно, попыхивая сигарой и обдумывая план предстоящего допроса.

Ахмеда эль Ваади ввел дюжий полисмен. Сбежать из управления Ахмед все равно не мог – и оружие в руках полицейского служило больше для психологического воздействия.

На арабе был комбинезон со следами засохшего асфальта. Лицо оливковое, искаженное подавляемым страхом. Как только Мун заученным жестом предложил сесть, араб опустился на стул и словно переломился пополам.

– Мун продолжал молчать – пусть еще поднатянутся нервы.

– Пить! – прозвучал вдруг хриплый голос араба, и смуглая рука его потянулась к графину.

– Ты что, голубчик, в кафетерии? Сначала выложишь, что ты делал утром четвертого октября! А потом пей сколько влезет.

– Я ничего не делал.

– Ничего не делает только мертвец... И от тебя зависит – оставаться ли тебе в живых.. Ты меня понял?

– Да, вроде бы понял...

– Вроде бы? Отлично понял! Так вот, давай без уверток. Я жду. Итак, четвертого октября...

– Я встал... встал, как всегда, в половине пятого... В шесть был на работе... в шесть, как всегда... А потом работал... как всегда...

– Все как всегда?

– Да, все как всегда.

– И ты не знал, что произойдет что-то такое, что бывает не всегда?

– Не знал. Видит бог, не знал. Это было так быстро. Выскочил парень с газетами, мы купили...

– Ясно. Увидел объявление и решил действовать.

– Объявление?

– Египетский сфинкс заговорил! точно выстрелил Мун. – А теперь заговоришь ты!

– Сфинкс? Нет, парень кричал про другое: русские сделали другую луну... Джон стал читать, я вижу, работа стоит, пошел на угол выпить стаканчик...

– Ты не был там! И не пил!

– Откуда знаете? Я хотел, но...

– Мы все знаем. До угла ты дошел, но там свернул, забрался на большой дуб у кладбища – для акробата это же чистый пустяк, влез на крышу, перебрался на ту сторону дома, где жил Смит. Ты еще раньше заметил, что окно открыто. Там уцепился за желоб, раскачался и прыгнул в окно. Рассчитал ты правильно, никому до тебя дела нет, все газетой заняты...

– Нет, нет, все было не так...

– Не так? Можешь рассказать свою сказку. У меня терпения хватит.

Нет, Ахмед эль Ваади готов поклясться чем угодно, что он направился в бар. Но на углу его остановил незнакомый человек и попросил отнести письмо на почту и дал за это доллар. После долгих поисков он отыскал ближайшее почтовое отделение. Обратный путь к месту работы был слишком длинным, а жажда была слишком мучительной, а доллар так и жег карман, поэтому он завернул в бар. И остался там до закрытия.

Мун не ожидал, что араб примется плести подобную ерунду. Он кивнул сержанту, и они взяли египтянина в перекрестный допрос.

– Почему он попросил тебя снести письмо на почту? Ты же мог просто бросить его в ящик.

– Я так и сказал, а он сказал – спешное, а из ящика вынимают только через два часа.

– В какой бар ты зашел после почты?

– Названия не помню... Но там было много женщин... Ну, таких...

– Человек, который дал письмо, был иностранец?

– Нет... Дайте попить!

– Ты только что говорил, что наружности не помнишь!

– Подробностей не помню. Светлый, высокий.

– Сколько марок было на письме?

– Не помню. Одна?.. Пить...

– На какой улице бар, куда ты заглянул по дороге на почту?

– Нет, это было потом...

– Все равно. Отвечай!

– Улицу не знаю. После работы всегда еду подземкой. Окрестностей не знаю.

– Но дорогу на почту все же нашел.

– Людей спрашивал. Пить дайте!

– Так. Как называется бар – не помнишь, улицу – не знаешь, где пил вчера – не помнишь, сколько марок – не знаешь. Ты мне эти арабские сказки брось. Я с тобой тысячу и одну ночь возиться не намерен!

– Видит бог, не обманываю. Дайте пить!

– Хорошо. Последний вопрос – кому адресовано письмо?

Почему-то Мун был уверен, что египтянин назовет первое попавшееся имя, но ответ был все тот же:

– Не знаю...

– Если уж ты, братец, дурак, то не считай дураками и нас. Все можно забыть, но не знать, что написано на письме, за доставку которого тебе отвалили целый доллар,– это чепуха. Ладно, ты слабоумный. Но ведь не слепой же?

– Я не слепой... Я не умею читать... А теперь дайте пить!

– Подождешь!

Но перекрестный допрос и пытка жаждой, видимо, довели араба до отчаяния.

– Не знаю, не знаю! Не помню! Не могу больше!

Он рванулся к столу. Полисмен, сидевший неподвижно, словно памятник, быстро закрутил ему руку за спину. Араб охнул, но графин не выпустил.

– Все в порядке. Пусть пьет. Отпусти его, – приказал Мун.

Полицейский вновь застыл в той же позе.

Выждав, когда графин опустел и араб уселся, тупо глядя в пространство и машинально водя ладонью по залитой груди, Мун с неожиданной мягкостью в голосе сказал:

– Ладно, парень, ты меня убедил. Сейчас ты только подпишешь этот протокол и можешь убираться.

Набросав несколько строк, он подсунул лист вместе со своей ручкой.

– Можешь не беспокоиться, это пустая формальность.

Дейли заглянул через плечо араба. «Я, Ахмед эль Ваади, признаюсь в том, что убил Джона Джорджа Смита по мотивам...» Затаив дыхание, сержант следил за пальцами араба. Но они дрожали не больше обычного, лицо, обращенное к Муну, выражало все ту же тупую муку. Не читая, Ахмед эль Ваади вывел арабской вязью свое имя.

– Ноль один не в нашу пользу, – пробормотал Дейли.

– Ничего, разговор только еще начинается, – откликнулся Мун и многозначительно кивнул на перо. Дейли понимающе прищурился, осторожно взял его за самый кончик золоченого колпачка и отнес Грэхему. Отпечатки можно было бы снять и без уловки, но тогда пропал бы момент неожиданности. Допрос очень схож с карточной игрой. Выложите козыри в тот момент, когда противник меньше всего этого ожидает,– и победа вам обеспечена.

Египтянин не обратил на это ни малейшего внимания, так и сидел, свесив голову и уйдя в себя, словно улитка в раковину.

Голос Муна заставил его вздрогнуть.

– Ну-с, если игра тебе не надоела, Ахмед, начнем сначала.

– Вы обещали отпустить меня.

– Да ты что, неужели и впрямь такой дурак? Я был о тебе лучшего мнения. После того, как ты так ловко управился со Смитом.

– Не знаю никакого Смита. Ничего не знаю. Уже говорил...

– Рассказывай все с самого начала! Ну?

Араб слово за слово принялся рассказывать то же самое, как хорошо заученную роль. На этот раз уже совершенно определенно заявил, что на конверте была одна марка с изображением земного шара.

– Выходит, два дня пропьянствовал. И часто так бывает?

– Как сломал руку – в цирке не мог работать. Больше ничего не умею. Люди чужие. Я чужой. На дорогу домой трудно накопить. А мне ничего не надо – только домой.

Допрос прервал телефонный звонок.

– Да? – свирепо крикнул в трубку Мун. – Это вы, Грэхем? Ну что? На сей раз ухватили за палец?

– И как еще!.. Отпечаток полностью совпадает.

– С чем совпадает?

– С номером три, что на оконной ручке. Сейчас принесу фотографии.

Мун медленно положил трубку.

– Ну что ж, парень, поздравляю, песенка твоя спета...

В двери показалась голова Нисона:

– Миссис Лановер кипятится. Сколько ей еще ждать?

Приказав Торренту и Дику встать посреди комнаты, Мун кивнул полисмену, и тот впихнул араба между ними.

– Зови ее.

На этот раз миссис Лановер была в своем лучшем платье.

– Рада видеть вас, инспектор, как дела, а что я узнала за это время, просто нехорошо с вашей стороны скрывать это от меня...

– Что именно?

– Оказывается, ваша тетушка моя хорошая знакомая!..

Мун поморщился, как от зубной боли. Этого еще недоставало – тетушка Ролли, любимое занятие которой ходить по судебным залам и вызывать духов на спиритических сеансах.

– Очень приятно, миссис Лановер, но сейчас вам предстоит очень важное дело. Сосредоточьтесь только на этом. Вы должны опознать человека, которого видели на крыше.

– Значит, поймали, ну, не говорила ли я этой Колумб, что без меня вам его не поймать, где он, покажите мне этого негодяя!

– Нет, это вы должны нам его показать! Который из трех?

– Из этих? – миссис Лановер с головы до ног оглядела стоявших и отвернулась. – А больше у вас никого нет?

– Присмотритесь внимательнее. Может быть, этот? – не выдержал Мун.

– Этот, еще чего, скорее уж тот! – и миссис Лановер ткнула пальцем в Дика.

– Неужели я похож на убийцу? – оскалил зубы радист.

– А почему бы и нет, голубчик, я знала одного, чистый ангел с виду, а отравил жену и четверых детей и сам выпрыгнул с тридцать какого-то там этажа, с вашей личностью можно и четырех жен убить...

Терпение Муна иссякло.

– Я пригласил вас не болтать, а исполнить свой долг. Узнаете? – И, схватив араба за плечи, он повернул его к миссис Лановер.

– Узнаю, вы мне его уже второй раз в нос тычете, а на крыше был другой, неужели я не могу отличить порядочного человека от какого-то оборванного цветного, тот хотя бы одет был по-человечески...

– В первый раз вы сказали, что не разглядели его внешности.

– Ну и что, я думала, вы о человеке будете говорить, а сами суете под нос какого-то цветного...

– Вот что, миссис Лановер, предупреждаю вас! У нас имеются неопровержимые доказательства, что это тот самый человек.

– Вот что, инспектор, кто из нас видел человека на крыше, вы или я, если вы, так разбирайтесь сами, хватит мне выслушивать грубости от моих жильцов! – И миссис Лановер, воинственно взмахнув зонтиком, поплыла к выходу, величественная, как стопушечный фрегат.

На пороге она остановилась:

– Да, совсем забыла, моя приятельница Ролли приглашает вас на спиритический сеанс, мы собираемся вызвать дух Смита и...

– Передайте моей тетушке, чтобы она лучше вызвала психиатра!

– С вами я не разговариваю, Ролли уже предупредила меня, что вы такой безбожник, что не верите не только во всевышний промысел, но и в духов, я обращаюсь к вам, молодой человек, да, да, к вам! – для ясности миссис Лановер устремила палец на Дейли. – Вы выглядите куда умнее, каждую субботу мы собираемся у меня, нам нужен человек, который лично видел Смита...

Не успела захлопнуться за нею дверь, как вбежал Грэхем, сияя подобно рождественской иллюминации. В одной руке он нес вечную ручку, в другой фотографии.

Мун вгляделся – отпечатки на обеих фотографиях были абсолютно идентичны.

Инспектор повернулся к арабу:

– Вот, полюбуйся на свою подпись!

Он швырнул фотографии на стол – именно таким жестом игрок выкладывает припрятанные козыри.

– Подпись? – на лице Ахмеда эль Ваади было явное недоумение.

– Да, да, твоя подпись, которую ты оставил на ручке окна в квартире Смита. Посмотри!

Ахмед эль Ваади машинально протянул руку. Ту самую, в которую он брал вечное перо. И тут Мун увидел нечто такое, что привело его в ярость. Кинув на Грэхема испепеляющий взгляд, он крикнул:

– Уведите задержанного!

Полицейский вышел из оцепенения, молниеносно защелкнул наручник, пристегнув руку араба к своей руке, и выдернул его из комнаты, как пробку из бутылки.

– В чем дело? – удивленно спросил Грэхем. – Разве отпечатки?..

– Вам можно доверить только снимать отпечатки у духов тетушки Ролли! И вы считаете, что это палец араба?!

– Я не понимаю...

– Отпечаток какого это пальца?

– Большого, разумеется...

– А у этого Ахмеда на большом пальце асфальтовая нашлепка. И, к сожалению, я заметил это только сейчас... Вот, вот, глядите!

Грэхем и Дейли нагнулись над снимком. Там, где была асфальтовая нашлепка, должно было быть темное пятно, а между тем все линии были резкие и четкие. Загадку удалось разрешить только после того, как окончательно сбитый с толку Грэхем сбегал в лабораторию и доставил остальные фотографии.

Оказалось, что на вечной ручке имелись следы трех человек. Тут же обнаружив те, которые совпадали с отпечатками на ручке окна, Грэхем, торжествуя победу, не придал значения остальным. Один отпечаток принадлежал хозяину пера – Муну. Второй египтянину – об этом неопровержимо свидетельствовало черное пятно посреди пальца. По концентрическим линиям этот отпечаток резко отличался от тех, что были найдены в квартире Смита. А третий?

Неожиданно Грэхем ударил себя по лбу:

– Инспектор! Это же неожиданная удача. Поскольку отпечатки совпадают, – значит, то самое лицо, которое закрыло окно у Смита, сегодня держало ваше перо. А это доказывает только, что...

– Троллоп! – вскипел Мун. – Где у вас были глаза, Дейли? Почему вы позволили ему совать повсюду свои лапы в квартире Смита?

Некоторое время длилось молчание.

– Ну что ж, Дейли. Подведем черту. Лановер его не опознала, отпечатки не совпадают. И все рушится. Всё его «не знаю» объясняются очень просто – человек не умеет читать. А это, – и Мун указал на пустой графин, – доказывает, что он не лжет. Такое мучительное похмелье трудно инсценировать.

– Отпадает и другое.

– А именно?

– Если он не умеет читать, то не мог бы прочитать объявление. Газета, найденная в квартире Смита, принадлежала кому-то другому...

– Допустим. Но что это за странный тип, который почему-то сам не может бросить письмо в ящик?.. Что-то с этим арабом не совсем ясно. Держать его дальше трудно – нет оснований. Да и смысла в этом нет. Лучше выпустим, не теряя из виду. Думаю, это даст нам больше. Готов поспорить.

– Принимаю! На сколько?

– Откуда это у вас такая неожиданная уверенность, сержант?

– Почему неожиданная? Я с самого начала, то есть как только его поймали, знал, что убийца Смита не этот араб. Хотел лишь убедиться в этом.

– Знали? Откуда? Он что же, сам вам это рассказал? – фыркнул Мун.

– Почти. Ведь он не курит. А тем более «Симон Арцт».

8

Убийство на улице Ван-Стратена привлекло своей таинственностью внимание публики. Помещенные в газетах фотографии Смита и просьба присылать сведения о его личности, занятиях, деловых и личных связях остались без отклика.

С того времени, как имя Муна прозвучало в связи со «Смертью под душем» (так назвала это дело одна из самых распространенных газет), возобновился поток писем. В основном это были прежние угрозы по адресу человека, осмелившегося арестовать убийцу Фрэнка Уэллингтона. В большей части писем прямо высказывалось, что Мун способен хватать только порядочных людей, которые вступаются за честь белой женщины и не думают укрываться от общества, целиком стоящего на их стороне, а когда дело доходит до серьезных преступников, то тут Мун проявляет подозрительную пассивность.

Но среди груды этих писем оказалось одно довольно своеобразное. Необычность его была хотя бы в отсутствии эпитетов и краткой деловитости:

«Вы зашли в тупик. Убийц «Смита» нужно искать совсем B другом направлении. Перечитайте политические процессы за последнее время. Там и схватите нить. Ваш благожелатель».

Странное письмо. Какой-то трюк? И почему «Смит» в кавычках? Неужели его зовут иначе?

Мун пожал плечами и принялся за утренние газеты. Полемика по поводу спутника продолжалась...

Утверждение, что спутник помогли запустить захваченные русскими немецкие ученые, смехотворно. В таком случае мы давно должны были это сделать – у нас же имеется сам фон Вернер, отец смертоубийственной ракеты «Вью-1»... Все дело в том, что русские с присущей им азиатской хитростью использовали захваченных немцев в качестве дымовой завесы: в то время, как те ковырялись в Сочи над второстепенными проблемами, русские в своей Сибири в полной тайне занимались основным... Подозрительна именно эта секретность.. Достаточно вспомнить Ротбахов, приговоренных недавно к смерти за то, что они выдавали русским важнейшие секреты, связанные с ракетостроением... Без предательства Ротбахов у русских никогда бы не было их спутника... Далее следовало сообщение о том, что основан тотализатор «Спутник». Принцип тот же, что и в бейсболе, – только там надо угадать результат матча, а здесь день, когда спутник сойдет с орбиты. Тот, кто не угадает, теряет свою ставку. Часть от общей суммы ставок получают счастливцы, остальное идет в национальный фонд – на запуск своего «сателлита». Газета призывала вкладывать свободные деньги в это патриотическое дело.

– Благодарю! – проворчал Мун и отбросил газету.

В управлении его сразу же перехватил Дейли.

– Читали сегодняшнюю газету? – воскликнул он.

– Это о том, что русские украли у нас проект спутника? – заинтересовался Торрент.

– Можете призвать их к ответу! – улыбнулся Дейли. – Ловить воров ваша специальность, Торрент.

– Привет, ребята! – послышался голос Уиллоублейка. Всем своим видом он напоминал человека, которому удачно вырвали долго болевший зуб. – Можете поздравить! От «Объединенной стали» я благополучно избавился! – и тем самым Уиллоублейк впервые публично признался, что таковые акции у него имелись.

– Продали?

– Продал и деньги поставил в тотализатор... Вот так-то, ребята!.. Играю ва-банк!

– Я тоже собираюсь, – сказал Торрент, – в конце концов, патриотическое дело, и выиграть можно целое состояние, только вот не знаю, на какой день ставить. Одни говорят, что он в любую минуту может сверзиться, другие...

– Спутник упадет второго ноября, не раньше и не позже! – воскликнул Уиллоублейк.

– Если не ошибаюсь, это ваш день рождения?

– Так точно, и поэтому я, не мешкая ни минуты, вписал в бланк тотализатора это число. Этот день всегда приносил мне счастье; вот увидите, что и на этот раз повезет!

– Так что вы, Дейли, хотели сказать насчет газеты? – спохватился Мун.

– Опять то же таинственное объявление насчет египетского сфинкса. Что же за этим скрывается?

– A как Болтмейкер? – осведомился Уиллоублейк. – Насколько я помню, Бедстреп сообщил, что объявление дает он.

– Болтмейкер клянется, что никакого объявления он не давал. И если не считать его визитной карточки в бумажнике Смита, никаких зацепок у нас нет...

– Виды не блестящие, – покачал головой Торрент.

– Почти такие же, как выиграть в тотализатор.

– Попрошу вас, Дейли, без глупых шуток! – вскипел Уиллоублейк.

Обмен мнениями прервало появление дамы. Это была «Мисс В». Поскольку она работала в лаборатории «В», то и звали девушку только так. «Мисс В» была полной противоположностью Марджори. Сугубо деловой белый халат и запачканные химикалиями пальцы не могли приглушить ее женственности, проявлявшейся во всем – в кокетливой прическе, в ослепительном лаке ногтей и в необычайно ярких губах.

– Кого я вижу! Наша обворожительная «Мисс В»! – воскликнул Дейли. – Принесли анализ?

– Совершенно верно, анализ вашего серого мозгового вещества. Воздух, целлюлоза – очевидно, опилки, – и больше ничего не обнаружено... Я пришла за комплиментами.

– В связи с новой прической? Это что, модель «австралийская овца перед стрижкой»?

– Нет, в связи с моей новой помадой. Вас, Дейли, я игнорирую, а комплимента жду от инспектора Муна.

– От меня? Если бы моя жена пользовалась такой, я бы тут же потребовал развода, – проворчал Мун.

– Благодарение всевышнему, что я не ваша жена. До чего же вы неблагодарный человек. Если бы я не красила губы, ни я, ни вы никогда бы не узнали...

– Что именно?

– То, что незадолго перед убийством у Смита побывала какая-то женщина.

– Ничего не понимаю. Помада? Женщина?

– В пепельнице Смита вы нашли два окурка, так?

– К сожалению, оба «Честерфилд», – тут же откликнулся Дейли.

– На одном я в прошлый раз обнаружила микроскопические следы. Анализ показал, что это не пищевые остатки. Не могло это быть и губной помадой, потому что у всех существующих помад в большинстве своем органический состав. Вчера же я купила только что выпущенную синтетическую помаду Брука. Из интереса сделала анализ. И что же – на окурке была именно эта помада. Извольте, вот вам эти результаты.

И «Мисс В» независимо процокала каблуками к выходу.

– Та-ак, – протянул Мун. – Значит, у нас есть цепь с четырьмя звеньями. Первое – фотография, найденная в бумажнике.

– Женщина с декольте? Наши ребята обошли чуть не сотню кабаков. И следа такой нет!

– Могу себе представить, как они ее искали, когда пить можно за счет налогоплательщиков, – усмехнулся Дейли.

– Об этом мы поговорим потом, – отмахнулся Мун. – Второе – найденная в квартире Смита шпилька. Третье – отпечаток на пепельнице. Грэхем считает, что, судя по размерам, это женский. Губная помада на сигарете – последнее звено, за которое можно потянуть всю цепь...

– Цепь-то есть, а вот где якорь? Как бы не вышло то же, что с египтянином: тянули, тянули, а на конце пустая бутылка.

– Якорь? – Мун какое-то время раздумывал. – Есть якорь! Женщина, которая курила, женщина, которая потеряла шпильку, и женщина на фотографии – одно и то же лицо. Готов поспорить, что у Смита тогда была именно она. И может быть, не только побывала, но и прикончила его.

– Слишком рискованное заявление, – со свойственной ему осторожностью заметил Уиллоублейк.

– Почему вам так кажется? – спросил Торрент. – Это могут быть три разных женщины.

Мун достал из сейфа конверты с фотографией и шпилькой.

– Присмотритесь, вот она... Необычная шпилька! у моей Джины, например, такой никогда не было. Насколько я разбираюсь в женщинах, она именно подходит к этой кричащей прическе на снимке. Второе – вы сами только что имели возможность убедиться, что это за помада. Губы как будто покрыты автомобильным лаком. Порядочная женщина чувствовала бы себя неловко, а эта – я сужу по лицу – наверняка пользуется именно этой... как бишь ее зовут?

– Синтетическая помада Брука... символизирует косметику космического века! – по памяти восстановил Дейли.

– Ваша парфюмерно-куаферная логика  меня не убедила, – покачал головой Уиллоублейк.

– Получается, что и «Мисс В» непорядочная женщина? – проворчал Торрент, который был не совсем равнодушен к лаборантке.

Мун не ответил. Энергичным шагом он подошел к плану города и обвел рукой один из районов:

– Пятьдесят процентов увеселительных заведений сосредоточены здесь, и само собой напрашивается, что здесь мы отыщем и женщину с декольте. Нисон, Бедстреп и вы, Дейли, поделите эту территорию между собой. Помощников подберите себе сами.

– А нельзя ли без меня? – взмолился Дейли.

– Я и не знал, что вас приняли в кандидаты общества трезвенников.

– Куда хуже – он кандидат в женихи, – ухмыльнулся Торрент. – Известно же, что Марджори не терпит всю эту скверну, вот он и боится...

– Ах вот в чем закавыка! Если хотите, Дейли, я объясню ей, что это в порядке несения служебных обязанностей.

– Ради бога, только не это! Вы не знаете Марджори. Да если бы я проник в ресторан через дымоход, чтобы с риском для жизни задержать опасного убийцу, она бы все равно приписала мне стремление удовлетворить свои извращенные наклонности в этом капище греха!..

– Хорошо, ваше участие в операции «Дама из бара» является служебной тайной. Желаю удачи!

...Несмотря на благое пожелание инспектора, удачи не было. С начала операции «Дама из бара» прошла неделя, а единственным результатом было похмелье, с которым каждое утро просыпались участники операции.

– Похоже, что я скоро стану хроническим алкоголиком, – воспротивился наконец Дейли. – По-моему, мы зря теряем время. Эта попытка найти девицу так же нереальна, как обещание запустить наш спутник в этом году.

– А что  же, по-вашему, реально? – сухо спросил Мун.

– Болтмейкер и объявление. Я по-прежнему убежден, что между египетским сфинксом и египетской сигаретой есть какая-то связь.

– Могу я вас побеспокоить, сержант Дейли? – послышался, как всегда, официальный голос Марджори. Но как только они вышли в коридор, тон ее изменился. – Когда мы опять пойдем в кино? – Такой приветливой Дейли её еще никогда не видал.– Я рассказала папе, он сказал, что на русские фильмы можно ходить смело. Никогда бы не подумала, что они такие нравственные. А ведь я где-то читала, что у них женщины обобществлены.

– Не знаю, Марджи, как вам сказать... Я сейчас очень занят. Мун гоняет меня с утра до поздней ночи.

– Интересно знать, чем это вы заняты. Особенно по вечерам...

Дейли поморщился. Хорошо еще, что она не знает, в чем заключается его несение служебных обязанностей.

– Судя по молчанию, совесть у вас не совсем чиста...

– Сержант, вы забыли, что нам сегодня выступать свидетелями по делу Джека Левши!..

Какое счастье! Мун просто выручил его своим окликом.

– Бегу, шеф!.. До свидания, Марджи!

Марджори заступила ему дорогу:

– Вы мне так и не ответили. Я жду, сержант!

Что ей сказать? Когда выкроить вечер для нее? Что у нас сегодня? Четверг, завтра пятница, послезавтра – суббота... Суббота? И вдруг Дейли осенило.

– Так и быть, признаюсь.... По вечерам я нахожусь на спиритических сеансах... У Муна есть тетка, и она...

– Спиритизм? Спрошу у папы, как он на это смотрит... И если он разрешит, то я бы с удовольствием...

Но Дейли уже пустился догонять Муна.

...Джек Левша был знаменитым взломщиком. Ни один сейф не мог ему противостоять. И вот совсем недавно ему пришло в голову потягаться с фирмой, производящей сейфы. Два часа возился он с денежным шкафом – и тот не расстался со своим содержимым. Случай этот фирма использовала для рекламных целей, поместив объявления во всех газетах: «Даже Джеку Левше не под силу взломать сейфы нашего производства!» Вопреки обыкновению, Джек на сей раз был настолько неосторожен, что Муну без особых трудностей удалось доказать его вину, выследить и арестовать.

Когда Мун и Дейли вернулись из суда, в оперативном помещении сидел Бедстреп.

– Что-нибудь узнали? – спросил Дейли.

Бедстреп перестал перемалывать свою жвачку и собрался ответить, но тут его перебил радист Дик:

– Сколько Джек получил?

– А сколько ты думаешь?

– Года три?

– Держи карман шире!

– Пять?

– Пять с тремя нулями. Пять тысяч долларов! Гонорар от фирмы. Оказывается, это был только рекламный трюк.

– Молодец Джек! Хорошо вас провел.

Мун и Дейли, не выдержав, также расхохотались. Один лишь Бедстреп не смеялся. Невозмутимо-спокойно двигал он челюстями, ожидая, пока Дик уймется. А Дик все не мог успокоиться, вновь и вновь заходясь от смеха, пока наконец не начал тихо икать.

Только тогда Бедстреп заговорил:

– Мне удалось узнать, что у Болтмейкера есть брать...

– Бедстреп, вы гений детективной мысли! – заорал Дейли. – Остается только составить все генеалогическое древо рода Болтмейкеров от Адама – и дело в шляпе!

В этот момент вошел Уиллоублейк со свежей газетой в руках. С тех пор как старший инспектор всадил все деньги в тотализатор, он жил в постоянном страхе, чтобы спутник не упал раньше времени. Поэтому он покупал сейчас утренний, дневной и вечерний выпуск газеты, не ложился спать, не выслушав сообщения о самых последних витках спутника.

– Все в порядке! Еще держится! – радостно сообщил он, проглядев вторую полосу. Хотя президент и высказался против популяризации спутника, он оставался сенсацией № 1. Бюллетень о его оборотах следовал сразу же за стихийными бедствиями, громкими бракоразводными процессами и убийствами.

– О чем вы тут говорили? О Болтмейкере? – спросил Уиллоублейк, продолжая перелистывать газету.

– Об открытии Бедстрепа! – вскинулся Дейли.– Вы только подумайте, у Болтмейкера есть брат! Нас же интересует не дядя бабушки мужа свояченицы по материнской линии, а сам маклер.

– Я понял так, что вас интересует объявление, – флегматично произнес Бедстреп.

– Ну и что? Если знаете что-нибудь, то выкладывайте! – крикнул Мун.

– А то, что объявление давал его брат. Он...

Дейли не дал ему продолжить:

– Не говорил ли я, что за этим что-то скрывается! Очевидно, Болтмейкер использует своего брата как ширму.

– Вот видите, Мун! – подхватил Уиллоублейк. – Я с самого начала говорил, что этот Болтмейкер довольно подозрительная личность. А вы вместо него все подсовывали женщину с...

Уиллоублейк осекся, увидев что-то в газете. Лицо его вытянулось. Удрученно протянул он газету Муну. Мун взглянул на полосу, яростно отшвырнул газету и угрожающе направился к Бедстрепу:

– Почему вы сразу не сказали?

Бедстреп выплюнул жвачку и только после этого ответил:

– О том, что у Болтмейкера брат рекламный агент?Собирался – только Дейли все мешал.

– Ха-ха-ха! Умора! – раскатился снова Дик, подняв газету. – Еще почище, чем с Джеком Левшой!

Дейли вырвал из его рук газету. По всей полосе бежали огромные буквы:

ПОСЛЕ ТЫСЯЧЕЛЕТНЕГО МОЛЧАНИЯ

ЕГИПЕТСКИЙ СФИНКС ЗАГОВОРИЛ,

И ПЕРВЫЕ СЛОВА ЕГО БЫЛИ:

КУРИТЕ СИГАРЕТЫ «ҚОСМОС» !