Текст книги "Спутник бросает тень"

Автор книги: Анатоль Имерманис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

30

В восемь часов улица Ван-Стратена как будто вымирала. Те, кто кормился повседневным трудом, уже стояли у конвейера, мыли автомобили, начищали башмаки, чинили холодильники, глушили на бойне скот. Остальные только еще завтракали или досматривали сон.

Из ресторанчика Стребса, оглянувшись по сторонам, вынырнула миссис Лановер и быстро исчезла в своем подъезде. У дверей ее квартиры стоял какой-то человек с небольшой дорожной сумкой.

– Миссис Лановер? Я... Мне рекомендовали ваши меблированные комнаты. Я ведь тоже спирит.

– Прошу вас, пройдите, мистер...

– Дон Смиз.

– Очень рада, мистер Смиз, так вам угодно комнату?

– Да, но очень солнечную. Насколько я понимаю, она должна выходить на улицу. О плате говорить не будем. Это меня не тревожит.

– Вы на постоянное жительство?

– Нет, всего на несколько дней. Видите ли, я здесь проездом из Бостауна в Квебек. Вещи все на вокзале.

– Охотно бы пошла вам навстречу, мне и самой очень приятно, мы могли бы обменяться опытом...

– Что вы имеете в виду? – мужчина взглянул как-то исподлобья.

– Я имею в виду спиритический опыт.

– Разумеется! – человек вытащил бумажник. – Плачу наличными. Сколько?

– Право, не знаю, с окнами на улицу у меня только одна комната и фактически моя личная...

– Я плачу вдвойне! Сколько?

– Дело не в деньгах, мистер Смиз, я просто не знаю, что делать, эта комната, она вроде уже сдана...

– Позовите жильца! Пусть переберется в гостиницу. Я хочу поселиться именно под вашим кровом, миссис Лановер, среди этих стен, видевших столько необычного.

– Но дело в том, что я своего жильца даже не вижу.

– Он что... дух?

– Ну что вы, просто он прожил только один день, вечером появился, а утром исчез, это было как раз в то утро, когда убили бедного мистера Спитуэлла, между прочим, окно этой комнаты выходит прямо в окно мистера Спитуэлла.

– Полиции вы сообщили?

– О мистере Спитуэлле? А как же, я главная свидетельница!

– О пропавшем жильце!

– Нет, он мне сказал, что, возможно, выедет на неопределенное время.

– Без вещей?

– Вещи у него, как и у вас, хранились на вокзале.

– Значит, комната свободна?

– Фактически свободна, но он заплатил мне вперед за три месяца, и я не знаю, имею ли я право, а вдруг он неожиданно вернется?

Человек посмотрел на потолок, потом, как будто что-то вспомнив, на миссис Лановер.

– Погодите, миссис Лановер, меня вдруг осенило... Его случайно звали не мистер...

– Мистер Ленкес, говорил с легким акцентом, вроде вас, наверное, долго жил за границей.

– Совершенно верно. Он только недавно вернулся из Европы. Ведь это он же и посоветовал мне поселиться у вас. Он сейчас в Бостауне и вернется только через месяц.

– Ну и отлично, только вы не рассказывайте ему, а вдруг он рассердится...

– Я никому ничего не рассказываю! Сколько?

– Право, не знаю...

– Получите! – и человек положил на стол бумажку. – Только побыстрее! Мне некогда!

– То есть как это понимать, некогда? – удивилась миссис Лановер.

– Я хочу сказать, что намерен как можно скорее очутиться в постели. Чертовски устал за дорогу.

Миссис Лановер провела незнакомца в комнату.

– Извольте, даже две плевательницы, я ничего не жалею, лишь бы моим жильцам было удобно, но разве они могут это оценить, взять того же Хегертона, живет как в хлеву, весь пол заплевал, только ходи за ним да подтирай, хоть бы платил аккуратно, вы еще сами увидите, что это за тип, как-то прихожу...

Новый жилец, взглянув на часы, громко зевнул.

– Ну хорошо, не буду вам докучать, мистер Смиз, отдыхайте!

Прежде всего он сунул в рот плитку жевательной резинки. Потом закрыл дверь. Повесил на ручку двери пиджак, чтобы закрыть замочную скважину. Открыл окно. Подтащил к окну кресло. Поставил его так, чтобы, сидя в нем, видеть дом через улицу, а самому оставаться невидимым. Уселся. Взглянул на часы. Восемь часов двенадцать минут.

С Кладбищенской улицы послышались шаги. Человек приподнялся и, прячась за шторой, взглянул на пешеходов.

Это был инспектор Мун и Блисс Троллоп. Оба исчезли в доме напротив.

Человек вновь уселся. Вытащил из кармана револьвер. Положил на колени. Достал бинокль. Приложил к глазам. Отрегулировал. В окулярах появились переплеты окна и складки шторы. Квартира Спитуэлла.

Человек довольно кивнул и выплюнул жевательную резинку. Плевательница находилась почти рядом. Но человек был ничем не лучше Хегертона. Он плевал прямо на пол...

Ровно в восемь двадцать Мун пропустил вперед Троллопа и сам последовал за ним. На лестнице царил полумрак. Где-то, очевидно в квартире Шипа, звучало радио.

– Ну, показывайте, Блисс, как все было! Постарайтесь повторить каждое свое движение, каждую паузу. Я засекаю время по хронометру. Начали!

Троллоп подчинился. Ступеньки заскрипели под его ногами, как изношенные тормоза.

Проделывая этот эксперимент, Мун рассчитывал на многое... Привести сюда Троллопа именно в тот самый час и минуту, инсценировать те же условия, заставить его шаг за шагом продемонстрировать все, что тот делал четвертого октября... Ведь это же не нейтральная комната, где можно смотреть в одну точку и спокойно рассказывать басни. Мун еще не видел ни одного преступника, на которого так или иначе не действовало бы место совершенного преступления. Один откровенно нервничал, другой скрывал внутреннее волнение деланным спокойствием, но реагировал каждый. И Троллоп не мог не реагировать. Это и был второй эксперимент.

Был предусмотрен и третий – самый опасный. Мун отдавал себе отчет в риске. Замыслом своим он поделился только с Дейли и Бедстрепом. Дейли пытался отговорить его, Бедстреп с обычной флегмой буркнул: «Дело ваше».

И вот, поднявшись, спустившись и вновь поднявшись, они стояли перед дверью квартиры Спитуэлла.

«Все. Приступаю!» – скомандовал сам себе Мун и повернулся к Троллопу.

– Первый тест кончился. Время совпадает. Сейчас второй. Я вхожу туда, вы немного подождите перед дверью. Считайте до ста. Затем входите. Делайте точь-в-точь то же, что и тогда: закуривайте, закрывайте окно, опускайте штору, ищите рукопись и так далее. Понятно?

Троллоп кивнул.

Мун вошел, осторожно прикрыл за собой дверь, быстро распахнул окно и поднял штору, открыл в ванной душ, бесшумно опрокинул стул, положил свой револьвер точно на то место, где лежало оружие Спитуэлла, и наконец сам растянулся на полу точно в такой же позе, в какой был найден Спитуэлл.

Лежа Мун продолжал отсчитывать время, данное Троллопу: «Двадцать. Двадцать один. Двадцать два...»

Мун закрыл глаза. В такой позе он и с открытыми не мог бы видеть дверь и входящего Троллопа. Оставалось положиться на слух и нервы. Мун сознательно не проверил вооружен ли Троллоп. Лежащий на полу инспектор был соблазнительной мишенью. Пока приподнимаешься, хватаешься за револьвер в тебя можно всадить всю обойму или трижды проткнуть ножом. Мун надеялся, что инстинкт вовремя предупредит его об опасности. Но все зависит от того, кто окажется быстрее.

«Девяносто семь. Девяносто восемь. Девяносто девять. Сейчас Троллоп войдет. Сто!»

Дверь открылась. Тихий возглас. Троллоп застыл на пороге.

«Черт возьми, до чего естественно это у него получилось!» подумал Мун.

«Сто одиннадцать, сто двенадцать...» Не очень-то надежная синхронизация, но что еще остается делать, если нельзя смотреть на часы. «Сто тридцать...» Троллоп, преодолев первое замешательство и овладев нервами, начал двигаться... Закурил... Подошел к столу... К окну...

И вдруг, подобно воде, которую мороз превращает в лед, время застыло. Мун забыл, на чем он остановился. «Раз, два, три, четыре, пять, – начал он снова.– Десять, одиннадцать, двенадцать...» Троллоп уже давно должен закрыть окно. «Ну, закрывай же! Закрывай!» – мысленно кричал он. Усилием воли Мун принудил себя оставаться неподвижным.

И тут Троллоп прыгнул.

Мун протянул руку к револьверу и равнодушно открыл глаза.

Троллоп стоял рядом. Безоружный.

– Опять он там! – пробормотал он.– Так же, как в тот раз.

– Где?

– Вот в том окне!

Мун встал и подошел к окну:

– Вам показалось. Никого нет.

– Нет, есть. Я отчетливо видел, как шевельнулась штора. Я не говорил вам, инспектор, что когда я входил к Спитуэллу, то сразу почувствовал, что за мной кто-то следит. Это он!

Бедстреп вернулся, в управление спустя полчаса.

– Все в порядке, шеф? – спокойно осведомился он.

– Какие у вас замечания, Бедстреп?

– Все нормально. Растерялся только в первый момент, когда открыл дверь и увидел вас на полу. Потом держался спокойно...

– Так. Значит, у него не было надобности убирать меня с дороги. Простите, я прервал вас.... Итак, держался спокойно до... Он решил, что и в тот раз видел в окне вас, – объяснил Мун.

– Он недалек от истины. Насколько я могу судить, прежний жилец был вроде меня. Явился, переночевал и смылся... Самое интересное, что исчез он в день убийства.

– Да? Сядьте-ка и напишите мне подробно все, что узнали от хозяйки об этом странном жильце. Похоже, что эксперимент увенчается колоссальным успехом. Разумеется, неожиданным. Все удачи основаны на случайности, как говорит мой друг полковник Мервин.

31

Это было второго ноября. Мун, Джина и Пэт сидели перед телевизором и следили за результатом схватки боксеров. В самом интересном месте диктор хорошо поставленным голосом сообщил: «Новейший выпуск машины «Эдсел» нокаутирует всех конкурентов!» И тут же, без всякой паузы продолжал: «Так! Еще удар! Черный Джо подается! Хук слева, справа! Блестящая техника! Задай ему, Фред!» Крупным планом искаженное черное лицо, в которое белая рука в перчатке наносит жестокий удар.

И вдруг экран дрогнул.

– Опять эта проклятая реклама, – пробормотал Мун.

На экране появилось лицо студийного диктора. Слышно было, как он переводит дух. И вдруг послышалось:

«Леди и джентльмены! Поздравляю вас с выдающимся событием. Полчаса назад русские запустили в небо второй спутник. Фантастический вес! Не отходите от приемников!»

И вновь на экране безумствовали зрители, подбадривая Фреда, который швырнул черного на веревки.

– Поздравляю! – вопил Пэт, стараясь перекричать рев толпы, и пожимал Муну руку.

– Поздравляю! – кричал в ответ Мун.

Матч кончился.

– Да тише вы! – кричала Джина. Рев с экрана, рев мужчин в комнате...

– Тише! Сейчас объявят результат!

– И так известно! Два ноль!

– Откуда ты знаешь? – вопил Пэт.

– Два советских и ноль наших!

Вновь послышался гонг. Схватилась другая пара. Сухопарый боксер в красных трусах и белой майке покачнулся от сокрушительного удара своего противника, вложившего в этот таран всю массу своего тела. Зал взвыл. Но вот сухопарый сам перешел в нападение. Серия ударов. С каким-то непонятным вниманием Мун вглядывался в лежащее тело и человека, нагнувшегося над ним. Крупным планом руки в перчатках Два пневматических молота, которые по команде опали, оставаясь в готовности. Камера отъехала, на экране появился весь ринг. Судья... Девять... восемь... семь... Ну, удастся ему подняться? Hy! Hy!.. Пять... четыре... три... Еще две секунды! Два... и...

Ринг исчез, и на экране появилось лицо. Улыбающееся женское лицо.

«Всего лишь месяц назад мир облетело известие о запуске спутника. Четыреста десять раз облетел он земной шар. И вот мир всколыхнуло новое известие. В небе уже сорок минут кружится суперсателлит. Колоссальный вес пятьсот восемь килограммов. Почти в шесть раз тяжелее первой «Бэбимун». Максимальная высота тысяча семьсот километров. Браво! Слушайте сигналы суперсателлита на волне 40002 мегагерц... Не отходите от приемников! Через десять минут передаем новые сведения!»

Снова ринг. Уже другая пара. Вновь удары, вновь рев толпы...

Вновь перерыв – «Внимание! «Эдсел» – суперспутник среди автомобилей!»

Спустя еще немного под окнами послышались крики мальчишек-газетчиков. Мун медленно встал с кресла и направился к выходу. Новый спутник вызвал в памяти день запуска первого. День убийства Спитуэлла. Тело лежащего человека. Человек, наклонившийся над ним.

Спускаясь по лестнице, Мун наткнулся на профессора Холмена.

– Слышали? – кричал тот, размахивая газетой. – Они гении! Уверяю вас, сейчас не два спутника, а три. Я выскочил на этот крик со скоростью, вполне равной космической. Умоляю – сигару!

Рука Муна неподвижно оставалась B кармане. Бессмысленный взгляд застыл. Профессор в халате. Ну и что? Ничего. Но халат вывернут наизнанку.

Мун так и не мог вспомнить – дал он профессору сигару или нет. Очнулся он на улице.

– Третий специальный выпуск! Читайте о суперспутнике! Русские проектируют запуск спутника с урановым зарядом! Специальный выпуск! Что произойдет, если русский суперспутник обрушится на наш город! Читайте специальный выпуск «Морнинг сан»!

Мун брел по улице, сжимая в руке так и не развернутую газету. Неужели все так просто? Нужно только проследить всю цепь заново, после того, как в нее включается это новое звено...

Неожиданно он остановился, сам не понимая, почему эта картина так привлекает его внимание. Неловко запущенная модель искусственного спутника зацепилась за фасад дома и теперь лежала на подоконнике. Один из мальчишек поднял камень, но не решался бросить его. На помощь пришел мальчишка-газетчик. Он сложил газету в несколько раз, сунул в нее плоский камень, швырнул, сверток мягко ударился в стекло, отскочил, сшиб шар – и маленький спутник приземлился.

Мун рванулся вперед и подскочил к газетчику.

– Держи! Сдачи не надо! – и он сунул мальчишке в руку бумажку в десять долларов.

– Пожалуйста! – осклабился мальчишка, сунув ему пачку газет.– Только не пойму, на что вам такая куча?

– Оставь себе! – отмахнулся Мун.

– Благодарю вас, сударь! Вы, случайно, не мистер Рокфеллер?

– Нет, я всего-навсего инспектор Мун. Но ты эти деньги заслужил.

– За что?

– За удачный ответ.

– За удачный бросок?

– Нет, малыш. За ответ на чертовски трудный вопрос, который может дать из тысячи людей разных профессий только газетчик...

На другой день мальчишка рассказывал всем знакомым и незнакомым, что встретил на Серпентайн-сквер одного «психа», который выдавал себя за инспектора Муна и швырял направо-налево деньгами.

32

Говорить или молчать? Всю ночь Мун крутился с боку на бок. Решение пришло только за завтраком, когда он перелистывал «Морнинг сан». На первой странице бросилась в глаза надпись: «Президент поздравляет советского лидера с запуском второго спутника». На второй такими же огромными буквами: «Как был убит Спитуэлл. Показания красного шпиона Иванова».

«Что это, расчет на многомиллионного дурака? – яростно взорвался про себя Мун. – И чего они хотят от меня? Чтобы я был одним из этого миллиона дураков или помогал дурачить остальных? Черта с два!»

Полный решимости пошел он в оперативную:

– Привет, ребята! Знаете, что у меня здесь? – и он похлопал себя по лбу.

– Мозги, надо полагать,– сказал Торрент.

– Шляпа! – сказал Дейли.

Уиллоублейк ничего не сказал, продолжая угрюмо сидеть в углу. У ног его свернулась клубком Силли. Взгляд его был каким-то отрешенным.

– Все вы близки к истине. Совершенно верно, на голове у меня шляпа, а там...

– Разгадка убийства на улице Ван-Стратена! – наконец-то догадался Дейли.

– Правильно! Только название дела устарело. Его следовало бы назвать «Спутник бросает тень». Во-первых, я все время сражался со спутником. – Мун, не замечая предостерегающего взгляда Дейли, продолжал: – Во-вторых, спутник...

Докончить ему не удалось. Его прервал пронзительный вопль. Уиллоублейк, вскочив, наступил на Силли.

– Если я еще раз услышу от кого-нибудь это проклятое слово!..– И Уиллоублейк, хлопнув дверью, вылетел из комнаты.

– Что с ним? – недоуменно спросил Мун.

– Бедняга! – вздохнул Торрент.

– Рассчитывающий на падение другого – сам падает, – туманно высказался Дик.

– Короче, продулся наш Уиллоублейк,– наконец объяснил все Дейли. – Вы же помните, что он поставил все деньги в тотализатор, надеясь, что спутник грохнется с небес второго ноября. А вместо этого взлетел на подмогу еще один. Сразу видно, что это русские. Разве можно делать с ними дела? Наш честный, порядочный спутник не только упал бы вовремя, но даже согласился бы не подняться, если это нужно честному, порядочному Уиллоублейку...

– Красный свет! – поднял руку Мун.

– Что?

– Стоп-сигнал! Жмите на тормоз! Мне уже все ясно. Лафайет у себя?

Лафайет был у себя.

– Ну-с, выкладывайте, инспектор, что у вас имеется сообщить мне? – осведомился он с улыбкой, которую можно было оценить по меньшей мере в сто долларов.

Мун принялся выкладывать, что у него имелось сообщить. С улыбкой Лафайета творилось то же, что с акциями во время биржевой паники. Вскоре за нее нельзя уже было дать и цента. Под конец он выглядел так, будто никогда в жизни не улыбался и даже не имеет понятия, как это делается.

Мун замолчал.

– И вы всех уже созвали, инспектор?

В голосе Лафайета не было ни гнева, ни угрозы, одна только усталость.

– Да. Последовав вашему совету, что пресс-конференции – лучшая реклама нашей работы.

– Но не такой работы. Мы не похоронная фирма. Вы понимаете, что собственными руками сколачиваете гроб и себе и мне?

– Очень сожалею, но ничего не могу поделать. Вы мне дали материал – дело Спитуэлла. Бог свидетель, что я старался сколотить из него колыбель. Но если материал годится только на гроб, то это не моя вина.

Я не виню вас, инспектор. Это моя вина. Надо было поручить дело другому. Уиллоублейку, Торренту, Силли. Но разве мог я угадать, что вы по натуре прирожденный самоубийца? Взывая к остаткам жизнелюбия в вас, прошу отменить пресс-конференцию.

– Не просите, сэр.

– В таком случае советую как приятель. От всей души. Вы еще поблагодарите меня за это.

– Я и теперь благодарен вам за совет, но воспользоваться им не могу.

– В таком случае мне остается приказать вам!

Мун поднялся:

– Пресс-конференция состоится! И не пытайтесь вмешиваться – будет двойной скандал!

Поднялся и Лафайет:

– Хорошо. Пусть будет так. Вы этого хотели. Но не обессудьте – на свои похороны я вас не приглашу. Достаточно, что мне придется присутствовать на ваших.

После ухода Муна Лафайет несколько минут стоял неподвижно. Затем медленно вышел к Марджори:

– Мисс Уоткинсон, вы мне нужны. Будьте любезны, напишите следующее..

Продиктовав текст, Лафайет попросил повторить его. Ошибок не было.

– Все в порядке. А теперь перепечатайте.

– Один экземпляр?

– Нет, пятьдесят. Даже лучше – все шестьдесят. Раздадите всем, кто явится на пресс-конференцию.

– Будет исполнено, шеф. Простите, а они могут использовать это для печати?

– Только для сведения. Официальное сообщение я составлю позднее.

33

Когда Мун вошел, зал был уже заполнен.

– Здравствуйте, ребята! Сегодня у вас будет денек!.. Обещаю сногсшибательную сенсацию.

Мун старался говорить непринужденно. Но внутри у него все напряглось. Он чувствовал себя человеком, который вот-вот должен прыгнуть в воду с трамплина. Он даже не заметил листков, исчезающих в карманах при его появлении. Как только он начал говорить, напряжение спало. Наконец-то он в воде, теперь можно плыть спокойно. Захваченный собственным рассказом, он не смотрел на слушателей. Вернее, смотрел, но больше на лица. Интереснее же всего были руки. Это были руки театральных зрителей, а не руки журналистов. Руки, каких никогда не бывает на пресс-конференциях. Руки без ручек и блокнотов. Руки без портативных машинок. Руки без магнитофонов. Пустые руки.

Мун не видел этих пустых рук. Он видел только факты, цепляющиеся друг за друга и уводящие все дальше.

– А теперь начинается самое интересное... Сомнений, кажется, не было никаких. Спитуэлла убил ваш коллега Троллоп.

Троллоп мог получить статью только после предъявления доказательства, что он внес деньги. Более того, не совсем доверяя Троллопу, Спитуэлл решил отослать ее журналисту только после того, как и Пегги Морнинг даст ему знать, что деньги внесены. Надо же было считаться с возможностью, что Троллоп рукопись заберет, а деньги придержит. Как видим, Троллоп, вопреки договоренности, не внес сразу деньги, а, отправляясь к Спитуэллу, хранил их в кармане. Почему?

Потому что он собирался их так или иначе присвоить. После того как Спитуэлл был убит, Троллоп взял конверт с рукописью со стола и отправил с египтянином самому себе. Рукопись позже передал Алисону, а конверт сохранил у себя. Зачем? Спитуэлл собирался отправить рукопись заказным письмом. Об этом говорит стоимость марки. Поэтому он написал не только адрес получателя, но и отправителя. Он мог подписаться любым именем, но так как перед этим подписывал чек как Спуллидж, то и на этот раз, чисто автоматически, повторил эту подпись.

Думаю, что, только увидев эту подпись, Блисс задумал внести деньги в банк. Идея эта возникла у него, когда он уверился, что за ним наблюдают из соседнего дома. Неизвестный мог сообщить полиции. Лучшее средство застраховать себя – внести деньги в банк. А взять их потом можно в любое время – достаточно скопировать с конверта подпись Спуллиджа-Спитуэлла. Троллоп, разумеется, не мог знать, что Спитуэлл уже выписал чек и вручил его Пегги Морнинг. Троллопа заботило одно: выждать как можно дольше, пока не появится уверенность, что на него не падает подозрение. После ареста Пегги Морнинг он сразу же отправился в банк. Но тут его ожидал только пустой счет и клерк, сверлящий его испытующим взглядом. Оставалось включиться в кампанию по замутнению воды...

И все же, – Мун глубоко вобрал воздух, – и все же убил Спитуэлла не Троллоп!

– Значит, русские агенты?! – крикнул вдруг самый молодой репортер из газеты «Свободная трибуна».

– Да, агенты!

Мун закрыл глаза. Сейчас самое трудное. Сейчас надо нырнуть, глубоко-глубоко. Ну что ж. Минутная слабость осталась позади.

– Те, с которыми и на которых Спитуэлл работал ряд лет. Как наш агент он побывал в России, как наш агент возвратился, как наш агент выступал на процессе Ротбахов. Все его свидетельские показания выдуманы от начала до конца, от инцидента в мечети до секретных чертежей, полученных им от Ротбахов. Спросите мистера Алисона, спросите мистера Троллопа! Они читали признание Спитуэлла. Но зачем он вообще его написал? С некоторого времени он почувствовал, что от него хотят избавиться. Подобные свидетели хороши только на один раз. Потом они становятся нежелательными. Спитуэлл решил сбежать в Канаду. Паспорт на имя Смита был заготовлен у него уже несколько месяцев тому назад. Но он хотел не просто бежать от опасности, он хотел отомстить. Опубликовать в газетах статью «Я был лжесвидетелем» – это ли не месть! Но и этого мало. Спитуэлл был не из тех, кто предоставляет зарабатывать на его показаниях другим. Даром он никогда ничего не делал. Статья давала возможность крупно заработать самому.

Но Спитуэлла выследили. В доме напротив имелась комната, окно в окно с комнатой Спитуэлла. Третьего октября в ней поселился некий человек. Не знаю – боюсь, что мы этого никогда не узнаем, – было ли ему приказано во что бы то ни стало убить Спитуэлла. Но то, что покойный много писал под утро, ускорило ход событий. Спитуэлл писал себе смертный приговор. Для того чтобы пустить в него пулю, надо было выбрать удобный момент. Этот момент представился, когда Спитуэлл в восемь двадцать открыл окно. Спитуэлл стоял у самого окна. Первая же пуля прикончила его. На стволе пистолета был глушитель. Не знаю, как получилось, но эффект был именно такой, какой требовался кое для кого: «Русские запустили спутник и в это же утро пустили пулю из русского пистолета B нашего гражданина, человека, который доказал, что красные конструкцию космической ракеты похитили у нас».

– Самыми головоломными для меня были первые минуты после убийства. Разобраться мне помогли чисто случайные обстоятельства. Итак, что же произошло всего за несколько минут? В восемь восемнадцать Пегги Морнинг с чеком в кармане захлопывает за собой дверь. В восемь девятнадцать приходит Троллоп и, естественно, находит дверь закрытой. Он стучит, дергает за ручку. Спитуэлл или не слышит, или не в состоянии впустить его так быстро – ведь он же принимал душ. Зато он не мог не услышать воплей газетчика. Троллоп направился вниз за газетой. Это же решил сделать и Спитуэлл. Мокрый, он торопливо схватил халат, накинул его, не заметив, что он вывернут на левую сторону, подбежал к двери, открыл ее... Потом спохватился, что в таком виде невозможно появиться на улице. Подбежал к окну, раскрыл его, бросил газетчику монету. Тот завернул в газету камень и швырнул в окно. Его-то отпечатки и имелись на газете. Как только Спитуэлл стал нагибаться за газетой, в него угодила пуля. Падая, Спитуэлл перевернул стул и свалил лежавший на нем пистолет. Стул изменил направление тела. Потому-то мы сначала думали, что убийца стрелял от двери. Тем временем Троллоп, не купив газету, пошел наверх. Как только Спитуэлл упал, тот постучал в дверь. Возможно, что это произошло одновременно. Обнаружив, что дверь открыта, Троллоп вошел. Увидел мертвого Спитуэлла. Тут же обнаружил на столе конверт. Стол стоял у окна. Он подошел к нему и заметил, что из противоположного дома за ним наблюдают. Быстро закрыв окно и задернув штору, он схватил конверт. Бегло пробежав рукопись, он понял, что человек напротив мог быть и убийцей. Сунув конверт в карман, Троллоп выбежал, захлопнув за собой дверь. А что дальше? Он понимал, что рукопись в кармане несет угрозу ему самому. На улицу он опасался выходить. Но вдруг он увидел дверь, которая могла выводить на другую улицу. К счастью, она оказалась открытой. Вопреки уверениям Шипа, дверь с лестницы не была закрыта. Пройдя через гараж, Троллоп вышел на Кладбищенскую улицу через ворота, открытые спутником. Но и на этой улице он не чувствовал себя в безопасности. Бывшие друзья и нынешние враги Спитуэлла могли напасть на него. Хорошо еще, если они просто инсценируют драку и отнимут рукопись. А рукопись обязательно нужно передать Алисону – от этого зависит судьба десяти тысяч. В эту минуту он увидел Ахмеда эль Ваади, человека по виду явно недалекого и необразованного. Такому не придет в голову, почему Троллоп не может отправить письмо сам. Троллоп вручил ему конверт и незаметно последовал за ним. По дороге позвонил в полицию. И этот звонок был вызван стремлением к самозащите. А вдруг убийцы станут искать рукопись? Не обнаружив ее в квартире Спитуэлла, они сразу поймут, у кого она может находиться. Чем скорее явится полиция, тем меньше у них возможности проникнуть в квартиру. Расчет Троллопа был верным...

Вот и все, ребята. Понимаю ваше разочарование. Вам нужен живой убийца. Живой – чтобы потом посадить его на стул. К сожалению, он не только не пойман, но мы даже не узнаем его имени. Слишком все далеко зашло. Сами соображайте, что вам использовать из моего выступления, а о чем лучше помолчать. Я не смолчал только потому, что меня сочли слишком уж большим дураком. Обидно, правда? Мой шеф, мистер Лафайет, считает, что я созвал вас на свои похороны. Как по-вашему, для покойника я слишком разговорчив? Ну, будут вопросы?

Тишина.

Какие-то странные лица.

Одинокий голос:

– Спасибо, инспектор, все ясно!

Старейший из репортеров Чарльз Фицпатрик повернулся к залу:

– Идемте, ребята! Инспектору нужен полный покой.

Через минуту зал был пуст...