Текст книги "Спутник бросает тень"

Автор книги: Анатоль Имерманис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

23

– Что ж, ясно: человек, куривший «Симон Арцт», был... – начал Дейли.

– Доказательства?

– Помните, он говорил, что во время процесса Ротбахов находился в длительной поездке. Но не сказал, где именно. Теперь нам известно, что в Египте. Неизвестно, почему ему понадобилось скрывать это?

– Дальше?

– Отпечатки на вечной ручке и на ручке окна в квартире Спитуэлла.

– Всего лишь предположение. Он мог оставить этот отпечаток, когда пришел туда вместе с доктором и фотографом.

– Но вспомните, как он пытался вырвать листок из блокнота. Причем листок был чистым...

– Симпатические чернила

– Предполагать можно все.

Инспектор задумчиво покашлял. Дейли настороженно посмотрел на него и вдруг схватил Муна за плечи.

– Что с вами?

– Вспомнил!

– Ну, что?

– Когда я понюхал воздух в квартире Спитуэлла, Троллоп как раз вытаскивал портсигар. Когда я сказал, что пахнет «Симон Арцт», он почему-то тут же портсигар спрятал. На следующий день он курил сигареты «Космос». И после первой же затяжки закашлялся. Это всегда говорит о том, что человек сменил сорт табака. Я еще заметил об этом Блиссу. Он сказал, что да, до этого курил что-то другое. И специально подчеркнул, что «Честерфилд».

– Все это так. Но мы не можем доказать, что найденный в квартире Спитуэлла окурок принадлежит Троллопу.

– Нужны доказательства? Придется поискать.

– Где?

– У Троллопа. Постараюсь навестить его – разумеется, в такое время, когда, к большому сожалению, хозяина не будет дома.

– Только под свою личную ответственность, Дейли. Будьте осторожны! Если споткнетесь, я выкручусь, заявив, что ни о чем не знал, а вам будет плохо...

...Открывая дверь квартиры Троллопа, Дейли знал одно, что ни хозяина, ни экономки дома нет. Наружную дверь он умышленно не захлопнул, а только прикрыл. Если и застанут, можно рассказать сказочку о том, что зашел по делу – увидел незакрытую дверь,, понял, что в квартире воры, и вбежал туда. Этой же сказочкой можно объяснить и беспорядок. И хотя журналист, сам мастер на басни, не поверит, важна видимость правдоподобия.

Самое трудное при тайном обыске – запоминать каждый предмет и только после этого укладывать все на то же место. Дейли работал как хорошо смазанный автомат. От длительного напряжения пошаливали нервы: все время казалось, что скрипит дверь и раздаются шаги.

Прошло двадцать минут, а Дейли все еще ничего не нашел. Нигде не чувствовалось запаха «Симон Арцт», один «Честерфилд» и какая-то крепкая эссенция.

Открыв последний ящик снизу, Дейли довольно улыбнулся. Нет, все-таки есть! Неистребимый запах. Легкий, но ощутимый. Здесь, очевидно, он и хранил эти сигареты. Хранил – потому что теперь тут лежало все что угодно, кроме табачных изделий.

Двадцать пять минут. Все уже обыскано: стол, стенные шкафы, ночной столик. В растерянности Дейли даже приподнял крышку пишущей машинки.

Что ж, приходится расписаться в своем поражении. Пора убираться. И все же, уже от самых дверей, Дейли вновь вернулся. Распахнув дверцы шкафа, он принялся тщательно обшаривать карманы костюмов. А вдруг там оказалась забытая пачка? Или хотя бы одна сигарета?

Карман за карманом – ничего. Дейли все еще, как смазанный автомат, не в силах выбраться из ритма, продолжал обшаривать шкаф. Вот он схватил с полки большую коробку. Бесчисленные галстуки и коробочки со всякими пуговицами, запонками и пряжками. Вытаскивал он уже эту кучу галстуков или нет? Один, другой, третий... Запомнить порядок... Так... Коробочки... Одна, другая, третья... четвертая... А под нею... Что это? «Симон Арцт»! Мягкая коробка вывернута рисунком внутрь... И наполнена не сигаретами, а пуговицами. Потому и сохранилась... Понятно – коробка без сигарет уже перестает быть сигаретной коробкой. Это просто упаковка, которую можно небрежно выкинуть или использовать для какой-нибудь надобности. Если в ней прячут деньги от жены, она становится коробкой для денег; если там хранятся пуговицы, так это коробка для пуговиц. Троллоп наверняка обшарил все, выискивая и уничтожая все сигаретные коробки, но коробка с пуговицами – это уже совсем другое...

Захлопнув дверь и повернув отмычку, Дейли стащил резиновые перчатки, облегченно вздохнул, вытер пот и направился по лестнице вниз. Он чувствовал себя миллионером. После каждого пролета он совал руку в карман и ощупывал коробку, как будто это был чек ровно на миллион.

24

Блисс Троллоп вошел в кабинет инспектора своим обычным, пружинистым шагом.

– Привет, инспектор! Стоило вам позвонить – и я бросил все редакционные дела. Ну, выкладывайте, что новенького?

Дейли подтолкнул к нему стул:

– Садитесь, Блисс, и приведите свое перо в боевую готовность. Инспектор хочет дать вам сногсшибательное интервью.

Троллоп вопросительно взглянул на Муна.

Тот кивнул головой:

– Совершенно верно... Мне так понравилось ваше предыдущее интервью, что я решил впредь иметь с вами дело только таким образом. Что ж, приступайте.

– О чем я должен спросить?

– Не узнаю вас. Такой опытный газетный волк – и не знает, с чего начать! Хорошо, подскажу. Первый вопрос: кто убил Джона Ирвинга Спитуэлла?

– Это я давно знаю.

– Что вы говорите? А я до вчерашнего дня не знал. Так что пишите мое мнение: Джона Ирвинга Спитуэлла четвертого октября сего года в восемь часов двадцать минут утра убил Блисс Троллоп, сотрудник газеты «Морнинг сан».

Блисс ракетой взвился в воздух. Дейли привалился к двери, но эта предосторожность была лишней.

– Вы, надо думать, уже тронулись! – взвыл журналист. – Такие шутки вы можете проделывать с арабами. Со мной этот номер не пройдет!

– Садитесь, Блисс! – предложил Дейли, на этот раз уже другим тоном. Не надо трепать нервы заранее. Пощадите их, они вам еще пригодятся. Вчера, в ваше отсутствие, я слегка пошарил в вашей квартире...

– Вы делали у меня обыск? На каком основании? Предъявите ордер!

– Я лучше предъявлю вам одну вещь, которая отобьет у вас охоту требовать у меня ордер. Извольте! – Дейли достал из ящика «Симон Арцт» с такой осторожностью, как будто в руке у него была граната с выдернутой чекой. – Вот это вещественное доказательство я нашел у вас в шкафу. Не мешало бы вам хранить пуговицы в другом месте.

Мун внимательно наблюдал за Троллопом. Коробка произвела именно такое впечатление, какого он ожидал.

– Спасибо, Дейли, спрячьте это в сейф... Теперь второй вопрос: почему Блисс Троллоп, навестивший четвертого октября Спитуэлла, вышел от него через гараж, таясь от людей? Отвечаю. Вот почему. . .

И Мун выложил на стол два прозрачных конверта.

– Вот он, «Симон Арцт»! Один окурок, как известно, был найден в квартире Спитуэлла, второй – в гараже. Если не хотите, чтобы вас сажали, надо быть более осторожным. Мне вас просто жаль!

– Вы не сможете ничего доказать! – воскликнул Троллоп.

– Доказать?! А мне это ни к чему. У меня достаточно материала, чтобы посадить вас на основании тяжких подозрений. И когда вы месяцев шесть просидите в камере – шесть шагов туда и шесть обратно, – то у вас сам собой развяжется язык. Могу говорить открыто, у меня имеются: факт вашего умолчания, окурки ваших сигарет, отпечаток вашего пальца и, наконец, пистолет...

– Какой еще пистолет?

– Тот, из которого убит Спитуэлл. Русский. Вчера, заводя на вас дело, я установил интересную подробность. Вы побывали и в России!

– Но я был с группой туристов!..

– А я ничего и не говорю. Еще ни один шпион не объявлял, что он едет как шпион. Любой агент и разведчик едет куда-нибудь как бизнесмен, проповедник или... как турист. Так как же, будем разговаривать?

Троллоп вытер ладонью потный лоб.

– Ладно, инспектор. Пришить это дело мне вы не сможете. Но испортить мне карьеру, заварить вокруг меня кашу – в ваших силах. Я расскажу вам все, что знаю. Но я не причастен к убийству. И рассказывать буду только с тем, чтобы убедить вас в этом. Да, я знал Спитуэлла и был у него в квартире. Но это и все. Это не преступление. Скрывал я это по вполне понятной причине – из нежелания ввязываться в это неприятное дело. Как раз сейчас вы доказываете, что я имел законные основания опасаться... Спитуэлл звонил мне в редакцию и просил зайти. Разумеется, я не имел понятия, что он живет на улице Ван-Стратена под другим именем. Он предложил мне материал для газеты.

– Какой?

– Точно не знаю. Что-то имеющее отношение к делу Ротбахов.

– Где он сейчас?

– Нигде. Я сказал ему, что предварительно должен поговорить с Алисоном.

– Троллоп, вы матерый журналист, а не щенок, впервые видящий газетный мир. Вам предлагают материал, который любой газетчик оторвет с руками, а вы мямлите, что должны сначала посоветоваться. Будь на вашем месте кто-нибудь другой, вы же сами назвали бы его законченным идиотом!

– А вы не спешите, инспектор! Дело в том, что Спитуэлл заломил десять тысяч, и, разумеется, без Алисона я не мог заключить сделку.

– Что ж, пока допустим, что идиот – я. Дальше?

– А дальше рассказывать нечего. На следующее утро, когда я собирался к Алисону, позвонил Торрент и сообщил, что Спитуэлл убит.

– На следующее утро?

– Совершенно верно! – вызывающе ответил Троллоп. – У Спитуэлла я был накануне вечером. Уходя, по ошибке попал в дверь, ведущую в гараж. Это понятно – незнакомый дом...

– Хорошо, Троллоп. Для начала довольно. Протокол я пока не составляю, разговор наш записан на пленке... Но не советую покидать этот город – это только отягчит ваше положение.

– Я и сам не заинтересован привлекать к себе внимание. Что бы ни случилось, инспектор, прошу вас, не посвящайте во все это дело моих собратьев. Надеюсь, вы понимаете, что я тут же вылечу из газеты.

– Хорошо.

Дверь захлопнулась.

– Вы недовольны мною, сержант? Вы удивлены, что я не взялся за него как следует? Просто я понял, что дело куда серьезнее. Мне важно, чтобы Троллоп считал, будто обвел меня вокруг пальца.

– Пришел к Спитуэллу, мирно побеседовал и ушел. Пусть рассказывает кому-нибудь другому!

– Меня сейчас больше интересуют те материалы, за которые Спитуэлл запросил десять тысяч. Неужели они остались ненаписанными?

25

– Вас к телефону, Мун!

– Кто спрашивает, Торрент?

– Не знаю, какая-то женщина. Судя по голосу, только что пережила атомное нападение...

Мун приложил трубку к уху и чуть не выпустил ее из рук. В ней гейзером клокотало и бурлило словоизвержение:

– Инспектор Мун, слава богу, что я застала вас, я его видела, ну, убийцу Спитуэлла, кто говорит, я говорю, миссис Лановер, приезжайте, да, своими глазами видела, именно его, того, кто стоял тогда с револьвером на крыше, по пиджаку узнала, а как вы думаете, конечно, испугалась, ведь я же главная свидетельница, к счастью, он меня не узнал, и он вошел B тот же самый дом, да, да, где жил Спитуэлл, приезжайте поскорее, я вся дрожу, ведь я же не знаю, кто тот несчастный, кого ждет его пуля!

– Где вы сейчас находитесь?

– У себя дома, стою у окна...

– Когда он вошел?

– Только что, я едва успела подбежать к телефону...

– И он еще не выходил?

– Еще нет, но я...

– Не отходите от окна и следите за улицей. Сейчас я буду.

Мун бросил трубку и повернулся к Дику:

– Свяжитесь с полицейским участком в районе улицы Ван-Стратена. Всем машинам, находящимся поблизости, направиться туда и окружить дом. Особенно пусть следят за крышами... Сержант Дейли, возьмите всех свободных людей и в машину.. Нет, нет, обойдемся своими силами.

Через три минуты машины, точно выброшенные катапультой, вырвались из гаража и, очищая дорогу пронзительным воем сирен, помчались к улице Ван-Стратена.

– Ну, что скажете, Дейли?

– Похоже, что статья все же была написана и находится где-то в доме.

– И вы надеетесь увидеть там Троллопа?

– А кого еще? Не самого же Алисона!

Машины промчались по Кладбищенской улице и с душераздирающим визгом тормозов остановились у дома № 30. На панели уже стояли полицейские, оглядывая окна и крыши.

Оставив Дейли распоряжаться у дома, Мун влетел к миссис Лановер:

– Еще не выходил?

– Нет, но я...

– Как он одет?

– Синий пиджак, как в прошлый раз...

Мун взглянул на окна квартиры Спитуэлла. Оба окна завешены, но угол одной шторы отогнут. Мун хорошо знал, что квартира опечатана и шторы плотно опущены.

– Благодарю вас! – бросил Мун и выбежал за дверь.

Миссис Лановер еще пыталась что-то втолковать ему, но инспектор втолкнул ее обратно в квартиру:

– Понадобитесь – позову! Стойте у своего окна и не путайтесь под ногами!

Люди внизу стояли в напряженных позах, не вынимая правой руки из карманов. Головы жильцов, появлявшиеся в соседних домах, тут же исчезали – всем было понятно, что в любую минуту может начаться стрельба.

– Из дома никто не выходил, – сообщил Дейли. – Кроме девочки с собакой. Через гараж он тоже не мог выйти. Ворота закрыты, и за ними следят.

Мун первым поднялся по лестнице. У двери квартиры Спитуэлла остановился. Печать сорвана. Потрогал дверь – закрыта. Дейли извлек из кармана сложную отмычку и тихо открыл замок. Прикрывая лицо револьверами, они осторожно нырнули в дверь. На тонком слое пыли, скопившемся на полу, отчетливо виднелись следы ног. Большие следы, оставленные причудливо профилированной подошвой. Следы вели к приподнятой шторе, оттуда в ванную, затем поворачивали обратно к входной двери.

– Пусто, – заметил Дейли. – Улизнул.

– Если он не призрак, то должен находиться где-то в доме... Бедстреп, вы останетесь здесь!

– Задание?

– Просто жуйте свою жвачку и не наступайте на следы. Надо дать знать Грэхему, чтобы явился и сфотографировал их... Ну, что ж, сержант, начнем с Шипа?

Прежде чем позвонить, Дейли чисто инстинктивно попробовал, закрыта ли дверь. Дверь оказалась незакрытой.

Стараясь не шуметь, они вошли в квартиру. В первой комнате никого. Во второй так же. Дверь в третью только прикрыта. Дейли распахнул ее.

За письменным столом Шипа согнулся какой-то человек в пронзительно-синем пиджаке.

Услышав скрип двери, он выпрямился и резко повернулся к вошедшим. В руке у него был пистолет.

Мун не любил драматических выражений, но на этот раз пришлось крикнуть:

– Руки вверх! Бросить оружие!

– Может быть, и ноги вверх? – иронически заметил незнакомец и действительно задрал одну ногу так, что можно было увидеть толстую подошву с причудливым рисунком. Не было никаких сомнений – следы этих подошв и виднелись в квартире Спитуэлла.

Дейли взглянул на противоположный дом. У окна стояла миссис Лановер и лихорадочными жестами показывала, что они поймали кого нужно.

– Перестаньте фиглярничать! – сказал Мун. – Кто вы такой? Что вы здесь делаете?

– Чищу оружие перед очередным убийством... Нет, нет, не подумайте ничего плохого, это не против вас. На воробьев... Может быть, присядете? Стаканчик бренди?

И вдруг незнакомец вскочил, схватил брошенный пистолет и прицелился:

– Лапы вверх! Рад, что наконец-то я очутился лицом к лицу с инспектором Муном! Это было мое давнее желание. Разрешите представиться – Генри Гораций Шип-младший. Не сердитесь, это только небольшой реванш за то, что вы так разыграли моего старика с гаражом. Знай я об этом заранее, нарочно бы приехал из колледжа полюбоваться. Юмор – это моя сильная сторона. А теперь... – Шип-младший вытянул руки, – можете надеть на меня «браслеты»! Не хочу, чтобы подозрения пали на невинных людей, и признаюсь – это я... – Последовала многозначительная пауза. – Я... сорвал сегодня печать с двери!

В комнату влетела миссис Лановер, вся трепеща от возбуждения:

– Это он, он, я его узнаю, слава богу, инспектор, вы поспели вовремя, иначе он бы всех здесь перестрелял, так же, как пристрелил несчастного покойного мистера Смита...

– Успокойтесь, миссис Лановер, вашей жизни ничто не угрожает, кроме апоплексического удара, – успокоил ее Мун и тут же обратился к Шипу-младшему:

– Что вам нужно было в квартире Спитуэлла? И как вы туда проникли?

– С помощью ключа. У старика имеется полный комплект ото всех квартир. Что касается первого вопроса, то чистосердечно признаюсь, что ничего не нужно было. Только увидеть своими глазами эту нору, где кого-то убили, и познакомиться с вами.

– Миссис Лановер утверждает, что четвертого октября утром вы стояли на крыше с пистолетом в руках. Что вам тогда нужно было увидеть?

– На крыше? Четвертого? Ха, это надо же, принять бинокль за пистолет! Хотел разглядеть полет спутника.

– И вы специально залезли туда из-за спутника? Во сколько?

– Как только по радио сообщили, что он пролетит над нашим городом, что-то около восьми. Полчаса, наверное, там проторчал...

– И вместо спутника увидели фигу? – поинтересовался Дейли.

– Извините, но у меня телескопический бинокль со специальным фильтром. Не только спутник видел, но даже как открывались ворота гаража. Умора, как вы старика разыграли с этим гаражом!

– Скажите, а человека, выходящего из этого гаража, вы не видели?

– Конечно, видел.

– Что?! – воскликнул Дейли. – И как он выглядел?

– А как мог выглядеть Смит-Спитуэлл? Довольно грустно.

И Генри Гораций Шип-младший закатился от хохота.

– Да, я вижу, что юмор действительно ваша сильная сторона, – вздохнул Мун. – Надо думать, проявляете в колледже блестящие успехи?

– Классно! Уже капитан команды...

26

На обратном пути оба молчали. Наконец первым нарушил молчание Дейли.

– Ну вот вам и человек на крыше!.. – угрюмо произнес Дейли. – Грандиозный идиот! Если такие учатся в колледже, то не удивительно, что у русских спутники, а у нас только тотализатор...

– И все же я благодарен этому Шипу-младшему. Теперь мы хотя бы знаем, что человек на крыше действительно существует. И во-вторых, сегодняшнее посещение квартиры Спитуэлла напомнило одну мелкую, но очень существенную деталь... Была ли бутылочка с чернилами закрыта, когда мы вошли?

– В протоколе значится закрытая.

– А я вот вспомнил, что она была открыта.

– Ну и что?

– А то, что Спитуэлл, значит, написал обещанное, и как раз перед самой смертью. Вспомните большой блокнот, из которого было вырвано восемнадцать листов.

Приехав в управление, Мун закрылся в кабинете. Раскрыв папку с делом Спитуэлла, он вновь перечитал первый протокол. Он уже знал приблизительно, что ищет в нем. Итак, вот оно: «Бутылка с чернилами «Синь ее глаз», открытая», открытая – зачеркнуто, она «закупоренная». Долго смотрел Мун на эту строчку. Почему он, диктуя протокол, вначале произнес «открытая», если бутылка была закрытая?

Он прошел в оперативную комнату:

– Дейли! Нисон! Прошу внимания. На столе Спитуэлла стоял пузырек с чернилами для вечной ручки. Кто-нибудь прикасался к нему?

– Не помню, – ответил Нисон.

– Насколько я помню, нет, – ответил Дейли.

– Попытайтесь вспомнить. Это очень важно.

– Нет. Не помню.

– А вы, Нисон?

– По-моему, нет.

– Тогда я ошибся. Ничего не поделаешь.

Инспектор медленно вернулся к себе. Значит, не вышло. А ведь казалось, что-то забрезжило! Сидеть дальше не было смысла. Он захлопнул папку, спрятал ее в сейф и надел пальто. Задумчиво подойдя к двери, он вдруг шарахнулся в сторону – так стремительно она распахнулась.

– Да вы что, голову мне хотите раскроить!

На пороге стояли Дейли и Нисон.

– Простите, инспектор. Но то, что хочет сказать Нисон, стоит шишки на голове.

Мун настороженно взглянул на Нисона:

– Так что же?.. Вы?..

– Да, инспектор... Вспомнил... Жена обычно ругается, что у меня вечно чернила открытые. Очевидно, я машинально закрыл пузырек на столе Спитуэлла.

– Рефлекс?.. Понятно. Когда мы вошли и я оглядывал комнату, в подсознании у меня как-то закрепилось, что пузырек открыт. Потому-то при составлении протокола я и произнес вначале «открытая», а взглянув на бутылку, поправился. Хорошо, Нисон, можете идти. А вы, Дейли, останьтесь!

Некоторое время Мун молчал.

– Так вот, послушайте, сержант, мои соображения. Четвертое октября. Квартира Спитуэлла. На столе блокнот, из которого вырвано восемнадцать страниц, открытый пузырек с чернилами и вечное перо. В ручке чернил почти нет. Следовательно, Спитуэлл что-то писал. Когда? Уже утром, когда наполнял ручку. Что писал? Очевидно, материал, касающийся дела Ротбахов, который он предложил Троллопу. Почему так спешно? Потому что ждал Троллопа. Забрал ли Троллоп рукопись? Надо думать, да, потому что в квартире ее нет. Но вот когда? До или после смерти Спитуэлла? Если до, то нам надо найти десять тысяч, которые ему должны были вручить за материал. А он не из тех людей, которые верят на слово. Готов поспорить, что он выпустил рукопись из рук только тогда, когда увидел чек. И знаете, Дейли, что мне сейчас только что пришло в голову? Каким бы сенсационным ни был процесс Ротбахов, десять тысяч все же слишком большая сумма за простую статью. И если этот материал попал к Алисону, то почему тот его не напечатал? Вопрос на вопросе!

– Совсем как ребус в воскресном приложении. Там хоть радуешься, что в понедельник ответ напечатают.

–  В понедельник? Что ж, сержант, и мы свой ответ получим именно в понедельник.

...Мун нарочно постарался, чтобы Алисон принял его не дома, а в издательстве. Все его издания, начиная с журнала «Дочь Евы», который, по сути дела, был рекламным проспектом двух ведущих конфекционных фирм, приносящим огромный доход, и кончая научным «Экономика и проблемы», который не приносил ничего, зато обеспечивал влияние в мире промышленности и торговли, – были сосредоточены в одном здании. В каждой из одиннадцати редакций у Алисона был личный кабинет. Но основная резиденция его находилась все же в помещении «Морнинг сан». Это был довольно внушительных размеров зал, почти пустой, если не считать огромного письменного стола, телефона и телевизора, занимающих всего один угол.

– Рад видеть вас, инспектор, – произнес Алисон. – К сожалению, я должен сказать, что у меня очень мало времени. На двенадцать приглашены все шеф-редакторы. Чем могу служить?

– Не собираюсь вас долго задерживать, мистер Алисон. Я хотел бы только узнать кое-что о материалах, которые намеревался купить или купил у Спитуэлла Блисс Троллоп...

– У Спитуэлла? Троллоп? Ах да... Что-то такое было. Но что именно, точно не знаю... А почему это вас интересует?

Алисон говорил тусклым, равнодушным голосом. Подобное же бесстрастие выражало все его лицо. Но Мун не смотрел на лицо. Его заинтересовали скрещенные под столом ноги – очень они уж беспокойно подрагивали.

– Почему? Нам же часто приходится вести поиски в разных направлениях. Думаю, что эти материалы могли бы бросить дополнительный свет на обстоятельства убийства Спитуэлла.

– К сожалению, Спитуэлл ушел, не сумев ничего передать нам. Больше вопросов не будет? В таком случае, прошу извинить меня, но через... – Алисон взглянул на часы, – через две минуты у меня заседание.

Редакторы уже толпились в передней. Мун не прикрыл за собой дверь и остановился, как будто ожидая еще чего-то. Через минуту послышался голос Алисона: «Я еще не освободился! Идите и ждите. Мисс Джексон, немедленно доставьте ко мне Троллопа! Не к телефону, а лично. Если нет в редакции, берите мою машину и приволоките откуда угодно. Чтобы через пятнадцать минут он был здесь».

Дверь распахнулась, секретарша вылетела из кабинета. Мун медленно направился за нею. На улице он взглянул наверх. Где-то среди вспыхивающих по фасаду букв находилось окно Алисона.

– Благодарю вас, мистер Алисон! Я узнал именно то, что хотел бы знать.

Придя домой, Мун долго ходил из угла в угол. Восемнадцать страниц из блокнота Спитуэлла не давали ему покоя. Почему Алисон не опубликовал этот материал? Десять тысяч – это внушительная сумма, она как-то должна окупиться. Почему же тогда эти деньги пускают в трубу. И почему он утверждает, что не получил рукописи и даже не знает ее содержания? Вот где надо искать разгадку. Он, Алисон, известный своей пунктуальностью, откладывает заседание и приказывает спешно подать ему Троллопа. Зачем? Понял, что Блисс проболтался, и решил спешно заткнуть ему рот...

По дороге в управление Мун завернул в банк, чтобы снять со счета сотню-другую, Новое платье для приема у Алисона проделало заметную брешь в бюджете. Ожидая своей очереди у окошечка, Мун подумал, что не пожалел бы за пропавшую статью Спитуэлла и двадцати тысяч, если бы был так богат.

Дейли встретил его вопрошающим взглядом.

– Сегодня обещанный понедельник, – напомнил он.

– Вот вам ответы. Статья у Алисона. Отсюда вытекает второе – десять тысяч у Троллопа. А отсюда вытекает третье – Спитуэлла убил Троллоп, чтобы присвоить деньги. Но я еще не знаю такого случая, чтобы одного человека одной пулей убили сразу двое. Значит, моя обязанность снова допросить Иванова.

– В чем же дело?

– Боюсь, что полковник Мервин найдет благовидный предлог, чтобы не допустить меня к нему. Но для меня это и не обязательно. Для проверки своей гипотезы я составил программу из трех пунктов. Первый: вы должны по возможности небрежно довести до сведения газетчиков результаты нашей вылазки на улицу Ван-Стратена. Рассказать все о Шипе-младшем. Упомянуть, сколько времени он находился на крыше. Что и тогда и сейчас рассказывала об этом миссис Лановер и все прочее.

– Но это же значит расписаться в своей глупости, над нами весь город будет смеяться!

– Пусть смеются. А мы посмеемся последними.

– Ну что ж. Сделаю. Только лучше потом неделю нигде не показываться.

– Это уж ваше дело. Второй пункт программы. Я сейчас отправляюсь к Лафайету и сообщу, что следствие закончено, и потребую выдать нам Иванова.

– Да вы в своем уме?! Простите, инспектор! Ведь если Шип-младший торчал на крыше с восьми до половины девятого, то ясно, что Иванов не мог пробраться по ней и показания его – чистая выдумка.

– С чисто логической точки зрения отсюда вытекает. только то, что Иванов не был на крыше. А сколько в его рассказе вообще правды, это следует выяснить. И именно этому послужит третий пункт моей программы.

– И какой же это пункт?

– Ждать, Дейли, ждать.

– Чего?

– Не сердитесь, Дейли. Но этого я пока что не открою даже вам. В таких делах рекомендуется абсолютная секретность – как любит выражаться мой умный друг полковник Мервин.