Текст книги "Спутник бросает тень"

Автор книги: Анатоль Имерманис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

4

Заметив громадную возбужденную толпу, вливающуюся между мраморными колоннами и бронзовыми статуями, и полисменов, старавшихся установить хоть какую-то видимость порядка, Мун понял, что здесь что-то происходит.

Кое-где над головами мелькали руки с кипой газет. Прокладывая локтями дорогу, Мун пробился ко входу, где на коленях богини коммерции пристроился мальчишка, распродающий последние номера экстренного выпуска, затем протолкался за человеком с багровым затылком, который выхватил газету у мальчишки и тут же развернул ее. Через плечо его мелькнул громадный заголовок: «Скажется ли спутник на бизнесе?»

На этой же полосе была помещена беседа дипломатического корреспондента с советским лидером. «Сейчас произошел своего рода перелом. Военные специалисты считают, что самолеты, будь это бомбардировщики или истребители, переживают свой закат».

– Ну и денек! – Мун проверил, все ли пуговицы на месте, и облегченно вздохнул.

– А мне нравится! – улыбнулся Троллоп. – Репортаж будет колоссальный.

Мун толкнул дверь, на блестящей поверхности которой виднелась табличка:

«П. М. Болтмейкер. Торговое посредничество и операции по доверенности. Заказы по телефону – Сити-холл 3-91-77».

– Где я могу видеть мистера Болтмейкера? – стараясь перекричать телефонные звонки и дикие вопли, обратился Мун к одному из клерков. Но тому некогда было не то что ответить, но даже смахнуть крупный пот, от которого давно раскис воротничок рубашки. Бросив одну трубку, он тут же схватился за другую.

– Продавать? Есть... За сколько? Восемьдесят с половиной? – Клерк бросил взгляд на телевизор, передававший курс из операционного зала.– Не выйдет, уже упало до семидесяти семи три четверти... Семьдесят шесть? Сделано! – Он молниеносно черкнул несколько слов в блокноте и с четкостью автомата схватился за другую трубку. – Продавать?.. За сколько? За любую? Сделано!

Тут Муна осенило.

– Покупаю! – крикнул он и увидел, как тут же к нему сразу обратился десяток удивленных лиц.

Этой минутой и воспользовался Мун, чтобы осведомиться о Болтмейкере.

– Шеф в зале. И до перерыва вряд ли вы его найдете. Сами видите, что творится.

Наконец появился Болтмейкер. Пригласив Муна в кабинет, он скинул пропотевший пиджак, бросился в кресло, закинул ноги на стол и только тогда освободился от галстука.

Мун предъявил свое удостоверение. Болтмейкер отмахнулся и придвинул поближе вентилятор:

– Погодите, дела прежде всего.

Влетел клерк и бросил на стол длинные полосы бумаг, испещренных цифрами. Взглянув на них, Болтмейкер схватился за голову:

– Кошмар! Полтора миллиарда!.. За четыре часа!

Троллоп, молниеносно оценив это восклицание, уже вонзил перо в свой блокнот.

– И вы, мистер Болтмейкер, считаете, что виной всему русский спутник?

– Спутник это всего лишь кусок железа! И этот кусок лишь нанес последний удар. Мы ведь давно чувствовали, что к этому клонится. Будь положение более устойчивым, упали бы только некоторые акции, а так вроде снежной лавины... Хоть бы сейчас мне вылезти целым...

И Болтмейкер погрузился в какое-то оцепенение. Мун решил, что лучшего момента для неожиданного удара трудно придумать.

– Мы знаем, что вы должны были встретиться со Смитом в Канаде.

– С каким Смитом? О чем вы?

Мун достал визитную карточку Болтмейкера.

– Это найдено в кармане убитого. А этот снимок, – инспектор подсунул к самому носу Болтмейкера фотографию Смита, – надеюсь, освежит вашу память.

Пока маклер изучал черты Смита, Мун не спускал с него взгляда. Фотография не произвела на Болтмейкера никакого впечатления. Он покрутил в руках кусочек картона, потом равнодушно заметил:

– Возможно, один из наших клиентов. Я лично его не помню.

– Взгляните! – предложил Мун остальным служащим. – Может быть, кто-нибудь из вас видел?

Клерки один за другим качали головой.

– Так я и думал, – произнес Болтмейкер. – К нам ведь является столько людей, что всех не упомнишь, разве что это постоянные клиенты... Возможно, он обращался просто по телефону.

Проверка бланков заказов ничего не дала. Смитов оказалось множество, но все это было не то, что нужно

Показания самого маклера оказались вполне правдоподобными. В Канаду он ездил на день рождения жены; кроме того, жена проживала в Монреале, за тысячи миль от Ванкувера.

– Ну, что скажете, инспектор? – спросил Троллоп, когда они прощались на улице, где по-прежнему волновалось людское море,

Мун не ответил.

5

– Сейчас позову ее, только не пугайтесь, – сказал Дейли и подмигнул.

Предупреждение не было излишним. Миссис Лановер заняла добрую половину кабинета Муна, еле втиснувшись в самое большое кресло.

Из миссис Лановер не нужно было вытягивать показания. Разговор она начала сама, и, несмотря на тяжелую одышку, слова сливались в беспрерывный поток.

– Да, да, знаю, вы это насчет убийства, миссис Колумб уже говорила, я ведь живу как раз напротив, и уж мне-то первой надо было видеть, как его убили, но во всем виноват мой новый жилец, не надо было отдавать свою комнату, ведь она выходит на улицу Ван-Стратена, там больше солнца, а у него больные легкие, а в комнате на двор немножко мрачновато, а он так умолял, обещал больше платить, в конце концов сердце у меня не железное, к тому же лишние деньги на расходы в наше время, а расходы сейчас, вы понимаете...

– Так, значит, вы ничего не заметили?.. – перебил это словоизвержение Мун.

– Ах, господи, работаете в полиции и так туго соображаете, ведь я объяснила, что уже три дня в моей комнате живет другой, а у меня окна выходят во двор...

– Очень жаль. Мы надеялись, что вы хотя бы заметили на улице какого-нибудь подозрительного человека.

– На улице? Но я же вам сказала...

– Да, да, спасибо. Это все.

Миссис Лановер неохотно поднялась. Ей так не хотелось уходить и, главным образом, из-за того, что эта жалкая миссис Колумб наверняка могла сказать больше, чем она.

– На улице, говорите? – повторила она. – Нет, на дворе крутился какой-то оборванец, я еще на него прикрикнула, и он вылетел, как с крыши свалился.

И вдруг она застыла, раскрыв рот, пытаясь что-то сообразить.

– На улице я никого не видела... – вновь затвердила она, будто повторяя припев назойливой песенки.

– Это мы уже слышали! – нетерпеливо оборвал ее Дейли. – Благодарим вас, но нам дорого время и...

– А вот на крыше видела! – не обращая на него внимания, торжествующе выкрикнула миссис Лановер.

– А вы не ошибаетесь? – лениво бросил Дейли.

– Своими глазами видела, среди бела дня, а вы не верите, может быть, эта миссис Колумб выдумывает, а я еще никогда в жизни не врала...

Мун высказал свое сомнение в несколько завуалированной форме:

– А вы, миссис Лановер, в то утро не употребляли никаких этаких средств, поддерживающих ваше расстроенное здоровье?

– За кого вы меня принимаете! возмущенно взорвалась та.– В жизни не пила с утра ничего крепче кофе, вечером приходится иногда, сам господь бог днем грудится, а вечером вкушает отдохновение...

– Это вы сами видели?

– Не видела, но знаю, у любого проповедника спросите.

– Простите, миссис Лановер, вопрос о том, что вкушает всевышний, оставим его ведению. Я насчет человека на крыше.

– Я как раз убирала комнату, на улицу у меня выходят четыре комнаты и гостиная, и вдруг вижу на крыше человека...

– Как он выглядел?

– Ну вы уж бог знает чего от меня требуете, буду я помнить каждого, кто разгуливает по крышам, я же не знала, что случилось убийство, думала, чинят там что-нибудь, у меня тоже протекает, сколько раз уже жаловалась владельцу, но он и ухом не ведет...

– Когда это было?

– Когда? Ну разве я могу помнить, каждый раз, когда плачу деньги, а он притворяется глухим...

– Инспектор хочет знать, в какое время вы видели человека на крыше.

– Да разве есть у меня время смотреть на часы, попробуйте сами убрать десять комнат, особенно если у вас такие жильцы, вы даже представить не можете, как по-свински ведут себя субъекты, которых мне даже по имени называть не хочется, я уж и собственных денег не жалею, в каждой комнате поставила по плевательнице, а они, тот же Хегертон, образованный вроде человек, а весь пол заплеван, тут и жевательная резинка, и окурки!..

– Прискорбно! – неосторожно произнес Мун.

– Прискорбно?! – подхватила миссис Лановер. – Мало этого сказать, таких только тюрьмой можно исправить!

– Я говорю, прискорбно, что вы не помните время...

– Какое вам еще нужно время, человека я же видела, разве это не главное, на вашем месте я тут же бы арестовала его, неужели вы не понимаете, что это и есть убийца?

– Вашей уверенности нам мало, нужны еще доказательства.

– Что за люди, им мало, что у него был револьвер, им подавай еще доказательства!

– Револьвер? Откуда вы это взяли?

– Но я же хорошо видела, что в руках у него что-то блестело, конечно же револьвер, представляю, какую физиономию сделает эта миссис Колумб, когда узнает, что я своими глазами видела убийцу, всего хорошего! – И миссис Лановер огромным воздушным шаром выплыла из кабинета.

Мун вздохнул и вопросительно взглянул на сержанта:

– Если бы ей можно было верить...

– Что-то маловероятно.

Дейли вышел, чтобы позвать асфальтировщиков, которые, комкая шапки, сидели вдоль стены.

– Все? – спросил Мун.– Вчетвером и работали?

– Нет, Суэца нет. Он сегодня не явился, – откликнулся брюнет.

– Вы что, итальянец? – догадался по акценту Мун.

– Да, сэр. Но мне повезло, я родился в территориальных водах, так что уже не иммигрант. Полноправный гражданин. Законы наши знаю. Скажу все как есть.

Товарищи охотно доверили Аллеграче отвечать инспектору на все вопросы.

Предположения Муна подтвердились – во время убийства рабочие продвинулись как раз к дому, где жил Смит. Так что найденный в комнате камешек и земля прилипли к подошве убийцы, когда тот пересекал улицу, направляясь к Смиту.

– Мы уже взломали покрытие, но еще не залили. Джон как раз сказал: «Ну, взялись, ребята, еще пару ярдов и передохнем». Так ведь ты сказал, Джон? – Джон хотел было отделаться простым кивком, но, вспомнив предупреждение Муна, что имеет значение любая мелочь, пояснил:

– Мы ведь получаем за ярды и за скорость. За сезон надо побольше урвать. Зимой другой работой приходится перебиваться, а она не очень кормит...

– Хватит, Джон, хватит, инспектору это неинтересно, – прервал его Аллеграче. – Я вам расскажу, как было. Мы со Станом уже начали сваливать щебенку в дробилку, а тут эта газета...

– Газета?

– Ну да, в которой про русский спутник. Парнишка пробегал с газетами. Мы и попросили Джона почитать. Я, конечно, и сам в воскресную школу ходил, но Джон, он быстрее читает...

Его товарищи дружно качнули головами и с улыбкой взглянули на Джона. Это и инспектор должен знать – какой выдающийся чтец их Джон.

– Ну и тут уж, понятно, никто про работу не думал. Это же такая штука, какой с Адама не видывали. Сидели мы, судили и так, и этак, ну и решили, что эти русские толковые ребята. Я, конечно, патриот, не хуже самого президента, но что есть, то есть...

Перебив его, Мун принялся задавать точные, краткие вопросы, требуя таких же кратких ответов. Подтвердились самые мрачные предположения. Занявшись газетой и завязав спор, рабочие, конечно, не видели человека на крыше, не слышали выстрела, не заметили кого-либо входящего в дом. Положительно этот спутник был для Муна несчастливой звездой. Казалось, он преднамеренно пересекает инспектору дорогу и путает следы.

– Надеюсь, инспектор, мы все рассказали как надо? – спросил перед уходом Аллеграче.

– Разумеется, большое спасибо!

– А может, захотите еще потолковать с Суэцем? Сказать ему, чтобы пришел?

–Не надо, обойдемся, – устало отмахнулся Мун.

– Суэц? Странное имя... – протянул Дейли.

– Да это не имя, – улыбнулся Аллеграче. – Так-то его зовут Ахмед эль Ваади. Он из Египта, сэр. А когда началась эта свистопляска с каналом, мы его и окрестили Суэцем.

– Египтянин? – сорвался с места Дейли.

– И давно приехал к нам? – равнодушие уже оставило Муна.

– Да года два. С какой-то цирковой труппой. Говорит, что был хороший акробат, а потом упал с трапеции, сломал руку...

– Воздушный акробат?! Ну вот что, ребята, где он, этот Суэц, или как там его... Мустафа... нет, Ахмед!..

Дейли намеревался спросить, где египтянин находился во время убийства, но Мун, опасаясь, что этот вопрос преждевременен, опередил его:

– А что этот Суэц говорит насчет спутника?

– Он? Так его же не было в то время, когда мы спорили. Так ведь, ребята? – и Аллеграче неуверенно оглянулся на товарищей.

– Не было. Когда спорили – не было.

– Хорошо не помню, но сдается, что Суэц ушел аккурат тогда, когда Джон начал читать...

– И больше не возвращался?

– Нет. И сегодня не показывался. Или заболел, или запил, это с ним бывает.

6

Через пять минут Мун и Дейли уже мчались в дежурной машине.

Быстро разглядев фотографию дома, они сразу прикинули, что бывшему акробату не составило бы большого труда пробраться с крыши в комнату Смита. Все ясно, и теперь надо только как можно быстрее арестовать этого Ахмеда эль Ваади.

Улица, где они остановили машину, служила своеобразным рубежом между китайским и итальянским кварталами. В ресторанчиках по левую сторону предлагали до тридцати разновидностей макарон, а в лавчонках, заваленных изношенным тряпьем, – совершенно новенькие античные броши и статуэтки.

На противоположной стороне улички болтались полотнища с иероглифами и красочные фонарики, стояли треножники с жаровнями, на которых готовились различные восточные лакомства.

Над всем этим скопищем разбежавшихся, облупленных домишек возвышался недавно построенный филиал универсального магазина Вонемейкера – сплошная нержавеющая сталь, стекло и пластмасса. Крыша здания скрывалась за огромным экраном, на котором выскакивали светящиеся буквы:

С 4 ОКТЯБРЯ МЫ ПРОДАЛИ НА 1 356 012 ДОЛЛАРОВ!

ЭТО НАША ЛУЧШАЯ РЕКЛАМА!

– Кого я вижу? Мун! – услышал инспектор знакомый голос. Это был Лестер, старый товарищ, с которым он довольно долго не встречался.

– Все еще в дивизионе? – спросил Мун.

– Вот уже восемь дней, как возглавляю детективное бюро у Вонемейкера. – Лестер таким широким жестом обозначил место своей работы, как будто громадный универсальный магазин, начиная от экрана на крыше и кончая резиновым ковриком у входа, его личная собственность.

Мун пренебрежительно выпятил нижнюю губу.

– Не скажи!.. – предвосхитил Лестер все, что инспектор мог сказать о деятельности частного детектива.– Работаем по новейшей методе. Заходи, посмотришь, – и он ухватил Муна за локоть.

Мун покачал головой:

– Как-нибудь в другой раз. Спешу.

– Ага, на военной тропе? С кого-то собираешься содрать скальп? – расхохотался Лестер. – Так обязательно заглядывай, не забывай старого знакомого...

Мун и Дейли нырнули в путаницу улочек. Египтянин жил в колонии, за короткое время возникшей у подножия Вонемейкера. Сооружения поражали своей необычностью в такой же мере, как и здание магазина. Только здесь в ход шли старые ящики, бочки из-под горючего и обрывки толя. На стене одного жилища пестрело: «Сигары Лолилларда – лучшие в мире», на другом резвился дельфин фирмы Гаройля. Самым живописным, по мнению Муна, был старомодный омнибус без мотора и шасси, в котором, судя по голосам, помещалось сейчас столько же жителей, сколько седоков в свое время перевозилось за один рейс.

Ахмеда эль Ваади дома не оказалось. Соседи сказали, что сегодня его вообще не видели. Инспектор сердито толкнул дверь, та оказалась незапертой.

– Похоже, что уже улетучился, не счел нужным закрыть.

– Скорее всего, ему просто не приходится бояться воров, – возразил Дейли, оглядывая жилье.

Выгоревшая, засиженная мухами цветная фотография, на которой стройная, ловкая фигура качается под куполом цирка.

Обыск ничего не дал. Осталось только вызвать агентов, чтобы те установили наблюдение за домом. Как ни хотелось Муну лично надеть на египтянина наручники, пришлось с этим делом повременить.

...Первое слово на оперативном совещании, как обычно, предоставили Уайлдеру.

– Вскрытие трупа полностью подтвердило мои предположения, – начал врач. – Пуля пробила сердечную сумку, войдя в нее горизонтально. В момент выстрела и Смит и убийца стояли. Никаких следов насилия на теле Смита не обнаружено. Ссадины на голове вызваны падением...

– Система оружия?

Молодой щеголеватый эксперт пожал плечами:

– Пуля ударилась о ребро и деформировалась. Пока можно сказать, что оружие не нашего производства. Необходима еще консультация...

– Ну, Грэхем, выкладывайте вашу коллекцию! Верно, уже держите убийцу за руку?

– Только за пальцы! – хихикнул Грэхем.

– Протяни черту палец, он тебе всю руку оттяпает... Показывайте, что у вас.

Грэхем с явным наслаждением принялся раскладывать фотографии.

– Вот вам сам Смит, – и он отодвинул стопку в сторону. – А это остальные. Номер один отпечатки на газете, все пять, линии смазанные. Номер два палец правой руки, найден на пепельнице, похоже, что женский. И наконец, номер три – явно мужские пальцы и явно одного и того же человека на оконной ручке.

– На ручке? – воскликнул Уиллоублейк. – Это же очень важно.

Мун кивнул:

– Разумеется. Значит, окно кто-то закрывал. Можно допустить такую цепь событий: араб забрался в квартиру с крыши в открытое окно. Смит принимал душ. Услышав шум, кое-как накинул халат, выскочил из ванной...

– Тогда понятно, почему халат вывернут наизнанку, – подхватил Дейли. – Знаешь, что ты дома один, и вдруг слышишь чьи-то шаги; не удивительно, если забудешь, где лицо, где изнанка.

– Не знаю, я бы выскочил как был, – с обычной флегмой заметил Бедстреп.

– А если посетитель женского пола? Мы уже настолько испорчены цивилизацией, что даже призраку не явимся без фигового листка, – ухмыльнулся Дейли.

– Надо полагать, египтянин явился с заранее обдуманным намерением посчитаться со Смитом, – продолжал Мун. – Возможно, это как-то связано с таинственным объявлением. Произошла короткая ссора, выстрел, убийца выскочил, захлопнув за собой дверь...

– А как же гараж Шипа? – следя за кольцом дыма, заметил Торрент. – Были ворота открыты или нет? Или это вы просто отбросите?

– Благодарю за напоминание, Торрент, но можете быть спокойны. Гараж в моей гипотезе имеет свое место. Разумеется, если бы остальные рабочие увидели, как египтянин выходит из дома, у них появилось бы какое-то подозрение. Чтобы это не произошло, он вышел через гараж на Кладбищенскую улицу. Шип убежден, что накануне закрыл дверь, а по-моему, помешал галлон крепкого портера... Вот так.

Наступила тишина. Дейли мысленно уже спускался на лифте, когда послышался монотонный голос Бедстрепа:

– Между прочим, мне удалось узнать, что объявление насчет египетского сфинкса дал некий Болтмейкер.

– И вы только сейчас это говорите! взорвался сержант. – На месте правительства я бы сейчас же лишил вас прав гражданства и выслал обратно в вашу паршивую Гренландию!

– В Швецию, – невозмутимо поправил его Бедстреп.

– А хоть в Полинезию! С вашим темпераментом вам и быть только полицейским среди эскимосов.

– Я ждал, пока выскажутся остальные.

– Болтмейкер...– протянул Торрент. – Похоже, что он ловко провел вас.

– Но если бы я знал про объявление, я бы разговаривал с ним иначе, – возразил Мун. – Что я имел, кроме визитной карточки? Жаль, что он уже предупрежден. Но если он и причастен к этому убийству, то все равно так легко к нему не подкопаешься. Искать надо сначала исполнителя.

– На вашем месте я бы все-таки еще раз встретился с ним, – высказался Уиллоублейк.

– Будет сделано. Но прежде надо завершить дело с египтянином. Я всегда придерживаюсь принципа Наполеона.

– Что это еще за Наполеон? – спросил Торрент.

– Французский полководец. –  Если у него было несколько противников сразу, он сначала бросал все силы туда, где было больше возможности одержать победу.

Вообще-то стратегическая мудрость Бонапарта служила инспектору щитом, прикрывающим его неумение ухватиться сразу за несколько нитей. Мун сознавал, что он не гений, и поэтому никогда не пускался в сложную игру, которая давала возможность продемонстрировать блестящую технику, но и гарантировала верный промах. Его излюбленный метод был куда грубее, зато надежнее – размотать каждую нить до конца и до тех пор отсеивать ненужное, пока не попадется нужное. На этот раз он был убежден, что нужная нить уже у него в руках. И, словно резюмируя все вышесказанное, он повторил:

– Сначала надо закончить с египтянином!

Дома, как обычно, торчал Пэт, а вскоре явился и Холмен. Мун сразу протянул ему сигарную коробку:

– Как обычно, половинку, профессор?

– Нет, обожаемый инспектор, давайте целую. Да, да, я сам знаю, что рою себе могилу, но что делать, если этот мир так бьет тебя по нервам. Невозможно брать в руки газеты. А не брать тоже невозможно – умираешь от неведения, хочется знать, от чего ты умрешь. Газеты в этом отношении очень любезны – расписывают все возможности. А что вызвал спутник!..

– Ах, оставьте вы меня с вашим спутником! – вздохнул Мун. – Он мне путает все карты...

 – И не тебе одному. Читал, что творится на бирже? – спросил Пэт.

– Не только читал, видел своими глазами. Но тебе-то из-за этого меньше всего следует волноваться.

– Миллионы мне терять, конечно, не страшно. Это мне до конца жизни не грозит. А вот работу потерять могу.

Пэт работал автомехаником в фирме, занимающейся сбытом машин «шевроле». Наряду с ремонтом ему же приходилось демонстрировать или обкатывать машины.

– Насколько я понимаю, заявление русских не касается автомобильной промышленности, – буркнул Мун.

– Когда нам хорошо, мы тут же кидаемся покупать машину. Как только маячит угроза чего-либо, продаем или хотя бы не покупаем новую. И если у нас начнут сокращать персонал, – а это наверняка произойдет, – то в первую очередь вылечу я.

– И кого ты думаешь винить? Ты же душой и сердцем за русских. Вот они и подложили тебе свинью. Как только останешься без работы, можешь послать в Москву благодарственную телеграмму.

– А ты думаешь, без спутника я бы долго удержался? На наших центральных складах уже десятки тысяч машин. Мы только делали вид, что ничего не замечаем. Спутник – и за это действительно впору посылать благодарственные телеграммы – только вправил нам мозги...

Раздался звонок. И Мун бросился открывать.

– Вы, Дейли? Что случилось?

– Провал! – угрюмо сообщил сержант.

Мун насторожился:

– Египтянин сбежал?

– Насчет египтянина ничего не знаю. А вот Марджори из кино сбежала. И ведь такое приличное название – «Паркинс на седьмом небе». Марджи рассчитывала увидеть ангелочков и прочие небеса. И даже не возражала, когда я по-братски обнял ее за талию. А что оказалось: раем герой фильма считает свой излюбленный кабачок, где он чувствует себя на седьмом небе...

– Какая ерунда! – фыркнул Мун.

– Для вас ерунда, а я же собираюсь на ней жениться. И вот вместо этого чуть не заработал оплеуху. Она же ненавидит пьяниц и все разновидности спиртного. Словом, принялась меня отчитывать. Верно, я тоже пьяница, если осмелился повести ее на такой фильм, где беспрерывно предаются этой мерзости...

– И что же вы от меня хотите? Чтобы я поручился перед Марджори, что вы пользуетесь алкоголем только после бритья?

– Да нет, не вы, шеф... Пэт, вы в прошлый раз обмолвились насчет кино, где показывают русские фильмы.

– А, это кинотеатр Стэнли.

– Именно то, что нужно вашей Марджори, – улыбнулся профессор Холмен. – Если и появляется пьющее лицо, то тут же очищается огнем критики и самокритики.

– А как насчет...– и Дейли прищурился. – Насчёт эротики как? Марджори даже неодетую статую считает возмутительным неприличием.

– Будьте спокойны. По вполне понятным мотивам там показывают лишь документальные и исторические фильмы.

– Да и на остальных вы ничем не рискуете, – присовокупил профессор. – Архиепископ Кентерберийский заявил, что советские фильмы можно показывать даже детям.

– Архиепископ! Это же как раз то, что нужно!

Снова раздался звонок.

На этот раз телефонный.

Мун нетерпеливо схватился за трубку.

– Инспектор Мун? – послышался флегматичный голос. – Бедстреп говорит. Египтянин... – голос внезапно оборвался.

– Ну что там с этим проклятым египтянином?

Бедстреп молчал.

– Почему вы не отвечаете? Что случилось?

В трубке послышалось какое-то сопение, потом кашель и наконец вновь голос Бедстрепа:

– Небольшое несчастье.

– С египтянином?

– Со мной. Проглотил жевательную резинку.

– К черту вашу жвачку! Что с египтянином?

– А что? Ничего. Нисон только что сообщил, что египтянина взяли.