Текст книги "Временный сосед (СИ)"

Автор книги: Анастасия Вежина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Глава 17

Анна

Я не спала третью ночь подряд.

Сначала не спала от счастья. Потом от горя. Теперь – от злости.

Эта злость была новой. Она не была горячей и истеричной, как в первые часы после ухода Максима. Она была холодной, расчетливой и острой, как скальпель. Она выжигала слезы и проясняла мысли.

Я сидела на полу в гостиной, обхватив колени руками, и смотрела на восход. Солнце поднималось над Москвой – равнодушное, яркое, – освещая руины моей жизни. Разбросанные вещи, пустые бутылки, выключенные камеры.

В голове, как заезженная пластинка, крутились слова Максима.

"Докажи. Ах да, ты не можешь. Потому что камера была в твоей квартире..."

Он был прав. Бремя доказательства лежало на мне. Презумпция невиновности не работает, когда против тебя – видео в 4К и общественное мнение.

Я встала. Тело затекло, мышцы ныли, но голова работала ясно, как никогда.

Если камера была, значит, она все еще там. Максим сказал "в датчике дыма". Он не снял её. Он просто увидел, убедился и ушел.

Значит, улика на месте.

Я пошла в спальню.

Заходить туда было страшно. Это место, которое еще недавно было храмом нашей любви, теперь казалось оскверненным. Я чувствовала себя так, словно вхожу в комнату, где произошло убийство. Убийство моего счастья.

Я подняла голову.

На потолке, прямо над кроватью, висел белый пластиковый диск датчика дыма. Стандартный, незаметный. Часть системы "умный дом", которую так ненавидел Максим.

Я притащила с кухни высокий барный стул. Забралась на него. Мои руки дрожали, но я заставила их слушаться.

Датчик выглядел обычно. Но когда я включила фонарик на телефоне и посветила сбоку, я увидела это.

Крошечное, меньше спичечной головки, отверстие в пластиковом корпусе. Оно не было заводским. Края были чуть неровными, словно пластик проплавили или просверлили тончайшим сверлом. А внутри, если приглядеться, поблескивал стеклянный глаз линзы.

Черная дыра, которая засосала мою жизнь.

Я сфотографировала датчик. Потом еще раз, макросъемкой. Потом аккуратно, стараясь не оставить отпечатков (господи, я действительно думаю про отпечатки?), повернула корпус против часовой стрелки.

Датчик снялся легко.

Внутри, среди стандартных микросхем, был припаян чужеродный элемент. Маленький черный блок с батарейкой и картой памяти.

Карта памяти была крошечной. На ней не мог храниться бесконечный архив – такие штуки пишут по движению и перезаписывают старое. Если там и остался файл, Антон выбрал самый ударный, самый разрушительный.

Я спустилась со стула, держа датчик в руках как ядовитую змею.

Вот оно. Доказательство. Это не я. Я бы никогда не смогла спаять такую конструкцию. Я гуманитарий, я не отличаю вольтметр от амперметра. Это работа кого-то, кто знал, что делает.

Но кто?

Максим сказал: "Кто имел доступ?".

Я положила датчик на стол и достала свой старый блокнот. Розовый, с единорогами. Сейчас он казался насмешкой над моей наивностью.

Я начала писать список.

Я (нет).

Максим (нет).

Уборка. Клининговая служба "Белоснежка". Три девочки. Приходили по вторникам. Всегда под присмотром. Они моют полы, а не сверлят потолки. Вычеркиваем.

Курьеры. Доставка до двери. Дальше порога не заходят. Вычеркиваем.

Гости. София. Денис (заходил один раз). Кристина (была в гостиной, в спальню не заходила). Вычеркиваем.

Технический персонал.

Я замерла. Ручка зависла над бумагой.

Три недели назад. Я жаловалась Максиму, что кондиционер в спальне шумит. Он сказал вызвать мастера. Я вызвала. Из управляющей компании.

Пришел парень. Молодой, в кепке, с ящиком инструментов. Максим был на объекте. Я была дома одна.

Я монтировала видео на кухне. Парень работал в спальне. Дверь была прикрыта ("чтобы не пылить", сказал он). Он возился там около часа.

Я вспомнила, как он вышел. Кепка была натянута низко на глаза. Он буркнул что-то про "замену фильтра", взял деньги (наличными, терминал "сломался") и быстро ушел.

Я даже не посмотрела на него толком. Я была занята контентом.

"Ты живешь в телефоне", – сказал мне тогда Антон.

Антон.

Меня словно током ударило.

Я вспомнила тот день. Утро. Я выложила сторис: "Максим уехал, я одна дома, жду мастера, работа кипит". Я отметила геолокацию. Я всегда отмечаю геолокацию.

Я открыла ноутбук. Зашла в архив сторис. Нашла тот день.

Да. Вот оно. "Жду мастера". "Мастер пришел". Фото его ящика с инструментами в коридоре.

Я приблизила фото. Обычный синий ящик. Но на ручке... на ручке был наклеен стикер. Половина стикера.

Желтый смайлик с перечеркнутыми глазами. Nirvana? Нет, просто смайлик.

Я где-то видела этот стикер.

Память услужливо подкинула картинку. Полгода назад. Мы с Антоном гуляем по "Флакону". Он покупает набор стикеров для своего чемодана. "Клевые, да? Буду клеить на все свое барахло".

У меня перехватило дыхание.

Не может быть. Это паранойя. Антон – блогер, а не взломщик. Он не мог прийти ко мне под видом мастера. Я бы узнала его голос, его фигуру...

Или нет?

Если он был в маске (тогда многие ходили в медицинских масках из-за сезонного гриппа). В кепке. В мешковатой робе. И он почти не говорил.

Мне нужны были доказательства. Железные.

Я посмотрела на часы. Семь тридцать утра. Управляющая компания открывается в девять. Но охрана работает круглосуточно.

Я быстро оделась. Джинсы, худи с капюшоном, черные очки. Я не хотела, чтобы меня узнали соседи. Я была "той самой из порно-ролика".

Я взяла с собой датчик дыма, сунула его в сумку.

Спускаясь в лифте, я молилась только об одном: чтобы записи с камер наблюдения хранились дольше двух недель.

На ресепшене сидела не Катя, с которой я иногда болтала, а начальник смены охраны – Сергей Петрович. Тот самый, который смотрел на меня не просто с неодобрением, а с брезгливостью. Как смотрят на кучу мусора, которую кто-то забыл убрать из элитного холла.

Я подошла к стойке.

– Доброе утро, Сергей Петрович.

Он медленно поднял глаза от монитора. Взгляд тяжелый, колючий.

– Доброе, Анна Валерьевна. Если вы по поводу журналистов, то мы их гоняем. Но они за территорией стоят, там наши полномочия всё.

– Я не по поводу журналистов. Мне нужен доступ к архиву видеонаблюдения.

Он хмыкнул и откинулся на спинку кресла.

– Архив только по запросу полиции. Или суда. Вы же знаете правила.

– Я знаю правила. А еще я знаю, что три недели назад в моем лофте был посторонний. Под видом сотрудника управляющей компании.

Сергей Петрович нахмурился. Его профессиональная гордость была задета.

– У нас посторонних не бывает. Все заявки фиксируются. Все мастера штатные.

– Да? – Я достала из сумки датчик дыма с впаянной камерой и положила его на стойку перед ним. – Тогда объясните мне, откуда в штатном оборудовании, которое обслуживаете вы, появилось шпионское устройство?

Он взял датчик. Повертел в руках. Его лицо изменилось. Брезгливость сменилась озабоченностью. Это был серьезный "косяк" службы безопасности.

– Это что?

– Это то, из-за чего моя жизнь полетела к чертям, Сергей Петрович. И это было установлено три недели назад. Когда ко мне приходил мастер по кондиционерам. Я хочу видеть, кто это был.

Он колебался. Правила против реальности.

– Если это увидит полиция, – тихо сказала я, наклоняясь ближе, – то у вашей компании будут большие проблемы. Проникновение, незаконная слежка... Я пока не вызывала полицию. Я пришла к вам.

Это был блеф. Мне нужна была полиция, но позже. Сейчас мне нужна была информация, которую менты будут добывать неделю по официальным запросам.

Сергей Петрович посмотрел на меня, потом на датчик.

– Ладно, – буркнул он. – Три недели назад? Какое число?

– Двадцать седьмое. Время с 14:00 до 16:00.

Мы прошли в комнату охраны. Сергей Петрович сел за пульт, пальцы забегали по клавиатуре.

– Этаж восьмой... Камера у лифта... Камера в коридоре...

На экране замелькали кадры. Уборщица. Сосед с собакой. Курьер с пиццей.

– Стоп! – крикнула я. – Вот. 14:15.

На экране появился человек. Кепка надвинута на глаза, объемная рабочая куртка, в руках синий ящик для инструментов.

– Увеличьте, пожалуйста.

Изображение стало зернистым, но я увидела то, что искала.

На ручке ящика, который он держал, был наклеен стикер. Желтый смайлик с перечеркнутыми глазами. Половина стикера была содрана, но улыбка осталась.

Я знала этот ящик. Антон таскал в нем реквизит для съемок, когда мы еще жили вместе. "Мой тревожный чемоданчик", – называл он его.

Человек на видео поднял голову, проверяя номер квартиры. На долю секунды камера поймала его профиль под козырьком кепки.

Этот нос. Этот подбородок.

Сердце пропустило удар.

Это был не мастер. Это был Антон.

– Вы его знаете? – спросил Сергей Петрович, заметив мою реакцию.

– Знаю, – выдохнула я. – Сергей Петрович, мне нужна копия этого фрагмента. Прямо сейчас.

– Не положено...

– Пожалуйста. – Я посмотрела на него, и, наверное, в моем взгляде было столько боли и ярости, что даже старый охранник дрогнул. – Этот человек уничтожил меня. Дайте мне возможность защититься.

Он молча вставил флешку в разъем.

– Только я вам ничего не давал. Вы сами... как-то достали.

– Спасибо. Я не забуду.

Я вышла из управляющей компании, сжимая флешку в кармане так, что пластик врезался в ладонь.

Пазл сложился.

Антон. Мой бывший. Человек, с которым я прожила два года. Человек, который обвинял меня в фальши.

Он переоделся рабочим. Он проник в мою квартиру. Он установил камеру над моей кроватью. Он смотрел. И он ждал.

Меня затрясло от омерзения. Мне казалось, что я грязная. Что мне нужно в душ, под кипяток, содрать с себя кожу.

Но вместо душа мне нужно было другое.

Мне нужно было его признание.

Я достала телефон. Разблокировала экран. Нашла контакт, который, как я думала, больше никогда не использую.

Антон Ларин.

Палец завис над кнопкой вызова.

Если я позвоню и начну орать, он бросит трубку и заляжет на дно. Нет. Мне нужно действовать хитрее. Мне нужно выманить его. Сыграть на его эго. На том самом, которое заставило его всё это сделать.

Я открыла мессенджер и начала печатать.

"Антон, привет. Ты был прав. Насчет всего. Мне очень плохо. Я одна, все отвернулись. Максим оказался мудаком. Мне нужно поговорить с кем-то, кто меня понимает. Пожалуйста, давай встретимся. Ты единственный, кто знает этот мир изнутри."

Отправила.

Это была самая мерзкая ложь в моей жизни. Но ради правды я была готова врать сколько угодно.

Ответ пришел через минуту. Три прыгающие точки...

"Привет, малыш. Я же говорил. Ладно, не реви. Подъезжай в 'Кофеманию' на Патриках через час. Утешу."

"Утешу".

Я почувствовала, как губы растягиваются в злой, хищной улыбке.

– Утешишь, – прошептала я. – Обязательно утешишь.

Я вызвала такси.

До встречи с моим палачом оставался час. У меня было время подготовиться. Я скачала приложение-диктофон, проверила зарядку и поправила волосы.

Я больше не была жертвой. Я была охотником. И капкан был готов. "Кофемания" на Патриарших гудела, как растревоженный улей. Звон ложек о фарфор, гул голосов, запах дорогого кофе и сплетен. Идеальное место для публичной казни.

Я выбрала столик в углу, подальше от входа, но так, чтобы нас было видно. Я не хотела приватности. Я хотела свидетелей, пусть даже они не будут слышать наш разговор.

Я положила телефон на стол экраном вниз. Приложение "Скрытая запись" работало в фоновом режиме. Чувствительность микрофона выкручена на максимум.

Руки дрожали, и я спрятала их под стол, сцепив в замок так сильно, что побелели костяшки.

– Привет, – раздался над головой знакомый голос. Слишком знакомый. Слишком довольный.

Я подняла глаза.

Антон выглядел так, словно только что выиграл в лотерею. Безупречная укладка, свежий цвет лица, модный бомбер. Он светился. Чужое горе – лучшее топливо для его эго.

– Привет, – мой голос прозвучал тихо и надломленно. Мне даже не пришлось играть – усталость и страх сделали своё дело.

Он сел напротив, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

– Выглядишь паршиво, – констатировал он с деланным сочувствием. – Мешки под глазами, бледная... Тяжелая ночка?

– Худшая в моей жизни.

– Официант! – он щелкнул пальцами. – Двойной капучино и... Ань, тебе что? Воды? Или сразу коньяка?

– Воды. Без газа.

Когда официант отошел, Антон наклонился ко мне через стол. Его глаза, обычно холодные, сейчас блестели лихорадочным блеском азарта.

– Ну рассказывай. Как там твой... "идеальный мужчина"? Сбежал?

Я опустила голову, разглядывая скатерть.

– Сбежал. Собрал вещи и ушел. Сказал, что я шлюха. Что я сама это подстроила.

Антон хмыкнул. Довольно, сыто.

– Ну, я же говорил. Он слабак. Не выдержал давления. Ему нужна была картинка, а не ты.

– Он сказал, что я разрушила его жизнь, – я всхлипнула (это было легко, слезы стояли близко). – Что его проект закрыли. Что он меня уничтожит. Антон, мне страшно. Я не знаю, что делать. Весь мир против меня.

Антон потянулся через стол и накрыл мою руку своей. Его ладонь была теплой и влажной. Меня передернуло от отвращения, но я не отстранилась.

– Ну-ну, тихо. Ты не одна. Я же здесь. Я тебя предупреждал, помнишь? Я говорил, что этот эксперимент – ошибка. Что ты заигралась.

– Я знаю... Ты был прав. Во всем прав.

Эти слова подействовали на него как наркотик. Его эго раздулось, заполнив собой всё пространство кафе.

– Конечно, прав. Я знаю тебя как облупленную. Ты всегда лезешь куда не надо, а потом плачешь. Но ничего. Пройдет время, все забудут. Может, даже вернешься в топ. Черный пиар – тоже пиар.

– Какой пиар, Антон? – я подняла на него заплаканные глаза. – Это позор. Кто-то снял нас в постели. Кто-то залез ко мне в дом. Я боюсь там ночевать. Мне кажется, они всё еще там.

– Никого там нет, успокойся.

– Откуда ты знаешь? – я затаила дыхание. – Это сделал профессионал. Камера в датчике дыма... Это гениально и чудовищно.

Антон самодовольно улыбнулся. Улыбка змеи, которая видит кролика.

– Ну, насчет чудовищно не знаю. А насчет гениально – согласен. Ракурс был отличный. Всё... видно.

– Максим думает, что это я поставила камеру.

– И правильно думает. Логично же.

– Но это не я! – я повысила голос, привлекая внимание соседей. – Я не знаю, кто это! Я бы отдала всё, чтобы узнать имя этого урода!

Антон сжал мою руку сильнее.

– Тише, не истери. Какая разница, кто? Главное – результат. Ты получила урок. Ты поняла, что нельзя менять настоящих людей – таких, как я – на наемных актеров.

– Ты... ты считаешь, что это урок?

– Я считаю, что это справедливость, Аня. Карма. Ты унизила меня своим "счастьем" напоказ. Ты выставила меня дураком. Теперь мы квиты.

Я почувствовала, как внутри меня холодная ярость сменяет страх. Он был так близко. Еще чуть-чуть.

– Квиты? – переспросила я шепотом. – То есть ты думаешь, что тот, кто это сделал... он отомстил за тебя?

Антон наклонился еще ближе. Его лицо было в сантиметрах от моего. Он потерял бдительность. Он чувствовал себя победителем, который добивает поверженного врага.

– Аня, ты всегда была наивной. Ты думала, что можно просто вычеркнуть меня из жизни? Заменить другим? Я знаю твой адрес. Я знаю твои привычки. Я знаю, когда тебя нет дома.

– Ты... о чем?

– О том, что иногда нужно взять ситуацию в свои руки. Чтобы показать зарвавшейся девочке её место.

Сердце колотилось в горле. Он почти сказал это.

– Антон, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Скажи мне. Это ты? Это ты был тем мастером по кондиционерам?

Он замер на секунду. В его глазах мелькнуло сомнение, но тщеславие победило. Он не мог удержаться, чтобы не похвастаться своим "триумфом".

– А если я? – он усмехнулся. – Что ты мне сделаешь? У тебя нет доказательств. Никто тебе не поверит. Ты – опозоренная блогерша, а я – жертва твоих интриг.

– Значит, это ты, – утвердительно сказала я. – Ты приклеил камеру. Ты украл видео. Ты слил его в сеть.

– Я просто восстановил баланс, – прошептал он злобно. – Ты хотела шоу? Ты его получила. Наслаждайся просмотрами, дорогая. Это мой прощальный подарок.

Всё.

У меня было всё, что нужно.

Я медленно вытянула руку из-под его ладони. Выпрямила спину. Вытерла слезы.

Мое лицо изменилось. Маска жертвы сползла, обнажив ледяное спокойствие.

– Спасибо за подарок, Антон, – сказала я своим обычным, твердым голосом. – Он мне очень пригодится.

Антон нахмурился. Он заметил перемену.

– В смысле?

Я взяла телефон со стола. Перевернула его экраном вверх. Нажала "Стоп" в приложении диктофона.

– В смысле, что запись получилась отличной. Чистый звук. Признание в проникновении, незаконной слежке и распространении порнографии. Статьи 137 и 242 УК РФ. До пяти лет, кажется?

Лицо Антона посерело. Улыбка сползла, как приклеенная.

– Ты... ты писала?

– Каждое слово.

Он дернулся, пытаясь выхватить телефон, но я была готова. Я резко отдернула руку.

– Не советую, – сказала я громко. – Здесь камеры. Свидетели. И запись уже в облаке.

Антон застыл. Он смотрел на меня с ужасом, который сменялся животной яростью.

– Ты сука, – прошипел он.

– Нет, Антон. Я – блогер. И я умею работать с контентом. А ты – вор и сталкер. И кстати... – я наклонилась к нему, – ...тот стикер со смайликом на ящике с инструментами? Ты забыл его отклеить. Он отлично виден на записи с камер охраны.

Его глаза расширились. Он понял, что это конец.

– Ты не посмеешь, – прохрипел он. – Я тебя засужу. Я скажу, что это монтаж.

– Попробуй. Но сначала посмотри мое новое видео. Оно выйдет через час. И, поверь, охваты будут бешеные.

Я встала. Взяла сумку.

– Чао, Антон. Надеюсь, в тюрьме есть вай-фай. Хотя вряд ли.

Я развернулась и пошла к выходу. Ноги дрожали, но я шла прямо, с высоко поднятой головой. Я чувствовала его взгляд, полный ненависти, спиной. Но мне было все равно.

Я победила.

Дома меня ждала София. Она сидела за моим компьютером, готовая к монтажу.

– Ну как? – спросила она, когда я вошла.

– Есть, – я кинула телефон на диван. – Он признался. И мы его похороним.

Следующие два часа мы работали как проклятые. София монтировала, я писала текст.

Мы собрали всё:

Фото датчика дыма с впаянной камерой.

Запись с камер наблюдения: Антон в рабочей форме входит в квартиру. Зум на стикер. Сравнение со старым фото его чемодана.

И, наконец, аудиозапись из кафе. Его голос: "Я просто восстановил баланс. Ты хотела шоу? Ты его получила".

София параллельно отправила архив юристу, Сергей Петрович писал заявление в управляющую компанию, а копия записи уходила в полицию. Публичный ролик был не заменой делу – он был защитой от молчания, пока официальная машина только начинала поворачиваться.

Видео получилось коротким. Пять минут сухих фактов. Никаких слез. Никаких эмоций. Только холодная, убийственная правда.

В конце я села перед камерой. Без макияжа, в простой белой футболке.

– "Я не хотела этого делать, – сказала я в объектив. – Я хотела исчезнуть. Но я поняла, что молчание – это согласие. А я не согласна быть жертвой. Этот человек разрушил мою жизнь, жизнь моего любимого мужчины и мою веру в людей. Но он не разрушит меня. Антон, это твой 'баланс'. Лови".

Мы нажали "Опубликовать".

На всех платформах сразу. Ютуб, восстановленный аккаунт в Телеграме (я вернула его только ради этого поста).

– Всё, – сказала София, откидываясь на спинку стула. – Бомба сброшена.

Мы сидели и смотрели на экран.

Первые просмотры пошли через секунду. 100... 500... 1000...

Комментарии взорвались.

"ОХРЕНЕТЬ!"

"Это Антон?! Тот самый 'позитивный тревел-блогер'?!"

"Урод! Сажать таких надо!"

"Аня, прости нас! Мы не верили..."

"Где полиция??"

"Максим был прав... Это не она..."

Через полчаса видео было везде. Паблики, которые вчера травили меня, теперь переобувались в прыжке, публикуя разоблачение "сталкера-маньяка".

Антон закрыл комментарии через десять минут. Через двадцать – удалил аккаунт. Но интернет помнит всё.

Я смотрела на поток поддержки и извинений, но чувствовала только пустоту.

– Ты молодец, – София обняла меня за плечи. – Ты очистила свое имя.

– Да, – тихо сказала я. – Имя очистила. А жизнь?

Я взяла телефон. Открыла контакт Максима. Он все еще был недоступен.

Увидит ли он это? Поверит ли? Или его гордость и обида сильнее правды?

– Соня, – спросила я. – Как думаешь, он вернется?

София посмотрела на меня грустно.

– Если он любит тебя – вернется. А если нет... то зачем он тебе такой нужен?

Я подошла к окну. Вечер опускался на Москву. Где-то там, в этом огромном городе, был Максим.

– Он любит, – сказала я, скорее себе, чем ей. – Я знаю, что любит. Просто он... сломался.

– Тогда дай ему время. Ты сделала всё, что могла. Теперь его ход.

Я прижалась лбом к стеклу.

Ход за тобой, Ковалев. Я доказала, что я не предатель. Докажи теперь ты, что ты не трус.