Текст книги "Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода (СИ)"

Автор книги: Анастасия Пенкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Полковник, – сказала я медленно, – вы что, за матушкой хотите ухаживать?

Он покраснел. Честное слово, покраснел.

– Ну... можно и так сказать.

Я не выдержала и рассмеялась. Гаррет насупился, но я махнула рукой:

– Все, все, молчу. Конечно, устрою. Я и сама давно хотела вас свести.

Теперь уже он удивленно поднял бровь:

– Хотели?

– А вы думали, я не замечаю, как вы на нее смотрите? – усмехнулась я. – Ладно, договорились. Я что-нибудь придумаю. А теперь ваша очередь.

Гаррет вздохнул, но кивнул. Потом оглянулся по сторонам и понизил голос:

– Ваш бывший муж искал знахарку. Слухи о ней из Дикого Пограничья дошли до столицы. Он не знал, что это вы, когда приехал.

Я не поверила своим ушам.

– Что?

– То, – Гаррет пожал плечами. – Он знахарку искал. Ту, что местных лечит. А нашел вас.

Я стояла и смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Генерал приехал не для того, чтобы следить за мной. Не для того, чтобы обвинять. Он приехал в поисках знахарки.

А нашел свою бывшую жену.

Какая злая ирония.

– Зачем? – выдохнула я. – Зачем ему знахарка?

Гаррет развел руками:

– А этого я уже не знаю, леди розалинда.

Я вспомнила светящийся свинцовый глаз Корвина. Странный шрам на груди. Может, дело в старых ранах?

Поэтому ему нужна помощь знахарки?

И он думает, что я лечу запретной магией. Потому что не верит, что могу иначе.

Я открыла рот, чтобы расспросить подробнее, но в этот момент из замка выпорхнула Кларисса.

– Полковник! – пропела она, сияя улыбкой. – Какими судьбами?

Гаррет мгновенно преобразился. Суровость исчезла, уступив место чему-то... более живому. Он шагнул к матушке, и я поняла, что со мной разговор окончен.

– Леди Кларисса, – сказал он, и в его голосе появились такие нотки, каких я раньше не замечала. – Рад вас видеть.

Они заговорили о чем-то своем, а я вышла за ворота и углубилась в лес. Мысли крутились вокруг генерала Мерквуда. Ему нужна помощь? Он болен? Если только на голову. Ранен? Но я видела его без одежды, там только старые шрамы. Вполне возможно, один из ни был весьма странный, будто напитанный магией. Определенно, должно быть что-то серьезное, раз он потащился в такую глушь.

Могу ли я помочь? Я провизор, а не маг-целитель. Мои знания из другого мира, здесь они годятся только, чтобы разобраться в травах, приготовить настойки и антисептики. Но смогу ли я помочь с чем-то, встречающимся только в этом мире, с магическим недугом?

Но главное, хочу ли я помогать человеку, который вчера хотел отправить меня на очищающий огонь?

Я остановилась посреди леса и закрыла глаза.

Чертов дракон. Чертова жалость. Чертово любопытство.

Я хочу знать, что с ним, и это бесит больше всего.

В лесу было тихо. Сосны шумели где-то высоко над головой, под ногами пружинил мох, воздух пах хвоей и влажной землей только что освободившейся из-под снежного плена. Идеальное место, чтобы привести мысли в порядок.

Только мысли не желали порядка.

Всматриваясь в лес между могучими стволами деревьев, невольно вспомнилась та старуха с желтыми глазами, которую я видела в лесу. Она сказала тогда: "Ты ищешь слишком далеко и не видишь то, что растет у тебя под носом".

Может, она знает? Может, она умеет лечить то, с чем не справляются обычные целители?

Я огляделась. Лес такой тихий, спокойный. Вокруг никого.

– Есть тут кто? – позвала я негромко.

Тишина. Только ветер в ветвях.

Я пошла дальше, углубляясь в лес. С каждым шагом мысли становились все более беспокойными. Корвин, его странный глаз... И еще этот шрам. Такие раны просто так не появляются. Но не могут же они болеть до сих пор?

Я вышла на небольшую поляну и остановилась. Впереди, у самой опушки, мелькнула фигура. Та самая старуха?

– Постойте! – крикнула я и бросилась вперед.

Но когда я добежала до опушки, там никого не было. Только кусты с набухшими почками, тихо шелестящие ветвями ветру.

Выругалась сквозь зубы. Похоже, старуха не желает, чтобы ее находили. Придется ждать, пока она сама захочет появиться.

Я повернула назад, к замку. Мысли снова вернулись к Корвину. Может, поговорить с ним напрямую? Спросить, что с ним? Хотя после вчерашнего разговора в ванной... после его слов про головную боль… На моем месте не стоит помогать ему. Но…

Я не забыла о главных постулатах. Помощь должна оказываться всем, кто в ней нуждается, вне зависимости от их личности, убеждений, социального статуса или прошлого.

Я шла, глядя под ноги, и не сразу заметила, что лес вокруг изменился. Стало слишком тихо для весеннего леса.

Я подняла голову и замерла.

На тропинке, в нескольких шагах от меня, стоял волк.

Огромный серый волк с желтыми глазами, которые смотрели прямо на меня. Он не рычал, не скалился, просто стоял и смотрел. И от этого взгляда мороз прошел по коже.

Я вспомнила советы дровосеков. Не бежать, не смотреть в глаза. Пятиться медленно, не делая резких движений, казаться больше. Может зверь решит, что добыча слишком крупная для него.

Я медленно выпрямилась, ухватилась за края плаща и растянула их в стороны. При этом стараясь не смотреть зверю в глаза сделала шаг назад. Потом еще один.

Волк не двигался. Только повернул голову, следя за мной.

Еще шаг. Еще...

Волк вдруг подался вперед. Один шаг. Потом второй.

– Тихо, тихо, – прошептала я, чувствуя, как сердце колотится, бьется о ребра. – Хороший песик...

Волк не был похож на хорошего песика. Он был похож на хищника, который оценивает добычу.

Я сделала еще шаг. И в этот момент он прыгнул.

Я не успела даже закричать. Инстинктивно вскинула руки, пытаясь закрыться, но сила удара сбила меня с ног. Я упала на спину, больно ударившись лопатками о землю. Волк навис сверху. Я видела его желтые глаза, чувствовала горячее дыхание.

Вот и все. Меня ждет глупая смерть в лесу...

Но в следующий миг зверя сдернули с меня.

Я услышала глухой рык, звук борьбы, чей-то сдавленный вскрик. Не волчий, человеческий?

Я приподнялась на локтях.

В нескольких шагах от меня стоял Корвин.

Он удерживал волка за загривок, а потом отшвырнул его в сторону. Зверь приземлился на все четыре лапы, припал к земле и зарычал. А на боку у него кровавые следы, несколько полос.

Это Корвин его так?!

Генерал стоял между мной и волком, широко расставив ноги. Одна рука покрылась чешуей, а ногти заострились до острых когтей.

– Убирайся, – сказал Корвин негромко, но таким тоном, что волк попятился. – И чтобы я тебя здесь больше не видел.

Волк рыкнул еще раз, но уже неуверенно. Потом развернулся и исчез в кустах. Только капли крови на земле остались.

Корвин повернулся ко мне. Его рука уже была совершенно обычной.

– Жива?

Я кивнула, пытаясь отдышаться. Только сейчас заметила, что вся дрожу.

– Что... что это было?

– Волк, – коротко ответил он.

– Ты с ним разговаривал!

Корвин не ответил, посмотрел на мою ногу.

– Ты ранена.

Я опустила взгляд. На бедре, через прореху в платье, расплывалось темное пятно. Платье было порвано. Видимо, коготь зацепил, когда волк сбил меня с ног. Или когда я падала, напоролась на сучок?

Мысли снова вернулись к болезням. Бешенство. Столбняк. В моем мире от этого есть прививки. А здесь?

Конечно, нет.

Я выдохнула. Паника потом. Сначала надо оценить рану.

– Сядь, – Корвин кивнул на большой валун рядом. – Надо осмотреть.

Я села. А Корвин опустился на корточки напротив и замер. Он собирался осмотреть меня сам? Кто тут знахарка?

Отказываться от помощи я не стала. Рана была сбоку и уходила чуть назад.

Но Корвин смотрел на меня, на мои руки, на порванное платье, и не двигался.

До меня не сразу дошло, чего он ждет.

И дело было, конечно, не в благородстве. Мол лезть под юбку к даме так-то не прилично. Даже если вы бывшие супруги.

Не похож генерал Мерквуд на того, кто скован рамками приличий. Не после вчерашнего спектакля в ванной.

Дело было в другом. Прежняя Розалинда ни за что не позволила бы ему прикоснуться к себе. Отвернулась бы, зажалась, нашла предлог. Не мигрень так стыд, да что угодно.

Но я…

Я без колебаний спокойно задрала подол выше колена, обнажив раненое бедро. Платье задралось почти до самого исподнего, но какая разница? Я ранена, мне нужна помощь в осмотре. Все остальное ерунда.

Корвин смотрел на рану, на мои ноги в тонких шерстяных чулках. На то, как ткань задралась неприлично высоко. В его глазу мелькнуло удивление. Я невольно усмехнулась. Незапланированная маленькая месть за вчерашнее? А почему бы нет.

Я согнула ногу в колене и чуть повернулась, чтобы рану было лучше видно.

– Ну? – спросила я нетерпеливо. – Смотри уже. Мне отсюда плохо видно.

Одну секунду он еще колебался. Потом его горячие, чуть шершавые пальцы коснулись моей кожи чуть выше раны, оценивая. Я вздрогнула, но не от боли.

Рана была неглубокая. Царапина, из которых сочилась кровь. Корвин осмотрел ее, потом полез за пояс и вытащил два чистых платка.

– Сиди смирно, – сказал Корвин хрипло.

Одним платком он перевязал ногу выше раны, останавливая кровь. Другой прижал платок к самой царапине. Его пальцы задержались на моей коже дольше, чем нужно. Или мне показалось?

Я смотрела на его уверенные руки. Так перевязывают раны только те, кто делал раньше. И заодно на то, как близко он сидит. Как его дыхание касается моего колена.

А с этого ракурса, у моих ног, генерал Мерквуд особенно хорошо смотрелся. Так, о чем это я опять думаю…

В лесу стало как-то жарко и слишком тихо.

– Откуда ты взялся? – поинтересовалась я, чтобы нарушить тишину. И мой голос тоже вдруг прозвучал хрипловато.

– Шел за тобой, – ответил Корвин, не поднимая глаз.

– Зачем?

Корвин не ответил, поднял голову и посмотрел на меня. Но его пальцы все еще лежали на моей ноге. Я чувствовала их тепло даже через ткань платка.

– Сама дойдешь? – спросил он.

Я кивнула и сглотнула.

Он убрал руки, поднялся и протянул мне ладонь. Я оперлась и встала. На мгновение мы оказались совсем близко. Я снова почувствовала жар, идущий от него, и запах травяного мыла, и чего-то мужского, может, духи?

– Спасибо, – сказала я тихо, и только тогда заметила, что все еще не отпустила его руку.

Корвин задержал взгляд на моем лице. На секунду мне показалось, что он хочет что-то добавить, спросить или все-таки ответить зачем шел за мной. Хотя я и так догадывалась зачем – следил, не пошла ли я темные ритуалы устраивать где-нибудь на опушке.

Но он просто кивнул и, не оглядываясь, пошел в сторону замка.

Я несколько секунд просто стояла, глядя ему вслед. Нога пульсировала под повязкой, нужно было возвращаться в замок и нормально обработать рану.

И почему после его прикосновений у меня до сих пор мурашки по коже?

Я одернула платье и пошла к замку следом за Корвином, стараясь не хромать.

Глава 9

Мы с Корвином вернулись из леса молча, но вместе. Он все время шел впереди, а я плелась позади. Будто каждый сам по себе.

Я слегка прихрамывала, но старалась не подавать виду. Нога под повязкой пульсировала, но кровь уже остановилась. В голове все еще крутились мысли о волке, о том, как Корвин его отшвырнул, о его руке, покрывшейся чешуей.

И о том, как его пальцы касались моего бедра.

Я отогнала эту мысль. Не до того сейчас.

Дорога к замку петляла между сосен. Где-то впереди, за поворотом, послышался скрип колёс. Я подняла голову и успела заметить край повозки, скрывшейся за деревьями. Крестьянская, простая. Уезжала от замка в сторону деревни.

– Кто-то из местных, – сказала я скорее себе, чем Корвину шедшему в шагах пяти от меня. – Наверное, плату за лекарство привозили.

Корвин ничего не ответил.

Мы подошли к воротам. Во дворе было тихо, только лошадь полковника все еще стояла у коновязи. Значит, Гаррет не уехал. Задержался.

Ну да, конечно. С матушкой сидит наверняка.

Мы зашли на кухню. Дверь была приоткрыта, оттуда доносились голоса. Кларисса оживленная, почти радостная. Сдержанный голос полковника Гаррета с теплыми нотками. Похоже, он и без моей помощи неплохо справляется.

Я толкнула дверь и замерла на пороге.

За столом сидела Кларисса, рядом с ней Гаррет. Бенедикт суетился, накладывая в тарелки еду. А напротив матушки и полковника, на той стороне стола, откуда открывался вид на дверь, сидела Фелисити.

Она поднялась, едва увидела меня.

– Розалинда!

Голос кузины такой же нежный, как всегда. Сама она в простом серо-голубом плаще, но плащ явно дорогой, и волосы уложены так, будто она только что вышла из столичной гостиной. Глаза невинные, распахнутые, полные... чего? Беспокойства? Радости?

Кларисса всплеснула руками:

– Розалинда! Посмотри, кто приехал нас проведать!

Я вошла в кухню. Корвин остановился за моей спиной у двери. Я мельком оглянулась на него. Он, скрестил руки на груди. На лица появилось мрачное выражение. Хотя куда еще мрачнее?

Фелисити шагнула ко мне. Плащ колыхнулся, открывая простое, но изящное платье.

– Кузина! – она взяла мои руки в свои. Ладони у нее были теплые, мягкие, явно не знавшие ни работы, ни холода. В отличии от моих теперь. – Я так скучала! Ты не представляешь, как я переживала. Решила, что должна сама убедиться, что у вас все хорошо.

Она говорила быстро, будто боялась, что ее перебьют. Потом перевела взгляд мне за спину и сделала удивленные глаза. Круглые, наивные, словно ребенок, увидевший чудо.

– Ой, а вы... вы правда здесь, генерал? Леди Кларисса только что сообщила мне о вас… Неужели вы тоже решили навестить родных?

Корвин промолчал. Я чувствовала его тяжелый взгляд у себя между лопаток.

Фелисити снова посмотрела на меня:

– Если бы я только знала, что генерал здесь, то не беспокоилась бы так. Но последнее письмо от твоей матушки я не успела получить, уже в дороге была.

Она мило улыбнулась. Такая искренняя, идеальная.

Я смотрела на нее и чувствовала, как внутри все сжимается. Почему-то не от радости.

Гаррет за столом прятал усмешку в кружке. Бенедикт суетился, делая вид, что очень занят едой. Кларисса сияла, явно гордая тем, что родные не забывают ее в изгнании.

А я смотрела на улыбающуюся кузину, на ее невинные глаза, на идеально уложенные волосы, и вдруг отчетливо поняла: она приехала не меня проведать. И даже не Клариссу.

Я обернулась. Корвин стоял в дверях с непроницаемым лицом. На Фелисити он не смотрел.

Но она смотрела на него.

– Ну что ты стоишь? – Кларисса замахала руками. – Проходите! Садитесь! Бенедикт, тарелки!

Я вошла в кухню, чувствуя, как Корвин проходит следом. Фелисити все еще держала мои руки. Наши взгляды встретились.

– Как ты добралась? – спросила я, и голос прозвучал ровно, даже слишком.

– О, это было целое приключение! – защебетала она. – Я добрался до портала. Нанять извозчика в столице не проблема. А дальше возникли трудности, пришлось искать повозку в деревне. Представляешь, ехать одной через этот лес! Я так боялась… там ведь дикие звери... Но теперь я здесь, с вами. И все хорошо, правда?

Она сжала мои пальцы.

– Конечно, – сказала я. – Конечно, хорошо.

Мы сели за стол. Фелисити между мной и Клариссой. Корвин напротив, рядом с Гарретом.

Бенедикт накладывал еду, Кларисса щебетала о каких-то пустяках, Гаррет изредка вставлял слово. Фелисити улыбалась, кивала, смотрела на всех с одинаковой теплотой.

Обед тянулся бесконечно.

Фелисити была сама любезность. Улыбалась, кивала, задавала вопросы о жизни в замке, восхищалась тем, как Кларисса "чудесно выглядит в этом суровом месте". На меня она поглядывала с нежным беспокойством, на Корвина с робким восхищением. Особенно после короткого рассказа о недавней героической встрече с волком и моем неловком ранении.

Я едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза.

Наконец Корвин поднялся, нарушая эту приторную идиллию:

– Полковник, пройдемте. Есть вопросы, которые нам нужно обсудить.

Гаррет кивнул и встал, бросив быстрый взгляд на Клариссу. Та вздохнула, но промолчала.

Они ушли в восточное крыло. На кухне стало тише, но ненамного. Фелисити тут же переключилась на меня.

– Ты так бледна, кузина, снова мигрень? – поинтересовалась она с беспокойством. – Или это рана, о которой ты рассказывала? В любом случае идем, тебе нужно отдохнуть. Я провожу тебя до комнаты.

– Я сама, – начала я, не собираясь рассказывать о своем самочувствие, но она уже подхватила меня под руку.

Кларисса зевнула:

– Я тоже пойду прилягу. Что-то разморило после обеда.

Мы поднялись на второй этаж. Кларисса скрылась в своей комнате, а я вошла в вошла в свою спальню. Фелисити зашла следом, будто это было само собой разумеющимся.

Я села на кровать. Нога пульсировала, рана напоминала о себе. Нужно было снять старую повязку и обработать царапину. Но делать это при Фелисити...

– Тебе нужно перевязать рану? – догадалась Фелисити, будто прочитав мои мысли. – Я сама...

– Кузина, не глупи. Ты же не сможешь одна. Рана на бедре же? Тебе будет неудобно.

Она была права. Черт бы ее побрал. И не потому что рана на бедре, а потому что она сбоку и немного сзади, самой током не рассмотреть.

Волчок покусал за бочок, прямо как в сказке.

– Я позову матушку, – сказала я, собираясь встать.

– Не надо, – Фелисити мягко, но настойчиво усадила меня обратно. – Тетушка устала, пусть отдыхает. Я помогу. Я же с детства умела перевязывать, помнишь? В поместье мы с тетушкой вечно возились с ранеными птицами и зверюшками. Я справлюсь.

Я посмотрела на нее цепким взглядом. Милая улыбка. Невинные глаза. Невозможно отказаться, не показавшись излишне подозрительной.

– Хорошо, – сказала я сквозь зубы. – Спасибо.

Фелисити опустилась на колени передо мной. Я приподняла ногу и ее мягкие пальцы с идеальным маникюром коснулись моей ноги. Она осторожно задрала подол платья, обнажая бедро.

– Какая безобразная рана, – проговорила она, разматывая старую повязку. – И правда волк?

– А кто же еще, – ответила я.

Она осмотрела царапину. Потом, вместо того чтобы сразу накладывать новую повязку, зачем-то провела пальцами по коже рядом с раной.

Я в оба глаза следила за ее действиями. Недоверие к этой девочке-припевочке только расло с каждой минутой, что она пробыла в моей разваливающемся замке.

– Генерал тебя перевязывал? – спросила Фелисити небрежно.

– Да.

– Аккуратно сделано, – она подняла на меня глаза. – Он вообще... заботливый, да?

– С чего ты взяла?

Я взяла сложенную чистую ткань, налила в миску теплой воды из кувшина и добавила немного отвара коры ивы. Промокнула тряпицу и подала Фелисити, чтобы она промыла рану. Фелисити едва заметно поморщилась, но так, будто ей было просто жалко меня.

– Ну как же, – ответила Фелисити, улыбнулась и принялась накладывать новую повязку. Очень медленно. – Он в лесу тебя нашел, рану перевязал, до замка довел. А за обедом на тебя так смотрел...

– Как?

– Не знаю, – она пожала плечами, не прекращая перевязку. – По-другому. Не так, как раньше.

Я молчала, следя за ее руками. Она явно не спешила.

– Вы с ним теперь... помирились? – голос невинный, но глаза смотрят пристально.

– Мы не ссорились, – ответила я ровно. – Мы в разводе, потому что я теперь в изгнании. Это разные вещи.

– Ах да, конечно, – Фелисити вздохнула. – Просто я подумала... раз вы вместе из леса пришли...

Она замолчала и, бросив быстрый взгляд в сторону, где стояли мои банки с мазями и отварами, спросила:

– А это все ты сама делаешь? Травы настаиваешь? Это так... необычно для тебя.

– Обстоятельства изменились, – бросила я. – Приходится учиться новому.

– Помню, ты терпеть не могла возиться в саду, – Фелисити усмехнулась. – Говорила, что это для простолюдинок. А теперь вон как...

– Люди меняются, Фелисити.

– Да, – она кивнула и затянула повязку чуть туже, чем нужно. – Я уже заметила.

Я отдернула ногу:

– Спасибо. Дальше я сама.

Она поднялась, отряхивая платье, и посмотрела на меня своими невинными глазами:

– Я просто беспокоюсь о тебе, кузина. Мы же семья.

– Я помню, – сказала я совершенно ровнодушно. – Спасибо за помощь. Тебе, наверное, тоже надо отдохнуть с дороги.

– Да, конечно, – Фелисити направилась к двери. – Я пойду в комнату тетушки. Мы там поместимся?

– Поместитесь.

Она вышла, и я наконец выдохнула.

И почему она так смотрела на мои банки с травами?

Я легла на кровать, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым одеялом. Слишком много событий для одного дня. Волк, Корвин, его руки на моем бедре, а теперь еще Фелисити с ее вопросами.

Хорошо бы проснуться завтра и обнаружить, что весь этот день мне просто приснился. Что нет в замке ни дракона со светящимся глазом, ни кузины с невинными глазами.

Но сны, как назло, сбываются редко.

Я уснула слишком рано, а проснулась посреди ночи от боли в голове.

Она навалилась внезапно, острая, пронзающая насквозь. Словно кто-то отколол маленький кусок черепушки и теперь давил через эту дырку на мозг.

Я села на кровати, вцепившись в волосы. Такой боли не было с тех самых пор, как я очнулась в темнице в этом теле Розалинды Блэкторн. Месяц я жила спокойно, забыла, каково это, просыпаться и чувствовать, что череп сейчас лопнет.

Что за черт?

Я спустила ноги с кровати, пытаясь сообразить, что делать. Надо налить воды и добавить отвар...

Тут рука нащупала что-то на подушке. Я поднесла к глазам. Та самая заколка, что Кларисса утром хотела нацепить мне на прическу.

Это все объясняло. Наверное я уснула на ней и острые края впились в голову. Но странно, что она оказалась на моей подушке, я ведь ее так и не надела. Возможно, Кларисса забыла ее здесь.

Я сжала заколку в кулаке. Голова раскалывалась так, что мысли путались. Но одна все же пробилась сквозь боль.

Голова разболелась именно сегодня. Когда Фелисити приехала?

Или все же раньше, когда Кларисса пыталась украсить меня с помощью заколки?

Едва отдавая себе отчет, я поднялась, подошла к окну и распахнула его. Ночной прохладный воздух ударил в лицо. Я выбросила заколку в темноту, в лес под стенами замка.

Вернулась в кровать и закрыла глаза.

Боль будто отступила на мгновение. Мысли стали более ясными.

Пожалуй, я погорячилась. Заколка не виновата в том, что попала мне под голову, отчего та скорее всего и разболелась. Она не драгоценная, но вдруг была дорога Клариссе как память?

Утром я проснулась с ясной головой. Ни боли, ни тяжести. Будто и не было ничего.

Странное совпадение. Наверное, просто переволновалась вчера. Столько событий за один день...

Я спустилась на кухню, уже забыв о ночном происшествии и собственной импульсивности в тот момент. Уже предвкушая утренний чай и тишину. Голова была ясной, нога почти не болела, и вообще новый день начинался неплохо.

До того момента, как я открыла дверь.

Я замерла на пороге, наблюдая преинтереснейшую картину.

Фелисити кружила вокруг Корвина, как мотылек вокруг свечи. Корвин стоял у плиты у очага, снова готовил себе завтрак, судя по запаху, яичницу с беконом. А Фелисити... Фелисити пыталась заварить ему чай.

– Вот, генерал, я нашла здесь отличные травы, – щебетала она, заглядывая ему в лицо. – Ваш любимый, с бергамотом? Правда, я не уверена, что это он, но очень похоже...

Корвин молчал. Смотрел на нее исподлобья, мрачно, как на надоедливую муху. Но Фелисити, кажется, не замечала этого взгляда. Или делала вид, что не замечает.

Она поднесла ему чашку. Протянула с такой улыбкой, будто вручала драгоценный дар.

– Попробуйте, генерал. Я так старалась…

Корвин не взял чашку. Он вообще перестал двигаться. Просто стоял и смотрел на нее… с жалостью что ли? Потом сказал негромко, но так, что я услышала даже у двери:

– Фелисити.

Она замерла с чашкой в руках, хлопнула ресницами.

– Ты забыла, где находишься? – продолжил он. – Твоя кузина не просто так в изгнании. Это ее наказание. Она обратилась к темным сущностям и их силе. За это теперь обречена жить здесь. Это не увеселительный отпуск и этот замок не курорт, куда каждый может приехать погостить.

Фелисити опустила голову. Чашка в ее руках чуть дрожала.

– Я... я не хотела вас расстраивать, – пролепетала она. – Я просто... просто волновалась о кузине. О тетушке. Вы же меня оставили совсем одну в столице, генерал...

Она всхлипнула. И вдруг, прежде чем Корвин успел что-то ответить, рухнула на колени прямо перед ним. Обхватила его ноги, прижалась щекой к коленям и подняла на него свои огромные, влажные, щенячьи глаза.

– Простите меня, мой генерал! – запричитала она. – Я немедленно уеду, если вы прикажете! Я только хотела убедиться, что все живы и здоровы...

Корвин дернул ногой, пытаясь освободиться. Но Фелисити вцепилась мертвой хваткой, не оторвать.

Я закатила глаза.

Внутри неприятно кольнуло. То ли раздражение, то ли что-то еще, чему я не хотела давать название. Потому что называться это могло только одним словом, а признаваться себе в такой глупости не хотелось.

Я шагнула в кухню и громко кашлянула. Прямо-таки спасительница плененных невинными овечками генералов.

– Доброе утро, – почти пропела я демонстративно игнорируя сцену, которую застала.

Фелисити дернулась, но Корвина не отпустила. Так бы и сидела на полу, обнимая его колени, и смотрела на меня своими невинными глазами. Но Корвин воспользовался моментом и резко высвободил ногу. Фелисити чуть не упала, но удержалась, опершись руками о пол.

– Розалинда! – воскликнула она, будто я застала ее за чем-то постыдным. – Я... я тут чай заваривала...

– Вижу, – сказала я флегматично. – Ты бы встала для начала. Пол холодный.

Фелисити поднялась, отряхивая платье. Щеки у нее горели, глаза были на мокром месте. Красивая картина. Страдалица, которую обидел злой дракон своей холодностью.

– Генерал Мерквуд считает, что мне лучше уехать, – пролепетала она, глядя на меня.

Я перевела взгляд на Корвина. Он стоял у плиты, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто только что отбился от стаи голодных волков.

– Это его замок, – пожала я плечами. – Ему решать.

Корвин посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление или благодарность. Я не стала разбираться.

– Но я так хотела побыть с вами, – Фелисити снова всхлипнула. – Мы же семья...

Я вздохнула.

– Фелисити, давай сначала позавтракаем. А потом уже решать, кто куда едет. Хорошо?

Она кивнула, вытирая слезы. Корвин молча отвернулся к плите.

Я села за стол. Внутри все еще неприятно свербело, но я старалась не обращать внимания.

Просто утро. Просто еще один день в замке, полном ненормальных людей и драконов.

Вечер опустился на замок тихо и незаметно. За окном стемнело, в коридорах задувал ветер, а в моей комнате горела единственная свеча на прикроватном столике.

Фелисити ушла «отдыхать» в комнату Клариссы.

Дверь моей комнаты скрипнула, и в комнату вошла Кларисса. Уже в ночной сорочке и халате, с распущенными волосами.

Она опустилась на край моей кровати.

– Какая милая девочка, – сказала она воодушевленно. – Как трогательно она заботится о нас, правда ведь, Розалинда? Приехала, несмотря на такую дорогу, одна, в эту глушь...

Я подняла бровь, но промолчала.

– И как она с генералом... – продолжала Кларисса. – Такая почтительная, такая скромная. Пыталась чай ему заварить, а он, между прочим, довольно грубо с ней обошелся. Слышала я краем уха...

– Я видела, – ответила я коротко.

– Ну вот, – Кларисса вздохнула. – Бедная девочка. Она так переживает.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Потом спросила, стараясь говорить спокойно, даже равнодушно:

– Матушка, а вы не находите странным, что она приехала именно сейчас?

Кларисса удивленно посмотрела на меня:

– В смысле?

– Ну, – я пожала плечами. – Генерал здесь всего несколько дней. И вот, Фелисити тут как тут. Удобное совпадение, не находите?

– Ах, брось, – Кларисса отмахнулась. – Она же не знала, что он здесь! Письмо, где я спрашивала про его приезд, она не успела получить, ты же слышала, как она говорила об этом.

– Сказать можно что угодно, – заметила я.

Кларисса нахмурилась:

– Розалинда, ты что, подозреваешь ее в чем-то? Это же Фелисити! Она всегда была такой... такой милой, заботливой. Сирота, без приданого, без связей – только на нашу доброту и надеялась. И ты хочешь сказать, что она способна на что-то дурное?

– Я хочу сказать, что милые сироты иногда оказываются не такими уж безобидными.

Кларисса покачала головой:

– Ты просто устала. Столько событий за последние дни... Волк этот, генерал, рана... Тебе надо отдохнуть, а не искать врагов там, где их нет.

Кларисса замолчала, обдумывая мои слова.

– Помните, – продолжила я, – тот случай перед моим отъездом? Когда она хотела «размять плечи» генералу? Прямо в моей комнате, при всех? И судя по ее словам тогда, это уже происходило раньше.

Кларисса поморщилась. Видно было, что вспоминать ей об этом неприятно.

– Ну... это было неловко, конечно… но это могло быть просто... она хотела быть полезной...

– Матушка, – я посмотрела ей прямо в глаза. – Она терлась возле моего мужа, пока я сидела в темнице. Это не «быть полезной». Это называется иначе.

– Розалинда! – Кларисса даже привстала. – Что ты такое говоришь? Она же наша родственница! Мы ее приютили, я вырастила ее почти как дочь...

– Вот именно, – сказала я тихо. – Приютили. Вырастили. А она все это время смотрела на моего мужа и, кажется, не только как на благодетеля.

Кларисса отвела взгляд. Ее пальцы теребили край халата.

– Я не говорю, что она плохая, – смягчила я тон. Пока у меня доказательств нет. – Я просто прошу вас присмотреться. Замечали ли вы раньше, как она всегда оказывается рядом с ним? Как втирается в доверие? Как говорит сладкие слова, а глаза при этом... другие?

Кларисса молчала. Я видела, как в ее голове борются разные мысли. Привычная вера в «милую девочку» и мои слова, которые явно заставили пересмотреть привычные убеждения.

– Помню, – сказала она наконец тихо. – Помню, как она смотрела на Корвина, на его роскошный особняк, когда вы только поженились... я думала, это восхищение, он же генерал, даркон…

– А теперь? – спросила я.

Кларисса покачала головой:

– Она всегда была такой... тихой, – проговорила Кларисса неуверенно. – Такой незаметной...

– Тихие воды глубоки, матушка. – Я помолчала и добавила: – Как бы не оказалась наша кузина волком в овечьей шкуре.

Кларисса долго смотрела на меня. Потом вздохнула, поднялась, запахивая халат.

– Не знаю, Розалинда. Не знаю. Ты меня совсем запутала. – Она направилась к двери, но на пороге остановилась. – Но если у тебя есть доказательства... если ты что-то знаешь... ты скажешь мне?

– Обязательно, матушка. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Она вышла. Я осталась одна, глядя на колеблющееся пламя свечи.

Я легла, уставившись в потолок.

Волк в овечьей шкуре. Интересно, что еще за пазухой у этой тихони? И как долго она примеряла на себя роль невинной овечки? Покажет ли она свои зубы?

Я оделась к завтраку и спустилась на кухню, надеясь на тишину и одиночество. Но Фелисити уже была там.

Она стояла у плиты, склонившись над маленьким чайником, и что-то сосредоточенно помешивала. Увидев меня, подняла голову и улыбнулась:

– Ой, кузина! Доброе утро. А я тут тетушке воду грею.