Текст книги "Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода (СИ)"

Автор книги: Анастасия Пенкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Я ответила. Поначалу неуверенно, понимая, что это неправильно, но останавливаться не хотелось. И я ответила смелее, позволяя его языку скользнуть мне в рот. Руки Корвина гладили мое тело, потом его пальцы запутались в волосах.

Он целовал так, будто хотел выпить меня всю.

Но потом он вдруг отстранился, поднялся тяжело и хрипло дыша. Из-за низкого потолка он не мог вытянуться во весь рост, ему пришлось немного нагнуться.

– Прости, – пробормотал он. – Я не хотел…

– Я тоже, – ответила я, чувствуя, как горят щеки.

Корвин прикрыл глаз и поморщился. Я испугалась, что сделала ему больно, когда отталкивала. Подскочила с топчана, приблизившись к нему.

– Ты в порядке? – спросила я.

Он не ответил. Взял мою ладонь и осторожно потянул к себе. Я думала он покажет какой шрам напомнил о себе, где именно болит. Но Корвин медленно опустил мою ладонь вниз. Положил прямо на пульсирующую через брюки плоть.

– Вот здесь болит, – прошептал он, чуть нависая надо мной. – Так болит, что сейчас разорвет на части. Розалинда… Это может быть смертельно.

Я не отдернула руку. И невольно жадно сглотнула, потому что перед глазами вспыхнуло воспоминание, когда я видела Корвина в ванной без одежды.

А сейчас мои пальцы могли подтвердить то, что видели мои глаза. Большой, твердый, наполненный желанием.

Корвин заметил мою реакцию и усмехнулся.

– Испугалась?

– Нет, – ответила я совершенно честно.

И сама потянулась к нему.

Мы снова целовались не отрываясь друг от друга. Руки Корвина скользили по моему телу, расстегивали пуговицы на жилете, тянули ткань.

Я опустилась на топчан, Коврина встал передо мной на колени. Бесстыдно задрав юбку, он стягивал чулки вниз и целовал мои ноги начиная от щиколоток, двигаясь выше, по внутренней стороне бедра. Я откинулась назад, прогнулась в спине, чувствуя как от каждого касания его губ в теле просыпается жар.

Корвин резко стянул с меня белье, обнажил. Я охнула от неожиданности. Но даже мысли не возникло остановить его. Только легкое беспокойство… а вдруг нам помешают?

– А вдруг Мора вернется? – успела прошептать я.

– Не вернется, – хрипло ответил Корвин. – Она сказала, что останется в деревне оборотней на всю ночь.

И генерал драконов припал губами туда, между моих ног.

Я забыла обо всем. Забыла, где я, кто я, что происходит. Только он. Только его губы, язык, руки. Только это восхитительное, сводящее с ума чувство.

Он знал, что делал. Каждое движение было точным, неторопливым, доводящим до исступления.

Я уже была готова взлететь, когда он отстранился.

– Нет, не надо… – простонала я.

Корвин усмехнулся.

Я бросила на него затуманенный желанием взгляд. Он стянул брюки вместе с бельем. Между его ног пульсировала горячая, твердая плоть. Я потянулась к нему, собираясь помочь расстегнуть рубашку, но он перехватил мою руку.

Он не хочет показывать свои шрамы?

– Я хочу тебя всего, – тихо произнесла я, и все-таки добралась до его рубашки, стянула ее с широких плеч. Мышцы тут же напряглись, когда я погладила его кожу, коснулась губами груди, рядом с самым большим и безобразным шрамом.

Корвин сдавленно застонал.

Он осторожно взял меня за предплечья укладывая на топчан, затем поудобнее устроился между моих ног и вошел в меня.

Медленно, осторожно, будто боялся сделать больно. Я всхлипнула от наслаждения, когда он наполнил меня собой. Он навис сверху, тяжелый, упругий, прижал к топчану почти всем своим весм.

– Розалинда, – тихо и хрипло позвал он.

– Да, – выдохнула я. – Продолжай.

Он начал двигаться. Сначала неспешно, потом быстрее, отрывистее, неистовее. Я стонала, выкрикивала его имя, впивалась ногтями в его спину, забыв о том, что могу сделать больно.

Корвин рычал, целовал мои губы, лицо, шею. Прикусывал соски, и я выгибалась под ним.

Мы вознеслись к пику наслаждения почти одновременно. Я закрыла глаза, чувствуя, как удовольствие растекается по телу, как он содрогается и замирает, достигнув конца.

Мы затихли. Только сбивчивое дыхание и потрескивание дров в очаге было слышно.

Корвин сполз с меня, лег рядом и притянул к себе. Я уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как бьется его сердце.

– Это было… – начала я, но замолкла не в силах подобрать слова.

– Знаю, – тихо произнес Корвин.

Он поцеловал меня в макушку.

Я закрыла глаза. Тепло его тела разливалось по мне, успокаивало, согревало.

За окошком послышался шум дождя. Тяжелые капли стучали по траве, по молодым листьям деревьев.

– Давай заночуем здесь? – предложил Корвин.

У меня не было никакого желания идти в темноте под дождем. И я сонно кивнула соглашаясь.

Мы заснули в обнимку на тесном топчане, прижимаясь к друг другу.

И это была самая спокойная ночь за долгое время.

Глава 16

Утром я проснулась в теплых объятиях Корвина. Несмотря на то, что очаг погас и утренний стылый воздух холодил лицо, мне было тепло и уютно так лежать.

Корвин лежал рядом, на спине, его рука все еще лежала у меня на талии, а моя голова покоилась у него на груди.

Я прислушалась к его ровному дыханию. Он крепко спал.

Смотреть на его спокойное во сне лицо без привычной хмурости было странно. Я разглядывала его шрам на щеке, повязку, закрывающую глаз. Смотрела на то, как его грудь ровно поднималась и опускалась.

Вспомнила прошлую ночь. Все, что было между нами. И покраснела.

Осторожно, чтобы не разбудить, высвободилась из объятий Корвина, села на край топчана. Нога не болела, только слегка ныла.

За окном все еще моросил дождик.

Корвин тут же заворочался и открыл глаз.

– Доброе утро, – произнес он хрипло и едва заметно ухмыльнулся.

– Доброе, – пробормотала я, стараясь не покраснеть еще сильнее.

Корвин сел и потер лицо рукой.

– Похолодало, – заметил он.

– Очаг погас.

– Ты не замерзла?

Он окинул меня внимательным взглядом и нежно провел ладонью по предплечью. Забота со стороны Корвина заставила меня смутиться еще больше. Я отвела взгляд, не зная, куда смотреть, чтобы не покраснеть еще сильнее.

Мы молча оделись. Было немного неловко, но без особого стеснения. Все-таки между нами уже было слишком многое.

Я вышла наружу, набрала дождевой воды из бочки и умылась. Корвин вышел следом и сделал то же самое.

– Нам нужно возвращаться, – напомнил он.

– Да, конечно.

Я заглянула в лачугу. Здесь так же пахло травами, дымом, и чем-то еще… Нами. Мне стало неловко и стыдно перед Морой. Все-таки это ее дом, а мы... Я покраснела снова.

– Надо будет подарить ей новое постельное, – пробормотала я.

Корвин усмехнулся.

– Думаешь, она не знала?

Я посмотрела на него вскинув бровь.

– Ты про что?

– Про то, что она не просто так просила занести книгу поздно вечером. Не было никакой спешки. Книга могла подождать до завтра.

– Еще и дождь пошел так не вовремя, – добавила я.

Мы с Корвином переглянулись. Мора хотела, чтобы мы остались. Знала, что нам это нужно. И, кажется, была права.

– Ладно, – сказала я. – Потом поблагодарим.

Мы вышли из лачуги, я заперла дверь. Лес стоял тихий, свежий. После дождя пахло мокрой корой и прелыми листьями.

– Корвин, – заговорила я, когда мы пошли по тропинке, – я, кажется, поняла, как тебе можно помочь. Этот способ может сработать лучше.

– Как? – он посмотрел на меня.

– Тебе нужно обернуться в дракона.

Он остановился и нахмурился.

– Что?

– Я разговаривала с Морой вчера. Она сказала, что раны как у тебя, после темного металла эффективнее лечить в зверином облике. Сначала зверя, потом человека. Я лечила мазью человека, и она не помогла. А если лечить дракона...

Он молчал и лицо его становилось все более хмурым.

– Ты же можешь обернуться? – спросила я прямо, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Корвин промолчал.

Я коснулась его плеча и мягко сжала, подбадривая.

– Нет, после ранения у меня проблемы с оборотом, – наконец тихо ответил он. – Я пытался, но боль невыносима. Каждый раз, когда я пытаюсь обернуться... И просто... не получается. Я застрял в человеческом облике.

Я внимательно слушала его. И мне показалось, что он впервые кому-то говорил об этом так открыто.

– Поэтому король приказал мне искать любые способы исцелиться, – добавил Корвин. – Он не хочет терять боевого дракона и одного из своих генералов.

– Поэтому ты искал знахарку и приехал сюда.

Я взяла его за руку.

– Значит, нужно заставить тебя обернуться.

– Это не так просто как кажется.

Я вдруг вспомнила тетрадь Моры с заметками. Страница которую я открыла… Там речь шла о молодых оборотнях, но вдруг для Корвина окажутся полезными места силы?

– А если использовать места силы оборотней? – предложила я, с энтузиазмом взглянув на Корвина.

– Например?

– Священная поляна оборотней, где будет поединок Гаррета. Уверена, там сильна звериная магия.

Корвин покачал головой.

– Не уверен, что это сработает.

– А что терять? Ты все равно не можешь обернуться сейчас. А если получится – мы испробуем новый способ лечения.

Он помолчал, потом кивнул.

– Хорошо, если ты думаешь, это может помочь… Подожди, что за поединок Гаррета?

– Гаррет будет драться со своим братом. Я расскажу по дороге.

Оказалось, Корвин не в курсе поединка. Но знает об Ульрихе и его “весенних обострениях”. Он согласился пойти вместе со мной и матушкой на поединок, потому что это может быть небезопасно по его мнению.

В замок мы вернулись, когда солнце уже поднялось над лесом. Вошли на кухню с улицы. Марта возилась у плиты, готовила кашу, Бенедикт резал хлеб. Кларисса сидела за столом, выглядела она бледной, не выспавшейся, с красными глазами. Увидев меня, матушка вскочила.

– Розалинда! – она бросилась ко мне и схватила за плечи. – Где ты была? Я чуть с ума не сошла! Всю ночь не спала!

Я опешила. Матушка никогда не проявляла столько материнских чувств. Обычно она была сдержанной, даже холодной. Но я не обижалась, как и прежняя Розалинда. Понимала, что в местных аристократических семьях не принято проявлять сильных привязанностей к детям. Но сейчас Кларисса выглядела как настоящая мать, перепуганная до смерти.

Неудивительно, дочь ушла в лес и не вернулась.

– Все в порядке, матушка, – успокоила я, погладив ее по руке. – Я ходила по делам. Задержалась в деревне оборотней, Корвин нашел меня там...

– Задержалась?! – она всплеснула руками. – На всю ночь?!

– Было уже темно и пошел дождь, – вмешался Корвин, кашлянув в кулак. – Мы укрылись в лачуге. Я был с ней.

Кларисса перевела взгляд с меня на него, потом обратно. Что-то в ее глазах изменилось. Понимание? Или догадка о том, что случилось между нами с Корвином?

– Ладно, – сказала она тихо. – Главное, что ты жива.

Она обняла меня. Я растерялась, но на душе стало так тепло, и я ответила на объятие.

– Спасибо, матушка.

– Ты же моя дочь, – тихо произнесла она. – Единственная.

Я почувствовала, как у меня защипало в глазах. Но я сдержалась.

Мы сели за стол. Бенедикт подал чай, кашу, бутерброды с маслом и вареньем.

Вскоре с улицы послышался топот копыт. Гаррет вошел на кухню, отряхивая мундир.

– Леди Розалинда, – кивнул он. – Рад видеть вас в добром здравии.

– Спасибо, полковник, – ответила я.

Он сел, за стол, заняв пустое место, Марта тут же поставила перед ним кружку с чаем. Полковник отхлебнул немного и заговорил.

– Есть новости, Фелисити осталась в деревне. Ее приютили. Живет у старосты, помогает по хозяйству.

– Она что-то задумала? – я покосилась на Корвина, потом на Гаррета.

– Возможно, – ответил Гаррет. – Но пока сидит тихо.

– Стоит за ней понаблюдать, – сказал Корвин.

– Понаблюдаем, – согласился полковник.

Кларисса вздохнула.

– Не хочу о ней вспоминать. Лучше расскажите, как вы пережили ночь в лесу?

Я не сдержалась и улыбнулась. И даже немного покраснела.

– Все хорошо, матушка, – заверила я. – Ночь прошла… спокойно.

Она посмотрела на меня, потом на Корвина, и на ее лице появилась легкая улыбка.

– Я так рада, – просияла она.

И я нахмурилась. Надеюсь, Кларисса ни о чем не догадывается. А то еще надумает лишнего.

После завтрака мы с Корвином не сговариваясь отправились в восточное крыло и поднялись в его гостиную. Я прикрыла за нами дверь и села в кресло напротив него.

– Нужно понять, что еще может помочь тебе обернуться, – перешла я сразу к делу. А то вдруг Корвин решит, что я пришла поговорить о чувствах… о том, что случилось ночью. – Если вдруг священная поляна оборотней не поможет.

Я сразу подумала о тех травах, которые Мора упоминала в своих записях. Тот рецепт рассчитан на подростков. Но если взять высокую дозировку, очень концентрированный отвар? Помогут ли дракону такие травы?

Корвин хмуро уставился на угли в потухшем камине.

– Есть кое-что. Сильные эмоции могут помочь обороту. Гнев, страх, отчаяние. Но я не могу заставить себя их чувствовать.

– А… радость, какие-то счастливые эмоции? – спросила я, сама удивившись своим словам. Будто вызвать счастье проще, чем гнев.

Невольно вспомнился генерал Мерквуд в ярости, когда заявился в замок, думая, что я снова замешана в темном колдовстве. Тогда у меня точно получилось вызвать в нем сильные эмоции, и совсем не радостные.

Может, снова попробовать его разозлить?

Корвин задумчиво посмотрел на меня.

– Не знаю, – глухо произнес он. – Не проверял.

Я отвела взгляд. Стало неловко за собственные мысли. Играть чужими чувствами даже в лечебных целях как-то неправильно.

Повисла тишина и я поняла, что мне пора уходить.

– Ладно, – пробормотала я, поднимаясь. – Тогда будем надеяться на поляну. Поединок уже скоро.

– Розалинда.

Я бросила взгляд на Корвина, его голубой глаз смотрел на меня, и как он смотрел… Сердце вдруг предательски подпрыгнуло.

Он явно хотел что-то сказать, но то ли не решался, то ли не мог подобрать слов.

– Спасибо, – наконец тихо произнес он Корвин.

– За что? Я ничего не сделала, еще никак не помогла тебе, – почти возмутилась я.

– За все… – он тяжело вздохнул, сделав паузу, его плечи чуть напряглись. Кажется, откровенность давалась генералу Мерквуду непросто. – За то, что смотришь на меня…

– Как? – не выдержала я очередной паузы.

Он выдохнул и его взгляд потемнел.

– Ты смотришь на меня, – повторил он тверже. – И не отводишь взгляд. Каждый раз когда ты смотришь так, я забываю о своих шрамах.

– Меня не пугают шрамы, Корвин, больше нет…

– Я заметил.

В его голосе появились хриплые нотки и мое сердце застучало еще быстрее.

Я уже хотела подойти, наклониться и коснуться губами шрама на щеке, уголка упрямых губ, и поцеловать. Чтобы у него точно не осталось сомнений, что меня они не пугают больше. Но следующие слова Корвина приостановили мой пыл:

– Может, когда-нибудь ты расскажешь, что изменилось.

Изменилось слишком многое. Но могла ли я рассказать об этом Корвину?

А если такая откровенность грозит обвинениями в одержимости?

С того дня как я очнулась в этом мире, в темнице, прошло много времени. С тех пор многое изменилось, в том числе и мое отношение к Корвину. Но могу ли я доверять ему настолько?

– Я пойду, – пробормотала я себе под нос и скрылась в коридоре.

Время до поединка Гаррета с Ульрихом пролетело быстро. Я была занята домашними делами, Фелисити никак не напоминала о себе, и опомниться не успела, как матушка озадачила меня с выбором наряда.

– Даже не знаю, что в таких случаях надевать, – посетовала она крутясь у зеркала, прикладывая то одно платье, то другое.

– Это не светский прием, матушка, выберите что-то удобное.

На случай если придется бежать через лес. Но вслух я говорить об этом не стала, конечно.

На поляну мы отправились вечером, сразу после раннего ужина. Гаррет шел первым, держа в руках магический фонарь, как всегда спокойный, но сегодня чувствовалось его напряжение.

Мы шли позади него, Кларисса держалась за мою руку.

Корвин замыкал шествие.

Путь до поляны оказался не близкий, но прогулки по лесу для меня стали уже привычным делом. Я не успела устать.

Поляна оказалась большой, окруженной вековыми соснами. Их стволы уходили высоко в небо, кроны смыкались, превращаясь в темный, живой полог. Воздух здесь был более плотным, пропитанным хвоей, влажной землей и чем-то древним, звериным, отчего по коже бежали мурашки.

В тени деревьев стояли медведи.

Много медведей.

Они не скрывались, стояли на задних лапах, опираясь на стволы, или сидели на земле, положив массивные головы на лапы. Их желтые глаза блестели в полумраке. Где-то в глубине леса ухал филин, ветер шумел в кронах, но на самой поляне было подозрительно тихо.

До меня наконец дошло. Гаррет не волк, он медведь!

Ну надо же. А я подумала, что он тоже из волков.

Из-под ног доносился запах прелой листвы и старой, въевшейся в землю крови. Я почувствовала его сразу, и внутри все сжалось.

Кларисса побледнела, оглядываясь по сторонам.

Гаррет с тревогой смотрел на Клариссу. Казалось ее реакция волновала его не меньше предстоящего поединка.

– Я догадалась, – прошептала она. – Гаррет – медведь.

– Да, матушка, – тихо ответила я. – Это ведь ничего не меняет?

Кларисса сжала мою руку, но ничего не сказала.

В центре поляны стоял Ульрих, брат Гаррета, еще в человеческом облике. Или уже? Они будут драться в обличие зверей или людей?

Рядом с Ульрихом стояло двое медведей, которые при нашем появлении обратились в мрачных, коренастых мужчин.

– Брат, – торжественно произнес Ульрих. – Ты пришел.

– Как будто у меня был выбор, – ответил Гаррет.

– И привел своих женщин.

Ульрих покосился на Корвина, прищурившись, но никак не отметил его присутствия.

– Мою невесту и ее дочь, – уточнил Гаррет. Матушка на слове “невеста” с силой сжала мою руку. – Они останутся здесь.

Ульрих усмехнулся, мазнув липким взглядом по матушке.

Гаррет повернулся к Клариссе.

– Я пойму, если ты… отвергнешь меня, – тихо произнес он.

Кларисса посмотрела на него. В ее глазах блестели слезы, но она улыбнулась вскинув подбородок.

– Я не отвернусь от тебя, Гаррет, – сказала она твердо, взяла его лицо в ладони и поцеловала.

Я отвела взгляд и отступила ближе к Корвину. Некоторые вещи не для чужих глаз.

Гаррет отошел в центр поляны. Ульрих уже ждал. Его свита отступила в тень деревьев.

Они встали друг напротив друга, и на мгновение воздух вокруг них будто замер.

Ульрих первым начал меняться.

Из ниоткуда поднялся густой магический туман с золотыми искрами, пляшущими внутри. Он закружился вокруг тела Ульриха, скрывая его, и через несколько мгновений на месте человека стоял огромный медведь. Бурый, с темной полосой вдоль хребта. Он встал на задние лапы, низко взревел. Мощно, так что земля под ногами задрожала.

Гаррет не двинулся с места.

– Обернись, брат! – прорычал Ульрих, уже звериным голосом.

Гаррет закрыл глаза. Вокруг него тоже поднялся туман, золотые искры вспыхнули ярче, и фигура медведя проступила из дымки. Такого же крупного, но более массивного, с широкой грудью и густой темно-бурой шерстью.

Корвин стоял рядом. Молчаливый, и на первый взгляд спокойный но я чувствовала его напряжение. Он смотрел на медведей без страха, но с каким-то тяжелым, изучающим вниманием.

Медведи встали друг напротив друга.

И бросились в бой.

Они сражались недолго, но каждый миг растянулся в вечность. Медведи-зрители ревели, били лапами о землю, сотрясая воздух мощным «У-у-у!» после каждого удара Гаррета или Ульриха. Их рык сливался в единый, пульсирующий ритм, который, казалось, подталкивал братьев вперед.

Гаррет был быстрее и сильнее. Опытнее. Он не нападал первым, но каждый удар Ульриха встречал так, будто знал о нем заранее. Ульрих рычал, отступал, взрывал когтями землю, но сдаваться не собирался.

– Сдавайся, брат, – прорычал Гаррет, прижимая Ульриха к земле.

– Никогда! – взревел Ульрих, вырываясь.

Он напал снова, но Гаррет ушел в сторону, ударил лапой в бок, потом еще раз. Ульрих пошатнулся, зарычал от боли и злости.

– Ты... ты всегда проигрывал, – прохрипел Ульрих, тяжело дыша. – Все эти годы... я думал...

– Я не проигрывал, – спокойно ответил Гаррет. – Я позволял тебе победить.

Ульрих замер. В его желтых глазах мелькнуло непонимание, потом ярость, а потом что-то похожее на обиду.

– Ты... поддавался?

– Чтобы ты отстал, – сказал Гаррет. – Но в этот раз ты перешел границы.

Гаррет ударил последний раз. Ульрих рухнул на землю, взметнув комья дерна.

– Сдавайся, – повторил Гаррет, уже спокойнее.

Ульрих молчал, тяжело дыша. Оборотни вокруг поляны замолчали. Даже лес, казалось, затаил дыхание.

– Сдаюсь, – прохрипел Ульрих наконец.

Гаррет отступил, подождал, пока брат поднимется. Потом шагнул к нему, коснулся носом его морды. Ульрих не отстранился.

Вокруг них снова закружился магический туман, и через минуту на поляне стояли уже двое уставших мужчин.

– Мир? – спросил Гаррет.

– Мир, – ответил Ульрих, вытирая кровь с губ.

Братья обнялись. Кларисса смотрела на это, вытирая слезы. А я вдруг поймала себя на мысли, что смотрю не на них, а на Корвина.

Он стоял в тени сосны, прищурившись, и в его взгляде направленном на поляну, читалось что-то тяжелое.

Я подошла к нему.

– Что ты чувствуешь? Можешь обернуться? – спросила я с трудом скрывая надежду в голосе.

Корвин закрыл глаз, сосредоточился. Его тело напряглось, на лице проступила чешуя. Но дальше ничего не произошло. Он не обернулся.

– Попробуй еще раз, – предложила я, чувствуя как к горлу подступает удушливый комок отчаяния.

Корвин попробовал снова. И снова. И снова.

– Не получается, – пробормотал он, стаскивая повязку с глаза. Он открыл оба глаза. В ночном полумраке спрятанный обычно глаз светился особенно ярко.

Корвин устало провел ладонью по лицу.

Он был расстроен. Должно быть зол на себя. На мир, да на все, что мешало ему обрести прежнюю силу. И избавиться от боли.

– Ничего, – тихо сказала я, подходя к нему вплотную. – Мы найдем другой способ. Попробуем другое место силы, травы… Все что потребуется.

Корвин не ответил. Он стоял, глядя на свои руки, и молчал.

– Корвин, – позвала я.

Он поднял голову. В его глазах была боль. Но это был не очередной приступ.

– Пойдем домой, – мягко сказала я.

Мы возвращались в замок молча. Кларисса держала Гаррета под руку и не отпускала. Полковник был спокоен, но я видела как он поглядывает на матушку с беспокойством. Для них сегодня особенный день. Гаррет назвал Клариссу невестой, еще и при всем медвежьем племени. Он победил своего брата на ритуальном поединке, что тоже должно быть очень важно. А Кларисса узнала, что ее возлюбленный оборотень-медведь. Но что-то мне подсказывало, все у них будет хорошо.

Я шла чуть позади, рядом с Корвином.

Он не говорил ни слова. Смотрел под ноги и хмурился. Неудача с оборотом не способствовала хорошему настроению.

В замке он сразу ушел в восточное крыло. Я проводила его взглядом, чувствуя как внутри усиливается тревога.

– У вас что-то стряслось? – заметила Кларисса.

– Да… – призналась я, но не договорила, оставив подробности при себе.

– Вижу, – она улыбнулась. – Может, тебе стоит поговорить с ним?

Совет матушки был очевидным и простым. Но он был очень верным.

Оставлять Корвина в таком подавленном состоянии одного я не хотела.

Я немного задержалась поднявшись к себе. Привела себя в порядок после леса и переоделась в домашнее платье.

Когда я пришла в покои Корвина, в гостиной его не оказалось. Но из ванной доносился отчетливый плеск воды.

Я вошла без стука. Как в прошлый раз, дверь была открыта, но теперь все было иначе. Теперь я не чувствовала себя так неловко.

Корвин с мрачным видом сидел в воде, откинувшись на край ванны. Повязка на глазу вновь была на своем месте. Свет магических светильников наверняка раздражал его пострадавший глаз.

Решительно пошла вперед.

– Не смей опускать руки, – строго произнесла я, садясь на край ванны.

– А что мне остается? – он горько усмехнулся.

– Пробовать дальше.

Взгляд невольно скользнул в воду, где проглядывалось обнаженное тело генерала драконов, я вспомнила нашу ночь в лачуге. Как на щеке Корвина проступала чешуя. Как он тяжело дышал, как его руки сжимали мое тело. Кровь закипела, разнося по телу приятное тепло. Но я заставила себя думать о более важных вещах.

Во время близости драконья ипостась Корвина тоже пробуждалась. И когда он только приехал в замок, злой, раздраженный, чешуя тоже проступала.

Значит, помогают не только гнев. Но и другие сильные эмоции? Страсть тоже? Может, и то, и другое.

Я подошла ближе, коснулась его влажного плеча, стирая пальцами капли воды. Опустила ладонь ниже, погладила кожу вокруг шрама на груди. Корвин шумно выдохнул, прикрыл глаз и поймал мою ладонь. Коснулся губами внутренней стороны и по моей коже пробежали возбужденные искорки.

Перегнувшись через бортик ванны я обхватила его лицо ладонью, цепляясь пальцами за ремешки повязки, чувствуя под ними грубую кожу шрама на лице, нагнулась и прильнула к его губам.

Корвин тут же ответил, притягивая меня еще ближе. Его влажная ладонь легла мне на затылок, запуталась в волосах. Он жадно ласкал мои губы своими, касался языком моего. Возбуждение хлынуло жаркой волной вниз, и я чуть не забыла, что поцелуй был ради эксперимента.

– Тогда ночью, в домике Моры… – прерывисто зашептала я с трудом разрывая поцелуй. – Я видела чешую на твоем лице. Не только гнев пробуждает твою драконью сущность… Можно, попробовать… Или попробуй снова разозлиться на меня…

Корвин резко отстранился от меня, но все еще удерживал меня, обхватив крепкой ладонью шею.

– Ты поэтому пришла? – спросил он спокойно. Но я почувствовала как он напрягся.

– Одно другому не мешает, – пробормотала я. – Что плохого в том, чтобы совмещать приятное с полезным? Можно провести эксперимент…

– Ты думаешь, это сработает?

– Не знаю, – честно ответила я. – Но попробовать стоит.

Я наклонилась и вновь поцеловала его.

Сначала нежно, потом жестче, почувствовав, что он не спешит отвечать. На этот раз Корвин ответил не сразу, позволяя мне брать инициативу и мне на мгновение показалось, что он меня оттолкнет. Мысль о том, что я здесь только из-за лечения, явно ему не понравилась.

Но он не оттолкнул, наоборот, притянул к себе сильнее, забыв, что я одета, а он мокрый и голый.

– С гневом уже точно ничего не выйдет, Розалинда. Увы, я уже не могу разозлиться на тебя так, как раньше, – пробормотал Корвин, усмехаясь, и его ладонь скользнула от шеи вниз, обхватывая мою грудь. – Но я не против экспериментов с другими эмоциями…

Он снова поцеловал меня уверенно углубляя поцелуй. Руки Корвина скользнули по моей груди, спустились на талию. Я не сопротивлялась, отвечала так же страстно.

Но он вдруг снова отстранился.

– Есть одно место, – тихо сказал он. – Пещера в горах. Когда-то она была местом силы драконьих племен, еще до того как сформировался род Мерквуд и драконы перестали поклоняться древним богам.

– И ты хочешь пойти туда? – уточнила я.

– Да. Возможно, ночь в таком месте, пропитанном древней магией, придаст мне сил для оборота. Но я пойду туда один.

– Без меня?

– Без тебя, – он взял меня за руку. – В горах может быть опасно. Я вернусь и снова попробую обернуться.

Я хотела возразить, но Корвин прижал палец к моим губам.

– Не спорь. Я не стану тобой рисковать.

Я не стала спрашивать, а что если не получится?

Получится, заверила я саму себя. Должно получиться.

Корвин притянул меня к себе, жадно поцеловал.

– Останься сегодня со мной, – попросил он.

– Хорошо, – ответила я даже не успев обдумать.

Мы не спали до утра. А когда за окном посветлело, Корвин поднялся, оделся и ушел.

Я смотрела в окно, как он уходит в сторону гор, кусала губы, сжимала кулаки. Внутри все кричало: догони, останови, пойди с ним!

Но я не двинулась с места.

Он прав. В горах меня подстерегает слишком много опасностей, с которыми я не смогу справиться. Я только замедлю его. Или того хуже – стану причиной, по которой он не доберется до места силы.