Текст книги "Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода (СИ)"

Автор книги: Анастасия Пенкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Но Фелисити точно была замешана. Она что-то делала с моей головой. Возможно, усиливала то, что и так было.

– Я думаю, Фелисити этим пользуется, – сказала я медленно, но уверенно. – Она точно замешана и скоро я смогу доказать это.

Кларисса не стала спорить. Она сидела, теребя край платья, и выглядела растерянной.

– Я уже не знаю, что и думать, – призналась она.

– Матушка, – я взяла ее за руку, – я разберусь. Обещаю. А когда правда вскроется, все встанет на свои места.

Кларисса подняла на меня глаза, в них стояли слезы.

– Будь осторожна, дочка.

Она уже встала, собираясь уходить, но я остановила ее.

– Матушка, погодите. Хочу вас о кое-чем попросить.

Кларисса замерла. Я тоже помедлила, подбирая слова и борясь с последними сомнениями. Кларисса была не лучшей матерью, но чутье говорило, что ей можно доверять.

– Что?

– Мне нужна какая-нибудь личная вещь Фелисити. То, с чем она часто соприкасается. Расческа, ночная сорочка... да хоть исподнее. Что-то в этом роде.

Кларисса удивленно, и даже чуточку возмущенно, подняла брови.

– Зачем?

– Мне нужно проверить связана ли Фелисити с темной магией. Для этого нужна ее вещь. А вы живете с ней в одной комнате и сможете взять ее незаметно.

Кларисса помолчала, обдумывая мою просьбу.

– Хорошо, я попробую, – согласилась наконец она. – Только... она точно не догадается?

– Просто возьмите, когда она не видит. Скорее всего он хватится потом, но будет уже поздно.

Кларисса вздохнула.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

Матушка ушла оставив меня одну.

Сидя на кровати, я смотрела на перевязанную руку.

Голова пока не болела. Но это пока.

Может, Фелисити не создавала болезнь, она просто усиливала, ускоряла то, что должно было случиться. Или нет?

Я прикрыла глаза.

В любом случае, она опасна. И я должна ее остановить пока не стало поздно.

Но пока у меня были и другие дела.

После ужина я собиралась поговорить с Корвином, чтобы он пошел ночью со мной в подземелье.

Как только я думала о подземелье, как иду туда ночью, одна, к горлу подступал страх.

Я представила сырые стены, паутину, грызунов, которые шуршат в темноте. И еще что-то, чему я не могла дать название. То, что не показывалось днем, но активно рисовало мое воображение.

Тряхнула головой отгоняя жуткие картины. Глупости все это, конечно.

Но одной идти не хотелось. И если быть честной, это было не просто "не хотелось", я по-настоящему боялась.

Значит, нужен кто-то, кто пойдет со мной.

Корвин отлично подходил на роль защитника. Большой, сильный дракон, генерал. Даже больной и уставший, он воплощение силы. К тому же это в его интересах. Без плесени я не смогу приготовить лекарство. А оно пока единственный проблеск в его лечении.

Корвин остался на кухне, они с полковником Гарретом сидели за столом, пили чай, о чем-то негромко переговаривались.

Кларисса уже поднялась к себе, Фелисити, разумеется, последовала за ней. А Бенедикт и Марта закончили уборку и отправились отдыхать. На кухне остались только Корвин и Гаррет.

Я вошла, помедлив у двери, потом подошла к столу и мужчины прервали беседу повернувшись ко мне.

– Мне нужно в подземелье, – произнесла я, глядя на Коврина. – Кое-что собрать для лекарства.

– Что именно? – равнодушно уточнил Корвин.

– Травы… особые, – ответила я уклончиво. – Их ночью собирают, при полной луне.

– И?

– И я не хочу идти одна, – выдохнула я. – Составишь компанию?

Он молча смотрел на меня, слегка прищурившись. Потом покачал головой.

– Нет.

В смысле, нет?!

Я растерялась. Попросту не ожидала отказа.

– Почему? – уточнила я не в силах скрыть возмущения в голосе.

– Не могу, – бросил он коротко и поднялся. – Полковник, завтра обсудим остальное.

Гаррет кивнул. Корвин вышел, даже не взглянув на меня.

Я осталась стоять, чувствуя себя неловко. Гаррет отхлебнул чай и посмотрел на меня с сочувствием.

– Леди Розалинда, вы не подумали о том, что генералу тяжело в этом замке? Он впервые здесь после тех страшных событий. А подземелье... – он помолчал, – именно там казнили его семью.

У меня все внутри сжалось.

– Я не подумала об этом, действительно, – призналась я.

Да уж, если посмотреть с этой стороны, моя просьба была… Это жестоко заставлять Корвина идти туда со мной.

– Он не привык показывать боль, ведь он суровый генерал Мерквуд, – Гаррет вздохнул. – Но это не значит, что он ничего не чувствует.

Я помолчала, обдумывая. Да, Корвин привык скрывать боль, это уж точно. И все же я не хочу идти в подземелье одна. Мне все равно нужен кто-то, кто пойдет со мной.

– А вы, полковник? Вы не могли бы пойти со мной?

Гаррет усмехнулся.

– Я-то могу. Я бывал в местах и пострашнее здешних подземелий. Да и темноты не боюсь.

– Спасибо, – выдохнула я с нескрываемым облегчением.

– Когда идем?

– Скоро, ближе к полуночи, как луна поднимется выше. Я возьму фонари и все необходимое.

Гаррет допил чай.

– Тогда я подожду здесь или нужна моя помощь?

– Я справлюсь, спасибо, полковник.

Он остался на кухне. Я налила Гаррету еще чая и пошла собираться.

В кладовой я взяла два фонаря, корзину, в которую сложила нож и несколько баночек для плесени.

Примерно через полчаса мы спустились в подземелье. Гаррет шел впереди с фонарем, я за ним со своим. В другой руке у меня была корзинка с ножом и банками, которые позвякивали при каждом шаге. В тишине этот звук казался оглушительным.

Скользкие от сырости каменные ступени вели вниз. Стены покрывал мох, с потолка по ним стекала вода. Фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени, и они ползли по стенам, будто живые.

Паутина цеплялась за лицо несмотря на то, что я проходила тут утром. Я отмахивалась, но она липла к рукам и волосам. Пыль клубилась под ногами.

Мы дошли до большого зала с цепями. Гаррет остановился и огляделся.

– Жутковато здесь, – сказал он тихо. – Я бы не хотел сюда возвращаться.

Я подошла к стене, где росла плесень. В узкие окна под самым потолком пробивался бледный, лунный свет. Он падал на камни, и плесень в этом свете казалась живой, переливаясь синевой.

Я достала нож и начала срезать.

– Много это займет времени? – поинтересовался Гаррет, просто чтобы разбавить тишину, чем из любопытства.

– Немного, – ответила я.

Вдруг где-то в глубине одного из коридоров послышался звук. Шорох, будто кто-то волочил ноги по камню.

От страха сердце пропустило удар. А потом забилось быстро-быстро.

– Вы это слышали? – пробормотала я.

Гаррет тоже замер, прислушиваясь.

Звук повторился, теперь казался ближе. И к нему добавилось что-то напоминающее тонкий, протяжный стон. Будто кто-то плакал в темноте.

– Что это? – прошептала онемевшими от страха губами.

– Не знаю, – бросил Гаррет, вглядываясь в темноту. – Может, какое-то зверье устроило себе тут логово на ночь.

Мне показалось, что тени на стенах задвигались. Я не могла понять, от фонарей это или от чего-то другого. Цепи, висевшие у стен, чуть слышно звякнули. Хотя ветра в подземелье не было.

Гаррет шагнул в сторону звука.

– Полковник, – окликнула я, – не ходите.

– Нужно проверить, – ответил он. – Если это лисица или барсук, то не страшно. А если это медведь… Сидите здесь, леди Розалинда.

Он ушел в темноту. Его фонарь светил все слабее, потом мощная фигура полковника растворилась в черноте.

– Полковник! – крикнула я громче.

Но ответом мне была лишь тишина.

Я осталась одна.

– Полковник! – позвала я снова.

Никого.

Мне показалось, что из стен выходят черные бесформенные фигуры похожие на людей. Они тянули ко мне руки, шептали что-то неразборчивое.

– Зачем ты здесь? – услышала я шепот.

– Зачем? – повторил другой голос.

Я зажмурилась, прижалась к стене. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватило.

Ждать больше не было сил. Я подхватила фонарь, корзинку с баночками, которые уже наполовину наполнила плесенью, и пошла в ту сторону, куда скрылся Гаррет.

Коридор разветвлялся. Налево, направо, прямо – везде было темно, везде одинаковые стены. Я свернула налево, потом направо, потом еще раз.

Шаги гулко отдавались в тишине. Тени не отставали, они двигались по стенам, тянулись ко мне и шептали.

– Сюда... не туда... потерялась...

Я зажимала уши, но голоса звучали внутри головы.

Ветка коридора привела в тупик. Я развернулась, пошла назад. У поворота снова тупик.

Я заблудилась...

Паника накрыла с головой. Я дышала часто, прерывисто, фонарь дрожал в руке, баночки дребезжали. Где выход? Где Гаррет? Где я вообще?

– Полковник! – крикнула я в темноту.

Но я услышала только шепот:

– Одна... совсем одна...

Я закрыла глаза, прижалась к стене и сползла на корточки. Фонарь давал слишком тусклый свет, будто собирался погаснуть.

Казалось, прошла вечность. Я не знала, сколько времени сидела так. Минуту, час или больше.

В какой-то момент фонарь мигнул в последний раз и все-таки погас.

Я осталась в полной темноте. Воздух стал тяжелым, будто стены сдвинулись и сжимали меня со всех сторон.

– Гаррет? – позвала я тихо ни на что не надеясь.

Никто и не ответил.

Но тут я услышала шаги. Кто-то приближался. Я замерла, не зная, бежать или остаться на месте.

– Полковник? – спросила я громче.

Шаги не стихли. Наоборот, они стали ближе.

– Розалинда! – раздался хриплый мужской голос из темноты.

Живой голос! Не зловещий шепот мертвецов.

Я поднялась, вытянула руки вперед, нащупала широкие мускулистые плечи. Теплые, живые. Я схватила их, потом пальцы скользнули выше, к лицу…

Пальцы наткнулись на кожаный край повязки.

– Корвин? – выдохнула я. – Это ты?

Он не ответил. Но я слышала его тяжело дышал, будто он бежал до этого.

Я подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо. В темноте видела только силуэт, массивный и твердый подбородок, и блеск голубого глаза не скрытого повязкой.

Страх отступил. Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Его руки сомкнулись на моей талии, крепко, почти до боли сжались. Будто он тоже боялся, что я исчезну, растворюсь в этой темноте.

– Ты пришел, – прошептала я, все еще не веря, что он здесь. – И нашел меня.

– Гаррет пришел ко мне… и сказал, что ты исчезла, – хрипло произнесл все еще тяжело дыша. – Он не мог тебя нигде найти и я отправился искать сам.

– Значит полковник в порядке? – уточнила я.

– Более чем, не считая того, что он в легкой панике, и кажется, боится, что твоя матушка его пришибет, когда узнает, что он потерял тебя в подземельях.

– О, он не виноват, я сама пошла… и заблудилась.

Рассказывать про тени и шепотки пугающие до дрожи, я не стала, теперь казалось, что это все мое больное воображение.

Я почувствовала, как Корвин вскинул руку. Услышала тихий шорох.

Он снял повязку.

Второй глаз светился тусклым, свинцово-серым светом. Мертвым, холодным, но я почему-то не испугалась.

Корвин напрягся. Ждал и будто боялся моей реакции.

– Ты не боишься? – спросил он хрипло.

– Нет, – ответила я совершенно искренне. – Не боюсь.

Он выдохнул и мне почудилось облегчение в этом звуке.

– Этим глазом я хорошо вижу в темноте, – признался он. – После ранения. Осколок из глаза вытащили, но темный металл изменил его навсегда.

– А днем?

– Днем свет вызывает невыносимую боль.

– Так вот зачем ты носишь повязку, – поняла я.

– Чтобы не пугать людей, – он горько усмехнулся. – Но ты... ты больше не боишься.

– Не боюсь, – повторила я.

Его ладони на моей талии вдруг сжались сильнее. Я почувствовала, как его горячее, прерывистое дыхание коснулось моей щеки.

– Нам нужно уходить отсюда, – сказал он.

Корвин взял меня за руку и повел прочь. Мой фонарь погас, но Корвин видел в темноте и я полностью доверилась ему.

Мы шли молча. Я пыталась разглядеть в темноте его руку, сжимающую мою, и думала о том, что этот человек пугал меня, обижал, подозревал. Но сейчас он был здесь. Несмотря на то, что ему было тяжело спуститься сюда, в место где убили его семью. Он все-таки пришел за мной.

И сейчас я не боялась ни его, ни темноты.

Глава 14

За лечение Корвина получилось взять только через два дня.

Мазь я приготовила еще вчера утром. На следующий день после того как мы выбрались из подземелья, я отнесла плесень Море. Она одобрила ночной сбор:

– Хорошая, правильная. С такой и нужно работать.

Она показала, что делать дальше. Высушить, растолочь, смешать с жиром. Настаивать всю ночь и до следующего вечера.

Я все сделала, как она велела.

Вечером, когда мазь была готова, я взяла поднос и пошла в восточное крыло.

На подносе стоял глиняный горшочек с мазью, чистая ткань для повязки и деревянная лопатка.

Теперь оставалось наложить компресс.

Я вошла в гостиную. Свечи горели в углах, пахло воском и сухими травами. Корвин сидел в кресле у камина в одной рубашке, расстегнутой на груди. Волосы влажные, будто он только что мылся.

Увидел поднос, нахмурился. Запах от мази шел не самый приятный.

– Что это?

– Лекарство, – ответила я невозмутимо. – Сними рубашку и ложись на кровать.

Генерал драконов не пошевелился.

– Сомневаешься?

– Да, пахнет мерзко, – честно ответил он.

– Но попробовать стоит, так что раздевайся.

Он усмехнулся, но поднялся. Перешел к кровати, сел на край. Стянул рубашку через голову, бросил на спинку стула.

Я поставила поднос на столик у кровати и села рядом с Корвином.

Он лег на спину, подложив руки под голову. Свет свечей падал на его грудь и живот, выхватывая из полумрака широкие плечи и мускулистые руки, узкую талию, длинные ноги. Мышцы перекатывались под кожей, когда он устраивался поудобнее.

Вот же… Я отвела взгляд.

Разлегся, будто султан, ожидающий представления от наложницы.

Но я тоже хороша, не время засматриваться на приятные женскому глазу телеса. Соберись, Аня.

Я открыла горшочек, зачерпнула мазь лопаткой. Запах был резкий, землистый, с кислинкой.

Начала с глубокого шрама на груди, края которого странно светились. Он остался от осколка, прошедшего насквозь.

Кожа дракона под моими пальцами была горячей и упругой. Я медленно, круговыми движениями втирала мазь, стараясь не думать о том, насколько близко я сижу.

– Что это за мазь? – спросил он, когда я зачерпнула очередную порцию.

– Из плесени, – ответила я. – Которая растёт в подземелье. Старуха научила.

– Старуха?

– Знахарка из леса. Она лечит оборотней. Сказала, что такая плесень помогает тем, у кого две ипостаси.

Корвин замолчал, переваривая, и я попросила его сесть и повернуться спиной. Теперь я наносила мазь на шрам под лопаткой. Пальцы скользили по его коже, и каждый раз я чувствовала, как под ними напрягаются мышцы.

Слишком близко... Слишком интимно.

Я задержала руку на его спине дольше, чем нужно. Чувствовала, как ровно и сильно бьется драконье сердце. Как поднимается и опускается его спина.

Мое собственное дыхание участилось. Я попросила Корвина повернуться ко мне лицом и положила поверх мази ткань. Пришлось нависнуть над ним, почти касаясь его лица, чтобы обернуть повязку вокруг туловища.

В голову полезли пошлые мысли. Я представила, как он тянет меня к себе, как целует, как его руки скользят по моей спине.

Я прикусила губу, заставила себя сосредоточиться.

Не время фантазировать. И что вообще за ерунда лезет мне в голову?

Я подняла взгляд. Корвин смотрел на меня. Его голубой глаз блестел в полумраке, второй скрывала повязка.

Он не отводил взгляд. Я… тоже.

– Я не знаю, поможет ли это хоть как-то, – произнесла я, стараясь придать голосу невозмутимости. – Но нужно с чего-то начинать.

– Не волнуйся, я не жду чудес, – сказал Корвин и сменил тему. – Ты за этой плесенью пошла в подземелье ночью, одна.

– Не одна, а с Гарретом.

– Но в итоге заблудилась и осталась одна.

– Так вышло, – я дернула плечами.

Корвин молчал, но я чувствовала как внимательно он смотрит на меня.

– Там что-то случилось, сделал он вывод. – Ты была напугана, когда я тебя нашел. Больше, чем если бы ты просто заблудилась.

Я не ответила. О случившемся в подземелье я не говорила ни Клариссе, ни Гаррету. Матушка могла подумать, что я лишилась рассудка как другие женщины из рода Блэкторн. А Гаррет… он был в подземелье, но ничего такого не видел и не слышал.

– Что случилось в подземелье, Розалинда? – спросил Корвин прямо.

Я отвела взгляд и неожиданно для себя призналась:

– Тени, – сказала я тихо. – И их жуткие голоса. Мне показалось... что из стен выходят фигуры, они что-то говорили, шептали.

Корвин внимательно слушал и не перебивал.

– Я не знаю, было ли это на самом деле, – продолжила я. – Может, я испугалась и страх нарисовал то, чего не было. Но мне было по-настоящему страшно.

Корвин взял меня за руку.

– Ты не должна была идти туда одна. Или с Гарретом. Я должен был пойти с тобой.

– Я понимаю почему ты отказался, – заверила я.

Он горько усмехнулся.

– Но ты пошла... Ради меня.

Я не ответила. Зачем отрицать то, что и так понятно?

Корвин сжал мою руку, потом отпустил.

– Спасибо, – тихо сказал он.

– Еще не за что, – ответила я, чувствуя как к щекам приливает предательский жар. – Увидим, поможет ли. Лежи так хотя бы час. Потом можешь снять повязку.

– Хорошо.

Я уже собралась встать, когда Корвин взял меня за руку.

Не грубо, не резко. Просто – положил свою ладонь поверх моей, пальцы переплел с моими.

Я замерла, глядя на наши руки.

– Розалинда, – тихо позвал Корвин. Голос его сел, стал ниже.

Я подняла взгляд на него. Он смотрел на меня. В его голубом глазу не было ни холода, ни насмешки. То, что я увидела, заставило сердце пропустить удар, гулко рухнув вниз.

– Что ты делаешь? – спросила я шепотом.

Он не ответил, потянул меня к себе, и я не сопротивлялась. Оказалась почти на нем, опираясь рукой о кровать рядом с его плечом.

Между нами не осталось расстояния. Я чувствовала его теплое, прерывистое дыхание на своей щеке. Сердце колотилось как безумное.

Он поднял свободную руку, коснулся пальцами моего подбородка, чуть приподнял мое лицо.

– Корвин... – выдохнула я.

Он не дал мне договорить.

Его губы мягко коснулись моих. Медленно, будто спрашивая разрешения. Я закрыла глаза и ответила на поцелуй.

Сначала осторожно, потом смелее. Рука Корвина скользнула мне на затылок, пальцы запутались в волосах. Другую, та что сплелась с моей, он прижал к своей груди, и я чувствовала, как под ладонью гулко колотится его сердце.

Как и у меня.

Я потеряла счет времени. Сколько прошло? Несколько секунд или минут? Впрочем, не важно.

Корвин отстранился и я открыла глаза. Он смотрел на меня так, что внутри все переворачивалось.

– Ты... – начала я.

– Я знаю, – перебил он. – Не стоило все усложнять.

Он отпустил меня, я отодвинулась и выпрямилась. Щеки горели, дыхание сбилось. Я взяла поднос дрожащими руками.

– Полежи, – пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Хотя бы час.

Я вышла в коридор и только там позволила себе выдохнуть.

Прислонилась к стене, прижимая ладонь к груди. Сердце колотилось так, будто я бежала.

– Что это было, черт возьми? – прошептала я.

Но я не могла ответить себе на этот вопрос, и не уверена, что хотела бы знать ответ.

Утром я стояла перед зеркалом, пытаясь привести в порядок волосы. Обычно я не уделяла этому много времени, собирала в пучок или в косу, не придавая большого значения насколько аккуратно это выходило и достаточно ли блестят волосы. Но сегодня почему-то не получалось быть столь равнодушной к своему внешнему виду.

Пряди выбивались из прически, шпильки не держались. Я поймала себя на мысли, что хочу выглядеть лучше. Это было странно.

В дверь постучали и я обернулась на звук. Вошла Кларисса, держа в руках что-то, завернутое в простую хлопковую ткань. Лицо у матушки было слишком напряженное и взволнованное, даже испуганное.

– Матушка? – я отложила расческу.

Она подошла ближе, развернула ткань. Внутри лежала нижняя сорочка из тонкой ткани с кружевом. Это вещь Фелисити!

– Я взяла, пока она спала, – тихо сказала Кларисса. – Как ты и просила, я действовала осторожно.

Я сжала ее руку.

– Спасибо, матушка. Вы не представляете, как это важно.

Я торопливо сложила сорочку в сумку и перекинула ремешок через плечо. Пожалуй, сегодня можно пропустить завтрак. Надо срочно идти к Море.

– Я ухожу в лес, – торопливо сообщила я Клариссе уже спеша к выходу из комнаты.

– Погоди, не торопись, я пойду с тобой, – вдруг заявила Кларисса.

Я удивленно посмотрела на нее. Матушка и в лес, к незнакомой старухе?

– Вы серьезно?

– Я должна убедиться сама, – твердо ответила она. – Не могу больше сидеть и гадать, кому верить.

В ее голосе слышалась решимость, которой я раньше не замечала. И у меня не было никакого желания отговаривать ее.

– Тогда собирайтесь. Только быстро.

Кларисса вернулась через несколько минут, в дорожном платье и с корзинкой, будто просто собралась помогать мне с травами.

– Я хочу позвать с собой полковника, – призналась она, когда мы спускались вниз. – Он должен прибыть сегодня с утра. В лесу может быть небезопасно.

– Хорошо, – согласилась я. Чем больше у меня будет свидетелей, тем лучше.

Мы вышли во двор. Гаррет уже стоял у коновязи, гладил лошадь. Увидев нас он кивнул и едва заметно улыбнулся.

– Леди Розалинда, леди Кларисса. Рад видеть вас. Вы куда-то собрались?

Гаррет окинул наряд Клариссы хмурым взглядом. Матушка не стала терять время на светские беседы и быстро посвятила Гаррета в наши планы. Он не стал отказывать нам в сопровождении.

– Спасибо, полковник, – сказала я.

Мы двинулись в лес. Кларисса на удивление шла быстро, почти не отставала. Я краем глаза поглядывала на нее, она была непривычно серьезной и молчаливой.

– Не бойтесь, матушка, – подбодрила я. – Мора добрая. Она не ест людей.

Кларисса не улыбнулась, кажется ей было не до шуток.

– Я не ее боюсь. Я боюсь того, что она скажет.

Я не нашлась, что ответить. Такой привязанности к Фелисити как она я не испытывала и могла только пытаться понять ее чувства.

Мы пошли дальше, и вскоре тропинка привела нас к знакомой лачуге.

Я постучала, дверь открылась почти сразу, и на пороге появилась Мора.

Острые желтые глаза внимательно посмотрела на меня, потом на Клариссу и Гаррета.

– А это что за компания? – спросила она, хотя удивленной вовсе не выглядела.

– Моя матушка, леди Кларисса Блэкторн, – представила я. – И полковник Гаррет. Они пришли со мной.

Мора усмехнулась.

– Ну, заходите, что ли.

Мы с матушкой вошли. Гаррет остался снаружи, «покараулю», сказал он.

Кларисса с любопытством и страхом оглядывала лачугу. Мора молча взяла у меня сорочку Фелисити, когда я протянула ее старухе, поднесла к свету, понюхала.

Старуха скривила лицо.

– Сильная, – сказала она. – Не просто так. Темная сущность сидит в ней глубоко.

Кларисса побледнела.

– Вы уверены?

– Глазам своим, что ли, не верить? – Мора усмехнулась. – Хотите доказательств?

Старуха подошла к очагу, бросила в огонь щепотку какой-то травы. Пламя вспыхнуло, изменило цвет на синий. Мора поднесла сорочку к очагу, но не к огню, а к свету. Заслонила ладонью пламя, и в полумраке ткань вдруг слабо засветилась тусклым, землистым светом. На сорочке проступили разводы, будто тени, от которых холодели руки.

– Видите? – Мора кивнула. – Тьма ее отметила.

Кларисса схватила меня за руку, сжала.

– Я верила ей, – прошептала она. – Все эти годы...

– Теперь не верите, – спокойно произнесла Мора. – И правильно.

Старуха внимательно посмотрела на меня.

– Ты знаешь, что делать дальше?

Я на мгновение помедлила.

– Знаю, – наконец ответила я. – Спасибо, Мора.

Мы вышли. Гаррет ждал у двери, непривычно встревоженный, но умело сдерживал себя.

– Все в порядке? – спросил он, глядя на бледную Клариссу.

– Нет, – ответила она. – Ох, Гаррет…

Кларисса горько всхлипнула и полковник подошел к ней, обнял за плечи и Кларисса разрыдалась у него на груди.

Обратно к замку мы отправились только через несколько минут, когда Кларисса немного успокоилась.

Мы недалеко отошли от лачуги Моры, когда лес перед нами будто сгустился, птицы смолкли и Гаррет напрягся, всматриваясь в глубину леса.

Полковник молча остановился оттесняя нас с матушкой за спину. Из-за деревьев вышли несколько мужчин. Все крепкие, широкоплечие, одеты в простые, добротные вещи. Крой и фасон отличался от простой и иногда излишне поношенной одежды деревенских. Эти выглядели как зажиточные охотники.

Впереди шел тот, кто явно был главным. Высокий, с густой темной бородой и тяжелым взглядом. Одет богаче остальных. На плечах небрежно наброшенный полушубок, словно царская мантия, под ним кожаная жилетка. Я сразу поняла: это кто-то из племени оборотней. Каких, пока не ясно.

– Ульрих, – тихо сказал Гаррет и напрягся. В его голосе вдруг появились рычащие нотки.

Ульрих остановился в нескольких шагах и окинул нас взглядом. Сначала посмотрел на Гаррета, усмехнулся. Потом на Клариссу. Дернул носом, будто принюхался, скривился, словно почуял что-то неприятное.

– Брат, – произнес этот тип, глядя на Гаррета. – А ты все служишь драконам. Предатель.

– Ульрих, ты выбрал неподходящее время для разборок, – ответил Гаррет с трудом сохраняя невозмутимость.

– А что, при дамах правду говорить нельзя? – Ульрих усмехнулся. Перевел взгляд на Клариссу. – И что это за старая клуша?

Кларисса побледнела, но оскорбление пришлось проглотить молча. Я сжала кулаки, ситуация начала напрягать и меня. Что эти оборотням вообще надо?.. И, минуточку! Он назвал Гаррета братом. Значит наш полковник… Он тоже оборотень?

– Чего тебе, Ульрих? – спросил полковник не двигаясь с места.

– Давно не виделись, – Ульрих пожал плечами и его тонкие губы растянулись то ли в оскале, то ли в улыбке. – Решил проведать. И заодно напомнить, что у тебя есть долг перед племенем.

– Я не должен ни тебе, ни племени.

– Должен, – Ульрих шагнул ближе. Голос его стал жестче. – Ты ушел, когда я стал вожаком. Не признал моей власти. А теперь живешь среди людей, служишь драконам. Позоришь нашу кровь.

– Я сам решаю, как мне жить.

– Вот и я решил, – Ульрих усмехнулся. – Будет поединок. Ты и я, на Священной поляне. Через три лунных дня.

– Дай ка подумать? – Гаррет демонстративно задумался почесав щетину на подбородке. – Нет, пожалуй, я откажусь. Служба, знаешь ли. Разборки с родственниками в мои планы не входили.

Ульрих снова оскалился. И это уже точно была не улыбка.

– Тогда я нападу на деревню. Или на замок, в который, я смотрю, ты зачастил. Выбирай, брат.

Гаррет замолчал. Я смотрела на Ульриха и видела, он не шутит.

– А если проиграешь, твоя женщина останется у меня, как трофей, – вдруг заявил Ульрих, глядя на Клариссу с похабной ухмылкой.

Кларисса схватила Гаррета за руку.

– Да это возмутительно! – прошептала Кларисса.

– Ты уверен, брат? – мрачно уточнил Гаррет.

Ульрих усмехнулся, оглянулся на свою свиту и те тихо загоготали.

– Боишься?

– Нет, – Гаррет покачал головой. – Просто напоминаю. Ты сам выбрал эту ставку.

Ульрих нахмурился, веселость пропала с его лица.

– Через три дня на священной поляне. Не опаздывай.

– Хорошо, я приду, – пообещал Гаррет.

Кларисса побледнела еще сильнее, но сжала губы и промолчала.

Ульрих развернулся и ушел в лес. Его люди скрылись следом.

Гаррет устало выдохнул.

– Прости, – сказал он, поворачиваясь Клариссе. Он поднял ее ладонь к губам и с жаром поцеловал пальцы. – Мне жаль, что тебя в это втянули.

– Я пойду с тобой, – ответила Кларисса твердо. – Ты ведь не проиграешь?

Гаррет усмехнулся, и я заметила семейное сходство с Ульрихом.

– Думаю, в этот раз мой брат будет сильно удивлен. Ульрих каждую весну достает меня. Ему нравится доказывать, что он главный. И мне ничего не стоило поддаться ему и проиграть, чтобы он отстал. Но в этот раз он перешел границы.

– Весеннее обострение, – пришла я к выводу.

Гаррет хмыкнул.

– Можно и так сказать. Но в этот раз я не буду драться в полсилы.

Полковник посмотрел на Клариссу с такой страстью, что мне стало неловко даже и я почувствовала себя лишней.

Мы пошли обратно к замку. Кларисса держалась за руку Гаррета, не отпускала. Я шла чуть позади.

Теперь у нас есть еще одна проблема. Надеюсь, полковник не ошибся, и действительно не должен проиграть этот поединок. Но на всякий случай я пойду с ним, и Корвина возьму. Отдавать матушку в плен оборотням в случае чего, я не собиралась. Я уже к ней привыкла, в конце концов.

Всю оставшуюся дорогу к замку я мысленно репетировала разговор с Фелисити.

«Выметайся. Ты больше не живешь здесь. Собирай вещи – тебя отправят под конвоем в столицу. Дальше разберутся».

Я представляла ее виноватое, испуганное лицо, слезы, мольбы. Но я больше на них не поведусь. Хватит.

Но чем ближе мы подходили к замку, тем сильнее я осознавала, что так просто дать под зад белобрысой стерве не получится. Единственное мое доказательство, что Фелисити связана с опасными и темными сущностями – это Мора. Вряд ли этого будет достаточно.

И как бы иронично это не было, прежде чем разбираться с Фелисити, мне нужно посоветоваться с Корвином.

Кларисса шла рядом. Непривычно молчаливая и бледная. Гаррет чуть позади, поглядывал по сторонам, будто боялся, что те оборотни последовали за нами.

– Розалинда, – окликнула меня матушка, – что ты собираешься делать? Когда мы вернемся?

Я сжала губы не спешила отвечать. Подобный вопрос от Клариссы я ждала, но собраться с мыслями и ответить все равно оказалось непросто.

– Я хочу выгнать Фелисити из замка, она опасна, – призналась я матушке. – Но не все так просто. Мне нужно поговорить с Корвином, прежде чем действовать.

Кларисса тяжко вздохнула, глядя под ноги.

– Пока постарайтесь сделать вид, что ничего не случилось, – добавила я.

– Ты хочешь, чтобы ее посадили в темницу, наказали… как тебя?

– Да, матушка.

– А если не докажут? Если она снова начнет притворяться…

– Тогда она останется на свободе, – сказала я. – Но не в моем замке. Поэтому мне надо обдумать план действий и поговорить с генералом Мерквудом.

Кларисса замолчала. Я догадывалась, о чем она думает. О том, что справедливость штука ненадежная. Со мной никто не разбирался. Просто поверили слугам и подложным доказательствам, замерителям магии, обвинению. А против Фелисити твердых и неоспоримых доказательств нет, ее могут оправдать.

– Я не надеюсь на чудо, матушка, – заверила я. – Но попробовать стоит.

Кларисса больше ни о чем не спрашивала меня.

Вскоре мы дошли до замка.

Когда подошли к воротам, я взялась за щеколду, но не открыла. Повернулась к Гаррету.

– Полковник, – спросила я, – вы ведь достаточно наблюдали за Фелисити. Что вы о ней думаете?

Мнение полковника я уважала, и в таком деликатном деле не спросить его, было бы кощунством. Тем более после того, как выяснилось, что он оборотень. Я не знал точно, откуда способности Моры чувствовать поганую магию. Может, дело в том, что она оборотень? Тогда и Гаррет может что-то чувствовать?

Гаррет посмотрел на меня, потом на Клариссу. Она, судя по всему пока не догадывалась кем являлся полковник на самом деле.

– Не хотел говорить, – признался он тихо. – Но она мне никогда не нравилась. С самого начала.