Текст книги "Сердца требуют (СИ)"

Автор книги: Анастасия Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 10. Сердца требуют... искренности

– Чем занимаешься?

Отрываюсь от блокнота и направляю взгляд на подругу.

– Пишу стихотворение о том, как актуален Шекспир в наши дни, – протягиваю лениво.

– Серьёзно? – подняв брови, переспрашивает Леся, – И в чём же его актуальность?

– Ну, здравствуйте! – фыркаю, карандашом поправляя чёлку, – У тебя перед носом почти трагедия разыгрывается, а ты не замечаешь!

– Какая конкретно трагедия? – уточняет подруга.

– Ромео и Джульетта, – поясняю с видом философа, зашедшего в ПТУ, – только у нас фамилии другие, а в качестве главного фактора раздора вместо «равно уважаемых враждующих семей» я использую фактор социального неравенства. Кровь Меркуцио уже пролита; правда, Тибальт ещё не убит... знать бы ещё, кто он... да и сам Ромео больше на психа похож: ведёт себя неадекватно, над Джульеттой издевается. – задумываюсь на мгновение, размышляя над ассоциациями. – зато количество женских персонажей зашкаливает – даже не знаю, кого анти-кормилицей делать! – оптимистично заканчиваю и возвращаюсь к своему блокноту.

– Как-то к концу это совсем отошло от оригинала, – примечает Леся, постучав пальцем по столу.

– Современное искусство, оно такое, – продолжаю умничать, вновь отрываясь от своего занятия, – ему только дай повод по-паразитировать на классике.

– К слову о классике, точнее, о Меркуцио, точнее... блин! О Никите, короче! – потеряв нить рассуждений и вновь её отыскав, переводит тему Леся, – Как думаешь, он ещё вернётся?

– Не знаю, – серьёзно отвечаю, мысленно вернувшись в тот проулок и поёжившись, – но горбатого, знаешь, только могила исправит.

– Всё-таки странные дела творятся, – покачав головой, протягивает Леся.

– Не говори.

– И, если так подумать. не обижайся, конечно, но слова Ксаны имеют смысл: сегодня Тимур пострадал из-за тебя.

Глубоко вздыхаю, стараясь отогнать от себя неприятную мысль, а затем сама перевожу тему:

– А ты что там пишешь?

– Как тонко, – фыркает Леся, после чего опускает взгляд в свою тетрадь, – пытаюсь рэп написать.

– Даааа?.. – протягиваю многозначительно, затем приподнимаюсь с места, – А мне дашь посмотреть?

– Я ещё не закончила, – подруга тут же перекрывает всё рукой, – но мне нравится, если честно.

– То, что получилось? – уточняю.

– Заниматься этим. Мысль формулировать. Проблему в тексте поднимать. Ты мне там с рифмами потом поможешь... – она убирает руку и всматривается в строчки, – но сегодняшняя ситуация стала для меня хорошей встряской.

– Ты имеешь в виду ссору с девчонками? – взглянув на дверь комнаты отдыха, в которую ни Ксана, ни Аглая так и не зашли, уточняю.

– Да. Я не уверена, что они действительно переживают за друга – скорее, за себя и за свои интересы. И при этом им совершенно наплевать на чувства других людей. Стандартная, вроде бы, ситуация, но, если посмотреть со стороны – это яркий пример того, почему в нашем мире всё так хреново.

– Ого.

– А в нашей стране – особенно, – продолжает поражать меня Леся.

– Я сейчас боюсь спросить. ты там не про наши русские скрепы, надеюсь, пишешь? – с легкой улыбкой спрашиваю.

– Из нас растят эгоцентриков, – совершенно серьёзно произносит подруга, – А эгоцентрики в принципе не могут думать ни о чьём благе – только о своём собственном.

– Это глубокие мысли для подростка, – замечаю не менее серьёзно. Но всё-таки не удерживаюсь и улыбаюсь в конце.

– Ты мне весь вчерашний вечер талдычила о том, что наша группа должна нести какое-то послание молодежи своим творчеством, – напоминает Леся, – я аж спала плохо, пытаясь найти ту мысль, которую хочу «нести».

– Оно того стоило, – усмехаюсь, взглянув на часы, – как думаешь, они уже не придут?

– Если честно, я уверена: они сидят в танцзале и наблюдают за парнями. Хорошее занятие для снятия стресса, – протягивает Леся.

– Тогда, думаю, нам бессмысленно тратить время здесь. Заниматься делом мы можем и у тебя дома, – поднимаюсь с кресла.

– Я хочу попрощаться с Антоном. Зайдём к нему на секунду?

Киваю, выходя из комнаты отдыха. Идти к ребятам не очень хочется. но, раз Леся настаивает.

Когда мы заходим в танцевальный зал, на нас даже никто не оборачивается: все заняты делом. Парни к тому моменту почти закончили разбирать новую связку, а Аглая и Ксана сидели в своих смартфонах, игнорируя окружающий мир.

– Славненько, – протягиваю и встречаюсь взглядом с Мирославом, на мгновение обернувшимся на меня.

– Скажи-ка мне, радость моя, что у тебя с новеньким? – уточняет Леся тихим голосом.

– Не поняла вопроса, – натужно усмехаюсь; погружаюсь в процесс разглядывания каждого участника будущей группы.

– Он сейчас посмотрел на тебя. Вчера вы вместе были на балконе, а потом вместе вышли из квартиры, – начинает перечислять Леся, и я конкретно так напрягаюсь.

– И что... многие заметили это наше «вместе»? – спрашиваю негромко.

– Думаю, только я одна. Но, неровен час, и Ксана просечёт, куда исчезает её любимчик, и тогда – пиши: пропало, – протягивает подруга.

– Я не знаю, как это объяснить, – тру лоб под челкой.

– Можно попытаться сказать хоть что-нибудь, – предлагает Леся.

– Он мне нравится.

– ЧТО?!

Два одинаковых взгляда, подаренные нам Ксаной и Аглаей, остужают пыл подруги. Но ненадолго:

– Это что ещё значит: «он мне нравится»?! Как он может тебе нравиться?! – шипит она, согнувшись в три погибели.

Это она так с радаров парней уходит. Не буду разуверять её, что нас всё равно видно, а иногда – и слышно.

– Он симпатичный. И какой-то очень. правильный, что ли? У него нет ни звёздной болезни, ни излишней скромности. Он знает себе цену и не пытается набивать её ещё больше. как-то так.

– Ты сейчас не парня-своей-мечты описала, – проговаривает Леся, внимательно глядя на меня, – а идеального, с точки зрения менеджера, участника группы.

– Я тебе и не говорила, что он мне как мужчина нравится. Хотя он не обделён внешними данными. И шея у него красивая, – отыскав среди ребят фигуру Мирослава, произношу задумчиво.

Про сексуальную родинку молчу. Иначе подругу инфаркт хватит.

– У тебя парень есть. Тимур его зовут, – напоминает Леся, – какая, на фиг, шея красивая?..

– У меня нет парня. У меня мучитель есть. Зовут, действительно, Тимуром. И я понятия не имею, как от него отделаться, – замечаю серьёзно.

– Ты с ним целовалась пару часов назад, – ещё серьёзнее напоминает Леся.

– Он меня чмокнул по какой-то одному ему понятной причине. Ко мне это вряд ли относилось, – поднимаю руки вверх.

– Он тебя целовал, а не доску почетную, – красноречиво глядя на меня, отвечает подруга, -так что это относится именно к тебе, и не к кому другому.

– Я... – начинаю, было, оправдываться, как:

– И всё-таки, – неожиданно и довольно громко протягивает Аглая, – что это за пластырь у Тима на щеке?

Мы с Лесей переглядываемся.

– Эй, девушка Тима, – ко мне оборачивается Ксана, – не подскажешь, где твой парень травму получил?

– Травму? – переспрашиваю, затем перевожу взгляд на танцующего брюнета, – он здоров, как бык.

– Что у него на щеке? – оборачивается ко мне и Аглая, абсолютно проигнорировав мой ответ.

– Не знаю. Может, вы у него спросите? – ровным голосом отбиваю.

– Ты же его девушка, – криво улыбается брюнетка.

– Кажется, у вас входит в привычку говорить очевидное? – задает вопрос Леся.

– Детка, – усмехается Аглая, – не борзей.

– Куда мне до вас? – поднимает бровь Леся.

Кладу руку ей на колено. Она вновь заступается за меня. И вновь – зря. Ей не нужно с девчонками ссориться.

Им ещё работать вместе.

– Что там за склоки опять? – подаёт голос Тимур, собирая на себя всё внимание.

– Мы просто интересуемся, откуда у тебя на лице пластырь, – улыбаясь в тридцать два зуба, мягко протягивает Ксана.

– Из рюкзака моей девушки, – Тимур тоже растягивает улыбку на губах, но я вижу его взгляд.

Ничего доброжелательного в нём нет.

Интересно, эта «теплота» к кому относится? Ко мне? Или к рыжей выпендрёжнице?

– Ты где-то ушибся? – продолжает спрашивать Ксана.

– Я не уверен, что слово «ушибся» подходит в данном случае, – протягивает Тимур; а у меня внутри всё напрягается: расскажет или нет?..

– А что случилось? – уточняет Аглая.

– Моя девушка довольно темпераментная. И во время плотских утех не всегда следит за своими руками, – произносит Тимур в то время, как моё лицо становится цвета рюкзака Ксаны.

– Она... что?.. – выдавливает из себя Аглая.

– Она всего лишь поцарапала меня ногтем. Не переживай, до свадьбы заживёт, -подмигнув брюнетке, отвечает Тимур и вновь отворачивается к зеркалу.

Ловлю на себе взгляд Вани. Затем смотрю на то, как Егор давится усмешкой.

А потом встречаюсь глазами с Мирославом.

Его поднятая бровь становится последней каплей.

Сама сгибаюсь в три погибели, надеясь спрятаться с радаров.

– Надя, ты. – протягивает Леся.

– Ничего не говори, я всё ещё надеюсь, что всё это сон, – бормочу сквозь пальцы, плотно закрыв глаза.

– Тогда, пожалуй, действительно помолчу, – решает подруга, и на несколько минут я остаюсь одна – в своём маленьком мире.

И всё же мне приходится вернуться в реальность, когда ребята закругляются, а Леся поднимается с места.

– Пойдём, темпераментная ты моя. Попрощаемся с нашими парнями, – произносит она и дергает меня за плечо.

Выпрямляюсь и плетусь на выход, не глядя ни на кого.

– А ты – горячая штучка, – усмехается Егор, первым выходя в коридор.

– Будь осторожнее с руками, – ровным голосом произносит Ваня, закинув рюкзак на плечо,

– у него скоро фотосессия.

– Спасибо, что сообщил. Я не знала, – опустив голову, выдавливаю.

А что ещё я могу сказать?

Встречаюсь взглядом с Антоном.

– Ничего не говори, – прошу.

Тот давит улыбку, обнимает Лесю за талию и выводит её из зала.

– Тим, у нас вечером всё в силе? – уточняет Ксана.

– Да, мне нужно знать, буду я свободна в это время или нет, – соглашается Аглая, притормаживая у дверей.

О чём речь идёт?

– План в силе... – протягивает Тимур и тут же замолкает, доставая вибрирующий телефон из кармана.

Не понимаю, что за странная реакция на звонок? – у него прям лицо изменилось. Заглядываю ему через плечо.

Вызов от матери.

– Мне нужно дойти до кабинета директора, – скривив улыбку на губах, неожиданно произносит брюнет.

А сам пальцем сбрасывает вызов. Замечаю краем глаза, что предыдущий принятый – был от отца. Это не тогда ли, когда Тимур вышел из машины и едва не запер меня внутри?.. А потом едва не прошёл мимо нас с Никитой, не моргнув и глазом?..

Нет.

Напряженно застываю, вспомнив выражение его лица.

Его взгляд не был безразличным. Он был.

– Надя! Ты с нами? – громко уточняет Леся из коридора.

– Она со мной, – достаточно прохладно отрезает Тимур и берёт меня за руку, – заодно отчитаешься за свой второй день стажировки, – бросает он мне и ведёт к лифту.

– Всем пока, – едва успеваю сказать, как меня уже уволакивают в кабину, – Тимур, это обязательно? – разворачиваюсь к брюнету, когда меня отпускают, – Антон мог бы подвезти нас с Лесей.

– Обними меня.

Смотрю на него широко раскрытыми глазами.

– Что? – переспрашиваю, решив, что ослышалась.

Тимур бьёт по кнопке остановки движения и откидывается на перила, задрав подбородок.

– Что такого сложного в моей просьбе? – медленно произносит, а затем опускает голову и встречается со мной взглядом, – у тебя руки отсохнут?

– Нет, не отсохнут. И нет, это не сложно, – произношу напряженно.

Я очень некомфортно ощущаю себя в замкнутом пространстве кабины, повисшей где-то между этажами. Ещё более некомфортно мне становится от мысли, с каким раздражением долбанули по кнопке «стоп».

– Тогда сделай это, – то ли усталым, то ли безразличным голосом произносит брюнет. Подхожу, неловко обнимаю и утыкаюсь щекой в его кофту.

Понятия не имею, почему делаю это. Почему вообще слушаю его? Но что -то в его взгляде настораживает меня; что-то, чему я пока не могу дать определения. Оно вынуждает меня присматриваться к нему. Прислушиваться к тому, что он говорит... и чего не договаривает. Что с ним случилось после того, как ему позвонил отец? И что случилось сейчас, когда позвонила мать?..

– И от этого должно становиться легче? – словно даже разочарованно вопрошает Тимур вслух.

Его что, никогда не обнимали?

– Легче станет, только если ты расслабишься и позволишь себе почувствовать, -произношу ему в кофту.

– Что почувствовать? – ощущаю его подбородок над своей макушкой.

– Тепло, – вспомнив тот дождливый день и объятия Мирослава, отвечаю.

Машинально прижимаюсь крепче и прикрываю глаза. Как бы я хотела вновь вернуться в воскресенье. или в понедельник – на площадку перед квартирой Ксаны. Кажется, мне нравится, когда Мирослав меня обнимает...

Ощущаю глубокий вдох и выдох. Отрываюсь щекой от его кофты и поднимаю взгляд на Тимура – тот стоит с закрытыми глазами, запрокинув голову и затылком прижавшись к стенке лифта.

Ему стало легче?..

– Я могу нажать кнопку? – подаю голос осторожно.

– Нажимай, – не открывая глаз, произносит Тимур.

Отхожу от него и возвращаю лифту возможность перемещаться с этажа на этаж.

– Зачем ты сказал всем, что это я поранила тебя? – спрашиваю, когда мы останавливаемся.

– Ты хотела, чтобы я сказал, что меня поранили из-за тебя? – уточняет брюнет.

– Ты скрыл от них правду.

– Я уберёг их от ненужного стресса, – сухо отвечает брюнет, выходя в коридор.

– И поставил меня в неловкое положение.

– Тебе неловко от нашей близости? – не оборачиваясь, спрашивает Тимур, – Я сегодня уже дважды забирался в твою личную зону – и ты не возражала.

Это правда. Сама не понимаю, как так выходит. Но бить мне нечем.

– Что у вас за планы на вечер? – решаю перевести тему.

– Ксана попросила о частном уроке.

– Уроке... чего? – боясь предположить, уточняю.

Тимур неожиданно оборачивается на меня, а затем криво усмехается:

– А ты что, ревнуешь?

– Нет. Спрашиваю, потому что она уточнила при всех. Просто интересно, – почувствовав себя неловко и опустив взгляд в пол, отвечаю.

– Не переживай, сексуальное воспитание я не преподаю, – отводя взгляд и возобновляя шаг, произносит Тимур.

– Это существенно сузило круг поиска, – киваю неуверенно.

К чему вообще было это говорить?

– Аранжировка, – перед самым кабинетом, бросает мне брюнет, – мы будем заниматься аранжировкой. Жди здесь, – и с этими словами парень исчезает за дверью.

– Ясно. – протягиваю, отступая на шаг, затем разворачиваюсь и здороваюсь с секретаршей Екатерины Сергеевны, – здравствуйте.

– Кофе, чай? – с улыбкой уточняет та.

– Воды, если можно, – возвращаю ей улыбку и присаживаюсь на диван.

Перевожу взгляд на кабинет директора.

Затем опускаю его в пол.

Нет. Это не моё дело.

Через пять минут дверь в кабинет директора открывается, и я тут же поднимаюсь на ноги.

– Здравствуйте, – здороваюсь с мамой Тимура; бросаю на парня быстрый взгляд, проверяя

– всё ли в порядке.

Сама не знаю, зачем так делаю. Какое мне, по сути, дело до того, как он чувствует себя после разговора с матерью? Но Екатерина Сергеевна успевает заметить моё внимание, и её взгляд почему-то смягчается.

– Добрый день, Надя. Готовишься к завтрашнему совещанию? – спрашивает она.

– Да. У меня есть мысли, которыми я хочу поделиться, – вежливо отвечаю, чуть склонив голову.

– Это хорошо...

– И ещё. – неожиданно для себя вновь подаю голос, – у нас прогресс. С Лесей.

– Вот, как? – заинтересованно протягивает директор.

– Она пишет рэп. Возможно, уже завтра я смогу показать вам наброски – если она позволит.

– Буду ждать с нетерпением, – с легкой улыбкой отзывается женщина, затем поворачивается к своему сыну, – Тимур, ты домой?

– Я подвезу Надю, – отвечает парень и идёт ко мне, – до свидания, – прощается с секретаршей и уводит меня за локоть.

– До свидания, – кое-как вывернувшись, прощаюсь с директором и едва не вскрикиваю от хватки брюнета на своей руке, – что с тобой? – спрашиваю, когда мы доходим до лифта.

– А ты времени зря не теряешь, – с нехорошей усмешкой протягивает парень.

– Ты о чём? Ты же сам привел меня, чтобы я отчиталась, – нахмурившись, отвечаю.

Тимур поворачивается ко мне и некоторое время смотрит на моё лицо.

– Ты либо косишь под дуру, либо действительно дура, – подытоживает он и входит в кабину.

– Ты. ты хочешь сказать, что взял меня с собой не за этим? – протягиваю, когда мы спускаемся вниз; молчание звучит мне ответом, – А зачем тогда?..

– Когда меня кто-то ждёт за дверью, общение проходит быстрее, – бросает мне брюнет, направляясь к открывающимся дверям.

– Она твоя мать. И тот человек, который в данный момент воплощает твои мечты, – рванув его за рукав и вынудив остановиться и развернуться ко мне, произношу чётко.

Несколько секунд Тимур изумленно смотрит на мою руку. Затем переводит взгляд на меня.

– Это что сейчас было? – холодным голосом спрашивает.

– Ничего, – качая головой, отзываюсь тихо, – я, пожалуй, поеду на автобусе.

И я первой выхожу из лифта, стремительно пересекаю холл первого этажа и выбираюсь на улицу.

– Мы должны обозначить границы, – неожиданно схватив меня за руку, произносит брюнет, а затем тащит к машине.

– Какие границы? – удивленная, что он всё это время следовал за мной, спрашиваю заторможено.

– Во-первых, никакого рукоприкладства, – резко развернув меня, с неизвестно откуда взявшимся бешенством произносит парень.

– Я всего лишь дернула тебя за одежду, – потрясенно отзываюсь, – какое рукоприкладство?..

– Во-вторых, когда я злюсь – ты молчишь, – затыкает меня парень.

Смотрю на него с абсолютным недоумением в глазах.

– Что это за взгляд? – звучит вопрос.

– В этом взгляде попытка понять, что тебе, черт возьми, от меня надо? Провальная попытка, если уж совсем по-честному, – ровным голосом произношу, глядя на него.

– Я ведь уже отвечал, – чуть сбросив уровень своего раздражения, отзывается Тимур, – я не знаю.

– А кто знает? К кому мне идти и кого спрашивать? – продолжаю смотреть ему в глаза.

– Ты всё ещё здесь, рядом со мной. Может, самое время спросить у себя – с чего бы это? – с какой-то странной агрессией бросает мне в лицо парень.

Смотрю на него. Затем разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и иду в сторону остановки.

Никто не останавливает меня за руку. Никто не кричит моё имя.

Кажется, мы разобрались.

Забираюсь в автобус, расплачиваюсь за проезд.

Смотрю в окно без каких-либо мыслей в голове. Всё в порядке. Это самый нормальный исход. Странно только, что сердце колотится так сильно.

Его глаза, когда он говорил мне те слова... что-то с ними было не так. Он спрашивал меня, с чего бы это я рядом с ним, а в его взгляде было напряжение. Он не был расслаблен или самодоволен в тот момент. И он не был настолько зол на меня лично.

А когда он вообще начал злиться?

Когда я заговорила с его мамой? Но нет, он вроде успокоился, пока мы ехали в лифте. Тогда. когда я резко дернула его за одежду?..

Что-то здесь не сходится. Его реакция не соответствует моему действию. Я что -то упускаю. Или чего-то не знаю.

Боже, я вообще ничего о нём не знаю.

Качаю головой, запуская руку под чёлку.

Если он сам не хочет делиться, то с какой стати я так отчаянно пытаюсь его понять? Или -с какой стати пытаюсь оправдать его поведение?..

Он был прав: для того, кто жалуется, я слишком спокойно воспринимаю физическую близость с ним.

Выходит, за эту пару дней я к нему привыкла.

Выхожу на остановке и иду к дому Леси. У нас последние полтора дня вместе. Стоит воспользоваться возможностью, а не пытаться разгадать загадку по имени Тимур.

Тем более, что, похоже, это абсолютно бесполезно.

– Надя.

Останавливаюсь, удивленная тем, что услышала. А точнее – тем, чей голос услышала.

– Аглая? – оборачиваюсь и смотрю на брюнетку, расположившуюся в деревянном домике на детской площадке.

Девушка поднимается со скамейки в своем укрытии, а потом подаёт знак рукой, чтобы я присоединилась.

Не хочу к ней идти.

– Я не кусаюсь, – с легким раздражением отзывается та.

– Не доказано, – позволяю себе колкость, но всё же иду в её сторону, – ты кого-то ждёшь здесь?

– Ага. Мой принц только что оставил меня, сообщив, что хочет в туалет. Но обещал вернуться, – кивнув в сторону молодой мамы, уводившей своего трёхлетнего ребёнка с площадки, отзывается Аглая.

Усмехаюсь, проводив тех взглядом.

– А если серьёзно? – возвращаю внимание темноволосой красавице.

– А если серьёзно, то я ждала тебя.

– Вот это новость. Откуда знаешь, где я живу?.. Сейчас? – поправляю саму себя, вспомнив, что это вовсе не мой дом.

– Брось, о том, что вы с Лесей живете вместе, знают все, – отмахивается Аглая.

– А адрес?

– Мы забирали вас, когда ехали к Тимуру, – подняв бровь, напоминает девушка.

Нас забирал Антон на своей машине. Про каких таких «мы» она говорит? Или она отвечает за все перевозки?

– И о чём же ты хотела поговорить? – уточняю ровно.

– Ты думаешь, что я недолюбливаю тебя...

– Ты недолюбливаешь меня, это очевидно, – решаю расставить все точки над «ё».

– Ты мне не очень нравишься, – признаётся Аглая, и бровью не шелохнув, – но моя неприязнь к тебе увеличивается не столько из-за того, что ты. скажем, не из нашего круга.

– О, а ты сегодня бережёшь мои чувства, – не без иронии замечаю.

– Я придираюсь к тебе из-за того, что ты не понимаешь, в какой ситуации оказалась – а я при этом не могу объяснить тебе всех правил, – проигнорировав мой выпад, четко произносит Аглая; а затем добавляет, – не могла. ввиду некоторых причин.

– Сейчас, я так понимаю, настал тот самый момент, – смотрю на неё внимательно, – и ты решилась поделиться со мной всеми подробностями моей ситуации – не взирая на те самые причины.

Аглая усмехается, а затем качает головой.

– Это так глупо. Мне тебя реально жаль. Ты хорохоришься, а я тебя жалею. Как думаешь -это здоровая реакция?

– Понятия не имею, – сухо отвечаю.

– Давай я тебе просто покажу, чтобы ты поняла, в чём дело? – Аглая достаёт телефон и начинает в нём что-то отыскивать, – вот, смотри, – и она подносит его прямо к моему лицу.

Отвожу голову, а потом забираю смартфон. Включаю видеозапись. Я вижу на экране Тимура, расположившегося в кресле, Егора, потягивающего какой-то энергетик и Ваню, валявшегося на диване рядом. Кажется, всё происходит в квартире. Чьей именно – я понятия не имею. Но вдруг слышу голос Егора:

– Ты серьёзно чуть не наехал на неё? И она смолчала?

– Даже твоей фанатке перестала жаловаться, – лениво отзывается Тимур.

– Оставь ты её в покое. Что за странное желание сломать человека?

Судя по всему, этот вопрос задал Ваня. Он лежал дальше всех от камеры, так что движение губ не разглядеть – но догадаться не сложно, если ты знаешь голос.

– Не люблю двуличных людей. Притворяется святошей, а сама ночью идёт в мою спальню, – протягивает Тимур.

– И что будешь делать? На провокации она явно не ведётся, – замечает Егор.

И в этот момент запись обрывается.

– Ты видишь? А после этого он предложил тебе встречаться, – на лице Аглаи появляется выражение сочувствия, – Он просто играет с тобой, а когда наиграется – выкинет за ненадобностью.

– Ты хорошая подруга, – замечаю глухо.

Но не без сарказма.

– Я в первую очередь девушка. И способна понять чувства представительницы своего пола. А Тимур в этой ситуации повел себя, как мудак.

– Он в курсе, что ты его снимала? – спрашиваю, продолжая смотреть на экран.

– Вообще-то я своего парня снимала. Фотографировала, – поясняет она, – А потом поняла, что идёт запись.

Возвращаю ей телефон без слов.

– Теперь понимаешь, почему ваши отношения вызывают раздражение? Вы оба играете на публику, но при этом ты это делаешь, совершенно не понимая, в каком положении оказалась.

– Спасибо за заботу, Аглая, – поднимаюсь со скамейки, – думаю, я услышала всё, что было необходимо.

– Не обижайся на меня, – неожиданно произносит брюнетка, – да, мы вряд ли когда-нибудь станем подругами. Но таких отношений я даже врагу не пожелаю.

– Это воодушевляет, – киваю, а затем иду к подъезду.

Не хочу думать о том, что увидела. Не хочу.

Не хочу, не хочу, не хочу!!!

Открываю дверь и стремительно иду к лестнице. Поднимаюсь на этаж, открываю квартиру, вхожу внутрь, разуваюсь и бегу в спальню.

– Надя, ты? – звучит голос с кухни.

– Сейчас не трогай меня, ладно? – кричу подруге, а затем падаю на кровать и утыкаюсь лицом в подушку.

Слово «неприятно» не способно описать мои чувства. Мне плохо. Мне дурно. У меня в ушах звенит. Меня тошнит в прямом смысле слова.

Он хотел сломать меня. Он провоцировал меня. Он запугивал меня. Целенаправленно.

Но, самое главное, я даже не могу толком начать жалеть себя, потому что на подсознательном уровне я всё это знала. Знала, что он врёт, рассказывая про «случайности». Знала, что он хотел мне навредить.

И я сама позволила ему назвать себя моим парнем. Сама.

Брезгливость затопляет меня с ног до головы; брезгливость по отношению к себе. Меня разводили, как пятилетку. Интересно, когда Тимур собирался поставить жирную точку? Ну, так, чтобы совсем уничтожить меня? Лёжа на мне в каком-нибудь загородном доме, когда я бы подпустила его поближе? Или это должно было быть публично и торжественно? Так сказать, при всём честном народе?..

А я ещё начала проникаться к нему сочувствием... Идиотка. Егор вообще неприкрыто ржал каждый раз, когда Тимур выдавал очередной «перл». А я даже не замечала. Не заостряла внимание. А ведь могла бы понять, что в этих реакциях было что -то странное. И в молчаливости Вани. И в проявлениях самой Аглаи.

Лицо брюнетки всплывает перед моими глазами; её потемневший взгляд, когда Тимур поцеловал меня в агентстве; её реакция на слова брюнета о том, что мы уже целовались -на дне рождения Егора; её откровенное презрение, когда тот заикнулся о том, что уже предложил мне встречаться.

Это разве сочувствие?.. Так оно проявляется?..

Поднимаюсь на локтях, напряженно уставившись в стену.

Не было там никакого сочувствия. Там была злость.