Текст книги "Сердца требуют (СИ)"

Автор книги: Анастасия Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Глава 2. Не менее неожиданные последствия

Выхожу из класса и иду с Лесей вперёд по коридору. Глазами случайно натыкаюсь на знакомый темный затылок и с нескрываемым презрением смотрю на растлителя молодежи.

– Он опять окружен девчонками. И как они не понимают, что он за человек? – возмущенно произносит Леся, принявшая мою сторону после нашего откровенного разговора вчера вечером.

– Я тебе говорила: он хорошо притворяется милым и дружелюбным. Вот только его голос способен замораживать воздух, когда вокруг нет наблюдателей, – фыркаю, качая головой.

– Надеюсь, мы не будем часто пересекаться, – с надеждой протягивает Леся, – не люблю двуличных людей.

Киваю, соглашаясь. А затем неожиданно встречаюсь взглядом с Тимуром.

И в глазах парня вижу то, что нехило меня напрягает.

– Чёрт, кажется, он просек, что я всё про него поняла – и начала просвещать несведущих относительно его персоны... – шепчу, уводя Лесю за локоть, – и это ему очень не понравилось.

– Что? Ты уверена?

– Он смотрел мне прямо в глаза. И симпатии там было мало.

– С чего бы ему вообще смотреть на тебя?

– Хороший вопрос. Зуб даю, моё исчезновение в воскресенье вряд ли кто-то заметил, – без веселья усмехаюсь, спускаясь к питьевому фонтанчику.

– Да я бы так не сказала. все заметили. Просто особо не отреагировали, – тактично поправляет меня Леся.

– Ты даже не представляешь, как я счастлива, что не получу эту стипендию и пролечу со стажировкой в агентстве! – абсолютно искренне сообщаю подруге, взяв её за обе руки.

– Ты мне прям настроение подняла этими словами, – бурчит Леся, отводя взгляд, – мне-то среди них ещё долго крутиться. Может, вообще всю жизнь!

– Эк тебя занесло! Ты ещё даже в счастливую восьмерку официально не попала, -усмехаюсь, подходя к питьевому фонтану.

– У нас большие планы на этот год. В идеале, мы к зиме должны будем создать по треку и придумать концепт – так Антон сказал, – Леся вертит головой, а затем поднимает руку, приветствуя кого-то из знакомых, – Надь, я отойду ненадолго. Не уходи.

– Хорошо, – киваю и наклоняюсь, чтобы попить, как лечу лицом в воду, едва успевая притормозить руками – так неожиданно резко меня толкнули!

Разворачиваюсь, желая разнести обидчика в пух и прах, как застываю.

– Ой! Тимур! Я тебя задела? Прости, пожалуйста! – пищит от ужаса девчонка с нашей параллели.

– Ничего страшного. Ты сама-то в порядке? – мягко спрашивает душка-любимчик-старшеклассниц, а затем приветливо улыбается девушке.

– Да. спасибо, всё в порядке. и извини ещё раз, – тут же краснея, отвечает налетчица и, радостная, бежит дальше вместе со своей подружкой.

А я стою и недоумеваю. Меня только что чуть не вбили в стену. Моё лицо мокрое от воды. Почему никто не извиняется передо мной?..

И почему, если Тимура почти не задели, он едва не снёс меня?!

Парень поворачивается ко мне в тот момент, когда я успеваю стереть капли со щек. Но растерянное выражение я убрать не успеваю... и, кажется, замечаю удовлетворение в холодном взгляде.

– Ты цела? – будничным голосом спрашивает он, и все вокруг тут же начинают обсуждать его учтивость, совсем не стесняясь того, что делают это вслух – и он их всех слышит.

Так, стоп. Он о чём-то спросил? Не могу выдавить из себя ни слова. У меня ступор.

На помощь приходит Леся, неизвестно откуда появившаяся рядом:

– Надь, ты в порядке? Почему у тебя вода на одежде?

– Я. обрызгалась, – глядя в глаза Тимуру, отвечаю.

– Впредь будь осторожнее, – дружелюбно улыбается парень, а у меня вновь заканчиваются слова.

Я?.. Осторожнее? Он же сам.

А потом до моего опухшего мозга доходит странная мысль: он же не нарочно толкнул меня?..

Отхожу, ведомая Лесей, вперёд, пытаясь понять, что это значит.

Ведь если он нарочно.

– У тебя что опять с лицом? – шепчет подруга, – Серьёзно, если б не знала, что вообще-то мордашка у тебя миленькая, никогда бы не подумала, что ты – хороший человек.

– Симпатичное лицо не даёт гарантии, что его носитель – хороший человек, – отвечаю на автомате.

Тимур – живой тому пример.

– В твоём случае надо пользоваться всем, что дала матушка природа.

– Я твои мысли через раз понимаю, – качаю головой.

– Уверена, смысл ты уловила, – отмахивается Леся.

– Всё ещё недоумеваю, о чём ты.

– У кого-то на лице ничего не отображается... или не отражается?.. – она замолкает, задумавшись на секунду, – Блин, короче, ты поняла! У тебя, в отличие от

некоторых, очень подвижная мимика! И чаще всего на твоём лице недовольная гримаса. А люди судят по обложке! Есть же такое выражение?..

– Подруга. – смотрю на неё тяжелым взглядом, – читай книги! Работай над красноречием. Тебе скоро на камеру говорить придётся – и я хочу быть уверена, что ты не опозоришься.

– Никто не может быть уверен ни в чём! – радостно подытоживает Леся.

И я хочу ударить себя по лбу.

Но в итоге улыбаюсь: во всей этой её дурости есть некое обаяние.

Да и с какой стати я пытаюсь приделать ей свою голову?

– Я тебя люблю, ты же это знаешь? – смотрю на неё с весельем в глазах.

– Знаю. Иначе бы с тобой не общалась, – фыркает Леся.

Мы обе усмехаемся и возвращаемся в класс. Воды я на этой перемене так и не попила. Впрочем, вскоре я поняла, что это – меньшая из моих бед.

На следующий день меня чуть не задавил лексус, когда я переходила дорогу к школе. То, что этот Лексус принадлежал Тимуру, я знала точно. Как знала не менее точно, что, если б я записала этот инцидент на камеру, новоиспеченного водителя мигом бы лишили прав.

Впредь решила всегда держать телефон наготове...

Но парень оказался богат на фантазию, и в следующий раз я чуть не упала с лестницы, когда местный красавчик взмахом руки подозвал к себе всех девчонок, выходивших из школы вместе со мной. Этот табун в прямом смысле помчался к пастуху со всех ног -абсолютно наплевав на тех, кто был на его пути! Потом уже я узнала, что Тимур позвал их на какую-то закрытую вечеринку. Все соц.сети были просто завалены фотками с того события. если б я лежала в больнице с переломанной шеей, меня бы это очень утешило.

Хорошо, что на ногах я всё же устояла.

Но вообще у меня появилось большое такое желание перевестись в другую школу.

И это не шутка.

Я даже перестала рассказывать Лесе про все случаи психологического насилия надо мной, потому что видела – Тимур работал и над ней. Но по-другому. С точностью до наоборот.

Подруга возвращалась со всех гулянок счастливая и радостно сообщала мне, какой он всё-таки хороший! И что я явно не так его поняла. Я не стала уточнять – в какой из дней я поняла его «не так». просто промолчала, а потом решила и вовсе держать всё в себе.

Не знаю, до чего бы дошло наше противостояние (а точнее, его попытка морально меня уничтожить), если бы не случай, который перевернул всё с ног на голову. А случилось это в конце следующей недели и вновь – на выходе из школы.

Я покидала обитель знаний с тяжелым ощущением, что день прошёл слишком хорошо. И откровенно ждала пакостей. Но беда пришла с другой стороны: стоило мне выйти из здания, как пространство резко смазалось, а рука отдала болью в плече. Затем заболел и затылок – от встречи с кирпичной стеной.

Вскрик удержать не удалось. Когда я открыла глаза, перед ними застыло взбешенное лицо Никиты.

– Давно не виделись, тварь, – бросает мне парень, а затем тащит за угол школы.

– Что? – ничего не понимаю.

В мозгу вертится лишь одна мысль: нужно было выходить со всеми. Зачем я поторопилась?

– Серьёзно, не ожидал такой подставы, – усмехается Никита, качая головой и не переставая тащить меня за собой, – тем более от такого планктона, как ты. Захотела моё место?! – и он швыряет меня вперёд.

Не удерживаюсь на ногах и падаю на асфальт. Голые колени тут же покрываются кровавыми ссадинами. На ладони мне смотреть страшно.

Но ещё страшнее от вида парня, которому, кажется, голову снесло начисто!

– Ты о чём вообще? – пытаюсь говорить без страха. Четко и внятно.

– Сделаешь вид, что не понимаешь? – недоверчиво хмыкает Никита, – Классика. Может, тебе напомнить, как заканчивается закос под дурочку во всех сценариях?

Он заканчивается избиением героя. Стандартно.

– Это может показаться странным, но я действительно не понимаю, за что мне сейчас достаётся, – произношу ровным голосом, – Тимур уже две недели издевается надо мной в школе, поэтому...

– Он сказал, что это ты передала ему мои слова! И что у вас доверительные отношения, поэтому он сразу тебе поверил! – орёт мне в лицо эта жертва обмана.

– Какие такие слова я ему передала – мы вообще ни разу не общались после субботы! -кричу в ответ.

И зажмуриваюсь, увидев занесенную для оплеухи ладонь.

– Ты, тварь такая, рассказала ему о нашем разговоре с Егором. Вечером в саду за домом. И не отрицай, что была там – тебя видели! – продолжает орать мне в лицо Никита.

– Я действительно была в саду – слушала музыку в гамаке. Но вашего разговора я не слышала, – произношу негромко, чувствуя укол совести за ложь.

И моё смятение не остаётся незамеченным.

– Да ты же врешь сейчас! – с радостным изумлением произносит парень, – Врёшь, как дышишь! У тебя на лице всё написано!

– Я слышала лишь часть разговора про какое-то собеседование и ушла! – чуть повышаю голос, уже ни на что не надеясь.

– Какое, к **** собеседование? Ты рассказала ему о моём мнении по поводу его отца! И приукрасила всё так, что мою заявку выкинули из стопки! Ты вообще понимаешь, что натворила?!

– Я понятия не имею, какое у тебя мнение о его отце, – искренне произношу; правда, делаю это довольно громко и не без нервов, – а если бы и знала, то Тимуру явно не рассказала – мы с ним не друзья!

– Ты чего *******-_ТО? – теперь приходит черед Никиты искренне недоумевать, правда, после его искренности мне становится реально страшно за своё здоровье, – Тут нет никого, можешь сказать правду: я настукачила, потому что хочу твоё место в агентстве!

– Я не хочу ничего не своего! И по головам ходить привычки не имею! – бросаю ему; меня едва не трясёт от всей этой несправедливости.

– Ты достала *******! – вновь замахивается Никита, и я уже готова закричать «на помощь», как мой противник неожиданно останавливается.

Открываю один зажмуренный глаз, а затем и второй: рука парня перехвачена Тимуром.

Тимуром?!

– Ты чего творишь? – негромко, но с очень пугающей своим спокойствием, интонацией, произносит тот.

– Пришёл её защищать?! – плюется ядом Никита.

– А кого ещё? Тебя, что ли? – уточняет Тимур, откидывая его руку, а затем помогает мне встать с земли.

– Не надо, я сама, – пытаюсь избавиться от рук «помощника», но тот упрямо продолжает своё действие.

– Что, будешь теперь разыгрывать недотрогу перед нами обоими? – со злостью усмехается Никита, глядя на моё поведение.

– Я не понимаю, что между вами творится, но не впутывайте в это меня, – произношу сухо, сжимая рассечённую ладонь.

– Ты уже впуталась, когда свой поганый рот раскрыла! – поднимает голос Никита.

– Лучше свой закрой, – спокойно советует ему Тимур и отходит ко мне, – тебе надо в медпункт.

– Я в курсе, – бросаю одному и перевожу взгляд на второго, – ещё раз подойдёшь ко мне, и я напишу заявление в полицию. Это сейчас серьёзно было сказано, так что советую внять.

– Ты реально напрашиваешься на вторую встречу? – не менее серьёзно спрашивает Никита, и его взгляд мне откровенно не нравится.

– Я предупредила, – выдавливаю из себя и ухожу за угол.

Территория перед школой теперь была заполнена старшеклассниками, и я с облегчением выдохнула. Вряд ли Никита побежит за мной и устроит скандал у всех на глазах. Иначе он бы не утащил меня за угол школы. Свидетели ему не нужны.

– Эй, Надя, у тебя что с ногами? – глядя на мои разбитые колени, спрашивает одноклассница.

– Упала случайно. Леся уже ушла? – уточняю безмятежным голосом.

– Да, ей родители из Италии позвонили, так что она выбежала едва не первой.

Киваю однокласснице и захожу внутрь. Ясен пень – внутри она бы не смогла нормально поговорить: тут такой гомон стоит...

Очень стараюсь не морщиться от боли, но получается плохо. На меня начинают коситься окружающие.

Блин, хотела же не привлекать внимания!

Хотя, если учесть, что по моим ногам течёт кровь...

Быстро ныряю в медицинский кабинет, но никого внутри не нахожу. Хорошо, хоть, открыто было!

Ищу глазами перекись и вату, как дверь за моей спиной открывается.

– Добрый день, мне. – разворачиваюсь и замолкаю, – Ты зачем здесь?

Тимур несколько секунд смотрит на меня, затем опускает взгляд на мои колени и идёт к шкафу у стены.

По-хозяйски открывает, достаёт пластырь, перекись, какую-то мазь и ватные палочки.

– Садись на стул, – кивает на оный, собирая набор первой помощи.

– Даже не подумаю, – всерьёз произношу, – а если ты не выйдешь из кабинета, закричу.

– Я такой страшный? – ровным голосом уточняет парень, развернувшись ко мне.

– Нет. Ты страшнее, – отвечаю также ровно.

– Я помогу тебе, – вновь кивнув на стул, произносит он.

– А я сказала, что помощь твою не приму.

– Не говорила ещё, – звучит спокойный ответ.

– Значит, сейчас скажу: мне такой помощник не нужен.

– Какой «такой»? – уточняет Тимур.

– Который вначале калечит, а потом лечит, – отрезаю, глядя ему в глаза.

– Это я с тобой сделал? – парень опускает взгляд на мои ноги.

– Для меня это сделано твоими руками, – отбиваю уверенно.

– Сядь уже, – Тимур с силой усаживает меня на стул, на секунду потеряв терпение, а затем присаживается на корточки.

И тут же хватает меня за голени.

– Сиди на месте.

– Пусти! – пытаюсь встать, но положение не удобное – не через него же переступать, стремясь на выход!

– Я тебе не наврежу.

Громко усмехаюсь.

Тимур поднимает взгляд на моё лицо.

– Я серьёзно. Мы в медкабинете. Камеры в коридоре это засняли. Если ты выйдешь ещё более покалеченная, наказания мне не избежать, – произносит он.

– Мне от этого должно стать легче? – уточняю.

Все эти две недели он ходил не наказанный. Что сейчас должно поменяться?..

– Сейчас будет немного больно, – теряя какой-либо интерес к этой беседе, произносит парень, а из моего рта тут же вырывается шипение.

Когда он успел?!

– Ты сильная девочка, выдержишь, – устроив встречу второй ранки с перекисью, спокойно замечает Тимур.

– Тебе это доставляет удовольствие? – спрашиваю, отводя взгляд в сторону.

Молчание в ответ меня напрягает.

Опускаю глаза вниз и поджимаю губы.

– Давай, ты закроешь рот и посидишь молча? – предлагает парень, глядя на меня с откровенным холодом.

Что за странное поведение?! Он же сам во всём виноват!

Наговорил на меня Никите, а теперь делает вид, что не причём?!

– Ай, – не выдерживаю, а затем прикусываю щеку изнутри.

Он не должен видеть мою слабость!

– Немного осталось, – профессионально очищая ранки и нанося мазь, произносит Тимур. Затем берет мои руки. Осматривает.

Хочу вырвать хоть одну, но парень сильнее.

– Тут много грязи, – сообщают мне, и следующие пять минут я сижу в непосредственной близости от его тела.

И даже контакт не могу разорвать. Моя рука в плену.

Неловко-то как. Зачем он всё это делает?

– О том, что там произошло... – первым нарушает тишину Тимур.

– Освободи меня от этого. Я не хочу выслушивать твою ложь, – прерываю его совершенно серьёзно.

– Тогда послушай правду.

Опускаю на него взгляд, встречаясь глазами.

– Я с ним не разговаривал. И не знаю, с чего он решил, что ты – причина отказа.

– Отказа? Так его всё-таки выгоняют из агентства? – тут же цепляюсь за факты.

– Для того, чтобы выгнать, нужно для начала принять. Его заявку не одобрили.

– Почему?

– Потому что он завалил предварительное собеседование, – произносит Тимур, обрабатывая рану на руке.

Внимательно смотрю на него.

– И я должна этому верить? – уточняю.

– Ты ничего никому не должна. Это твоё право – верить мне или не верить, – открывая упаковку с пластырем, отвечает парень.

– Тогда я выбираю – не верить, – произношу уверенно.

– И это тоже твоё право – глупо себя вести, – подытоживает Тимур.

– Глупо? Ты издевался надо мной две недели!

– Издевался? – удивленно смотрит на меня этот манипулятор, – Я две недели не знал, как подойти к тебе.

Так на машине он просто пытался подъехать поближе, чтоб разговаривать было удобнее?..

– Зачем тебе подходить ко мне? – спрашиваю сухо.

Хочу освободить руку, но парень не пускает, удерживая её в своей ладони.

– Извиниться.

Ступор.

Тем временем Тимур поднимает на меня взгляд и произносит уверенным голосом:

– Я оскорбил тебя тогда, в спальне. Ты застала меня врасплох, и я отреагировал...

– Отреагировал? – смотрю на него во все глаза.

– Лучшая защита – нападение.

– Ты предложил мне раздеваться.

– И я сожалею об этом.

– Что, правда? – поднимаю бровь.

– Правда, – сухо произносит Тимур, – видеть тебя голой у меня желания не было.

Ауч. Это был удар с разворота. По ребрам.

– Да, у тебя было желание видеть голой кого -то другого.

– Не буду отвечать на это, потому что ты ничего не знаешь, зато любишь делать поспешные выводы, – вновь обратив всё своё внимание на мои обработанные раны, отвечает Тимур.

– Серьёзно? Когда успел сделать обо мне такой вывод? – сухо спрашиваю.

– Когда ты посмотрела на меня, как на грязь из-под своих ботинок, в понедельник утром, -звучит ответ.

Замолкаю. Уверена, взгляд у меня и впрямь был неприятный.

– Всё, я закончил, – парень поднимается на ноги, убирает медикаменты на полки и выкидывает мусор.

Не очень понимаю, к чему относится это его «закончил»?.. Закончил обрабатывать раны, появившиеся из-за него? Закончил врать? Закончил извиняться? Закончил быть душкой?

Качаю головой, так и не рождая вопроса.

– Твоя подруга, Леся, изменила ко мне отношение, – не глядя на меня, произносит Тимур.

– Я перестала рассказывать ей обо всём, что ты делаешь, – тоже отвожу взгляд.

– Постараюсь не заострять внимание на своих «коварных» действиях и задам другой вопрос: почему ты перестала делиться с ней своими догадками?

– Потому что я не хочу, чтобы она попала на моё место. И хочу, чтобы ничто не омрачало её счастливые школьные дни, – бросаю ему.

– Первое предложение – ответ подруги. Второе – очень далеко от ответа подруги.

– Что это за разбор такой? – кошусь на него глазом.

– Первый – выдаёт в тебе способность к самопожертвованию. А второй – говорит о дичайшем высокомерии, – взглянув на меня, произносит Тимур.

– Ты чем сейчас занимаешься? – всерьёз спрашиваю у него.

– Изучаю тебя. Нельзя?

– Слишком много чести, – отрезаю, – чем я заслужила столько внимания?

– Думай, – только и бросает Тимур, а затем идёт к выходу из кабинета, – увидимся завтра.

– Очень надеюсь, что это сейчас шутка была, – произношу под нос, поднимаясь со стула.

И останавливаюсь, заметив взгляд Тимура.

– Что? – спрашиваю.

– Ты не можешь поверить, что я ничего не говорил Никите?

Молчу, глядя на него.

– Я бы не стал подходить к тебе, если бы сам натравил его на тебя, – произносит парень. Хмыкаю, отводя взгляд.

– Что это за реакция? – уточняет Тимур.

– Есть одна песня, которая чётко отображает эту ситуацию. «Мама, я очень болен» называется.

– Знаешь Чижа? – парень внимательно смотрит на меня.

– Стала бы я его упоминать, если бы не знала? – возвращаю ему его же словооборот.

– Ты меня всё больше удивляешь, – только и произносит Тимур, а затем выходит из кабинета.

Некоторое время смотрю ему вслед, а затем делаю то же самое. Ловлю на себе пару странных взглядов от семиклассниц, но решаю не заострять внимание.

Вообще, это удивительно... что кабинет был открыт. Попасть в него, когда он пуст, почти нереально. У меня на памяти нет ни одного случая.

– Он выпросил ключ, что ли? – бормочу, спускаясь вниз, затем выхожу из школы. Вновь. Чудной был сегодня день.

Понять бы, чем мне это «примирение» аукнется.

Глава 3. Крайне странные обстоятельства

– Может, ты объяснишь мне, почему на тебя косится добрая треть всех девчонок? – шепчет мне на ухо Леся, когда мы идём на пару в понедельник.

– Чтоб я знала. Может, кто-то видел, как Никита на меня орал? – предполагаю негромко.

– Они не с сочувствием косятся. А с неодобрением, – замечает подруга.

Мы проходим мимо параллельного класса, ожидавшего открытия кабинета, и неожиданно слышим одно и то же...

– Меня позвали? – удивленно смотрю на подругу.

– Мне тоже показалось, – хмурится Леся и поворачивается назад одновременно со мной.

Из компании ребят выходит Тимур и движется в нашу сторону. Сказать, что за ним следят одноклассники – это ничего не сказать.

Кажется, его шествие в направлении нас не засек разве что слепой. Хотя, думаю, и тому бы сказали.

– Привет, – улыбается Леся и с легкой неловкостью смотрит на меня.

– Привет, – здоровается с ней парень, затем переводит взгляд на меня, – доброе утро, Надя.

– Доброе, – протягиваю, не зная, чего от него ожидать.

– Как твои ноги?

– Ходят.

Странный звук, раздавшийся справа от меня, явно принадлежал Лесе...

– А рука?

– Двигается, – демонстрирую наглядно.

– Я рад, что нет осложнений.

– Осложнения создаёшь ты, стоя здесь и расспрашивая меня о здоровье, – замечаю, кивнув в сторону девчонок и парней, следивших за каждым его жестом.

Тимур оборачивается, смотрит на одноклассников, а затем вновь разворачивается к нам.

– Прости, не знал, что это может напрягать.

– Да что ты, Тим, это очень приятно, что ты интересуешься! – вступает в разговор Леся, виновато глядя на парня, – И прости Надю, она плохо тебя знает, поэтому выставляет шипы.

Поворачиваю голову к ней и не верю, что она это сказала.

– Ясно. Я так и понял, – добивает меня Тимур, а затем величественным кивком направляет нас в наш кабинет, – Идите на пару.

– Пока! – машет ему Леся и буквально волочет меня внутрь.

– Подруга, не надо так со мной, – произношу медленно и печально, когда мы добираемся до парты.

– Он пытается быть дружелюбным! – поджимает губы Леся.

– Не хочешь задаться вопросом: с чего бы? – уточняю интереса ради.

– Ему не нравится, когда кто-то с ним в конфликте! – защищает парня эта фея дружбы и любви, – Ему от этого некомфортно!

– Я, наверное, должна пожалеть его? – поднимаю брови.

– Было бы неплохо, – припечатывает меня Леся и садится за парту.

Ничего не отвечаю. Понятия не имею, что он ей наболтал о своих муках душевных, но быть в конфликте с Никитой для него явно не проблема. Так что пазлы не сходятся!

К концу дня обстановка в школе накаляется ещё больше: уже добрая половина всех старшеклассниц косится на меня. И я начинаю подозревать очередную провокацию со стороны Тимура: может, он специально заговорил со мной на глазах у всех? Хотел, чтобы я чувствовала себя под давлением остаток последнего года?..

– Ты накручиваешь себя, – замечает Леся на следующий день, когда мы идём на первую пару.

– Посмотрим, – без особой надежды на лучшее, отзываюсь.

Моя интуиция никогда меня не подводит. Здесь что -то не так. Он просто не мог воспылать ко мне симпатией, забыв обо всем. А сочувствие и сострадание мы можем испытывать лишь в отношении людей, которые нам симпатичны.

Так что это вчерашнее проявление заботы – не более, чем наигрыш. Он не хочет расставаться со своей репутацией хорошего парня, вот и старается.

Не более.

– Надя.

Оборачиваюсь и едва успеваю поймать бутылку с водой.

С недоверием смотрю в начале на неё, а затем на того, кто её кинул.

– Сегодня жарко. Пей побольше воды, – произносит Тимур и уходит в сторону спортивного зала.

– Я попала в какую-то параллельную вселенную? – спрашиваю вслух, непонятно к кому обращаясь.

– Он... проявляет к тебе знаки внимания, – медленно произносит Леся.

– Если даже ты это заметила, то уже вся школа в курсе, – напряженно произношу.

– Так вот, почему на тебя косятся, – делает логичный вывод подруга, – постой, а когда это началось?

– После стычки с Никитой, – уверенно отвечаю, – только я понять не могу, как это связано: нас же никто не видел!

– Ты говорила, что он обработал твои царапины.

– Я бы не назвала это царапинами, – замечаю справедливости ради.

Я вынуждена в жару ходить в джинсах, чтобы не пугать народ своими коленями. С рукой проще – я правша, и левая у меня чаще всего отдыхает. Так что неудобств особых не испытываю. Ну, разве что пластырь на ладони выглядит не очень круто. но это я точно переживу.

– Может, кто-то случайно заметил, как вы вместе выходили из медицинского кабинета.

– Мы выходили не вместе. Я выждала паузу, – припоминаю.

– Тогда я тоже понятия не имею, как это связано, – сдаётся подруга и замирает на месте, когда перед нами появляются две девчонки из другого класса.

– Привет, Надь, – здороваются они, как будто мы закадычные подружки и общаемся на всех переменах.

Ага. Я даже их имен не знаю.

– Привет, – произношу ровно.

– Привет, – здоровается и Леся, но её почему-то игнорируют.

– Мы можем с тобой поговорить? – спрашивает одна из девчонок.

– Вы уже это делаете, – замечаю.

– Наедине. – покосившись на Лесю, отвечает вторая.

– Что мы можем обсуждать наедине? – даже улыбаюсь, уточняя.

– Ну. это личный разговор, – отвечает первая.

– Тет-а-тет, – вторит ей вторая.

– Так вас же двое, – замечаю на полном серьёзе, – или вы друг с другом будете общаться, а я в сторонке постою?

Слышу, как Леся давится смехом.

– Язвишь, – складывает руки на груди старшеклассница, – а ведь мы просто поговорить хотим.

– У меня нет времени на разговоры. Честно. Через минуту – звонок, – сообщаю, а затем машу им ручкой, – пойдём, – подхватив Лесю за локоток, увожу в сторону класса.

– Это что было? – изумляется подруга.

– Сама бы хотела знать, – отвечаю без радости.

К концу дня мне приходит сообщение от одноклассницы, где она напрямую спрашивает, что я сделала для того, чтобы сдружиться с Тимом.

– Блин, они меня уже через соц.сети донимают, – сообщаю Лесе, колдовавшей в этот момент на кухне.

– Добавляй в черный список, если что-то не нравится. Я всегда так делаю, – жмёт плечами подруга.

– Кто вообще так поступает в двадцать первом веке?

– Все, – звучит даже немного удивленный ответ.

– Я не про бан неугодных, – отмахиваюсь, – я про подкаты. Нельзя же быть настолько очевидными...

– Ты высокого мнения о людях. Мы – простые твари, которые грешат, как дышат.

– Очень легко установить планку внизу и жить спокойно, – замечаю, глянув в её сторону.

– Согласна. Намного сложнее поставить планку выше головы и всю жизнь пытаться её перепрыгнуть, – с умным видом кивает подруга, расставляя тарелки на столе.

– Я не буду сейчас с тобой спорить, – мудро изрекаю, решив закончить нашу перепалку. Минуту молчим: я брожу по просторам интернета, Леся заканчивает с сервировкой.

– Ты пойдёшь на день рождения Егора? Он пройдёт в лофт-баре, принадлежащем друзьям его семьи. Вроде как будут все.

– Я, пожалуй, пасс, – не задумываясь, отвечаю.

– Надя!

– Надииин, – поправляю Лесю, поигрывая бровями.

– Что, серьёзно? – та поднимает одну, но почти на середину лба.

– Я такая загадочная – что могу себе позволить! – взметнув руки в воздух, откровенно убого пародирую французский акцент.

– Ужасно, подруга. Просто кошмарно. Я даже подумать не могла, что ты так бессовестно используешь это против меня, – сокрушается Леся, качая головой.

– Думаю, мы сможем это пережить, – философски заключаю, взяв вилку в руки.

– Вдвоём, – заключает подруга.

– Только вдвоём, – киваю серьёзно.

– Нас же двое, – соглашается Леся.

– Мы даже можем обсудить это тет-а-тет, – с умным видом подтверждаю.

– Аминь, – ставит точку подруга.

И мы начинаем дружно поглощать наш ужин. Кажется, это был последний спокойный вечер на этой неделе...

– Надя, он на улице. Стоит со своими одноклассниками, – замечает Леся, выглянув из окна класса.

– Надо выйти так, чтобы нас не заметили, – отвечаю, собирая вещи в рюкзак.

Сегодня только ленивый не подошёл ко мне и не заговорил о какой-нибудь ерунде.

Иногда подходили даже без повода. Но у всех на лбу было написано: сведи меня с Тимуром.

В общем, всё это выглядело настолько убого, что в итоге я решила сидеть в классе и не выходить в коридор. Пожалела сверстников. Лишила повода унизиться.

– О! К нему Ваня подъехал со своей девушкой! Они сейчас о чём-то весело болтают! А все остальные смотрят, – продолжает комментировать Леся.

«Ваня с девушкой» учились в другой школе и, раз уж появились здесь, вероятнее всего заехали за Тимуром. Это хорошо.

– Ты Аглаю по имени принципиально не зовёшь? – уточняю, забрасывая рюкзак на плечо.

– Она – очень сложный человек, – тактично уходит от ответа на вопрос подруга.

– Если даже ты это признаешь, боюсь представить, что там за монстр в юбке, – фыркаю, направляясь на выход, – ты идешь, или навеки к окну приклеилась?

– Иду... – ненадолго задумавшись, отвечает Леся, – но... ты знаешь... – протягивает, когда мы спускаемся по лестнице. – хотя этот вывод скорее в твоем стиле, но.

– Да говори уже! – не выдерживаю, останавливаясь.

– По-моему, я ей не нравлюсь!

– Пфф! Думала, ты скажешь что-то оригинальное, – возобновляю шаг.

– Это правда! Она такая недружелюбная! Даже Ксана по сравнению с ней – милашка, -надув губы, замечает Леся.

– Подруга, хочешь скажу своё мнение? – обернувшись на неё, спрашиваю.

– Да, конечно!

– Этой Аглае вообще никто не нравится. Так что дело тут не в тебе. У неё на лице такая претензия ко всем презренным смертным, что, думаю, в этом случае проблема не во всём человечестве, а в одном конкретном человеке.

– Думаешь, её кто-то обидел? – уточняет Леся.

– Что мне в тебе нравится, – произношу, спустя пару секунд раздумий, – так это то, что ты всегда смотришь дальше, чем я.

– Но, согласись, это странно? – открывая входную дверь, спрашивает Леся, – она красивая, у неё красивый парень, она популярна, молода и скоро попадёт в девчачью группу! С чего бы ей быть недовольной жизнью?

– Соглашаюсь, – киваю, улыбаясь.

Смотрю на Лесю. Она у меня прелесть.

– Надя.

Ччччёрт. За этим разговором забыла проверить территорию перед школой.

– Привет, – произношу, здороваясь с Тимуром.

– Привет, – здоровается тот в ответ, затем переводит взгляд на мою подругу, – Привет, Леся. Идите к нам.

Леся бросает на меня быстрый взгляд, а затем на её лице появляется дружелюбная улыбка, и она идёт навстречу к приятелям:

– Привет, ребята!

– Вы пойдёте на день рождения к Егору? – спрашивает Тимур после всех «радостных» приветствий между мной и всеми его знакомыми, включая кудрявого Ваню и холодную, как лёд, Аглаю.

– Я иду, конечно, – кивает Леся, – что дарить будете?

На пару минут у них завязывается разговор на тему подарков, и я уже облегченно выдыхаю, как...

– А ты?

Поднимаю взгляд; смотрю на Тимура.

Вот, сдалось ему моё присутствие на этом празднике?..

– У меня планы на этот день, – сообщаю настолько вежливо, насколько это возможно.

– Ты чем-то занята в субботу? – уточняет этот манипулятор, решивший, что может распоряжаться моим свободным временем.

– Да, я обещала маме совместный просмотр семейного кино вечером, – вру безбожно, замечая, как вытягивается лицо у Леси, – вот, если бы Егор праздновал в воскресенье, то я бы точно смогла.