Текст книги "Сердца требуют (СИ)"

Автор книги: Анастасия Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11. То, с чем нельзя поспорить

– Ты уверена, что это не монтаж? – Леся придвигает ко мне вазу с конфетами, которую я стремительно опустошаю уже третью минуту подряд.

– Я не думаю, что Аглая настолько ненавидит меня, чтоб монтировать фэйковую запись. К тому же это можно проверить, спросив у Тимура, – отзываюсь глухо.

– Вряд ли ты будешь спрашивать. – протягивает подруга.

– Самое смешное, что это вполне объясняет его поведение перед отлётом в США. Я видела, как все реагируют, и видела, как Тимур устраивает шоу из наших «отношений». Но после его прилёта всё изменилось.

– Он отдал тебе своё место в агентстве, – кивает Леся, – это уже сложно отнести к разряду «я над ней издеваюсь».

– В том-то и дело. Тут либо его мама знает, что её сын развлекается, либо она не в курсе, и тогда это как-то странно... – закрываю лицо руками, затем запускаю пальцы в волосы, -Екатерина Сергеевна отнеслась ко мне очень серьёзно. Она советует, направляет; даёт шанс участвовать в деятельности группы. Даже пообещала взять в штат, если я справлюсь.

– Это, правда, странно. Таким не шутят, – соглашается подруга, – может, Тимур хотел, чтобы ты провалилась на первом же показе, но ты выплыла и осталась? Помнишь, как он предложил тебе высказаться первой?

– Да, но я в итоге напортачила – и он был очень этому рад! – вспоминаю подробности, -После чего его мама поговорила со мной и успокоила. Ни о каком завершении стажировки речи не шло.

– Блин, я запуталась, – бормочет Леся.

– Он сказал, что не знает, зачем я ему. Дважды, – откидываюсь на спинку стула и обхватываю колени, – может, он сам запутался?..

– Типа, проникся симпатией? – фыркает Леся.

– Не думаю. Не уверена. Не в симпатии дело. Он начал раскрываться. – постукиваю костяшкой указательного пальца по губам, – начал говорить то, что чужим людям не выкладывают.

– Что именно? – мгновенно встрепенувшись, интересуется подруга.

– Я бы могла рассказать, но не хочу поступать, как Аглая. Это его личное. – негромко отзываюсь.

– А ты благородная. После его поступка я бы вообще выложила всю его подноготную и не парилась! – изумляется Леся.

Хмыкаю, опустив взгляд в свою кружку с чаем. А затем застываю.

Собственно, так она и поступила. Аглая.

Она открыла мне его секрет без каких-либо зазрений совести. Но при этом намекнула, что раньше были какие-то сдерживающие обстоятельства.

Что вообще между ними двумя творится?..

– Как думаешь, когда произошёл этот разговор? – протягивает Леся.

– Перед днём рождения Егора, – отзываюсь, а затем добавляю, – Аглая так сказала.

– А это было до или после твоей стычки с Никитой?

Выпрямляюсь, крепко так задумавшись.

А ведь это очень хороший вопрос. Именно после этой стычки Тимур сменил свою линию поведения и начал проявлять ко мне знаки внимания.

– Но ведь он сам сказал, что это не его рук дело, – нахмурившись, проговариваю.

– Ты о чём? – не понимает Леся.

– О причине, по которой Никита напал на меня. Тимур сказал, что он ничего ему не говорил. И мне показалось, что он был честен... – протягиваю напряженно, – вообще весь тот разговор в медкабинете, он был каким-то другим. Как объяснить-то?.. Тимур не выпендривался, не играл ни в злодея, ни в моего поклонника. Он был.

– Собой? – подняв бровь, предполагает Леся.

– Не знаю. Но чем-то рядом. – замолкаю, вновь начиная долбить по губам костяшкой.

Кто вообще знает – какой он на самом деле? В школе все уверены, что он – добродушный и отзывчивый красавчик. В компании друзья спокойно реагируют на все его закидоны, а его высокомерие воспринимается, как должное. Со своей мамой он ведёт себя так, словно та не мать, а нанятая гувернантка, периодически вызывающая раздражение, но вынуждающая вести себя прилично в её присутствии. А со мной.

– Может, он пообщался с тобой наедине и понял, где твоя ахиллесова пята? – предполагает Леся, разрушая мои мысленные построения.

– То есть, разговор на записи проходил после стычки с Никитой? – направляю на неё затравленный взгляд.

Не знаю почему, но я бы не хотела, чтобы хронология была такой.

Каким бы мерзким гадом ни был Тимур. я успела рассмотреть в нём человека. Нормального такого. с ворохом своих проблем, со сбившимся внутренним компасом и с кучей заморочек. Такого парня я могу и понять, и оправдать. Но если всё это была игра.

– Не знаю, – протягивает Леся со стоном.

– На записи речь шла о моей двуличности, – припоминаю сосредоточенно, – Он думал, что я нарочно пришла в его спальню. Он вообще не знал меня – и даже не хотел узнавать. А во время нашего разговора в медкабинете я заметила интерес. И опять же: не интерес парня к девушке, а такой. человеческий интерес.

– Что я могу сказать? – подытоживает Леся, – Что он – охрененный актёр. А ещё он напрашивается на пару ударов в пах. Могу помочь с этим делом, если что.

– Нет, бить его не надо. Я ведь знала, что нужна ему для какой-то цели, которая к симпатии никакого отношения не имеет, – отзываюсь без веселья.

– Ты к чему клонишь? – мгновенно став серьёзной, спрашивает Леся.

– За мной должок за помощь с Никитой. Расплачусь и помашу ему ручкой. Если он выгонит меня из агентства – ну, значит, не судьба. Это его право: он сам мне дал шанс, сам может и забрать. Но в качестве человеческой благодарности за спасение моей жизни, я позволю ему сделать то, что он хотел. пусть добьётся цели, потешит эго и идёт с миром. Но мой долг будет выплачен.

– Это, по-твоему, равноценная плата за царапинку? – Леся смотрит на меня, как на умалишенную.

– Он мог бы получить серьёзное ранение, если бы вовремя не среагировал, – вспомнив их короткую, но страшную драку, произношу тихо.

– Но он среагиовал вовремя, – замечает подруга.

– Он заступился за меня. По своей воле, – пытаюсь объяснить.

– Хорошо. Ты вернёшь ему долг, – кивает Леся, – а если он, в качестве платы, решит линчевать тебя прилюдно?

– Вроде того, что выдумает обидную причину для расставания? – отзываюсь безразлично, -Мне плевать. Мы последний год в школе.

– Ты поступаешь с ним слишком мягко. Он издевался над твоими чувствами, – напоминает Леся.

– Я не испытывала к нему никаких чувств, – отрезаю спокойно, – и надежд не питала. Так что здесь он конкретно так промахнулся.

– Ладно, как скажешь, – отводит взгляд подруга.

Утыкаюсь подбородком в колени и молча смотрю в окно. Я не уверена в том, что хочу общаться с ним завтра днём. Я не уверена в том, что вообще хочу его видеть.

Но он вряд ли догадывается, что Аглая слила мне его секрет, – и абсолютный игнор в таком случае будет выглядеть странно...

Думаю, наш сегодняшний разговор и без того стал точкой в отношениях, так что проще всего просто продолжать плыть по течению и, когда выпадет возможность, вернуть долг.

На этом всё.

Наверно, я высокого мнения о своих способностях. И о силе своего духа.

Потому что, когда на следующий день я столкнулась с ним в школе, всё, на что меня хватило – это опустить взгляд в пол и быстро обойти брюнета по большому кругу.

Когда мы пересеклись в столовой, произошло ровно то же самое. Только я не обходила его, а вышла из очереди и покинула помещение. Официальная причина – есть расхотелось. Неофициальная – аритмия.

А когда судьба вынудила нас едва не налететь друг на друга в конце перемены после следующей пары, я отскочила от брюнета, как от прокаженного.

Потом, правда, склонила голову, приветствуя... и убежала в сторону класса.

Так что достойным моё поведение никак не назовёшь.

Но что я могла поделать? У меня внутри всё сжималось – всякий раз, когда я видела его.

– Леся, пожалуйста, позволь мне поехать с вами. Я не выдержу с ним в одной машине, -прошу, раскачиваясь туда-сюда на стуле.

– Хорошо, я предупрежу Антона, – напряженно следя за мной, отзывается подруга, – Надь, ты уверена, что тебе вообще надо в агентство?..

– Надо. Пока меня оттуда не выперли, я должна воспользоваться шансом, – тру лицо, затем, похлопав по щекам, беру себя в руки, – тем более, у нас с тобой получилась такая интересная история.

Вчера вечером мы раскрыли друг перед другом карты и оценили проделанную работу.

Мне понравился текст, написанный Лесей, – мы там потом пару строк исправили, чтобы рифма не терялась, – а Лесе понравился мой стих о бестолковой девчонке, которая очень хочет любить, но понятия не имеет как, влипая в разные истории. Драматизм, как у Шекспира, навёл нас обеих на мысль о простом припеве, который объединит оба наших творения в одно целое.

В итоге, где-то к часу ночи мы закончили нашу первую совместную лирику и были весьма довольны собой. Даже мысли о Тимуре были вытеснены из моей головы, пока мы радовались своему успеху.

Но быстро вернулись, стоило мне положить голову на подушку.

– Не знаю, насколько это правильно, сочинять текст до создания мелодии. – неуверенно протягивает Леся.

– Иногда бывает и так, – отмахиваюсь, не видя в том проблемы.

Современные треки радуют слух своим звучанием, но слова в большинстве случаев оставляют желать лучшего.

Так что, уж как-нибудь подстроятся под хороший-то материал.

– Будем надеяться, что им понравится, – вспомнив о двух других участницах группы, протягивает Леся.

Скисаю, подумав о том, что мне придётся смотреть в глаза Аглае сегодня днём. Не хочу её видеть. И не потому, что она была гонцом с плохой вестью. А потому что она предала доверие Тимура, являясь его подругой.

Вот такая странная логика.

Не хочу анализировать.

– Пойду, воды попью, – поднимаюсь с места и бреду на выход.

Какого рожна я вновь начинаю думать об этом? Я же уже решила, что он отрезан от меня и от моих мыслей...

– Надя.

Ошарашенная, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Тимуром.

Ну, как это возможно?! Он же должен быть вообще в другом крыле!

– Привет, – выдавливаю и тут же отвожу взгляд.

– Что происходит? – звучит вопрос.

– Не знаю. Всё, как обычно. Учимся, – произношу через силу, пытаясь отыскать смысл жизни на полу коридора.

– Ты почему в глаза мне не смотришь? – схватив меня за подбородок и вынудив задрать голову, спрашивает парень.

– Мы же вчера всё обсудили, – кошу взглядом в сторону.

– Ты из-за этого от меня шарахаешься? – раздраженно уточняет брюнет.

– Тимур, у меня есть долг перед тобой, я об этом помню. Можешь сказать, что я должна сделать – и я сделаю, – решаю идти другим путём и просто выложить ему всё, как есть.

– «Что ты должна сделать»? – переспрашивает парень, сведя брови, – Ты мне ничего не должна.

– Я говорю про вчерашний день. И про твою помощь, – высвободив свой подбородок, отзываюсь.

При этом смотрю исключительно в пол.

– Хочешь должок вернуть? – почему-то ещё больше разозлившись, спрашивает парень.

– Если можно, – киваю.

– Тебе не понравится то, что я попрошу тебя сделать, – предупреждает Тимур каким-то странным голосом. В нём были вызов, злость и напряжение.

– Пусть так. Я выполню, – уже заранее посыпаю голову пеплом...

– Тогда терпи, – звучат странные слова, и я почему-то жду удара.

Но никак не очередного захвата моего подбородка, резкого подъема и грубого поцелуя.

Пытаюсь вырваться, потому что первой реакцией было изумление; затем был ступор. А потом я вспоминаю о своём долге и успокаиваюсь.

Пусть целует. Он уже это делал. Ничего особенного, если учесть, что мне это совершенно не нра.

Что?..

Почему он начал...

Застываю, сосредоточившись на гулких ударах собственного сердца от медленного, глубокого и чувственного поцелуя...

Это слишком приятно...

Ловлю себя на желании вцепиться в кофту парня; всё внутри завязывается в узел, отзываясь на эту неожиданную ласку.

– Тимур, Надя! – голос завуча вырывает меня из какой-то вязкой субстанции под названием «удовольствие», – К директору!!!

Чего?..

А откуда столько людей вокруг?!

– Зачем ты это сделал? – тихо спрашиваю, сидя в приёмной директора.

– Потому что захотел, – отзывается брюнет, откинувшись на спинку стула.

– Я ведь тебе даже не нравлюсь.

– Ты не можешь этого знать. – бросает он мне.

– Тимур, остановись, – прошу, опустив взгляд на свои руки, – это перебор. Вся эта твоя игра.

– О какой именно игре речь? – холодно уточняет парень.

– О той, которую ты ведёшь уже на протяжении нескольких недель. Я знаю об этом...

– Давай сойдёмся на одном, – четко и с откровенным предупреждением произносит Тимур,

– ты вообще ничего обо мне не знаешь. И не узнаешь – пока я сам не расскажу.

– Но ты не хочешь рассказывать, а я больше не хочу делать вид, что хочу узнать, – отрезаю таким же четким голосом.

– Ты же говорила, что не страдаешь неблагодарностью? – напоминает Тимур, глядя на дверь в кабинет директора.

– Ты можешь прилюдно бросить меня, если тебе угодно. Я вытерплю, – напряженно отвечаю.

– Ты думаешь, мне это надо?

– Я понятия не имею, что тебе нужно.

– Мне нужно, чтобы ты продолжала оставаться рядом.

– Зачем? – прикрываю глаза.

– Это удобно.

– Это вообще не причина для отношений, – поворачиваю к нему голову.

– Это моя причина для отношений, – отрезает Тимур, глядя мне в глаза.

– Мне нравится другой, – признаюсь ровным голосом.

– Ничего, потерпишь, – спокойно отзывается брюнет.

Хмыкаю недоверчиво. Его устраивает, что он мне даже не нравится?..

– А что потом? – тоже откидываюсь на спинку.

– В смысле? – уточняет парень.

– Ну, у этих ненастоящих отношений, созданных для твоего удобства, есть срок годности? Или ты планируешь пользоваться моей благодарностью до конца моей жизни? -проговариваю, сверля взглядом ручку двери.

– Ладно, согласен, – кивает Тимур, немного пораздумав, – до конца твоей стажировки -будет достаточно.

– Тимур, ты же не будешь притворяться влюбленным в того, кто тебе противен? – задаю вопрос голосом без эмоций.

– Не понял... – протягивает парень.

– Ты же меня не выносишь, – поворачиваю к нему голову.

Брюнет смотрит на меня и ничего не отвечает.

– Ты презирал меня с первой встречи, решив, что я хочу примазаться к тебе и к твоей семье, владеющей агентством.

– Это что за разговоры? – сухо уточняет он.

– Ты хотел раздавить меня.

– Откуда это всё в твоей голове? – четкий вопрос глаза в глаза.

– Что у тебя с Аглаей?

– Что у меня вообще может быть с Аглаей? – вопросом на вопрос отвечает Тимур.

При этом выглядит он очень враждебно.

– Вы поссорились? – продолжаю допрос.

– У неё дерьмовый характер, так что вопрос странный, – отбивает Тимур.

Отвожу взгляд и закрываюсь, скрестив руки на груди.

– Почему ты спрашивала об этом?

Качаю головой, не имея больше сил вести с ним перепалку.

Не буду я притворяться его девушкой ещё три с половиной недели!

Я не настолько жалкое создание.

– Почему ты задала этот вопрос? – резко развернув к себе мой стул, цедит Тимур.

От испуга едва не хватаюсь за сердце.

– Потому что она рассказала, что ты думал обо мне до того, как предложил встречаться! -шиплю на него в ответ.

– Когда? – сжимая пальцы на моем сидении, требует ответа Тимур.

– Вчера! – отбиваю, напряженно глядя на него; про запись намеренно умалчиваю.

Тимур вдруг отпускает руки и вновь откидывается на спинку.

– Идиотка, – протягивает, глядя четко вперёд.

– Она? – уточняю не менее напряженно.

Тимур поворачивает голову и смотрит на меня.

– Вы обе.

– Тимур, я не хочу больше в этом участвовать, – вновь возвращаюсь к главной теме.

– Значит, так, – медленно произносит парень, перебивая меня, – с этих пор всё, что тебе говорят про меня, ты игнорируешь. А слушаешь только меня.

Качаю головой, изумляясь его непробиваемости. Может, и впрямь про запись рассказать?..

Нет. Придержу этот козырь до поры до времени.

– Я не буду тебя слушать. Мне всё это противно, – отвечаю глухим голосом, – Хочешь выгнать меня из агентства – выгоняй. Хочешь издеваться и дальше – издевайся. Но не заставляй меня изображать из себя твою девушку. Это низко. Даже для тебя.

Чувствую, что он собирается ответить, – но в этот момент дверь в кабинет открывается, и секретарша предлагает нам войти внутрь.

Первой поднимаюсь на ноги.

Захожу «на ковер».

– Ну, и что это было? – спрашивает директриса, глядя на нас из-под очков.

– Я мирился со своей девушкой, – не давая мне и шанса на ответ, произносит Тимур.

– Полагаю, ты сильно напортачил, раз решил пренебречь всеми правилами внутреннего распорядка? – подняв бровь, уточняет женщина.

– Это полностью моя вина. В коридоре были свидетели – они подтвердят. Я всё начал и делал это против Надиной воли, – спокойно отвечает брюнет.

– Насколько мне известно, вас застали в центре коридора – и ни о каком противостоянии речи не шло. Это был обоюдный процесс, – замечает директриса.

Вижу боковым зрением, что Тимур поворачивает голову ко мне.

Ничего не отвечаю.

Мне стыдно.

– И тем не менее, я был зачинщиком, – вновь переводя взгляд на директрису, произносит брюнет.

– Какое благородство, – не без иронии констатирует та, – я вызываю ваших родителей в школу.

– Что?! – вырывается из меня.

– Мы можем обойтись без родителей? – намного спокойнее меня уточняет Тимур, – Я понесу любое наказание. Но отец с матерью сильно заняты на работе. Мне бы не хотелось отвлекать их по такому пустяку.

– Я уже позвонила вашему отцу, – ровно отвечает директриса.

И я замечаю, как меняется лицо брюнета.

С тревогой смотрю на него, не понимая, что именно вызвало такую сильную реакцию?

– Зачем вы это сделали? – медленно проговаривает парень, глядя на директрису очень нехорошим взглядом.

– Потому что ты нарушил порядок, – сухо отвечает та.

После этих слов в кабинете устанавливается тишина.

И почему-то мне становится страшно за эту принципиальную женщину...

– Тимур, успокойся, – взяв брюнета за руку, прошу тихим голосом.

Он буквально распространял вокруг себя волны враждебности.

– Сейчас можете возвращаться в класс. Мы вас вызовем, когда приедут ваши родители, -отправляет нас директриса.

Разворачиваюсь к выходу, иду к двери и едва успеваю отойти в сторону, когда та неожиданно открывается.

Высокий темноволосый мужчина с жесткими чертами лица проходит в кабинет директора без стука. Он находит глазами Тимура, затем мажет взглядом по мне и, наконец, переводит его на седую женщину в очках.

– Владимир Яковлевич, – удивленно привстает та, – я не ждала вас так рано.

– Я проезжал мимо, когда вы позвонили, – буквально режет словами воздух этот сильный и властный человек, – что натворил мой сын? – приказным тоном осведомляется он, повернувшись к брюнету.

И я замечаю, как плотно Тимур сжимает челюсть.

– Ничего особенного. Просто нарушил внутренний распорядок, – на глазах добреет директриса, отмахиваясь рукой.

– Если он не сделал ничего особенного, зачем вы мне позвонили? – рубит с плеча отец Тимура.

– Он целовался с этой девушкой в коридоре во время перемены, – чуть суше отвечает директриса.

Ощущаю себя подопытным кроликом, когда отец Тимура поворачивается ко мне и начинает сканировать своим взглядом.

– Какое за это полагается наказание? – уточняет тот, продолжая пристально рассматривать мою, в сущности, ничем не примечательную персону.

– Думаю, на первый раз мы обойдёмся выговором, – аккуратно отзывается директриса.

– Хорошо, – отвечает Владимир Яковлевич и, не прощаясь, идёт на выход, – сын, -оборачиваясь на Тимура, произносит – и в этом простом слове было всё: окончание дискуссии, вердикт и освобождение своего отпрыска от необходимости оставаться в кабинете директора.

Но также в этом слове было требование следовать за ним в приёмную.

Для разговора «по душам».

Бросаю на директрису напряженный взгляд и получаю такой же напряженный кивок, отпускающий меня на все четыре стороны. Понятия не имею, чего она ждала от этой встречи, но явно не того, что получила...

Плетусь в приёмную; закрываю за собой дверь.

– Это та девушка, которой ты отдал своё место в агентстве? – звучит вопрос отца сыну.

Останавливаюсь. Речь обо мне. Уйти будет неправильно.

Хотя очень хочется...

– Если бы я стажировался бесплатно, это бы навредило репутации агентства, – ровным голосом отвечает Тимур.

– Репутации агентства ничего не навредит. Зато ты можешь навредить себе необдуманными поступками, – произносит Владимир Яковлевич, и я слышу в его словах конкретное предупреждение, если не угрозу.

– Я взвесил все за и против, когда принимал это решение, – не глядя на отца, произносит Тимур.

– В глаза мне смотри.

Сердце делает скачок. Уж больно знакомой показалась формулировка просьбы.

Если это вообще можно назвать просьбой.

– Я всё обдумал, отец, – четко отвечает брюнет, подняв взгляд на мужчину.

– Я поверю, если она оправдает ожидания, – звучит жесткий ответ.

А на мои плечи наваливается такой груз ответственности, что я едва не сгибаюсь. И всего-то. из-за одной фразы этого человека.

На некоторое время в приёмной устанавливается тишина. Тимур смотрит на отца, Владимир Яковлевич таранит взглядом меня, я ищу спасения на столе у секретарши, а секретарша.

– Может, чаю? – вежливо предлагает она.

– Увидимся дома, – бросает отец сыну и выходит из приемной, не сказав больше ни слова.

Стою, как громом пораженная: этот человек не соблюдает даже минимальные нормы приличия!

Но сказать ему об этом.

Я бы хотела посмотреть на того смертника, который осмелится на это.

Из пограничного состояния меня вырывает вибрация телефона. Достаю его из кармана и отвечаю на вызов мамы:

– Дочь, что у тебя стряслось? Мне действительно нужно ехать в школу?

– Мам, ничего особенного, – бросаю взгляд на Тимура и понижаю голос, – думаю, уже не надо.

– Ты сама со всем разобралась? – с облегчением уточняет мать, – Я очень рада! А то меня вряд ли бы отпустили с работы. Я прям изнервничалась вся!

– Всё в порядке. Не отвлекайся. Люблю, – сбрасываю звонок и встречаюсь взглядом с брюнетом.

Тот кивает на дверь, и мы выходим из приемной.

Прежде, чем разойтись по классам, хочу сказать ему хоть что-то ободряющее, но не знаю -что.

Его отец... пугает.

И сейчас я понимаю, почему Тимур выглядел таким затравленным после разговора с ним вчера днём.

– Теперь. – подает голос парень, не глядя на меня, – хочешь или не хочешь, но ты будешь встречаться со мной до конца своей стажировки.

– Тимур. – опускаю голову, пытаясь предотвратить весь этот фарс.

– Отвечая на твой вопрос: я бы не стал встречаться с тем, кто мне противен. Я бы не стал даже притворяться, что я встречаюсь с тем, кто мне противен. И уж тем более я не стал бы прикасаться к тому, кто мне противен. Особенно – губами.

Стою, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Тебе этого достаточно? – уточняет он.

– Ты его боишься?.. – спрашиваю негромко.

– Тебя не касаются мои отношения с родителями, – четким и холодным тоном отрезает брюнет.

– Хорошо, – соглашаюсь с этим высказыванием, – но я должна знать...

– Что именно?

– Ты когда-нибудь расскажешь мне – зачем всё это? – спрашиваю, глядя на его профиль.

– Когда-нибудь, может, расскажу. – задумчиво протягивает парень, выводя меня на новый уровень заинтересованности.

То есть, причина есть. Но говорить о ней он не хочет.

И эта причина сильна, учитывая, что из-за неё он отдал мне своё место в агентстве и попортил отношения с отцом, который вызывал страх одним только своим видом.

– Только сам не запутайся, пожалуйста, – прошу мягко, внутренне как-то даже успокоившись после его ответа.

– Что ты имеешь в виду? – Тимур переводит на меня взгляд.

– Соглашаясь на эту сделку, мы оба должны понимать, что ни о каких чувствах речь не идёт, – решаю обезопасить себя с самого начала, – я помогаю тебе за возможность быть частью агентства. Ты принимаешь мою благодарность и не требуешь большего.

– Идёт, – спокойно соглашается Тимур и уходит в сторону своего класса.

Слегка недоумеваю, глядя ему вслед. Я думала, он будет что-то требовать от меня... ну, к примеру, притворяться получше – или ещё чего.

Слишком быстро согласился.

– Ну, ладно. – протягиваю и возвращаюсь в свой класс.

– Надь, ты дура? – роняя лицо на ладони, бормочет Леся, когда мы остаёмся в классе одни.

Это был последний урок, и мы уже никуда не торопились. Ну, разве что вниз – на парковку, где нас ждал Антон, но это был крайне понятливый малый.

– Ты ведь понимаешь, что сейчас, когда в дело вовлечен и его отец, он не сможет отшутиться и с позором погнать меня поганой метлой – на радость всем приспешникам? -произношу ровно, очередной раз вздохнув.

– Нет, здесь-то мне всё понятно. Он напортачил, папочка узнал, теперь нужно делать вид, что всё это так и задумывалось изначально, – соглашается подруга, – но тебе-то это зачем? Ты могла, воспользовавшись ситуацией, остаться в агентстве и избежать каких-либо контактов с Тимуром. Когда он сказал при отце, что «это было осознанным решением», твой вопрос был снят. Всё: ты в агентстве, потому что оно в тебе заинтересовано. Подтверждено прилежным сыном перед отцом, лично. На кой черт ты согласилась изображать его даму сердца, учитывая все вчерашние открытия?!

– Может, потому что его папаша меня реально пугает? – невесело усмехаюсь; замечаю отсутствие реакции и протягиваю, отводя взгляд, – Он сказал, что я не вызываю у него резко негативных чувств.

– А, такие теперь критерии отбора в спутницы жизни? – не без сарказма отзывается Леся.

– Он сказал, что объяснит всё. когда-нибудь.

– Это обнадеживает, – кивает подруга, – я прям вижу линию горизонта, до которой можно добраться.

– До горизонта нельзя добраться, – замечаю.

– Вот, и я про то же! – отрезает Леся, – Тебе же Мирослав нравится!

– Он... вызывает у меня некоторый интерес, – протягиваю, опуская голову.

– А ты стояла и сосалась с Тимуром?

– Леся, что за подбор слов? – морщусь, – Он меня целовал.

– Вся параллель стояла и видела, как «он тебя целовал»! Это только ленивый не обсудил, пока вы были у директрисы! Ты что, ему отвечала?!

– Я. – беру воздух, готовясь дать объяснение, – слушай, ну, чего ты ко мне пристала? Да, он целовал меня – и не в первый раз! Так что всё в порядке! Я по этому поводу столько не переживаю, сколько ты!

– Вот, и зря, – припечатывает меня Леся, поднимаясь на ноги, – потому что, знаешь, есть, над чем задуматься.

– Это что ещё значит? – нахмурившись, следую за ней к выходу из класса.

– То, что ты встряла, подруга, – бросает мне Леся, рассекая коридор.

– В смысле? – догоняю её, игнорируя взгляды учеников.

– Тебе нравится с ним целоваться, – взглянув на меня, отвечает она, а затем быстро спускается по лестнице.

Не сразу следую за ней. Некоторое время анализирую услышанное. Нравится?..

С ним?..

А что, если действительно – нравится?..