Текст книги "Сердца требуют (СИ)"

Автор книги: Анастасия Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12. То, что давно пора было сделать

– Привет, – здороваюсь с Антоном, забираясь в его машину.

– Привет, девушка Тимура, – здоровается со мной парень.

– Хоть ты не начинай, – прошу его, бросив взгляд на Лесю через зеркало заднего вида.

Уверена, она успела поделиться с ним всеми подробности происшествия в коридоре, пока я плелась на парковку.

– Ты сказала, что вы закончили писать лирику к песне, – без проблем переводит тему Антон, обращаясь к Лесе, – дашь почитать?

Подруга оборачивается на меня, спрашивая взглядом.

Достаю блокнот из рюкзака и подаю Антону.

Некоторое время сидим молча, пока тот знакомится с нашей работой.

– Это интересно, – наконец, выносит он вердикт.

– Интересно? – изумляется Леся, подняв брови, затем забирает блокнот из его рук и передаёт мне; тем временем машина трогается, – Нет, я бы поняла реакцию, типа, «прикольно» или «о, такого ещё не было», но «интересно»...

– Поверь, это лучшая похвала, – усмехается парень, – трек получится не скучным. Он рассказывает историю простой девчонки. А за историей всегда интересней следить, чем за четырёхминутным наматыванием соплей на кулак.

– Согласна, – фыркаю, убирая своё сокровище обратно.

– Судя по части припева, тут идёт аналогия с Шекспиром, – замечает Антон.

– А по куплету ты это не понял? – удивляется Леся.

– Ваша героиня сталкивается с проблемами. ну, скажем, довольно стандартными для нашего времени, поэтому только припев даёт конкретную отсылку, – звучит ответ, – как назвали песню?

– Не знаем ещё, – переглянувшись со мной, отвечает Леся.

– Назовите «Джульетта», – предлагает парень.

– Мне нравится, – тут же замечаю.

– Да, это прям в десяточку, – Леся разворачивается ко мне.

– Это напрашивается само собой, – жмёт плечами Антон.

– Ты же знаешь, что ты у меня самый лучший? – быстро чмокнув его в щеку, радостно уточняет подруга.

Замечаю, как улыбается парень.

Интересно, Леся вообще понимает, какое сокровище ей досталось?..

– Я, наверно, отнесу текст Екатерине Сергеевне – прямо, как приеду. Не буду ждать конца совещания, – протягиваю, отводя взгляд в сторону.

– Это верное решение, – кивает Антон с серьёзным выражением на лице.

Напрягаюсь, глядя на его спину.

– Я чего-то не знаю? – уточняю аккуратно.

– Ксана и Аглая тоже положат свой вариант ей на стол, – отвечает парень.

– Свой вариант? – нахмурившись, переспрашиваю.

– Вы не знаете? – Антон поворачивается к Лесе, но та тоже удивленно качает головой, -Вчера днём, перед тем как прийти на нашу репетицию, девчонки ходили к директору и разговаривали по поводу первого трека и концепции группы.

– А почему я об этом ничего не знаю? – изумленно уточняет Леся.

– Я без понятия. Они должны были вам рассказать... потому что парни тоже поддержали идею – выбрать заглавный трек сегодня на совещании. Все хотят уже побыстрее начать работать. и мы вчера вечером вместе общались на эту тему, решая, какая лирика лучше.

– Общались? Вы вчера где-то собирались? – переспрашивает Леся.

– Нет, в мессенджере делились мнением, – отвечает Антон так, словно мы должны знать о существовании этой беседы!

– У вас только парни там? – с большой надеждой в голосе спрашивает Леся.

^{– Да}.

– Слава Богу. – протягивает подруга.

Сама, хоть и молчу, но с облегчением выдыхаю.

– А вы должны были решать этот вопрос в своей беседе, – замечает Антон.

– Девчонки ни слова не сказали по этому поводу, – покосившись на меня, отзывается подруга, – И по поводу концепции вчера они без нас разговаривали.

– Это странно. Я думал, вы поэтому и написали лирику, чтобы свою идею отстоять, -делится парень.

– И какая же концепция у девчонок? – уже предчувствуя худшее, уточняю.

– Ну, какая она может быть? – усмехается Леся, глядя в потолок, – Сексуальные чики, знающие себе цену и поющие о том, какие они успешные.

– Так ты знаешь? – удивляется Антон.

– ТЫ ЖЕ ШУТИШЬ, ПРАВДА?! – едва не хватаясь за сердце, уточняю.

– Нет. они вполне уверены в своих силах. – протягивает парень, бросив на меня озадаченный взгляд.

– Ну, кому это вообще надо?! Кому интересно слушать о том, какая ты модная, крутая, и как все у тебя по щелчку пальцев решается?! Какая ценность у этой концепции вообще?!?!? – взрываюсь окончательно.

– Милая, успокойся, не тебе же в этой группе на подтанцовке скакать, – спокойно погладив меня по руке, отзывается Леся.

– Прости, я понимаю, тебе это ещё меньше нравится, но это уже перебор! Зачем создавать то, чем перенасыщен американский рынок?! Мы же не на них равняться должны, а на корейский вариант!

– В России он вряд ли приживётся, – подаёт голос Антон, – посмотри на нашу эстраду. Где там хоть кто-нибудь, кто и танцует, и поёт, и на все сто выкладывается – и при этом ведёт себя воспитанно, являясь примером для подражания? Да, ещё этому «кому-то» должно быть меньше пятидесяти лет.

– Нюша? – скорчив гримасу, предполагает Леся спустя несколько секунд раздумий.

– Ну, если и так, она такая одна, – также не сразу даёт ответ Антон.

– У нас молодежные группы очень быстро распадаются, – произношу сосредоточенно, стараясь не заводиться, но при этом уже отпевая надежду на светлое будущее, умершую до своего рождения, – а сольные исполнители «до тридцати» имеют ту же самую концепцию: типа, мы такие очень трендовые, поем на русском, но не по-русски, и без какого-либо смысла в песне.

– А если смысл в песне всё-таки присутствует, значит, артисту уже за сорок – и он давно оторвался от молодежи, – фыркает Леся, – и мы с ним говорим на разных языках.

– Точно! А если артист всё же молод и «горяч», или он думает, что он «горяч», то у него на лице уже такая усталость от жизни, а в речи столько пафоса, что появляется ощущение, будто мы – презренные людишки, в любви которых он особо и не нуждается, – фыркаю в подмогу.

– Да, взгляни на тех же рэперов из «новой» волны. Они ведут себя так, словно делают одолжение зрителям, что вообще вышли на сцену. И в жизни ведут себя также, -поддакивает Леся.

– Вы меня пугаете, – признаётся Антон, глянув на меня, а затем на Лесю.

– Только всё это местечковые радости, – подытоживаю, – до настоящих звезд никто из них не дорос, потому что настоящие звезды – это не однодневки, запомнившиеся всем одним крутым треком. Настоящая звезда – это бренд качества. Постоянного качества. А с концептом «мы-крутышки, а вы все нам завидуйте»... – прикрываю глаза, растирая лоб пальцами, – ну, это просто провал. Заранее. Это даже не оригинально. Это вообще никак.

– Ну, девчонки довольно комфортно чувствовали себя, когда показывали свой номер, -протягивает Антон, – и смотрелись вполне себе.

– Да плохо это было, – опять не выдерживаю, перебивая его, – не жалей их: плохо! Прости, Леся, но сейчас я позволю себе сказать правду.

– Да без проблем, мне вообще песня не понравилась, – жмет плечом подруга.

Блин, она у меня золотая.

– Я согласен, что это калька с Америки; с худшего варианта, потому что в Америке их огромное разнообразие. Но это лёгкий путь, – вновь жмёт плечом Антон.

– Ты хочешь, чтобы твоя девушка прославилась тем, что подпевала на припевах «Я -секси, отвалите шлюшки?», – уточняю у него ровным голосом, – потому что это то, к чему придёт такая группа с течением времени. Когда нет продуманной идеи, на которой основан весь проект, все скатывается вот к такой вот дешевке.

– Ты драматизируешь... – замечает Антон, – но я с тобой согласен.

С облегчением откидываюсь на спинку сидения.

– Короче, нужно мчаться к Екатерине Сергеевне и разговаривать о нашем безрадостном будущем, если вариант девчонок примут, – протягивает Леся, – необходимо предотвратить катастрофу.

– Чем и займусь прямо сейчас, – киваю, когда мы въезжаем на парковку.

Уже на выходе из лифта мы сталкиваемся с Аглаей и Ксаной. Они опередили нас буквально на минуту, но сделали вид, что вообще случайно оказались на этаже директора.

– Пойду, покажусь на глаза Екатерине Сергеевне, – произношу вслух, выходя в коридор.

– А потом к нам? – громко уточняет Леся, подыгрывая мне.

– Ага, – киваю, – привет, девчонки, – здороваюсь с остальными и иду к директору.

Совершенно очевидно, что они и не планировали рассказывать нам о сроках подготовки. печально. Понятия не имею, каким образом мы вообще все сможем наладить рабочий процесс, учитывая уровень интриг сейчас, когда этот рабочий процесс ещё даже не начался.

– Екатерина Сергеевна у себя? – уточняю у секретарши в приемной.

– Заходи, Надя, – слышу голос из приоткрытой двери.

– Добрый день, – вхожу в кабинет и иду к столу директора.

– Чем порадуешь? – спрашивает мама Тимура.

Присматриваюсь к ней. Ну, не похожа она на злодейку! Так почему Тим так озлоблен на неё?..

– Г отовой лирикой к песне, – достаю блокнот из рюкзака, – вчера мы с Лесей вместе поработали и.

– Как думаешь, это хорошо влияет на дух команды, что группа разделилась на две части, ещё не успев толком сформироваться?

Ох... это было прям с места – в карьер...

– Девочки не сказали нам по поводу сроков. Это чистая случайность, что мы придумали песню за день до. – начинаю оправдываться.

– Это твоя работа, как менеджера – сделать так, чтобы группа работала сообща, -прерывает меня Екатерина Сергеевна.

Чувствую, наш вариант не примут из принципа. И понимаю, что в этом есть моя вина.

– Нам понадобится время, – отвечаю негромко, опуская взгляд, – сейчас девчонки уверены, что всё держится и будет держаться только на них.

– А ты хочешь переубедить их, доказав, что всё будет держаться на вас с Лесей? – уточняет Екатерина Сергеевна, внимательно глядя мне в глаза.

– Нет, но я хочу, чтобы они мне доверились. Но в данный момент это почти нереально: они меня не знают и не хотят узнавать, – произношу ровно.

– Как думаешь, чья это проблема?

– Моя, – киваю, принимая упрёк, – но я буду работать над этим.

– Вам не обязательно становиться подругами, – спокойно замечает директор, – но то, что происходит сейчас. скажу честно, мне это не нравится.

– Мне тоже, – опять киваю, – я попытаюсь с ними поговорить.

– Когда? – задаёт четкий вопрос Екатерина Сергеевна.

– Прямо сейчас, – опускаю голову ещё ниже.

Что же они такого наговорили, что эта женщина едва ли не крест на мне поставила?.. Плохо дело.

– Вот, пожалуйста, ознакомьтесь, – кладу блокнот ей на стол прежде, чем уйти, – песня называется «Джульетта».

– Хорошее название, – сухо отзывается Екатерина Сергеевна, – жду тебя в пять часов в переговорной, – произносит она, когда я уже выхожу в приёмную.

– Да, конечно, – киваю и закрываю дверь.

А затем кладу холодные ладони на горячие щеки. Моё лицо горит. От стыда.

Мне даже представить сложно, сколько всего мне придётся сделать, чтобы вернуть хоть часть того уровня расположения, что у меня был вчера. А ведь на момент нашей вчерашней встречи девчонки уже успели переговорить с Екатериной Сергеевной и договориться о дедлайне.

Бреду по коридору, вызываю лифт, стою, размышляя над тем, как Леся была права: я должна уметь общаться. И должна уметь налаживать связи. Если я не в состоянии даже просто поговорить без подколов, отращивания шипов или открытого вызова, то грош мне цена, как менеджеру.

И тут не Аглая с Ксаной виноваты. На их месте могли оказаться любые другие девчонки. Это только моя проблема.

Лифт, наконец, подъезжает и открывается – и из него выходят Мирослав и Егор. Ловлю себя на мысли, что, вот, он, один из моих обидчиков, стоит прямо передо мной, – но я почему-то не могу на него злиться. Может, всё дело в том, что моя голова в данный момент забита другими проблемами? А может, в том, что это Егор...

Я и не ждала от него какого-то расположения. Никогда.

Не было у меня этого банального конфликта в голове, вроде ожидание/реальность.

– Какие люди, – на губах блондина тут же растягивается широкая улыбка.

– Привет, – неловко поднимаю руку.

– Опять красная, – замечает новенький, глядя на моё лицо.

– И что, частенько нашу темпераментную в жар бросает? – с усмешкой уточняет у него Егор.

И я вижу в этом вопросе не столько желание подколоть меня, сколько желание понять: новичку-то откуда об этом известно?..

– Ещё не понял, – спокойно отзывается Мирослав, обходя меня, – но видел пару раз.

Хорошо держится. По такому ответу – фиг поймёшь, при каких обстоятельствах я краснела.

– Ладно, я пойду, – захожу в лифт, придерживая дверцу, – вы к Екатерине Сергеевне?

– Ага. У нас же нет собственного менеджера, – вновь усмехается Егор, – так что приходится самолично идти на поклон.

– Выбрали песню? – уточняю вежливости ради.

– А то! Все девчонки – наши, – с легким вызовом отвечает блондин.

– Посмотрим, – только и произношу прежде, чем дверцы лифта разделяют нас.

И всё же успеваю услышать ответ Егора:

– А она дерзкая.

И ответ Мирослава:

Не знаю, что мне следует думать по этому поводу. Я такая, какая есть. И, в отличие от большинства из них, я не держу камня за пазухой.

Спускаюсь вниз; выхожу на этаже, где расположена комната отдыха. Перед дверьми выдыхаю... и захожу внутрь.

– Давайте все поговорим, – предлагаю с порога.

– Я, пожалуй, до кафешки дойду, – тут же отзывается Ксана и идёт на выход. Демонстративно закрываю дверь.

– Это что ещё значит? – с откровенной угрозой спрашивает рыжая.

– Я могу перестать пытаться наладить наше общение. – произношу.

– И это будет самым верным решением, – замечает Ксана.

– Но тогда моим следующим действием будет разговор с Тимуром, – продолжаю свою мысль, отводя взгляд в сторону, – и слезная просьба объяснить вам, почему нам всем стоит пообщаться.

– Не поняла. – протягивает Ксана.

– Ты с ним не рассталась? – удивленно уточняет Аглая.

– Не вижу причин для расставания, – поднимаю на неё спокойный взгляд.

– Серьёзно? – подняв бровь, уточняет та.

– Абсолютно, – киваю, – если ты думаешь, что я шучу, пойдём, подойдём к самому Тимуру, – жму плечом.

– У тебя вообще нет гордости? – бросает мне брюнетка.

– Мы чего-то не знаем? – протягивает Леся, умело делая вид, что не в курсе ситуации.

– Если ты жаждешь подробностей в моём ответе, – разворачиваюсь к Аглае, – то вот тебе развернутый вариант: мы поговорили, обсудили то, как неровно завязывались наши отношения, и в конце сблизились ещё больше. Спасибо за помощь.

Лицо брюнетки надо было видеть.

Она смотрела на меня так, словно я в эту самую секунду предоставила ей документ, в котором под официальной печатью было заявлено: «Дочь Сатаны. Визжите и падайте в обморок».

– Я, наверно, чего-то не знаю? – подаёт голос Ксана.

– Единственное, что вы должны знать, это что нам всем придется общаться – хотим мы того или нет. Но, самое главное, от этого общения будет зависеть качество работы и её продуктивность, – произношу чётко, глядя на стол в кабинете.

Мимоходом замечаю, что использую фразы из лексикона брюнета...

Кажется, он имеет на меня влияние.

– Я не считаю, что ты сможешь придумать что-то ценное, уж прости, – честно признаётся Ксана.

Аглая, по ходу, всё ещё не вышла из своего ступора.

– Ты меня вообще не знаешь, – спокойно парирую, – твоё мнение основано только на твоём личном отношении.

– Моё личное отношение и впредь не позволит мне воспринимать тебя всерьёз, -отмахивается рыжая.

– Мы в одной лодке, Ксана, – пытаюсь воззвать к её разуму.

– В словах Нади есть логика. Мы занимаемся общим делом. И это плохо, когда в таком небольшом коллективе плетутся интриги и строятся козни. Мы сами себе мешаем нормально работать, – произносит Леся.

– Ты не умеешь сочинять. Почему мы должны вообще с тобой советоваться? – резко спрашивает Аглая, повернувшись к ней.

– Ты права, мне это дается труднее, чем тебе или Ксане. Но в отличие от нас всех, у Нади -настоящий талант к сочинительству, – взглянув на меня, отвечает Леся, – и я бы настоятельно рекомендовала прислушаться к её мнению – хотя бы один раз и ради интереса.

– Ты будешь продавать нам свои песни? – бросает мне Ксана.

– Не поняла? Зачем это. – замешавшись, спрашиваю.

– Если ты провалишь стажировку, но действительно окажешься толковым рифмоплетом, -высокомерно глядя на меня, «поясняет» Ксана, – ты не заберешь все свои стишки обратно, потребовав за них солидный гонорар? Ведь к тому моменту, возможно, уже будет придумана и музыка, и хореография. Откуда нам знать, что ты – надежная? И кто может гарантировать, что ты останешься с нами?

Вообще-то в её словах есть смысл.

– То, что мы придумали вчера с Лесей, я дарю вашей группе – конечно, если песня понравится директору, – кивая, отвечаю, – могу записать видео или написать дарственную от руки на бумаге.

Девчонки молчат, выслушав моё предложение.

– Глупо, – спустя пару секунд отзывается Леся, – песня получилась классная. Могла бы оставить за собой хотя бы авторство.

– Мне хватит того, что там будет указана твоя фамилия, – улыбнувшись, отвечаю ей.

– Кто вам сказал, что сегодня – срок сдачи? – холодно уточняет Аглая, наконец, вырвавшись из своего анабиоза.

– Никто. Мы просто так вчера лирику написали. Под настроение, – спокойно произносит подруга, – а сегодня услышали от Антона о вашей подлянке.

– Леся, – осекаю подругу.

– А что? Нужно называть вещи своими именами, – бросив на девчонок недружелюбный взгляд, отвечает она.

– Ты много стала себе позволять, – замечает Аглая.

– А я такой же член группы, как и ты, – парирует Леся, – или ты, – обернувшись на Ксану, добавляет она, – у нас ещё нет лидера, так что я не понимаю, почему вы решили, что принятие решений – это полностью ваша прерогатива?

– Потому что нас двое, – поясняет, как для «тупой», Ксана, – и потому что мы и без тебя можем записать трек.

– А я могу без вас придумать хорягу, – отбивает Леся, – или, что ещё лучше, могу выстроить вам такой рисунок, что вы будете выглядеть самым неудачным образом. Но я же этого не делаю. Хотите, чтобы начала?

Ксана и Аглая смотрят на Лесю, как на врага народа, но ничего не отвечают.

– Не надо вам воевать, – пытаюсь пояснить им всем, – если хотите, злитесь на меня, -предлагаю двум королевам, – но, пожалуйста, не разрушайте то, что ещё даже сформироваться не успело.

– Ну, хорошо, – Аглая резко разворачивается и усаживается за цифровое пианино в углу кабинета, – давайте представим на секунду, что ты – действительно наш менеджер, и это не какая-то злая шутка судьбы, и что мы действительно должны тебя слушать... Что ты можешь нам предложить? Ты вообще знаешь, на что мы способны?

– Поверь, я действительно хочу узнать.

– Правда? – вновь задирает бровь Аглая и начинает что-то негромко наигрывать на пианино, – Я ещё ни разу ничего подобного от тебя не слышала. А ведь ты знаешь о своих обязанностях уже три дня. Но что-то я не заметила твоего интереса ни к нам, ни к нашим возможностям.

– Это моя вина. Мы начали с конфликта, – киваю, даже не думая защищаться.

– Хорошо, что мы хоть в этом вопросе единого мнения, – кивает и Аглая, встретившись со мной взглядом, – У тебя есть музыкальное образование? – продолжает обстрел она.

– Она учит меня нотной грамоте, – произносит Леся.

– Хоть какая-то польза, – фыркает Ксана.

Молчу, понимая, что сейчас решается...

– Что я играю? – брюнетка переходит к кульминации и вновь бросает на меня взгляд.

– Полагаю, это импровизация. Звучит неровно, – отвечаю спокойно.

Аглая резко перестаёт играть, а Леся косит на меня напряженным взглядом.

– С чего это вдруг «неровно»? – холодно уточняет брюнетка.

– Ты проверяешь меня – и я отвечаю честно. Думаю, ты сама всё знаешь: не заставляй меня объяснять, где именно ты прокололась, – ровно отзываюсь, – но для импровизации это очень хорошо, признаю.

– Звучало, как какой-то известный этюд, – шепчет Леся.

– Ты права, это была импровизация. А что умеешь ты? – складывая руки на груди, бросает мне Аглая.

– Не заставляй меня идти к инструменту. Петь я умею, но мой диапазон меньше двух октав. Поэтому я и не надеялась попасть в группу, как вокалистка, – отвечаю напряженно.

– У меня и того меньше, – фыркает Леся.

– Я всё ещё не очень понимаю, какая от тебя может быть польза, – подняв бровь, произносит Аглая.

– Позволь мне для начала выполнять те обязанности, что возложило на меня агентство, -отвечаю ровно, – а это – доносить до вас расписание на день, задачи на текущую неделю и планы на месяц. Думаю, на первое время этого будет достаточно.

– Но ты сегодня должна будешь вещать от нашего лица! А у нас с Ксаной уже есть своё видение будущего группы, – жестко отрезает Аглая.

– Если ты настолько мне не доверяешь, спроси разрешения у Екатерины Сергеевны, и прими участие в совещании, – выдавливаю из себя.

– Хорошо, так и поступлю, – соглашается Аглая.

– Но я также буду на нём присутствовать. И высказывать своё мнение, – четко проговариваю.

– Мы ведь, кажется, уже сошлись на том, что ты ничего о нас не знаешь! – раздраженно напоминает брюнетка, – Какой смысл вообще открывать рот в таком случае?

– Смысл в том, что это моя обязанность, – поясняю, как для тугодумов, – которая на меня возложена не тобой. И не Ксаной. А Екатериной Сергеевной. Меня сюда взяли именно для того, чтобы я делилась своим мнением.

– Тебя сюда взяли из-за Тимура, – отрезает Аглая, с холодом глядя на меня.

– А ты познакомься с моей заявкой. Я разрешаю, – решив не спорить с ней, отвечаю ровно,

– ведь ты точно также не знаешь ничего обо мне, как и я о вас... с одной только разницей: я все эти дни за вами наблюдала. Видела ваш номер. Общалась в жизни. Точнее – слушала, как вы общаетесь. И записывала все мысли, которые меня при этом посещали.

Ксана бросает озадаченный взгляд на Аглаю.

– Подтверждаю, – спокойно отзывается Леся, – у неё уже половина блокнота исписана.

– И что это нам даёт? – фыркает рыжая.

– То, что я делом занята. Своим делом. Я не просто так сюда прихожу, чтоб с вами поцапаться и на парней в танцзале поглазеть, – отвечаю ей, – у меня есть задание. А вчера так вышло, что у меня родилась идея – написать стихотворение. И я его написала. А Леся написала своё. Поскольку мы с ней дружим, мы сложили наши придумки – и получилась очень интересная история. И сегодня я принесла наше детище Екатерине Сергеевне на суд, – делаю паузу, переводя взгляд с одной на другую и ничего не утаивая, – Так это и происходит, когда люди работают вместе и не тратят силы на конфликты или, я не знаю, там, соперничество... И, уверена, когда вы позволите Лесе участвовать в процессе создания песни, качество только станет лучше.

– Да мы перессоримся все, – отрезает Ксана.

– Через это тоже надо пройти, – подаёт голос Леся.

– Вы всё только усложняете, – качает головой Аглая.

– Разве это так сложно – дать шанс? – устало спрашиваю.

Ну, правда! Сколько ещё нам нужно долбиться в эту закрытую дверь?!

– Хорошо. Сегодня на совещании я дам оценку твоим возможностям, – поднимаясь на ноги, отвечает та, – И, если ты провалишься.

– Ты не будешь меня уважать, – поднимаю руки, заранее зная в ответ.

– Нет. Я продолжу это делать, – добивает меня брюнетка, – продолжу тебя не уважать.

– Это обязательно – каждый раз унижать её? – не выдерживает Леся.

– Это обязательно – каждый раз пытаться за неё заступиться? – фыркает Ксана.

– Ладно, продолжай делать то, что ты делаешь. Но не обижайся на меня за то, что я буду делиться этим с Тимуром, – поднимаю взгляд на лицо Аглаи; её чрезмерно сосредоточенное после моих слов, лицо – надо заметить, – ты же должна понимать, что у меня от моего парня нет и не будет секретов?

Давно хотела воспользоваться опцией «Тимур – мой молодой человек». А теперь прямо вижу результат в действии: взгляды Ксаны и Аглаи напряглись, а губы поджались.

– И давно вы стали так близки? – выдавливая из себя улыбку, уточняет Ксана.

– Сегодня утром, если быть точной. Прямо после честного разговора, – скосив глаза на брюнетку, отвечаю, а затем иду на выход, чётко осознав, что этой парочке надо дать время на осмысление услышанного, – я немного проголодалась, так что дойду до кафешки.

– Я с тобой! Там вкусный чизкейк! – воодушевляется Леся.

Мы вместе выходим из комнаты отдыха и идем к лестнице.

– Хорошо ты их приложила, – негромко произносит подруга.

– Да достали уже, – также тихо признаюсь, – видит Бог, я не хотела.

– Ничего, им полезно, – открывая дверь, произносит та.

Не знаю, правильно ли мы поступил? Но на данный момент это единственный доступный мне способ воззвать к их разуму.