Текст книги "Сердца требуют (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
– Да, – отвечаю.
– Тогда не суетись. У меня голова кружится, – и он позволяет себе опереться на меня, притянув поближе.
Некоторое время так и стоим, слушая дыхание друг друга. С одной лишь разницей -Тимур приходит в себя, а я из себя выхожу.
Не в том смысле, что завожусь от злости... а теряю уверенность и боевой настрой.
Он слишком близко. И он весь горячий. А его тёплое дыхание касается моего уха, разнося по телу волны странной энергии, концентрирующейся где-то внизу живота.
Я его хочу?..
Сжимаю зубы и прикрываю глаза. Это до жути нелепо. Мы только что были свидетелями чудовищной сцены, открыто демонстрирующей, откуда у Тимура все его заморочки, а я продолжаю строить планы на наше с ним совместное будущее.
О чём здесь вообще можно говорить? Такое воспитание оставляет свои следы на всю жизнь. Тимур и сам не заметил, как перенёс атмосферу вечной борьбы из дома в агентство. Скрытность и умение стратегически мыслить он взял от матери, а от отца перенял ауру безоговорочного лидера, способного раздавить всех – даже самых близких.
Ужасная смесь.
– Ты должна меня охлаждать, а не повышать мой жар, – замечает брюнет негромко, вдыхая воздух рядом с моими волосами.
– Прости, – произношу почти одними губами.
– Не извиняйся. Это слишком мило, – усмехается Тимур, проводя рукой по моей шее, от затылка к лопаткам, – я заболел, мои родители – монстры, а ты заводишься от моей близости.
– Я не завожусь, – пытаюсь освободиться, но меня не отпускают.
– К тому же ты сегодня так одета, что мне слишком легко представить тебя без одежды, -тихо усмехается парень, продолжая смущать меня и спускать руку вниз по моей спине.
Боже.
– Тимур, я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, правда. Чтобы в агентстве всё сложилось, чтобы с Ваней ты помирился, чтобы разобрался со своими родителями. – произношу напряженно, сжав ладони, – но прошу тебя – отпусти меня сейчас.
– Нет, – звучит ответ.
– Тимур. – закрываю глаза.
– Дело не в Ване. И не в Аглае. Ни в ком из тех, кого нет в этой комнате, – произносит брюнет спокойным голосом.
Вновь хочу оторваться от него, но он не ослабляет хватки.
– Знаешь, о чём я думаю весь день? – словно не замечая моей попытки выбраться, проговаривает Тимур.
– О чём? – останавливаюсь, решив не изводить и без того ослабшего брюнета.
– О том, что хочу поцеловать тебя.
– Тимур! – не выдерживаю и позволяю себе ударить его в грудь.
Парень отшатывается, на секунду потеряв равновесие, а потом вновь захватывает мою талию.
– Это сильнее меня, – признаётся он, опуская взгляд на мои губы.
– Ты болеешь! Хочешь меня заразить? – негодуя, уточняю.
– Когда мы оба выздоровеем, я разрешу тебе меня побить, – на его лице появляется слабая улыбка, и это последнее, что я успеваю увидеть, потому что в следующую секунду его горячий рот забирает всё моё внимание.
Это слишком приятно... ну, почему он такой притягательный, даже когда заражает меня своим вирусом?!
– Ты вообще не умеешь ни о ком заботиться! – выдыхаю, вновь ударив его – но на этот раз легко; даже аккуратно. При этом сама не понимаю, почему начинаю плакать.
Мне так обидно, что он не думает о моём здоровье?..
– Ты меня всему научишь, – притягивает меня к себе Тимур, буквально вжимая в своё тело и опаляя кожу головы горячими от жара поцелуями.
Продолжаю беззвучно орошать его кофту своими слезами, сжимаясь в комок от его объятий. Мне сложно принять то, что он мне сейчас даёт. Я не верю ему. И одновременно
– хочу поверить.
– Это болезнь так действует на тебя, – произношу тихо.
– Тогда я уже давно заболел, – звучит ответ.
– Я не смогу найти общий язык с твоими родителями, – предупреждаю угрюмо, уткнувшись ему в плечо.
– И не надо. Я не из тех, кто приводит девушку в свою семью. Я из тех, кто по окончанию школы съезжает с родительской квартиры и снимает своё собственное жильё, – спокойно отвечает Тимур... – так что тебе не придётся часто видеться с ними. Но мой дед тебе понравится...
– Хочешь сказать, что всё серьёзно? – безрадостно усмехаюсь и качаю головой.
Он не может быть уверен в своих чувствах. Мы общаемся меньше месяца.
– Не хочу ничего говорить. Хочу встречаться с тобой. И спать.
– Что? – напрягаюсь всем телом, вмиг перестав плакать.
– Меня клонит в сон. Может, от таблеток, – ненадолго отстраняясь от меня и растирая лицо ладонью, отвечает брюнет.
Боже... почему я подумала об этом?
– Тогда ложись, – веду его к кровати, помогаю откинуть одеяло и, когда голова брюнета касается подушки, прикрываю его сверху.
– Ляг рядом.
Вздыхаю, глядя на его безмятежное лицо с закрытыми глазами.
Он по-прежнему обо мне не думает. Только о себе.
– Пожалуйста.
Да чтоб его!
Складываю руки на груди, мысленно просчитывая, сколько времени займет побег до ближайшей аптеки? Если сорвусь сейчас – возможно, успею предотвратить катастрофу. Болею я обычно долго.
Правда, откуда ему об этом знать?..
– Я наблюдал за тобой. За тем, как ты ведёшь себя. За тем, как ты себя сдерживаешь. За тем, как следишь за мной, когда думаешь, что я этого не вижу. Ты и сама не знала, но ты всё время была под моим взглядом. Не хочу повторять за своей мамой, но это обдуманное решение. Я хочу встречаться с тобой.
Встречаюсь глазами с брюнетом и поджимаю губы.
– Так что не бросай меня пока, ладно?..
Ох, да что же он за человек такой?! Как он так подбирает слова, что моё сердечко плачет, обливаясь горючими слезами? И почему он так мило смотрится под одеялом, обессиленный и беззащитный, как маленький котик?..
– Твоя слабость – самое страшное оружие, – выдыхаю, закрывая глаза рукой.
– Ляг рядом, – повторяет Тимур негромко, и я выполняю его просьбу, презирая себя за безволие, – ты не заболеешь, я уже принял ударную дозу антибиотиков, – развернувшись ко мне, произносит парень, и я хочу его стукнуть.
Во-первых, за глупость.
А во-вторых. за ещё большую глупость, позволившую ему думать, что, выпив таблетки, он меня не заразит.
Серьёзно, всё самое худшее в этом мире происходит от невежества.
Но я не способна долго думать об этом, когда меня вновь начинают целовать – мягко, нежно, затягивающе... когда поцелуй становится всё более медленным, я уже сжимаю пальцы на ногах от сносящего крышу желания избавиться от одежды, но, когда парень совсем останавливается, открываю глаза и едва не начинаю орать в голос: ОН ЗАСНУЛ! Заснул, Карл!!!
А я тут лежу, вся, изнемогая!
Разворачиваюсь на спину и едва не взрываюсь от возмущения, гнева, обиды и возбуждения. Как можно было вообще расслабиться настолько, чтоб вырубиться? Во время поцелуя?! КАК?!
Поднимаюсь на ноги, встряхнув головой. Чёрт с ним! Пусть спит и набирается сил. А я буду болеть. Долго. И смачно! Со всеми отягчающими – болеть! Так, что все будут думать, что я при смерти – не меньше! А всё из-за него! Я уже даже вижу, как, лежа на больничной койке, я протягиваю трясущийся перст, указывающий на виновника моей грядущей смерти! Да-да, Тимур должен будет увидеть, на что он меня обрёк! Какие муки я испытала из-за его эгоистичного желания поцеловать меня, будучи разносчиком бацилл!
Стремительно иду на выход и покидаю его комнату, всё же мягко прикрыв дверь. чтобы не разбудить.
В коридоре встречаюсь с Екатериной Сергеевной, вышедшей из кухни на звук.
– Он заснул. Пожалуйста, проверьте – что он принимает. У него жар весь день, -произношу, снимая куртку с крючка.
– Его лечение под моим контролем, не беспокойся. Я с утра оставила ему инструкцию и необходимую дозу лекарств, – мягко произносит директор, внимательно наблюдая за мной, – тебе тоже их лучше принять – вы много контактируете.
И она называет препарат, следя, чтобы я верно вбила название в поисковик.
Киваю, отыскав описание в интернете, и немного успокаиваюсь: выходит, те таблетки он пил не просто потому, что ему так заблагорассудилось. Это радует. Да и тот факт, что мать о нём заботится, вызывает у меня облегчение.
Не всё так плохо, как я думала.
Но и хорошего во всём этом тоже мало.
Это пат.
– По поводу того, что произошло сегодня, – протягивает Екатерина Сергеевна, -постарайся не рефлексировать слишком сильно. Семьи бывают разные.
– Я не понравилась вашему мужу, – произношу вслух очевидное.
– Ему не нравится всё, что придумано не им, – спокойно отвечает директор.
– Придумано? – переспрашиваю.
– У нас с мужем разный взгляд на воспитание сына. И разное мнение о том, какой должна быть его девушка, – вместо этого отвечает Екатерина Сергеевна.
– И многих он... убрал? До меня? – уточняю глухим голосом.
– Те девушки не были достойны, – вновь игнорируя необходимость отвечать на вопрос, отзывается директор.
– А я достойна? – позволяю себе фыркнуть.
– У меня на тебя много планов, – положив ладонь на мою голову, произносит Екатерина Сергеевна с лёгкой улыбкой.
Я не знаю – меня это покоробило или мне это польстило?..
В одном я уверена точно: эта женщина меня пугает.
– Я пойду, – произношу сдавленно и выхожу из квартиры, решив не продолжать это странное общение двух параллельных вселенных.
Не отдаю себе отчета в том, что почти всё время бегу, передвигаясь от их дома до ближайшей аптеки, а потом до остановки. И только у себя в комнате я расслабленно выдыхаю, ощутив хоть какую-то защищенность.
Ну, всё! Ни за какие коврижки я туда не вернусь! Серьёзно! В ту квартиру я больше ни ногой!
Отправляю в рот пару таблеток, запивая их водой. А затем валюсь на кровать и закрываю глаза. Тело тут же вспоминает его прикосновения.
– ЫЫЫЫ! – мычу, перекатываясь по постели, а затем утыкаюсь лицом в подушку, – Ну, почему ты заснул?!?!?! – вопрошаю у воздуха.
Мой мозг, кажется, окончательно сломан. Грустный тромбон.
Глава 20. Сердца требуют... перемен
В итоге, съемки, конечно, перенесли. Нас обоих снесло каким-то дурным вирусом аж на три дня, потом был этап восстановления, а потом закончилась неделя. За воскресенье я успела о многом подумать: к примеру, что мне привиделась в дурмане та сцена в спальне. Ещё была мысль, что Тимур, оклемавшись, вспомнит, какой он на самом деле гад, и при встрече высмеет то, как легко я сдалась, забравшись к нему в постель.
О, высшие силы, как же я благодарила потом его ослабший иммунитет! – ведь могло произойти непоправимое. А я в тот момент вообще мало что соображала, пораженная новостью о смене своего статуса и признанием брюнета, который, вполне возможно, даже не вспомнит о нём .
Всё, лучше не думать об этом.
Просто. Идти. В школу.
На первой паре я активно внимала учителю. На перемене после первой пары -переписывала в тетрадь то, что пропустила в пятницу. На второй паре справлялась со звоном в голове, фиксируя эхо от болезни. На перемене после второй пары переходила из одного класса в другой. Леся берегла меня и мой мозг, поэтому не наседала с расспросами о том, как я умудрилась заразиться от Тимура. А я была благодарна за возможность просто учиться. Потом была очередная смена урока, переход по коридору, встреча глазами с Тимуром...
– Ты чего застряла? – удивленно оборачивается на меня подруга.
– Я догоню, иди вперёд, – направляю Лесю, а сама иду в сторону боковой лестницы.
Заворачиваю за угол, дожидаюсь, когда он тоже зайдёт, секунду смотрю на красивое лицо, а затем впиваюсь в пухлые губы. Не замечаю, как меня сносит к стене чужим напором. Не понимаю, как мой рюкзак оказывается где-то под ногами, вместе с одной из серёжек. Не отдаю отчета в том, как забираюсь ладонями под белую рубашку, сжимая пальцы на рельефном прессе. Помню только ощущения и то, как трудно было дышать. И ещё чьи-то изумленные шепотки. Потому что, когда нас окликнули, мы не сразу поняли, что обращаются именно к нам.
– ТИМУР! НАДЯ!
Всё-таки отрываюсь от брюнета и смотрю на завуча шальным взглядом.
– Простите, – выдавливаю, пытаясь прийти в себя.
– Мы не видели друг друга несколько дней, – чуть хрипловатым голосом объясняет Тимур.
– К директору! Немедленно!
– Может, не надо?.. – доверительным голосом уточняю.
– Не-мед-лен-но! – по слогам цедит завуч.
Отрываюсь от брюнета, на каком-то автомате привожу себя в порядок. Замечаю пропажу в ухе, ищу на полу серёжку, потом поправляю прическу. Каким -то голодным взглядом слежу за тем, как Тимур заправляет рубашку в брюки. Кажется, он веселится. Ну, скоро нам не до веселья будет.
– Сегодня в агентстве важный день. Нельзя больше откладывать съемки шоу, – произношу негромко, стараясь игнорировать учеников, поглядывающих на нас с лестницы.
– Я позвоню предкам, они разберутся, – спокойно отвечает Тимур, подхватывая мой рюкзак с пола.
– Говоришь так, словно у тебя появились рычаги давления, – замечаю, следуя за ним.
– Что-то вроде того, – набирая номер, отзывается парень и проходит через коридор из учеников, не обращая на них никакого внимания.
Что ж, если он сможет гарантировать нам амнистию, беспокоиться не о чем. По ходу отправляю Лесе сообщение, чтобы не теряла меня и останавливаюсь в приемной у директора, наткнувшись на взгляд брюнета.
– Останься здесь, – только и произносит он, а затем скрывается за дверью.
Присаживаюсь на диванчик, продолжая пребывать в состоянии-я-не-очень-понимаю-что-происходит-но-мне-всё-нравится. Затем достаю телефон, на который одна за другой приходят смс-ки от Леси.
«Ты!!!»
«Нет, ну, вы чего?!»
«НАДЯ!!!»
«Блин, у меня просто слов нет! Почему я опять узнаю всё от одноклассников?!» «короче^»
«Только попробуйте разойтись после этого!»
«ВСЁ! Вы меня оба бесите!»
«Я буду подружкой невесты на твоей свадьбе, ничего не знаю»
«Аглаю и Ксану не зови, даже если будут сильно проситься»
«Детей назовёте Леся и Антон – в честь твоей поседевшей подруги и её парня»
На этом сообщении, признаюсь, я уже ржала в голос.
– Надя! – чуть укоризненно протягивает секретарша.
– Простите, – вжимаю голову в плечи и убираю телефон.
Чувство эйфории тихонько сходит на нет, и я остаюсь один на один с ощущениями в собственном теле. К слову, с довольно странными ощущениями... почему у меня горит кожа на?.. как будто её активно сжимали руками. сидя на стуле, я это особенно ощущаю.
Он что, трогал меня за задницу?!
Как я вообще пропустила этот момент?..
Растерянно сижу, чуть склонив голову вбок.
А что вообще происходило за проходом на боковую лестницу?
– Тимур, это неприемлемо! – слышу голос директора через дверь, которая через секунду открывается, а в приёмную возвращается брюнет.
– Идём, – командует мне и выводит в коридор за руку.
– Что ты ей сказал? – уточняю, опасливо оборачиваясь назад.
– Что отец перестанет спонсировать школу, если нас накажут, – ровно отвечает Тимур.
– Ты с ума сошёл? – моя первая реакция, – А что, он её спонсировал? – вторая, мгновенно последовавшая – за первой.
– Странно, что ты не догадалась, учитывая прошлый раз, – отвечает парень, останавливаясь на распутье: ему нужно было в одну сторону, а мне в другую. – После уроков иди на парковку. Буду тебя ждать, – произносят мне и отпускают с миром.
Собственно, иду на пару. В классе стараюсь делать вид, что не замечаю всех взглядов и не слышу перешептываний.
– Вы теперь вместе по-настоящему? – единственный вопрос, который задаёт Леся.
– Мы пробуем, – решаю быть максимально честной.
Я всё ещё не доверяю Тимуру, но наша химия стала сильнее – этого я отрицать не могу.
– Поедешь с ним? – уточняет подруга уже после уроков.
– Да, – отвечаю уверенно и встречаю её взгляд.
– Есть что-то, что я должна знать? – через небольшую паузу спрашивает Леся.
– Есть, – киваю, не споря, – и я сегодня узнаю, могу ли рассказать тебе об этом.
– Ты ещё и разрешение у него будешь спрашивать? – искренне удивляется та.
– Не у него. Этот секрет связан не с ним, – качаю головой.
– О! Это связано с группой? – глаза Леси загораются.
– Да, – на этот раз улыбаюсь.
Но всё равно не могу сказать ей раньше времени. Екатерина Сергеевна должна подтвердить свои слова и предоставить мне новый контракт с агентством.
– Надеюсь, тебе разрешат, – предчувствуя добрую весть, произносит подруга, и мы вместе идём на парковку.
Когда я сажусь в машину, Тимур не спешит срываться с места.
– Мы не едем? – уточняю у него, заметив напряжение в позе.
– Перебирайся на заднее сидение, – сжав руку на руле, произносит парень.
– А? Зачем? – изумленно спрашиваю.
– Потому что я так сказал, – чуть жестче произносит он.
Ничего не понимаю, но отстёгиваю ремень и выхожу из машины. Когда забираюсь на заднее сиденье, с ещё большим изумлением слежу за тем, как Тимур тоже выходит из машины, затем подходит к другой пассажирской дверце, открывает её, забирается внутрь и притягивает меня к себе, забираясь руками под мой свитер.
– Тимур... – пытаюсь понять, что происходит, но мой рот уже занят...
Нет, брюнет, безусловно, хорошо целуется, и действует вполне мастерски, но у нас впереди съемки, – да и я не планирую терять девственность на заднем сидении лексуса!
– Постой, – отстраняюсь от него, помогая себе руками, – ты сильно торопишься. И явно забываешь спросить моего мнения.
– В школе тебя вообще ничего не смущало, – замечает парень, глядя на мои губы, как загипнотизированный.
– В школе было какое-то помутнение, – признаюсь, нервно усмехнувшись.
– У меня оно до сих пор продолжается, – Тимур вновь тянется ко мне, но я вновь его останавливаю.
– А я уже отрезвела, – произношу четко; затем добавляю настойчиво, – нам нужно в агентство.
Некоторое время Тимур молчит, глядя куда-то в район моего живота.
– Оставайся на заднем сидении, – проглотив своё «хочу», бросает мне в итоге и выбирается из машины.
Откидываюсь на спинку и глубоко вздыхаю.
Хотела ли я продолжения? Безусловно хотела. Но я была бы не я, если б отключила голову и позволила ему делать всё, что ему заблагорассудится.
Поправляю волосы и вдруг замечаю, что мой лифчик расстёгнут.
Ну, как он успел?!
Воистину, непостижимое создание.
Застёгиваю, скрежеща зубами, и замечаю усмешку на пухлых губах – прямо через зеркало заднего вида.
Довольный какой...
Фыркаю и отворачиваюсь к окну, сложив руки на груди.
– Ты сказал, что у тебя появился рычаг давления на родителей, – позволяю себе поинтересоваться, когда мы уже выезжаем на главную дорогу.
– Как видишь, он работает, – отключив все эмоции, отзывается Тимур.
Ну, да, его телефон не разрывается от звонков отца. Выходит, даже если директор связалась с ним, реакции не последовало.
– Что ты ему сказал? – уточняю из искреннего любопытства.
Не думаю, что того человека можно чем-нибудь напугать. А он понимает только силу.
– Я сказал им обоим, – отзывается Тимур, выруливая на нужную нам улицу.
– Что именно? – сбавив уровень энтузиазма в голосе, спрашиваю.
Что за оружие было в его руках, что он не боится последствий ни в случае с отцом, ни в случае с матерью?..
– Я сказал, что им нужно развестись.
– Чего? – смотрю на его затылок во все глаза.
– Сказал, что они – худший пример отношений между мужчиной и женщиной, который может быть перед глазами ребёнка. И сказал, что, какими бы ни были последствия их гнева, меня это больше не волнует: летом я съеду с квартиры и постараюсь поступить на бюджет в другом городе, чтобы получить место в общаге и больше не зависеть от них.
Молчу, изумленная и испуганная одновременно.
– Ты. правда, уедешь? – только и выдавливаю из себя.
– Сейчас просматриваю список ВУЗов. Не хочу быть голословным, – отвечает Тимур, заезжая на парковку.
– Но. как же агентство?.. И группа? – пораженно спрашиваю, не двигаясь с места.
– Я не хочу зависеть от людей, которые испортили мне психику, – спокойно произносит Тимур и глушит машину.
Мне нечего на это ответить, кроме:
– Твоя мама старается для тебя.
– Она поздно начала стараться. Всё детство семьей управлял отец. И его никто не останавливал, – отзывается парень и выбирается из лексуса.
Не знаю, в чём дело, но я не могу пошевелиться. Сделать движение и выйти из машины -это значит, принять то, что мне сейчас сказали. А я не хочу этого принимать. У нас только начало всё налаживаться... как он может так спокойно сообщать мне о том, что он уедет?
– Надя, – открывая дверцу с моей стороны, произносит Тимур.
Делаю усилие и выбираюсь наружу. Затем плетусь за парнем, пришибленная новостями и не имеющая возможности вернуть обратно свой позитивный настрой.
– И чего ты так загрузилась? – уточняет Тимур, останавливаясь перед лифтом и разворачиваясь ко мне.
– Ты уезжаешь, – говорю очевидное.
– Если ты меня любишь, разве ты не должна радоваться за меня и поддерживать переезд от родителей? – спрашивает парень, внимательно глядя на моё лицо.
Забавно, но, кажется, ему действительно интересно.
Что ж, не буду его разочаровывать:
– Конечно я поддержу тебя. А ты поддержи меня в моём начинании – отношения с Мирославом утешат меня после твоего отъезда. Надеюсь, у нас всё получится, как и у тебя на новом месте.
Тимур несколько секунд смотрит на меня, а затем отворачивается и вызывает лифт.
– Благословляю, – только и произносит он.
Хочу его пнуть.
Вместо этого сжимаю кулаки и решаю быть сильной. Хочет такой концовки? Да, пожалуйста. Я и не рассчитывала, что у нас что-то получится.
Что-то серьёзное? Только не с Тимуром.
Концентрируюсь на этой мысли и вхожу в лифт. Встаю к противоположной стене кабины, достаю телефон, проматываю ленту новостей, бездумно глядя на экран.
– Не думал, что ты такая эгоистка, – протягивает брюнет, пока мы поднимаемся наверх.
– Какая есть, – отзываюсь, не поднимая на него глаз.
– А строишь из себя Мисс Добродетель.
– Одно другому не мешает, – отбиваю сухо.
– Только попробуй начать с ним встречаться: я приеду и сломаю ему руки.
– Пф! У тебя денег на билет не будет, – фыркаю, не отрываясь от телефона, – студенты, знаешь ли, первые несколько месяцев стипендию не получают. А к середине года ты обо мне уже забудешь, – наконец, поднимаю на него глаза и произношу спокойно, – так что незачем разбрасываться угрозами.
Лифт останавливается, и я выхожу на этаже, делая несколько уверенных шагов вперёд, как меня резко утягивает назад – прямо в руки брюнету.
– Ты зачем меня дразнишь? – напряженно произносит он.
– Ты, кажется, благословил нас с Мирославом. Так чего заводишься? – произношу в ответ.
– Я вообще-то для тебя стараюсь, а ты ничего не замечаешь.
– Что я должна была заметить? То, что ты собираешься уехать в конце года? – бросаю ему, тоже начиная заводиться.
– Я хочу уехать, чтобы стать самостоятельным.
– Так это ты для себя стараешься, а не для меня, – замечаю.
– Я хочу рассчитывать только на себя, чтобы понять, стою ли я твоего внимания! Замолкаю, глядя на него во все глаза.
– Почему ты решил, что ты не стоишь моего внимания? – изумленно спрашиваю у него.
– Всё, чего ты добилась за пару недель в агентстве, это только твоя заслуга – и ничья больше. Я только закинул тебя сюда, полагая, что тебя сожрут в первые пару дней. А ты не сломалась. И не потеряла себя. Напротив, расположила к себе большинство моих друзей... и всех в агентстве... даже моя собственная мать заинтересована в тебе больше, чем во мне.
– Ты что, ревнуешь её ко мне? – сведя брови, спрашиваю едва слышно.
– Я не знаю, что я испытываю по этому поводу. Но, что бы это ни было, я не собираюсь отказываться от тебя, – уверенно произносит брюнет.
– Тимур, в твоей голове бардак, – качаю головой, испытывая странную боль в сердце, – я не хочу, чтобы ты меня любил и ненавидел. Не хочу, чтобы ты был рядом только потому, что решил, будто я какая-то self-made woman, на которую надо равняться. Ты дал мне шанс идти этой дорогой. И мне страшно думать о том, что ты можешь потерять веру в себя. А ещё страшнее от мысли, что это может случиться из-за меня!
– У меня нет к тебе ненависти, – заправляя мне локон за ухо, негромко произносит Тимур.
– Я не уверена в том, что это сейчас меня убедило, – качаю головой, затем отступаю от него, – может, ты и прав. И тебе стоит уехать, чтобы разобраться в себе.
– Надя.
– Мне сложно, Тимур. Кажется, я тебя люблю. И мне плохо от осознания, что ты можешь раздражаться при виде меня.
– Сколько повторять: ты меня не раздражаешь! – вновь заводится брюнет.
– Пусть так, – отзываюсь, – но каждый раз, когда я буду получать похвалу от твоей мамы, я буду думать о том, что это причиняет тебе боль.
– Всё не так, – он запускает руку в волосы, опуская взгляд.
– Пожалуйста, найди силы понять себя. Иначе ты нас обоих запутаешь.
Отворачиваюсь от него и первой вхожу в комнату отдыха.
Хочу плакать.
Но понимаю, что этим сделаю только хуже: все начнут расспрашивать, что произошло, а ответить мне нечего.
Нет, конечно, я могу сказать, что мой парень, который только этим утром вроде как стал «настоящим» парнем, решил уехать в другой город и бросить всё; при этом он не может точно сказать, кого именно он хочет бросить больше – меня, забирающую у него внимание матери, или обоих своих родителей, жестко надругавшихся над понятием «воспитание сына».
Зато есть и плюс – кажется, он хочет стать самостоятельным.
И при этом он ожидает, что я его поддержу.
Думаю, стоит хоть кому-нибудь рассказать, чтобы понять: это я такая бестолочь, что не могу разобраться в его голове, или это у Тимура такие тараканы, что всем классикам в пору достать по сигаретке в своих гробах и нервно закурить, признавшись самим себе, что их герои – простые мальчишки с всем понятными проблемами?
Я не в силах ему помочь.
Но я призналась ему в любви.
Он и до этого знал о моих чувствах, но я впервые произнесла вслух эти слова.
Жалела ли я? Нет. Я испытывала лишь облегчение. И маленькую надежду, что моё признание хоть ненадолго облегчит ему жизнь. Немножко согреет его. Поможет понять, что он здесь не один.
И теперь он должен сделать свой выбор. Либо он остаётся ребёнком, полным ревности и злости; недолюбленным сыном, мстящим за любую оплошность и лелеющим свои обиды... либо он становится мужчиной и выясняет все отношения, не оставляя недомолвок.
Я буду ждать его столько, сколько потребуется. Но если не увижу прогресса – поставлю точку в наших отношениях. И на этот раз – окончательную.
Я не смогу приделать ему свою голову. Никто не сможет. Это только его личная работа над собой.
– Привет, – здоровается Мирослав, входя в помещение.
– Привет, – здороваюсь с ним; а затем внимательно смотрю в его глаза, – поговорим?..
– Пойдём, – соглашается парень, и мы вместе выходим в коридор.
Замечаю, что Тимур куда-то ушёл, так и не зайдя внутрь... что ж, это к лучшему.
– Я хочу попросить прощения, – произношу с ходу, стоит нам выйти на лестничную площадку.
– Неожиданно, – отзывается Мирослав, внимательно глядя на меня.
– Признаюсь, меня немного занесло... и я допустила мысль, что наш флирт – это нормальное явление.
– Это нормальное явление, – замечает парень.
– Нет. Не тогда, когда я в отношениях, – качаю головой, – Я не хочу давать надежду. Но также не хочу оскорблять Тимура своим поведением. Только в тот момент, когда мы окончательно расстанемся, я получу право на флирт с другими парнями. Поэтому я хочу попросить у тебя прощения и попросить больше не писать мне.
– Ваши отношения стали серьёзнее, – протягивает Мирослав, не отрывая от меня взгляда. Удивленно смотрю на него.
Может, стоит сказать, что мы на грани разрыва?..
– Если так, то я, конечно, отступлю, – неожиданно легко соглашается парень, – это не значит, что ты прекратишь мне нравиться. Это значит, что я уважаю твою позицию. И принимаю твоё решение работать над вашими проблемами.
На этот раз смотрю на него растерянно. С чего он взял, что я собираюсь работать над «нашими с Тимуром проблемами»? Это брюнет должен сделать все выводы и понять, чего он хочет!
Я уже знаю, чего хочу.
Ведь, знаю?..
– Спасибо, что всё объяснила, – кивает сам себе Мирослав и выходит в коридор.
А я продолжаю стоять и смотреть ему вслед. Почему у меня появляется ощущение, что за этот короткий разговор он понял обо мне намного больше, чем я сама о себе?..
Другой немаловажный вопрос, – почему этот разговор вообще состоялся? – тоже остаётся без ответа. Меня можно обвинить в непоследовательности: несколько минут назад я угрожала Тимуру отношениями с Мирославом, а сейчас стою на лестничной площадке, прямо объяснив новенькому, что между нами ничего не может быть...
Не сейчас.
Никогда?
Прикрываю глаза, несколько секунд тратя на восстановление своих душевных сил, а затем поднимаюсь на следующий этаж и иду в приемную директора.
– Екатерина Сергеевна? – захожу в кабинет, постучав по двери; секретарша нынче куда-то отлучилась...
– Заходи, Надя. Вот, твой новый договор, ознакомься, – мне в руки вручают файл с бумагами, а также ручку для подписи.
Некоторое время трачу на чтение. Затем подписываю документ.
– Когда вы расскажете остальным? – спрашиваю глухим голосом.
– Сегодня и расскажу. Не вижу смысла откладывать. Также хочу предупредить по поводу съемок. Надя, что с тобой? – озабоченно спрашивает Екатерина Сергеевна, заметив, как мои глаза наполняются слезами.
– Я так не хочу, чтобы он уезжал, – выдавливаю из себя, а потом заливаюсь слезами.
Это был прям поток. Меня прорвало, как плотину. Не понимаю, откуда это взялось, и почему вырвалось из меня именно в этот момент. но факт оставался фактом: я рыдала из-за Тимура в кабинете его матери.
– Знала бы ты, как я рада, что ты у нас появилась, – произносит Екатерина Сергеевна, вынуждая меня оторваться от жалости к себе и вернуться в реальность, – в тебе так много искренности, – продолжает она, ставшим неожиданно мягким, голосом.
– Вы ко мне слишком добры, – качаю головой, опуская взгляд.
– Может быть. Я всегда хотела, чтобы у меня была дочь, – делится Екатерина Сергеевна, а меня вдруг озаряет.
А не это ли причина того, что Тимур остался один на один со своим отцом, сравнявшим воспитание со службой в кадетском корпусе?..
У парня почти не было сторонников в семье! Самые близкие люди не давали ему ощущения защищенности.
Отец хотел вышколить сына, не заботясь о его душевном состоянии, борясь с потенциальной безответственностью и уповая на кнут, а мать всё время мечтала о дочке.
– Вы хоть раз хвалили его? – спрашиваю, потрясенная своей догадкой.
И вижу недоумение, изумление, а затем понимание в её глазах...
Не понимаю, что со мной происходит в следующее мгновение, но по щекам вновь начинают течь слезы, а внутри всё сжимается от новой волны жалости. На этот раз -жалости к Тимуру.
– Вы хоть понимаете, что он испытывает, когда видит ваше ко мне отношение? Он хочет оказаться на моём месте. Он ревнует вас ко мне. Всей этой демонстрацией своего расположения вы делаете только хуже! – вырывается из меня на нервной почве.
– Ты не права, – негромко произносит Екатерина Сергеевна, взяв небольшую паузу перед ответом, – Он сильный мальчик. И он выберется из болота своих комплексов. И именно в тот момент, когда он это сделает, он поймет, почему его так тянет к тебе. Не потому, что я выделяю тебя среди остальных. А потому что он сам тобой восхищается.
