Текст книги "Сердца требуют (СИ)"

Автор книги: Анастасия Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16. Под дождём

Сижу в приемной директора, ожидая вердикта. Флешка была отдана мне десять минут назад блондином лично. Мы столкнулись в холле. И я немедленно отнесла её Екатерине Сергеевне.

Слушать свой голос на Демо я была морально не готова, поэтому решила ждать вердикта здесь, перед её кабинетом. Точнее – за его дверьми.

От чая я благополучно отказалась, от кофе тоже.

Ничего в горло не лезло уже пару дней. Вообще не помню, чем я питалась всё это время.

Наконец, Екатерина Сергеевна зовёт к себе, и я ловлю ободряющую улыбку от её секретарши. Она – за меня? Или это просто вежливость?

– Надя, я одобряю этот вариант, – произносит директор, стоит мне войти внутрь.

– Я очень рада, – ровно отзываюсь.

– Нам сейчас необходимо заключить с тобой контракт, чтобы все права на песню были официально переданы агентству.

– Эта песня принадлежит девочкам. Я отказываюсь от авторства, – вспомнив наш с ними разговор на эту тему, отвечаю поспешно.

– Мне не важно, что вы решили, обсуждая этот вопрос. В моём агентстве все дела решаются официально, – отрезает Екатерина Сергеевна, – хочешь подарить группе свою работу – твоё право. Но в начале получи за неё гонорар.

– Тогда подарка не получится, – замечаю.

– У меня всё подотчетно. Так что ничем помочь не могу, – сухо улыбается директор и протягивает мне бумаги.

Бегло пробегаю по ним глазами. Не знала, что всё настолько серьёзно.

– Это большая сумма, – произношу сосредоточенно.

– Это копейки, – спокойно отзывается Екатерина Сергеевна.

Поднимаю на неё взгляд.

– Я знала, что мы столкнёмся с некоторым непониманием в этом вопросе, поэтому для начала поставила минимальную сумму.

Ещё раз смотрю на размер своего гонорара. Я на эти деньги могу обновить гардероб минимум на три вещи.

– Ставь подпись, – четко произносит директор, и я подчиняюсь.

Ладно, мама обрадуется, когда узнает, что одежду на зиму я смогу купить без её помощи.

– С понедельника появится чёткое расписание на неделю, а также начнутся первые съемки, – произносит Екатерина Сергеевна, внимательно наблюдая за моим лицом, – я предлагаю тебе не упускать возможность и поработать вместе с девочками.

– Вы хотите, чтобы я сидела на их занятиях с хореографами? – уточняю.

– Я хочу, чтобы ты присоединилась к ним. Т воя позиция в агентстве всё ещё четко не определена, но деньги на тебя уже выделены. Так что я считаю, что ты должна воспользоваться всем спектром услуг, который мы можем предложить своим стажерам. А танцевальные навыки для молодой девушки никогда не будут лишними.

– Я не уверена, что это хорошая идея, – глядя на её стол, отзываюсь.

– Это хорошая возможность отвлечься от тех серьёзных мыслей, что сейчас отягощают твою голову.

Встречаюсь с ней глазами. Что она может знать?..

– Иди, – кивает на выход Екатерина Сергеевна, – свой гонорар заберёшь в понедельник, сегодня наш бухгалтер уже не работает.

Точно, суббота. Завтра выходной день. Никуда не нужно идти.

Я почти рада.

Вибрация на телефоне вынуждает остановиться перед лифтом. «Ребята ждут тебя в комнате отдыха».

Леся...

– Почему ты не сказала им, что я уже ушла? – спрашиваю у телефона и разворачиваюсь к лестнице.

Спускаюсь на этаж ниже. Захожу в помещение.

Не смотрю на Тимура, не смотрю на Аглаю. Не могу смотреть на Ваню. Не хочу смотреть на Ксану, ловлю взгляд Егора и сосредотачиваюсь на нём.

– Нам понравились твои правки, мы решили так и оставить, – произносит он.

Киваю, принимая их решение. Надеюсь, теперь я свободна?..

– Что сказала Екатерина Сергеевна? – спрашивает Ксана.

– Трек выбран, скажите спасибо Егору, – отвечаю ровно.

Вижу, как Леся радостно улыбается. Что ж, хоть кто -то.

– Если уж говорить кому-то спасибо, то тебе, прекрасное создание в пижаме, – усмехается блондин, глядя мне в глаза.

– В пижаме? – переспрашивает Леся.

– Мы вчера до ночи записывали демо в моей студии... – протягивает Егор, отрывая от меня насмешливый взгляд, – и если б я знал, в чём она приедет, не чувствовал бы себя так глупо, приодевшись в самое лучшее.

– Ты приехала к нему в пижаме? – Леся во все глаза смотрит на меня.

– Мне на самом деле было плевать, во что я была одета. Он написал внезапно, – отвечаю, не глядя ни на кого, кроме неё.

– Когда я захочу шокировать своих родителей, обязательно позову тебя в гости, – фыркает Ксана.

– А я думала, хуже не бывает. – протягивает Аглая, глядя на мою одежду.

Наверно, на это стоит что-то ответить. Но я не хочу.

– Я пойду, – произношу, глядя на Лесю.

Только на её лицо я могла смотреть долго и без напряга: оно было островком спасения в этом помещении.

Когда прохожу к двери, замечаю взгляд Мирослава.

Он, кажется, провожал меня вчера... Я должна поблагодарить...

Или не должна?

– Надя.

Голос Вани заставляет остановиться. Сердце начинает колотиться в груди. Разворачиваюсь, не глядя на парня.

– Что?

– Это, правда, хорошая работа. Твои правки. Спасибо, – произносит он.

Что-то с моими глазами. Почему-то стала плохо видеть.

– Угу, – киваю и выхожу в коридор.

Останавливаюсь за дверью и некоторое время дышу, приходя в себя. Чуть не расклеилась при всех. Нехорошо. Не надо показывать свою жалость. Он этого не заслуживает.

Поворачиваюсь в сторону лифта, но быстро понимаю, что мне нужна лестница. И пространство вокруг. И возможность своими ногами преодолеть расстояние, отвлекаясь на физическую нагрузку.

Уже разворачиваюсь, когда дверь за моей спиной открывается и закрывается вновь.

– Эй!

Оборачиваюсь и смотрю на Аглаю.

– Заканчивай это! – чётким и угрожающим шепотом предупреждает она.

– Что? – ничего не понимаю.

– Не избегай его взгляда! Смотри на него! Ты делаешь только хуже!!! – едва не шипит на меня брюнетка.

– Ты... обвиняешь меня в том, в чём виновата сама? – недоверчиво переспрашиваю, вновь начиная слышать звон в ушах – верный признак повышенной нервозности.

– Не знаю, что ты там себе надумала, но не смей вываливать это на Ваню! – Аглая делает ко мне пару шагов, вынуждая отступить от такого напора.

– Ты вообще из этого мира? Или из какого-то параллельного, где все события переворачиваются, а правые становятся неправыми? – пораженно смотрю на неё.

Она злится на меня, что я плохо играю на публику, что не знаю об их романчике с брюнетом?..

– Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! – шипит на меня Аглая.

– Перестань шипеть на меня! – впервые позволяю себе повысить голос.

В следующее мгновение в коридор выходит Тимур.

И по его виду, а также по быстрому взгляду в сторону Аглаи, – даже не на её лицо, – я понимаю, что эти двое. чёрт, да, похоже, они даже не общались на эту тему! Ни разу!

Оба стоят в странных позах; на лицах – растерянность, смущение и злость. А ещё они почти не смотрят друг на друга. Будто им неловко.

– Перестаньте кричать, – собравшись, произносит Тимур спокойным и одновременно властным голосом.

Не могу на него смотреть и отвожу взгляд.

– Скажи это ей! Похоже, твоя девушка взбесилась! – бросает ему Аглая агрессивным шепотом.

– Надя.

Этот его требовательный голос, как будто я до сих пор ему что -то должна!

– Не смей разговаривать со мной, – сама не узнаю себя в этих интонациях. Разве я могу звучать так холодно и жестко?

– Что? – даже Тимур, кажется, растерялся, – Ты что-то попутала, пока вчера разгуливала по городу в пижаме?..

Резко срываюсь с места – но останавливаясь прямо перед парнем, так и не занеся руку для удара. Нет, я не поведусь на эту провокацию.

– Не говори со мной, не смотри в мою сторону, не думай о том, в чём я хожу, не допускай даже мысли, что мне есть дело до твоего мнения, – цежу, глядя ему в лицо.

– Что-то ещё? – странно безразлично уточняет парень, глядя на меня сверху вниз.

– Не дыши со мной одним воздухом, – произношу четко, а затем отхожу, бросив взгляд на растерянную от моего поведения Аглаю, – вы двое мне настолько противны, что мне сложно даже смотреть на вас, – выдавливаю из себя.

– А ты что... в белом пальто родилась? – нервно бросает мне брюнетка, сжимая кулаки.

– Я появилась на свет вся в крови и сразу заорала, потому что поняла, в какой мир меня занесло, – отбиваю в ответ и разворачиваюсь в сторону лестницы.

– Ты не имеешь права смотреть на нас свысока! – срывается Аглая, топая ногой, – Ты ничего не знаешь!!!

– А ты не имеешь права на такого парня, как Ваня! Вы оба не имеете права на такого друга со всеми своими грёбанными тайными желаниями! – срываюсь на такой же агрессивный шепот, резко разворачиваясь к ней. и застываю.

В дверях комнаты отдыха, позади Тимура и Аглаи стоит Ваня и внимательно смотрит на нас.

– А вот об этом можно поподробнее, – сухо, слишком сухо, произносит он.

Сердце делает скачок. А потом забивается в припадке где-то под горлом.

Тимур, обнаружив своего друга за спиной, стремительно разворачивается ко мне и произносит лишь одну фразу:

– Я тебя убью.

Руки леденеют, в ушах нарастает звон; я разворачиваюсь и, наплевав на всех, выхожу из коридора. Лестницу преодолеваю так быстро, что сама поражаюсь – как не упала; когда вырываюсь из здания на улицу, останавливаюсь и оборачиваюсь. Никто не спешит выпрыгнуть из главного входа и наброситься на меня.

Закрываю лицо рукой и дышу.

Он не серьёзно. Он не станет меня убивать.

Ведь не станет?..

Выпрямляюсь и иду до остановки. на светофоре притормаживаю и вновь оборачиваюсь. а затем спокойно перехожу дорогу.

Плевать. Плевать на его реакцию. Плевать, что он сейчас в полном дерьме. Плевать, что он сам во всём виноват.

Э т о н е м о ё д е л о.

Отныне Тимур свободен от своего секрета.

И я за него переживать не буду. И бояться его я тоже не буду. Брюнет вычеркнут из моей памяти, как человек, который имеет ко мне какое-то отношение.

И если он начнёт мстить...

Я приму это, как кару небес от незнакомца, – но не как плату за свой «болтливый язык».

Потому что я ни в чём не виновата. Это они завязали тот узел. И они втянули меня, как «развлекательный» элемент. Им и разбираться с последствиями.

Вижу подъезжающий автобус и хочу достать мелочь заранее. но понимаю, что рюкзака на моём плече нет.

Чёрт.

Чччччёрт! Я же не могла оставить его там?!

Шарю по карманам в поисках телефона, не нахожу последний и вдруг замечаю Лесю, неспешно переходившую дорогу. В руках у неё был мой рюкзак.

– Леся, спасибо. Я уже совсем мозгов лишилась, раз ушла без него, – с облегчением подбегаю и протягиваю руку.

– Да, действительно лишилась, – кивает подруга со странным выражением на лице, – ты оставила его в приемной.

Что происходит? Она узнала о том, что я была прикрытием для Тимура и Аглаи, и теперь презирает меня за это?..

– Леся, я попытаюсь всё объяснить. – начинаю.

– Да, наверное, стоит. Только не сейчас. Мне нужно возвращаться, – равнодушно отзывается подруга и разворачивается.

Замечаю, что молния на рюкзаке застёгнута не до конца. И понимаю, что её поведение никак не связано с тем, что произошло в коридоре.

– Ты открывала его, – произношу пораженно.

Леся останавливается, несколько секунд стоит неподвижно, а затем резко разворачивается и подходит ко мне.

– Ты – дура, Надя? Я просто хочу понять, насколько тебе на самом деле мозги вышибло? -жестким голосом уточняет она.

– Ты неправильно всё поняла. Это просто... творчество, – опускаю глаза на рюкзак.

– А это просто твоё сердце, – потыкав мне пальцем в грудь, отбивает Леся, – которое будет бестолково биться из-за того, кому ты нафиг не нужна.

– Я не люблю его, – проговариваю негромко.

– Правильно, продолжай убеждать себя, – кивает подруга, глядя на меня не то с жалостью, не то со злостью, – может, получится даже поверить.

– Ты не имела права туда заглядывать, – отвожу взгляд, поджимая губы.

– Пока ты чётко понимала, что тебя используют, ты была выше всего этого, – неожиданно сухо отвечает Леся, – но сейчас я вообще тебя не понимаю. Он странный. И у него порой явно не все дома. Он может втоптать в грязь любого – даже своего друга: мы все видим это так же чётко, как я тебя сейчас. Так каким образом, скажи мне, пожалуйста, ты умудрилась влюбиться в него сейчас, когда он практически открыто демонстрирует всё своё дерьмо?!

Открываю рот, чтобы ответить, но ничего не произношу.

Леся качает головой, разворачивается и уходит.

А я достаю из рюкзака свой блокнот и открываю на той странице, где в последний раз вела запись.

Весь лист был заполнен. им. Им одним. Анализ поведения, заметки о привычках, оценка его одежды в течении недели, выбор идеального цвета, подходящего под его глаза. и несколько стихотворений, сложенных из эпитетов, описывающих его внешность и его суть.

Я сошла с ума.

Выдираю лист и, скомкав, выбрасываю его в мусорку. Затем забираюсь в автобус.

Всю дорогу сижу и тупо пялюсь в пространство.

Дома бесцельно шатаюсь по нашим пятидесяти трём квадратным метрам, не чувствуя в себе никакого желания делать что-либо. Сообщение от мамы, что сегодня она задержится чуть ли не до ночи, вызывает смешанные чувства. Наверное, мне бы хотелось, чтобы в доме был хоть кто-то . за этот месяц я привыкла к тому, что мы с Лесей постоянно вдвоём. Если меня что-то волновало, я выкладывала ей сразу. до поры до времени. до той самой поры, имя которой – Тимур.

Он словно проложил трещину между нами. Я перестала делиться самым сокровенным с лучшей подругой.

Он во всём виноват.

Так какого черта я его жалею?! Почему думаю о том, как плохо ему будет, если друг отвернётся от него? Он не заслуживает моего сочувствия!

Он сказал, что убьёт меня, – и выглядел при этом настолько угрожающе...

Он винил меня.

Как и все они, он привык складывать вину за свои ошибки на кого-нибудь другого. Это ущербный вид мышления.

А теперь, когда я понимаю, что он решил встречаться со мной только для того, чтобы позлить Аглаю. разве могу я испытывать к нему хоть какие-то чувства?

Останавливаюсь посреди комнаты.

Она кричала, что я ничего не знаю...

Так, какой момент я упустила, обвиняя их в аморальности?

Когда я вошла в спальню Тимура месяц назад, он разговаривал со мной так, словно я недостойна даже звук издать в его присутствии. И ведь он тогда даже не знал, что я – не Аглая. Первое, что он мне бросил, это – раздевайся. И что-то по поводу того, что «я всё-таки пришла». Не было там томных мурлыканий. Не было ласковых прикосновений. Пара грубых фраз и резкий поцелуй, закончившийся тем, что брюнет что -то заподозрил и отстранился от меня.

Они никогда до этого не целовались...

Иначе он бы всё понял с самого начала. Но я, должно быть, была настолько растеряна, что это никак не сопоставлялась с образом Аглаи в его голове, потому он решил проверить – и включил свет.

Боже, они действительно даже не целовались.

Что вообще произошло в тот день?

Он вышел из ванной и увидел в своей спальне фигуру девушки. Наше с Аглаей телосложение действительно похоже. И култышка на голове. По силуэту он понял, что брюнетка пришла к нему. Сама. Судя по всему, без зова.

И что он сделал? Он сказал ей раздеваться – бездушным холодным тоном.

Он презирал её в тот момент.

Презирал и одновременно хотел.

Сажусь на пол, обхватив голову.

Он хотел проучить её.

А потом, когда понял, что ошибся, решил идти вабанк и предложил мне согреть его постель – тем же тоном.

Потом была неделя буллинга. Тимур делал всё, чтобы я ушла так глубоко в свою раковинку, что...

Он хотел, чтобы я боялась его. Он хотел, чтобы я молчала. Чтобы не сболтнула лишнего при подруге, рассказав, что на самом деле произошло в спальне.

А ведь там произошла грандиозная ошибка.

Он сам допустил её. Он даже не сказал друзьям, что мы целовались – просто, что я пришла в его спальню. Об этом говорится в записи. И после того разговора Аглая решает «помочь» своему тайному возлюбленному (или тому, кого она тупо хочет, невзирая на присутствие в её жизни идеального парня) и натравливает на меня Никиту. Тимур в медкабинете говорит прямым текстом, что это не его рук дело. Думаю, именно поэтому он и вступился за меня. Он понимал, что Никита – не из тех, кто пару раз толкнёт и уйдет, успокоившись.

Хоть что-то человеческое в нём всё-таки есть...

А потом началась неделя «ты мне нравишься». Брюнет решил использовать меня, как раздражитель для Аглаи. Возможно, таким образом он пытался показать ей, чтоб не лезла в его дела. Но потом ему понравилось дразнить её. И понравилось то, как она на это реагирует. И на день рождения Егора он решает устроить полномасштабную атаку по её нервам – и объявляет всем, что мы уже целовались. А потом предлагает мне встречаться. Понятия не имею, как к этому относились его друзья, но Егор тогда открыто веселился, потому что понимал, для кого устроено шоу.

А Ваня, напротив, смотрел на друга очень сосредоточенно. Он помнил о разговоре, который попал на запись. Помнил, что я Тимуру не нравлюсь. И не понимал, зачем тот делает всё это.

Бедный...

Потом была неделя поездки в США, и в тот день, когда он вернулся. что же тогда произошло?.. Он был так зол, когда тащил меня в агентство. он не спал всю ночь, но сделал всё, чтобы мне досталось его место.

Раскачиваюсь взад-вперёд, пытаясь восстановить в памяти все моменты. тогда Леся сказала мне, что они начали встречаться с Антоном. и что -то ещё. это шло в перечислении.

Аглая переспала с Ваней.

Аглая переспала с Ваней – вот, что произошло! Похоже, это была их первая близость. И друг поделился этим с Тимуром. Или, скорее, Аглая поделилась этим с Ксаной, а та разболтала Егору – так вероятнее всего.

Ведь об этом узнала даже Леся. Вряд ли молчаливый Ваня – такой болтун.

Тимур узнал об этом... и отреагировал. Втащил меня в агентство, открыто демонстрируя, что я теперь – не просто способ подразнить. Всё, вроде как, серьёзно.

И с тех пор он пошёл на сближение со мной.

Но всякий раз не забывал напоминать, что в него не нужно влюбляться.

Чёрт, кажется, он был честен со мной. Это не было частью флирта. Это была констатация факта: он в меня не влюбится, – он открыто об этом заявлял.

Склоняюсь и вновь закрываю лицо руками. Теперь я даже не знаю, могу ли я винить его? Ведь он меня предупреждал. Обо всем предупреждал.

Я только одного понять не могу: зачем так далеко заходить ради мести девчонке, в которую влюблен?.. Он пошёл против отца, чтобы досадить Аглае! Он в принципе не имел права на неё злиться, учитывая, что Ваня – его самый близкий друг!

– Этот парень окончательно запутался, – бормочу под нос, а затем откидываюсь на спину и просто лежу.

Лежу на ковре.

И смотрю в потолок.

Слушаю, как барабанит дождь за окном.

Не знаю, сколько времени проходит, но, когда я слышу звук пришедшего сообщения на свой телефон, в квартире уже темно. Я так и не включила свет. Поднимаюсь и достаю сотовый из рюкзака. Судя по времени, я провалялась на полу несколько часов. Сейчас шел десятый час вечера.

«Я внизу».

Слова на экране вызывают сбой в моей нервной системе, но я также быстро успокаиваюсь. И возвращаюсь к своему прежнему-мне-безразличен-мир состоянию. Надеваю ботинки, накидываю сверху куртку и выхожу из квартиры. Спускаюсь по лестнице, открываю дверь подъезда и останавливаюсь. Тимур стоит, чуть опустив голову и глядя куда-то вниз; его лицо освещается тусклой лампой, спрятанной под коротким козырьком, не способным прикрыть от дождя, – поэтому лицо брюнета уже всё мокрое, как и его плечи. Вокруг него – сплошная темень. Около рта клубится облако пара: единственное доказательство того, что он всё ещё дышит.

Смотрю на него и не двигаюсь.

Наблюдаю за каплями дождя, сползающими по скулам и стекающими с подбородка вниз. Перевожу взгляд на глаза – такие же безжизненные, как и у меня в эти два дня.

– Пришёл убивать? – спрашиваю негромко.

– Я не знаю, зачем пришёл, – отвечает брюнет и капля воды соскальзывает в уголок его губ.

Продолжаю смотреть на его красивое лицо, облепленное мокрыми волосами.

– Заходи, – произношу, пропуская парня внутрь.

Мы вместе поднимаемся по лестнице, вместе заходим в квартиру.

Оставляю его в прихожей и иду к шкафу. Достаю полотенце.

– Вытрись, – подаю ему и киваю в сторону ванной.

Сама иду на кухню и включаю чайник. Угощать мне его нечем. Да и вряд ли он будет мои угощения. Как и – вряд ли я их вообще ему предложу...

Когда парень заходит на кухню, я стою у окна и смотрю на него.

Я не знаю, что сказать, поэтому жду.

Жду, когда он начнёт.

– Где твои родители? – спрашивает Тимур, не глядя на меня.

Он, как и я, игнорирует табуретки.

– Мама всё ещё на работе. Папа – в другом городе, – отвечаю ровно.

– В командировке? – уточняет брюнет.

– Если так можно назвать его новую семью, – киваю, соглашаясь.

– Ты здесь одна.

А вот на эту фразу я не знаю, как реагировать.

– Я с тобой, – замечаю вслух очевидное.

– Я хотел убить тебя.

Застываю, напряженно глядя на него.

– Затем хотел убить её. а затем захотел убить себя, – Тимур смотрит на стену за моей спиной; ту, что ниже окна; потом усмехается, – ты была права, мы его не заслуживаем.

– Ты любишь её? – спрашиваю, прекрасно понимая, о ком он говорил.

– Не думаю.

Резкий ответ.

Что же там произошло, когда я ушла?

Хотя... чего гадать? Аглая явно начала извиваться, придумывая оправдание тому, что произошло.

– Вы. поговорили? – уточняю негромко.

– Как ты поняла? – он вскидывает голову и встречается со мной глазами, – Как ты поняла, что она мне нравится?

– Сложила вместе всё, что знала, и чему была свидетельницей, – не углубляясь в подробности, отвечаю.

– Ты очень умная, – проговаривает Тимур, вновь опустив глаза, а затем произносит совершенно другим тоном, – но я всё ещё хочу прибить тебя за то, что открываешь рот не вовремя.

– Вы поговорили? – повторяю вопрос, не желая слушать то, чего сама стыдилась.

– Поговорили.

Ага.

– И почему ты здесь?

– Кажется, у меня больше никого и нет. Только ты, – вновь как-то странно усмехается Тимур, взглянув на меня.

– Что ты имеешь в виду? Ваня не простил тебя? Что там произошло?

– Ваня не из тех, кто обижается. Он просто вычеркивает человека из своей жизни.

– Он вычеркнул тебя?.. – с ужасом смотрю на него.

– Он думает, что делать с другом, который хочет его девушку, – отзывается Тимур, отводя взгляд.

– А Аглая?.. – уточняю, непроизвольно сжимая пальцы.

– Её отправили в отставку, – чуть жестче отвечает брюнет.

– По.чему? – изумленно спрашиваю.

Не то, чтобы мне было её жаль. но.

– Потому что кобель не вскочит, пока сучка не захочет, – отрезает Тимур, глядя на меня тяжелым взглядом.

– Винить во всём её. это как-то малодушно, не находишь? – смотрю на него с легким холодом.

– А ты чего её защищаешь? Она издевалась над тобой больше, чем я, – бросает мне парень.

– Она дура, но Ваней она дорожит. Это было видно по тому, как она испугалась за их отношения, – даже не думаю заводиться по поводу этой агрессии, – к тому же я знаю, что между вами ничего не было. Максимум взгляды. Или какие-нибудь невинные прикосновения, – отворачиваю голову.

– Откуда... откуда ты об этом знаешь? – сосредоточенно спрашивает Тимур.

– Сделала логический вывод из вашего ребяческого поведения, – рявкаю на него, не желая обсуждать их «платоническую любовь»; или «роман глазами»?.. или как бы это ни звалось, – к тому же ты сам спалился, когда целовал меня в загородном доме.

– Я знал, что когда-нибудь до тебя дойдёт.

Перевожу взгляд на него.

– Поэтому и травил меня в школе? – спрашиваю.

Хотя заранее знаю ответ.

– Мне нужна твоя помощь, – игнорируя необходимость отвечать на мой вопрос, произносит Тимур.

– Что опять? – устало уточняю, складывая руки на груди.

– Не бросай меня. Не сейчас. Я хочу, чтобы он поверил, что ты стала мне дорога; чтобы понял, что всё остальное – уже в прошлом.

Прикрываю глаза. Я предчувствовала, что он скажет что-то подобное. Ждала этого, как наихудшего варианта.

– Я не хочу врать, – произношу отстранённым голосом.

– Не нужно врать. Я буду всё делать. Просто принимай это, как данность.

– Ты серьёзно думаешь, что я настолько железная?! – кричу на него, не выдержав и сорвавшись, а затем стремительно иду в прихожую, – Убирайся из моей квартиры.

– Что не так? – с раздражением спрашивает Тимур, разворачиваясь ко мне.

– Ты играешь с чувствами людей. Постоянно. Наконец, ты напоролся на последствия собственной игры – и, вот, он! Шанс одуматься! Но нет, ты снова готовишься к очередной партии, не делая работы над ошибками! – рявкаю, открывая дверь на распашку, – Я больше не буду играть в твои игры.

– Потому что влюбилась в меня? – подходя ближе, уточняет Тимур.

Пощёчина обжигает ладонь, но я чувствую удовлетворение.

– Вон из моей квартиры, – цежу, глядя ему чётко в глаза.

Разъяренное лицо брюнета меня больше не пугает. Меня пугает то, что я хочу с ним сделать.

– Он мой лучший друг... – неожиданно справившись со своей яростью, тихо проговаривает парень, – мне нужна твоя любовь.

– УБИРАЙСЯ! – кричу, не справляясь с собой.

Слёзы собираются в глазах без всякого приглашения. Я слишком долго держала всё в себе.

А он знал. Знал, что он мне нравится!

Тимур надевает ботинки и молча выходит на площадку. Захлопнув дверь, мчусь в спальню и падаю на кровать.

– Ублюдок! – мычу в подушку.

Реву, как полная идиотка, из-за этого кретина! Чтоб его машина задавила в темноте!

Резко подскакиваю, почувствовав скачок сердца.

– Пожалуйста, Боженька, пусть его ничего не задавит! Пусть он будет жив здоров! – прошу у потолка, испугавшись собственных мыслей.

А потом опять падаю на подушку и продолжаю мычать.

Самое страшное, что я пытаюсь его оправдать. Даже сейчас – в своих мыслях! Говорю себе, что он слишком яркий, и что он многих привлекает, как парень, и что я даже представить не могу, как сложно быть таким красивым – и как сложно при этом сделать правильный выбор. А недоступное всегда манит.

– Как же бесит! – кричу в подушку.

Я ведь здесь не-при-чём! Зачем было пользоваться мной ради такой глупости?!

А сейчас, когда ему действительно нужна моя помощь, потому что дружба на кону. Да чтоб его! Если по-честному, я даже придумать не могу, какой до этого должна была быть уважительная причина, чтобы использовать меня таким образом! И о чём он думал, когда обещал рассказать мне эту самую причину?! Да, узнай я раньше, что я вынуждена притворяться его девушкой, чтобы Аглая заревновала.

Я бы вырубила его, честное слово! Вот, прям на месте! С одного удара! Даже фильмы с Брюсом Ли пересмотрела бы, чтобы нужный удар выучить!

– Идиотка! – кричу на саму себя.

И подрываюсь в коридор.

Даже куртку не надеваю, лишь успеваю впрыгнуть в ботинки и бегу вниз, на улицу. Когда выбираюсь из подъезда, несколько секунд трачу на то, чтобы понять – в какую сторону он пошёл. Вряд ли вглубь двора, поэтому бегу в сторону дороги, прямо по лужам, не замечая, как промокаю до нитки в первые же секунды.

– Эй! – кричу ему в спину, заметив впереди.

Тимур останавливается и разворачивается, а я сокращаю расстояние между нами и торможу в полуметре от него.

– Ты... – удивленно выдыхает парень, озабоченно глядя на мою мокрую одежду.

Плевать, у него – не суше.

– Я дам тебе шанс вернуть его дружбу, – говорю чуть громче, чем обычно, потому что слова заглушает дождь, барабанивший по асфальту.

– Надя. – протягивает Тимур, ничего не понимаю.

– Но взамен, – прерываю его, глядя на красивое и растерянное лицо, – взамен ты попытаешься оценить то, что я делаю. Я не заставляю тебя полюбить меня! – восклицаю громко, увидев, что тот хочет возразить, – Я не требую ничего. Я лишь хочу, чтобы. чтобы. – замолкаю, давя слёзы внутри.

Я хочу, чтобы, когда ты обнимал меня, ты не испытывал раздражения из-за того, что вынужден это делать. Я хочу, чтобы, когда ты целовал меня, тебе не было противно от мысли, что это именно я. Я хочу, чтобы ты дал себе шанс понять – какого это, быть рядом с человеком, который тебя ценит. По-настоящему ценит. И который хотел бы быть рядом с тобой... Ты понимаешь это?..

Смотрю на него, чувствуя, как мои слёзы смываются дождём, заливающим нас этим поздним вечером.

Тимур делает шаг мне навстречу, затем ещё один, и останавливается рядом. Склоняет голову, глядя на меня сверху вниз, и с его мокрых волос срывается несколько капель, падая мне на лицо.

– Как я могу отплатить тебе? – спрашивает, так и не услышав мои условия.

Смотрю на него, согреваясь паром от его дыхания.

Возьми ответственность за то, что вскружил мне голову. Сможешь?

Это всё должно было быть не так. Это он должен был бежать за мной под дождём! Он должен был просить меня любить его и не оставлять одного! Он должен был схватить меня за плечи и притянуть к себе, позволяя ухватиться за края ворота его рубашки, чтобы удержать равновесие... И он должен был поцеловать меня. Потому что сам бы этого хотел!

Беру себя в руки и отступаю от него не шаг.

– Не предлагай плату за чувства. Цену тебе всё равно не потянуть, – бросаю отстранённым голосом и освобождаю руку от его хватки – и когда успел?.. – Да, ещё кое-что. На телефоне Аглаи есть запись вашего разговора о том, какая я двуличная тварь, желающая использовать тебя для личного продвижения. Избавься от неё. Сделай для меня хотя бы это, – произношу и ухожу обратно к дому.

Я знаю, что я дура. И знаю, что сейчас показала свою слабость, почти признавшись в чувствах. А также я знаю, что он вновь цинично использует меня для своих нужд, играя на этих самых чувствах.

Но я честна с собой: я не хочу провести весь этот год, избегая его. Мне хватило двух дней. Это тяжело. Мы будем пересекаться и в школе, и в агентстве... Проще быть рядом. Ведь я уверена – я очнусь от этого наваждения ещё до конца месяца. Гордость проснётся. И я двинусь дальше.

А он со своими играми останется позади.