Текст книги "Ты моё проклятие (СИ)"

Автор книги: Анастасия Итрухина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16.

Весь день в мастерской я чувствовала себя странно. Не просто уставшей, а... на взводе. Но это было другое напряжение – не от страха, а от предвкушения. Мысль о вечере с Денисом витала где-то на задворках сознания, словно лучик света в сером тоннеле. Последние месяцы у меня были действительно напряжёнными. Сначала несколько месяцев в больнице, болезненные процедуры и уколы. Потом неприятные встречи с Кириллов. Помимо всего мне пришлось между работой учиться читать на современном языке, научиться пользоваться техникой и гаджетами, а вечерами лечить старушек из моего подъезда.

В семь я уже стояла перед зеркалом в своей маленькой прихожей. Спортивные штаны, просторная серая худи, кроссовки. Я смотрела на свое отражение и чувствовала жгучую неловкость. Эта одежда казалась мне грубой и лишающей женственности. В ней я чувствовала себя уязвимой. Как будто сняла с себя все защитные слои, все свои «панцири».

«Дурочка, это же просто одежда», – строго сказала я себе вслух, но пальцы все равно нервно теребили шнурок от капюшона на худи.

Внизу под окном просигналила машина. Сердце ёкнуло. Взяв сумку через плечо, я выскочила из квартиры, словно боялась передумать.

Денис ждал, облокотившись на свою машину. Он был в простых джинсах и темной куртке. Его взгляд скользнул по мне, но в нем не было ни удивления, ни оценки. Только легкая, одобрительная улыбка.

– Идеально, – сказал он, открывая передо мной препеднюю дверь. – Повеселимся от души.

От этих слов стало чуть легче. Впервые я ехала спереди и надо сказать, что город с этого места смотрелся просторнее. Когда едешь сзади, то видишь как мелькают дома и машины, мимо которых проезжаешь.

Поездка в парк была легкой, наполненной необременительными разговорами о бабе Маше, о работе, о каких-то нейтральных вещах. Но когда мы подъехали, и я увидела огни, услышала визгливые восторги и оглушительную музыку, страх вернулся. Я никогда не была на аттракционах!

– Не передумала? – спросил Денис, будто почувствовав мою дрожь.

– Нет, – выдохнула я, больше убеждая себя. – Просто... я никогда...

– Никогда не поздно начать, – он мягко подтолкнул меня вперед, к кассе. – Начнем с малого. С «Ракеты».

«Ракета» оказалась адской машиной, которая швыряла нас в небо и бросала вниз с такой силой, что у меня перехватывало дыхание. Первую минуту я молчала, вцепившись в поручень, стиснув зубы. А потом, когда мы понеслись вниз с самой высокой точки, из моей груди вырвался крик. Не сдержанный, не приличный, а дикий, освобождающий. И следом – смех. Смех, от которого слезы выступили на глазах.

Я оглянулась на Дениса. Он смотрел на меня и смеялся тоже, серьезное лицо адвоката было искажено беззаботной гримасой восторга.

– Ну как? – прокричал он, заглушая грохот.

– Еще! – крикнула я в ответ, и это было чистой правдой.

Мы обошли почти все. На «американских горках» я зажмуривала глаза от страха и восторга, на «комнате страха» невольно вцепилась в рукав его куртки, а на «веселых чашках» мы кружились, как дети, пока у меня не закружилась голова.

И самое удивительное – я забыла. Забыла о Максиме, о платьях, о долгах, о Кирилле. На короткое время я зале забыла о мести. Забыла, что на мне спортивные штаны, которые я считаю не женской одеждой. В этот момент они были просто самой удобной одеждой на свете. И Денис был прав, когда просил меня одеться в спортивное. Постоянно отвлекаясь на то, чтобы удержать подол платья, я бы не получила столько удовольствия и не поддельных эмоций. И сейчас я была просто девушкой, которая кричит и смеется в парке аттракционов.

– Последний аккорд? – Денис указал на огромное «Колесо обозрения», медленно вращающееся над парком.

Я кивнула, все еще не в силах вымолвить слово от нахлынувших эмоций.

Мы поднялись в кабинку, и мир постепенно уплыл вниз. Огни парка, огни города... Сверху все казалось таким маленьким и незначительным. Тишина кабинки после шума парка была оглушительной.

– Спасибо, – тихо сказала я, глядя в темное стекло. – Ты не представляешь, как это было... нужно.

– Я не по наслышке знаю. – Денис едва заметно улыбался, глядя на меня. – Иногда нужно напоминать себе, что ты живешь не только ради решения проблем.

Я посмотрела на него. В свете луны его лицо казалось спокойным и усталым, но в серых глубоких глазах была та самая надежная глубина, что была сейчас нужна.

– Знаешь, я сегодня впервые... почувствовала себя свободной. Даже в этой одежде, – я смущенно указала на свой наряд.

– Алиса, – он произнес мое имя так серьезно, что я встревожилась. – Твоя сила не в том, как ты выглядишь для других. Она – вот здесь. – Он легонько ткнул пальцем в область моего сердца, касание было быстрым и платоническим, но от него по телу пробежали мурашки. – И я увидел ее. А еще бабушка рассказала. – и Денис наклонил голову, смеясь и пряча улыбку.

Кабинка медленно приближалась к земле. Путешествие заканчивалось. Но внутри меня что-то перевернулось. И когда мы вышли, и холодный воздух снова коснулся лица, я поняла, что больше не чувствую стыда за свои спортивные штаны. Я чувствовала себя просто... собой. Однако мне пришла идея насчет спортивной одежды. Спортивные костюмы с обережными шнурки и вышивкой на груди как на косухе.

Денис довез меня до самого подъезда. Машина заглохла, и в салне воцарилась неловкая, но приятная тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом города.

–Спасибо за вечер, – сказала я, уже открывая дверь. – Это было... исцеляюще.

–Обращайся, – улыбнулся он. – В следующий раз повезу тебя в аквапарк.

Я уже вышла на тротуар, как он вдруг крикнул мне вслед:

–Погоди!

Обернувшись, я увидела, как он открывает багажник. Оттуда он извлек небольшой, но очень красивый букет. Не розы и не гладиолусы, а скромные, полевые цветы – ромашки, васильки и веточки мяты. Он пах летом и лугом.

– Это... тебе, – он протянул его мне, немного смущаясь. – Бабушка велела передать. Говорит, девушка после хорошего вечера должна с цветами домой возвращаться.

Я взяла букет, и по моим щекам разлилась краска. Никто еще не дарил мне настоящих цветов со дня моего перерождения в этом времени. И ведь угадал он с букетом. Для меня нет ничего милее полевых цветов.

–Спасибо... и бабушке передай, – прошептала я, прижимая букет к груди. – До завтра!

И прежде чем он что-то успел ответить, я развернулась и почти побежала в подъезд, лишь на лету помахав ему рукой. Сердце стучало где-то в горле.

Дома я поставила цветы в воду и долго смотрела на них. А потом мой взгляд упал на сброшенную на стул серую худи. Идея, которая мелькнула в парке, вдруг оформилась в четкий, ясный план.

Я достала коробку с нитками, шнурками, лентами и принялась за работу. Игла порхала в пальцах, вплетая в простую ткань алые и золотые нити. Я вышивала по груди и рукавам не просто узоры, а те самые обережные символы, что когда-то украшали рубахи моих предков – знаки солнца, плодородия, защиты. На груди, вместо безликого лого, я выложила шнурком стилизованное древо жизни, чьи корни уходили вниз, а ветви тянулись к плечам.

Я просидела над этим до рассвета, но когда работа была закончена, передо мной лежало уже не безликое изделие масс-маркета, а вещь. Моя вещь. Со смыслом и душой.

Утром, едва проснувшись, я надела свое творение. Оно сидело на мне иначе – не как мешок, а как уверенный, современный и в то же время древний наряд. Чувствовала я себя в нем иначе – не уязвимой, а защищенной.

Как по расписанию, под окном остановился черный вольво Максима. Я глубоко вздохнула и вышла.

Он ждал меня, как обычно, откинувшись на подголовнике и изучая что-то в телефоне. Когда я открыла дверь и села в салон, он поднял глаза, и на его лице застыла редкая эмоция – неподдельное удивление. Его взгляд скользнул по моему худи, по яркой вышивке, контрастирующей с серым фоном.

– Что это на тебе? – спросил он, отложив телефон. В его голосе не было критики, лишь холодное любопытство.

– Ночной эксперимент, – ответила я куда более уверенно, чем ожидала сама.

– Выглядит... нестандартно, – произнес он, повернувшись ко мне и внимательно изучая узоры. – Хотя, в этом есть какой-то дикий шарм.

– Так и есть, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Ты превращаешь платья в предмет роскоши, в искусство для избранных. А что насчет людей, которые не могут позволить себе вечернее платье? Которые ходят в спортзал, гуляют в парках, просто живут обычной жизнью, но тоже хотят чувствовать связь с корнями, иметь свою защиту?

Он молчал, слушая с неожиданной серьезностью.

– Посмотри, – я провела рукой по вышивке на груди. – Спортивные костюмы, худи, футболки. Качественные, удобные, но безликие. А если мы добавим сюда нашу вышивку? Не грубые копии, а тонкую, стильную вышивку. Обережные символы, вплетенные в шнурки, нанесенные на манжеты. Чтобы твоя сила была с тобой не только на красной дорожке, но и на утренней пробежке. Чтобы наша «Архаика» стала частью повседневности.

В салоне воцарилась тишина. Максим смотрел то на меня, то на мое худи, и в его голубых глазах загорелся тот самый огонь, который я видела, когда он говорил о самых выгодных своих проектах. Огонь акулы, учуявшей новую добычу.

– Коллаборация с производителем спортивной одежды, – медленно проговорил он, словно пробуя идею на вкус. – Лимитированная коллекция «Сила предков». Худи, легинсы, аксессуары... Да, Алиса. В этом что-то есть. Дико, свежо и... прибыльно.

Он достал телефон и начал быстро набирать сообщение.

–Срочное совещание в полдень. Будь готова презентовать эту идею.

Я отвернулась к окну, скрывая улыбку, и смотрела на отражение в стекле – девушка в расшитом худи, с идеей в голове и странным, новым чувством собственной силы внутри.

Глава 17.

Презентация прошла на ура.Но прежде Максим зарегестрировал новый арнамент и вышивку под нашими именами. У него это всегда быстро – рабочий процесс отлажен. Меня спросили много ли я ещё могу подобных вариантов представить и я ответила, что парочку точно могу. Особое разнообразие на узоры для шнурков, которые, как отметил Максим, можно использовать куда угодно. Максим уехал с представителями спортивного бренда заключить договор на совместную работу над новой коллекцией спортивных костюмов. От нас было лишь одно условие, продумать замок или запах на горловине, чтобы приблизить к старинному варианту косой рубахи.

Ира влетела в кабинет Максима с привычным легким стуком в дверь. Ее платиновые волосы были собраны в небрежный хвост, а в глазах светилась искренняя радость.

– Алис, спасительница моя! – она расцеловала меня в щеку, пахнущая дорогими духами и чем-то домашним. – А где братец?

–Уехал заключать договор со спортивным брендом.

– Ой, а я только сейчас заметила какое на тебе худи. Я тоже теперь такое хочу. – она с интересом потрогала пришитые шнуры, формирующие дерево жизни.

– Ну так скажи Максиму, он тебе один оставит. – продолжая шить, предложила я очевидное.

– Я что пришла... Алис, выручай. Моя однокурсница Катя замутила творческий вечер, поехали со мной!

Ира, несмотря на богатство семьи, никогда не кичилась им. С Максимом она могла позволить себе покапризничать – он был ее старшим братом, ее героем и главной опорой после ухода матери, а с отцом они не общались оба. Больше я ничего не знала, да и не спрашивала. Но в остальном это был светлый, добрый человек, который искренне считал меня своей лучшей подругой. И я платила ей тем же.

– Ир, я не уверена... – я с тоской посмотрела на незаконченное платье. – Дела.

– Алиса! – она сложила руки домиком и сделала серьезное лицо, точь-в-точь как Максим, когда был недоволен. – Ты опять засиделась.

– Неправда. – мягко возразила я, – Вчера я с Денисом ходила в парк атракционов.

– А-ли-са, я не отстану! – не унималась Ира, дергая меня за рукав, как капризная девочка.

Она говорила это с таким выражением лица, что я не могла удержаться от улыбки. Она ловко манипулировала тем, что к ней все относятся как к маленькой.

– Ладно, уговорила, – сдалась я. – Но ненадолго.

– Ура! – Ира снова обняла меня. – Я за тобой заеду вечером. И кстати, надеюсь вы с Денисом просто друзья? – уже на выходе спросила она.

– Он мой адвокат и внук бабы Маши. – пожав плечами, ответила я.

Вечером Ира заехала за мной на такси и мы оправились к её однокурсница. Квартира Кати утопала в уюте и творческом беспорядке.

– Смотрите, кого я привезла! – объявила Ира, обнимая меня за плечи. – Моя лучшая подруга Алиса! Но только без ваших расспросов про брата и знахарство, а то она сейчас снова в мастерскую сбежит!

Все засмеялись. Атмосфера была по-настоящему теплой.

– Алиса, это мои подруги: Катя, Лиза, Вика и Наташа. – поочерёдно представила Ира девушек.

– Алиса, а правда, что вы... ну, в смысле, можете больше чем остальные? – не сдержалась Лиза, робкая русоволосая девушка в круглых очках. – Ира много про вас рассказывала. Про то как вы руками боль снимаете, а чаем тяжёлую простуду за ночь вылечили.

– Да-да! – подхватила Ира, сияя. – Она у нас волшебница!

– Я не волшебница, – улыбнулась я. – Просто кое-что знаю.

– А вы умеете гадать? – попросила Катя. – Чисто ради интереса?

Я посмотрела на Иру. Она смотрела на меня с таким обожанием и верой, что я не смогла отказать.

– Хорошо, – согласилась я. – Но это не гадание, а просто... чтение образов. Если вы найдете воск?...

– Сейчас все будет! – засветилась хозяев дома, короткостриденная брюнетка. – Что-то ещё понадобиться?

– Миска с холодной водой. – ответила я.

Мы организовали небольшой круг. Катя принесла толстые декоративные восковые свечи. Я научила их короткому наговору на чтение ближайшего будущего Девушки выливали растопленный воск в холодную воду, а я наклонялась над причудливыми фигурками и говорила первое, что увижу:

– Похоже на корабль – к путешествию, а это птица – к новостям.

Все смеялись и шутили.

Очередь подошла к Ире.

–Готовьтесь, сейчас мне выльется корона и я стану королевой осеннего бала! – пошутила она и аккуратно вылила воск в воду.

Я заглянула в чашу – и у меня похолодело внутри.

В воде застыла не абстрактная фигурка. Это была уродливая форма черепа животного. Пасть широко распахнута. Дурной знак. Очень дурной. Предупреждение об лжи, предательстве или несчастном случае.

– Ну что? – Ира смотрела на меня с любопытством и полным доверием.

Все замолчали в ожидании. Я не могла. Я не могла испортить ей вечер, напугать ее. Не могла сказать правду.

– Это... Горы, – выдохнула я, заставляя губы улыбнуться. – Символ... Преодоления препятствий. Скоро в твоей жизни что-то кардинально изменится к лучшему.

– Вау! – Ира захлопала в ладоши. – Я точно стану королевой осеннего бала! Спасибо, Алис!

Она была счастлива. А у меня в груди лежал камень. Я солгала единственной подруге, потому что боялась правды. Этот знак был для нее. И он висел надо мной темным предзнаменованием.

Я продержалась еще минут пятнадцать, а потом сослалась на усталость. Ира, вся сияя, попрощалась с девочками и отправилась вместе со мной.

– Спасибо, что поехала, – сказала она, пристегивая меня в машине, словно маленькую. – Ты лучшая.

– И ты, – прошептала я, глядя в ее счастливые, ничего не подозревающие глаза.

Когда машина тронулась, я закрыла глаза. Образ разинутой пасти стоял передо мной. Я должна была ее защитить. Но как защитить от того, чего еще не случилось? И как смотреть в глаза Максиму, зная, что над его сестрой нависла тень, а я промолчала?

– Можно я сегодня у тебя останусь? – неожиданно спросила Ира.

– Можно. – удивилась я, – Ты только Максиму позвони, чтоб не волновался.

– Хорошо. – Ира полезла в сумочку, – Ой... Я кажется телефон потеряла!

– Ну ты даешь! Ладно, не расстраивайся. – поспешила её успокоить, увидев виноватое выражение милого личика Иры, – Ты же такси с телефона вызывала? Значит у Кати в квартире оставила. Сама позвоню.

Полезла в карман и тоже не обнаружила телефон и громко засмеялась.

– Вот же. – через смех сообщила Ира, – Я свой телефон в мастерской забыла.

– Водитель, – обратилась Ира к таксисту, – Заведите нас ещё по одному адресу пожалуйста.

– Без проблем! – отозвался веселый мужик в кепке с небритой трёхдневной щетиной и нажал на навигатор, – Диктуйте адрес.

Ира назвала ему адрес мастерской и мы свернули с первоначального маршрута.

На посту охраны никого не было, что показалось мне подозрительным. Нет могут же охранники по двое в туалет ходить? Максим говорил, что он удвоил охрану после угроз, но мы никого не видели на подъездной территории. Машина остановилась перед шлагбаумом, мы попросили нас подождать и отправились дальше пешком. В цехе тоже было подозрительно пусто, тихо и темно. Да, рабочий день уже окончен, но ведь внутри должен был оставаться сторож, который следит за дорогим швейным оборудованием и включает дежурный свет. Только благодаря лунному свету, пробивающемуся в большие решотчатые окна, мы дошли до лестницы на второй этаж не ударившись об какой-нибудь стол.

–Странно всё это. – высказала в слух Ира мои собственные мысли.

–Согласна. У охранников одновременно животы прихватило, что они все разом посты покинули?! Нужно скорее найти телефон и позвонить Максиму.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и я открыла кабинет своими ключами. Нажав на выключатель я с сожалением обнаружила, что в кабинете тоже нет света. Я, согнувшись, водила рукой под столом, надеясь нащупать холодный корпус телефона.

– И где же твой знаменитый порядок, братец? – ворчала Ира, бесцельно отодвигая стопки бумаг на его столе. – Здесь же ничего не найти!

В этот момент я его и услышала. Давящая тишина фабрики ночью сменилась настороженной, звенящей. И сквозь эту тишину, словно сквозь толщу воды, доносился приглушенный шум. Неясный, похожий на гул голосов, но без слов, и треск, сухой и отрывистый, как ломающиеся сучья.

Я замерла, затая дыхание.

—Ир, тихо.

Она тут же замолчала, уловив напряжение в моем голосе. Ее глаза, широко раскрытые, вопросительно смотрели на меня. Шум повторился – ближе. Теперь это были уже не смутные голоса, а быстрые, торопливые шаги. Не один человек, а несколько. Они не просто шли, они бежали по коридору. В сторону выхода.

И тут же, словно вырвавшись на свободу вместе с этими шагами, в щель под дверью повалил дым. Не белесый дымок от сигареты, а густой, желтовато-серый, зловещий и стремительный. Он полз по полу, цепляясь за ножки мебели, наполняя комнату едким, сладковатым запахом горящего пластика и дерева.

– Алиса... – прошептала Ира, и в ее голосе не было ни капли прежней беззаботности. Только чистый, животный страх.

Я рванулась к двери и потянула ручку. Намертво. Заблокирована снаружи. Я дернула еще раз, изо всех сил, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ничего.

– Дверь не открывается! – крикнула я, и голос мой сорвался.

Дым становился гуще. Он уже щипал глаза, заставлял кашлять. В коридоре что-то с грохотом рухнуло, и треск огня стал отчетливее, ближе, словно огромный зверь подбирался к нашей двери, облизываясь языками пламени.

– Окно! – Ира, кашляя, указала на единственный выход.

Мы распахнули створки. Ночной воздух, холодный и свежий, ударил в лица, но был бессилен против дымовой завесы, уже заполнившей кабинет. Внизу, под нами, была темнота второго этажа и асфальтовая площадка для разворота машин.

– По трубе! – Ира, не раздумывая, перегнулась через подоконник и ухватилась за старую водосточную трубу, прикрученную к стене.

Я пропустила ее вперед, сердце колотилось где-то в горле. Она ловко, как кошка, вылезла наружу и начала спускаться. Труба с скрипом, но держала ее вес. Я, отчаянно кашляя, начала выбрасывать вышитые мной платья наружу.

–Брось их! – крикнула Ира, но я не остановилась, пока не выкинула последнее из спорной коллекции, что лежали запертыми в шкафу, и сразу последовала за ней.

Металл был холодным и шершавым под пальцами. Я искала опору для ног, цепляясь за кирпичные выступы.

И в этот момент раздался тот самый звук, который будет преследовать меня в кошмарах. Громкий, металлический скрежет, а потом оглушительный грохот. Крепления, проржавевшие за долгие годы, не выдержали. Труба оторвалась от стены.

Я почувствовала, как мир уходит из-под ног. Падение было стремительным и бесконечным. Удар. Глухой, тяжелый. Воздух из легких вырвался одним болезненным стоном. Белая, ослепительная вспышка боли пронзила бок, и я на миг погрузилась в темноту.

А потом – второй удар. Чуть мягче. Это на меня, с криком, свалилась Ира, чудом зацепившаяся за старый крюк, державший водосточнуб трубу минуту назад. Ее локоть пришелся мне прямо в грудь, туда, где уже бушевала боль.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только отдаленным треском пожара и сиреной, завывавшей в моих ушах. Я лежала на холодном асфальте, не в силах пошевелиться, с каждым вдохом чувствуя, как в боку вонзаются тысячи раскаленных иголок. Над нами, из окна кабинета Максима, вырывались уже не клубы дыма, а настоящие языки пламени, оранжевые и яростные, пожирающие все, к чему прикасались.

Я повернула голову, превозмогая боль.

—Ира... – прохрипела я. – Ты... цела?

Она поднялась на локти, ее лицо было бледным, испачкано сажей, но живым.

—Алиса! О боже, Алиса, прости! – она залепетала, и по ее щекам потекли слезы, оставляя белые полосы на грязной коже. – Я на тебя упала!

Она пыталась помочь мне встать, но я лишь застонала, когда ее рука коснулась моего бока. Дышать было невыносимо больно. Каждый вдох давался с трудом, словно ребра впивались в легкие. Спина ныла огненной тяжестью.

Ира, рыдая, обняла меня за плечи, не зная, что делать. Мы сидели на холодном асфальте, прижавшись друг к другу, а над нами полыхало здание, в котором мы чуть не сгорели заживо. И в ушах у меня стоял не треск огня, а тихий, насмешливый собственный голос:

– Горы... Символ преодоления препятствий...

Я преодолела. И чуть не заплатила за это жизнью. Своей и единственной подруги.