Текст книги "Ты моё проклятие (СИ)"

Автор книги: Анастасия Итрухина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11.

Ира не отставала, её глаза горели любопытством. Я уже открыла рот, чтобы начать свой рассказ о старых богах и силе земли, как её телефон настойчиво зазвонил. Она взглянула на экран и скривилась.

– Макс, привет... Да, я у Алисы. Нет, я сегодня тут остаюсь.

Она помолчала, слушая его возражения, и упрямо тряхнула головой.

–Но ведь суббота же! Никаких срочных дел! Всё, решила. Переночую у подруги, и не пытайся меня переубедить.

Она бросила телефон на диван с видом победительницы. Я улыбнулась. Было приятно, что кто-то хочет проводить со мной время без всяких скрытых мотивов.

Снова застучали в дверь – теперь уже не три, а пять соседок, прослышавших о «девке, что травами да заговорами хуже всяких врачей лечит». Наша гостиная медленно превращалась в подобие приемной знахарки. Я осматривала бабушек, выслушивала их жалобы, шептала заговоры над отварами, а Ира, к моему удивлению, с энтузиазмом включилась в процесс.

– Так, – говорила она, окидывая взглядом комнату. – Здесь, у окна, нужно поставить два стула – для очереди. А этот стол отодвинем сюда, чтобы ты могла спокойно готовить свои зелья. И главное – чтобы свет падал правильно! Создадим мистическую атмосферу! – хлопья в ладоши, она радовалась как ребенок.

Ира с упоением принялась за перестановку, превращая моё скромное жилище в подобие лечебницы. Спальню мы объявили «закрытой зоной» – моим единственным убежищем от этого наплыва.

К вечеру, когда последняя пациентка, довольная, ушла с пучком душицы и рецептом от бессонницы, мы с Ирой выдохнули и повалились на диван.

– Никогда не думала, что быть ассистентом колдуньи – такое утомительное занятие, – проговорила Ира, закидывая ноги на журнальный столик.

– Я не ведьма, – поправила я её устало. – Я ведающая.

– А какая разница? Главное – помогает.

– Ведьма это сокращение от ведающая мать. То бишь и знаний у неё не полный котелок! – задрав палец вверх, пояснила я.

Но Ира уже не слушала. Она сладко сопела, свернувшись крубочком.

На следующее утро раздался новый стук в дверь. На пороге стоял Максим. В руках он держал небольшой чемоданчик.

– Привёз сменку для беглой сестренки, – улыбнулся он, передавая сумку Ире. Его взгляд скользнул по комнате, прибранной и наполненной терпким ароматом трав. – Что тут у вас происходит? Открываете чайный магазин?

– Ахаха, как смешно. Будем с модницами твои показы обсуждать, – парировала Ира, заглядывая в чемодан. – О, ты мне мою любимую футболку привез!

Максим повернулся ко мне.

–Алиса, я вас обеих приглашаю на шашлыки. За город. Солнце, воздух... Ира уверяет, что вы не выходили из дома уже двое суток.

Ира тут же всплеснула руками.

–Да! Это же гениально! Алиска, тебе же нужен отдых! А то ты тут со своими бабками совсем забудешь, как выглядит нормальный мир.

Я колебалась, но перспектива выбраться из города и провести день на природе была слишком заманчивой.

– Хорошо, – согласилась я. – Только ненадолго.

– Вот и отлично! Переодевайтесь, а у меня уже все готово. Буду ждать вас в машине.

Мы с Ирой вышли на улицу, и на нас устремились взгляды с лавочки у подъезда. Баба Маша, Зинаида Петровна и Варвара Михайловна сидели, словно судейская коллегия, и провожали нас оценивающими взглядами.

– Смотри у меня, красавец, – громко, чтобы Максим точно услышал, сказала Зинаида Петровна. – Нашу Алиску не обижай! А то мы тебе всыплем!

– Да уж, попробуй только, – подхватила Варвара, грозя ему подобранной у лавочки сухой тонкой веточкой. – Паклы белые твои накрутим! Ишь голубоглазый какой! Знаем мы вас таких с ангельским личиком... Плачут потом девки из-за таких.

Максим, уже сидевший за рулём, замер с широко раскрытыми глазами. Ира хихикнула, а я почувствовала, как теплеет на душе. В этом странном мире у меня появился не просто дом. Появились свои люди.

Баба Маша кивнула на Максима и подмигнула мне, украдкой показывая большой палец. Я помогала ей и остальным соседкам из окна тронушевшейся с места машины.

Машина тряслась по грунтовой дороге, уводя нас всё дальше от шумного города. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как многоэтажки сменяются частными домиками, а те – стеной зелёного леса. Воздух в салоне постепенно наполнялся ароматами хвои.

– Вот мы и на месте, – объявил Максим, сворачивая на поляну, упиравшуюся в гладь небольшого, но чистого озера.

Пока Максим с деловым видом принялся разгружать машину, раскладывая мангал и собирая палатку, мы с Ирой стояли на берегу, вдыхая свежий воздух. Вода искрилась под лучами солнца, словно усыпанная тысячами мелких алмазов.

– Ну что, леди, – Ира с хитрой улыбкой стянула с себя футболку, открывая купальник. – Кто дальше заплывёт?

Я обернулась, убедившись, что Максим не смотрит, сбросила лёгкое платье и, сделав несколько шагов, погрузилась в прохладную, удивительно мягкую воду. Она обняла меня, смывая городскую пыль и усталость последних дней. Я отплыла подальше от берега, перевернулась на спину и закрыла глаза, подставив лицо солнцу. Здесь, в этой тишине, я почти что чувствовала присутствие старых богов – в шелесте листьев, в дыхании воды.

– Эй, заплываха! – донёсся голос Иры. – Возвращайся, а то Макс уже шашлык начинает жарить, пахнет просто умопомрачительно!

Я медленно поплыла обратно, к клубам аппетитного дыма, поднимавшимся к небу. Максим, стоя у мангала с длинными щипцами в руках, с улыбкой наблюдал за нами. Его белая рубашка была закатана до локтей, открывая сильные загорелые предплечья.

– Выходите, озябнете ещё, – позвал он. – Всё почти готово.

– Ты не мог бы отвернуться? – прячась в воде, попросила я.

Он усмехнулся, но развернулся к озеру спиной. Я быстро выбежала из воды, спряталась за деревом, и натянула на себя платье, попутно вытаскивал мокрый лиф купальника.

Мы устроились на расстеленном пледе. Ира, всё ещё мокрая и румяная, тут же набросилась на салат, а я сидела, просуживая рыжую капец волос полотенцем, и смотрела, как Максим ловко переворачивает сочащиеся соком куски мяса. Он казался здесь своим, простым и надёжным.

– Держи, пробуй, – он протянул мне тарелку с аккуратно разложенными ломтиками шашлыка и свежими овощами. – Говорят, у меня талант.

Я взяла тарелку, и наши пальцы ненадолго соприкоснулись. В глазах у него промелькнуло что-то тёплое, невысказанное.

– Спасибо, – прошептала я, отводя взгляд.

Мы ели, болтали о пустяках, смеялись над шутками Иры. Солнце пригревало, а сытная еда и свежий воздух делали меня ленивой и сонной. Я отодвинула пустую тарелку и прилегла на плед, слушая, как Ира что-то с жаром рассказывает Максиму о нашем вчерашнем дне.

– Представляешь, а она ей говорит: «У вас, бабушка, не радикулит, а порча!»

– Ира! – остановила её я и села, – Мы же договаривались никому не рассказывать.

– Я не верю в такие вещи на подобие порчи или проклятья, нот если вам нравятся посиделки с пожилыми соседками, тот не вижу ничего в этом плохого. – тихо сказал Максим, усаживаясь рядом. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлён на озеро, но его плечо почти касалось моего.

Ира, заметив это, многозначительно подмигнула мне через костёр и тут же сделала вид, что увлечена поиском ещё одного куска мяса.

Мы просидели так до самого вечера, пока солнце не начало клониться к верхушкам сосен, окрашивая воду в розовые и золотые тона. В воздухе запахло вечерней прохладой и дымом догорающих углей.

– Пора собираться, – с сожалением произнёс Максим, поднимаясь. – Завтра с утра созвонимся с юристом.

Пока он тушил мангал и разбирал палатку, мы с Ирой собрали вещи. Я на мгновение задержалась у кромки воды и мысленно поблагодарила озеро, лес и солнце за этот день. За этот покой.

Обратная дорога казалась тихой и умиротворённой. Ира дремала на заднем сиденье, а я смотрела в окно на проплывающие в сумерках огни дачных посёлков. Когда Максим остановил машину у моего подъезда, я почувствовала лёгкую грусть.

– Спасибо, – сказала я, вылезая из машины. – Мне было очень хорошо.

– Это только начало, – улыбнулся он в темноте. Его глаза мягко светились в отблесках уличного фонаря. – Обязательно повторим.

Я кивнула и, помахав им на прощание, пошла к подъезду. За спиной я слышала, как машина тронулась и растворилась в ночи.

– Спать, спать, спать! – приговаривала я, поднимаясь в квартиру.

Глава 12.

На следующее утро я, сидя за столом, разбирала запас сушёных трав купленных Ирой, разложив их по холщовым мешочкам, когда зазвонил телефон. На экране фото Иры. Мысленно умехаюсь "когда только она успела поставить свое фото на моем телефоне? "

– Да Ира, доброго утра.

– Алиса, – её голос дрожал, срываясь на шёпот. – Кажется, за мной следят. Я в магазине «У дома» на Рабочей улице. Боюсь выходить.

Холодная волна прокатилась по моему телу. Я уже отодвинула стул, хватая ключи.

—Сиди там. Не выходи. Я уже бегу.

Я помчалась по улице, не замечая ничего вокруг. В голове стучало: «Только бы успеть». Магазин был в пятнадцати минутах ходьбы, но я добежала за семь, запыхавшись, с колом в боку.

За стеклянной дверью торгового зала виднелась испуганная фигурка Иры. Она металась между стеллажами, постоянно поглядывая на выход. Я резко толкнула дверь.

– Ира!

Она бросилась ко мне, вцепившись в мою руку.

—Он там, за углом. Высокий, в чёрной куртке. Курит и не уходит уже полчаса.

– Покажёшь, – коротко бросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в холодный, твёрдый ком.

Мы подошли к дверям, и Ира нервным движением кивнула в сторону соседнего переулка. Там, прислонившись к стене, действительно стоял молодой человек. Высокий брюнет с густыми, почти сросшимися бровями. Красивый, но какой-то потрепаный жизнью. Он курил, равнодушно глядя перед собой, но его поза была слишком напряжённой для случайного прохожего.

Я шагнула на улицу, оставив Иру в магазине.

—Жди здесь.

Подойдя почти вплотную, я остановилась в двух шагах от него. Он медленно перевёл на меня взгляд. Глаза тёмные, внимательные.

– Зачем ты преследуешь мою подругу? – спросила я ровно, глядя ему прямо в лицо.

Он усмехнулся, выпуская струйку дыма.

—Я никого не преследую. Просто жду.

– Ждёшь что? – не отступала я.

Он отшвырнул окурок, раздавил его каблуком и наконец полностью повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моим волосам, задержался на лице.

—Милочка, отвали а!

В его словах не было ни намёка на любезность.

– Кто тебя подослал? – предположила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Он снова усмехнулся, но на сей раз с нескрываемой горечью.

– Мне просто понравилась девушка, хотел познакомиться... Нельзя?

Он сделал шаг вперёд. Я не отступила, сжимая в карманах кулаки. Воздух вокруг нас словно сгустился, стало трудно дышать.

– Нельзя. Тропками ходи, да путь не находи. Как в Ирину сторону пойдешь, так другую дорогу найдешь. – начитала я наговор и мысленно обратилась к силе рода.

Его улыбка сползла с лица. В глазах мелькнуло нечто – не страх, а удивление смешанное с азартом.

– Слышь, вали-ка ты по добру по здорову!

– Отстань от Иры, – проговорила я, и мой голос прозвучал низко и звеняще, как натянутая струна. – И передай тем, кто тебя послал. Ира под моей защитой!

Я развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Вернулась в магазин за Ирой и вместе с ней вышла на улицу. Неприятный наблюдатель сделал шаг следом за нами и ему под ноги бросилась бродячих собака. Она не укусила его, нет. Она громко его облаяла, и пока он ругался на пса, мы с Ирой скрылись из виду и спрятались за углом. Ира отдышалась и осторожно выглянула.

Я стояла, не двигаясь, пока пульсация в крови не утихла и земля не перестала вибрировать. Потом обернулась к Ире. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Алиса... Что это было? Что ты сделала?

– Просто поговорила, – ответила я, чувствуя внезапную усталость. Я взяла её под руку. – Всё. Пошли домой. Ты в безопасности.

– Просто поговорила?! Да он там по кругу ходит. Кто он такой, сказал?

– Не знаю, – честно ответила я, ускоряя шаг. – Но теперь он знает, что ты не одна. И этого, похоже, пока достаточно.

Мы шли молча, и я чувствовала, как её плечо всё ещё дрожит под моей ладонью. Впервые за долгое время я ощутила леденящий страх. Этот человек был не просто любопытным хулиганом. Он точно связан с похитителями девушек.

Я не отпускала руку Иры, чувствуя, как её пальцы судорожно сжимают мои. Холодная дрожь, исходившая от неё, смешивалась с моим собственным леденящим предчувствием.

– Всё, такси через две минуты, – выдохнула Ира, останавливаясь и нажимая на телефоне кнопку подтверждения заказа. Она обернулась ко мне, и в её глазах стояли слёзы. – Алиска, спасибо. Я бы одна... я бы не смогла.

– Молчи, – мягко сказала я, поправляя сбившийся воротник её куртки. – Садись и сразу поезжай к Максиму. Никуда не сворачивай. И расскажи ему о слежке.

Я дождалась, когда жёлтая машина заберёт её и скроется за поворотом, и только тогда позволила себе выдохнуть. Напряжение стало потихоньку спадать, смениваясь тяжёлой усталостью. Нужно было дойти до дома, заварить крепкого чаю с успокоительными травами и просто посидеть в тишине. А еще поесть, обязательно плотно поесть. Еда делает сонными и ленивыми и помогает от стресса.

Телефон дрынкнул. Я достала его из сумки и прочла смс от Максима: "Переслал тебе аванс. Хоть коллекция и сгорела, нот работу ты выполнила." Следом пришла смс от банка: "Зачисление +50 000, 00 рублей".

– Это если только аванс, то я очень даже рада такой работе!

Я свернула в свой двор, уже мысленно считая какой платеж сейчас внести важнее. И не заметила, как из-за угла подъезда на меня вышел он.

Кирилл.

Бывший. Тот, от чьего имени до сих пор сводило желудок. Он выглядел ещё более измождённым и серым, чем в прошлый раз. Глаза мутные, небратьев лицо, давно не свежая футболка и джинсы в пятнах, рука, протянутая ко мне, дрожала мелкой дрожью.

– Алиска... Дай денег, – его голос был сиплым и прилипчивым, как грязь.

– Уйди, Кирилл, – я попыталась обойти его, сердце заколотилось где-то в горле.

Он резко схватил меня за руку выше локтя, его пальцы впились в тело с болезненной силой.

–Говорю, дай денег! Я знаю, у тебя есть! Мы же не чужие люди!

– Отстань! – я попыталась вырваться, но он был сильнее.

Тогда он ударил меня. Коротко, по щеке, с противным хлюпающим звуком. Миг – и моя сумка была у него в руках.

– Верни немедленно! – попыталась забрать сумку, но получила кулаком в глаз и упала на асфальт.

Он, не глядя, вытряхнул из сумки кошелёк и, отшвырнув сумку в сторону, дал деру по улице.

Я прислонилась к холодной стене, касаясь пальцами распухающей щеки. Боль была острой и унизительной. Но хуже боли было чувство полного опустошения и гнева. Гнева на себя, на свою былую слабость. Опять я пострадала от рук мужчины! Раньше этот статус ещё заслужить надо было. Не всех мужам величайших, лишь тех, кто на защиту вставал. Вот и теперь женщины ищут себе мужа – защитника.

Я доплелась до квартиры, механически открыла дверь и упала на стул в прихожей. В голове стоял оглушительный звон. Телефон в кармане джинсов завибрировал. СМС. Я автоматически открыла его, ещё не отдышавшись.

«Уважаемая Алиса! Кредит в размере 150 000 рублей по вашей заявке одобрен. Деньги зачислены на карту **45. С уважением, банк «ФинансTrust».

Лёд пробежал по спине. Я не подавала никаких заявок. Карта... карта была в кошельке, который только что украл Кирилл. Он не просто забрал деньги. Он... оформил кредит. На моё имя.

Бессильная ярость накрыла с головой. Я швырнула телефон на диван и зарылась лицом в ладони. Слёз не было. Была только тяжёлая, каменная тяжесть. Он снова втянул меня в свою воронку. Новый долг. Что дальше?

В дверь постучали. Сначала тихо, потом настойчивее. Я не двигалась. Пусть уходит. Пусть все уходят.

– Алиса! Я знаю, что ты там! Открой! – это был голос Максима. Тревожный, твёрдый.

Собрав последние силы, я поднялась и открыла дверь. Он стоял на пороге, его лицо было напряжённым.

– Ира всё рассказала... – начал он и замолчал, разглядев меня. Его взгляд упал на мою распухшую щёку. – Что случилось? Кто это сделал?

Я молча протянула ему телефон со злополучной СМС. Он прочитал, и его лицо потемнело.

–Это он? Твой бывший?

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Максим резко развернулся и прошёлся по комнате, сжимая телефон в руке так, что костяшки побелели.

–Всё. Хватит. Сейчас же вызываем полицию. Подаём заявление и на кражу, и на мошенничество. Деньги с карты уже снял? – я помогала головой. – Этот хорошо. Едем в банк, блокируем карту. Нет, звоним по горячей линии. Он же не мог оформить на тебя кредит без паспорта. У меня есть знакомый адвокат, он специалист именно на таких делах. Мы его, мразь, так прижмём, что он забудет дорогу не только к твоему дому, но и к этому городу!

Он подошёл ко мне и осторожно, как хрустальную вазу, взял моё лицо в свои руки.

–Ты меня слышишь, Алиса? Это не твоя вина. И ты не одна. Мы справимся.

В его глазах горел не просто гнев. Горела решимость. И я почувствовала, как каменная глыба внутри понемногу начинает таять. Потому что он был прав. Я не одна. И сдаваться я не собиралась.

Глава 13.

На следующий день мастерская снова наполнилась привычным гулом – шелестом тканей и мерным жужжанием швейных машин. Воздух, пропахший крахмалом и свежим льном, казался целебным бальзамом после вчерашних потрясений. Вчера мы благополучно заблокировали мою карту, хотя на ней уже денег не оказалась. Одно радовали – не Кирилл их снял, а приставы за задолженность по кредиту. На лице остался синяк, который мне наспех заказала Ира время в машин, когда мы отвозили её до института. А мы с Максимом приехали в мастерскую и молча погрузились в работу.

Я вышивала на бархате темно-синего, как ночное небо, цвета обережный узор – «репейник». Каждый стежок был мне знаком, каждая нить ложилась с молитвой. Это была не просто работа. Это было заклинание, вплетенное в ткань, защита для той, что наденет это платье. Мне конечно куда больше хотелось взять в руки привычную льняная ткань, но в этом времени такие платья не примут, не сразу. Вернем сначала моду на вышивку. Да и к чему делать что-то абсолютно старое? Нужно уметь адаптироваться под реалии. Главное вернуть людям тягу к родным богам.

Максим, сосредоточенно хмуря лоб, кроил из тяжелого шелка основу для нового платья-трансформера. Его пальцы бережно касались ткани, будто лепили не одежду, а что-то большее.

Вдруг его телефон, лежавший на рабочем столе, завибрировал, разрывая тишину настойчивым, злобным жужжанием. Незнакомый номер. Максим взглянул на экран, и его лицо стало каменным. Он принял вызов, включив громкую связь.

– Коновалов? – просипел в трубке хриплый, явно искаженный голос. – Думаешь, победил? Судишься? Мы сожгли твое тряпье раз, сожжем и все, что сошьете. Ты останешься ни с чем.

Я замерла с иглой в руке, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Но Максим не дрогнул. Он медленно подошел к полке, где под стеклом лежали те самые, самые первые образцы вышивки, что я делала вручную, еще до машинной работы. Он провел пальцем по стеклу, глядя на причудливый узор «алатыря» по подолу платья, и его голос, когда он заговорил, был тихим, стальным и безжалостным.

– Глупец, – произнес он с ледяным спокойствием. – Ты сжег манекены в дешевых фабричных копиях. Фотографии, которые ты украл, – это всё, что у тебя есть. А у меня... – он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, – у меня есть оригиналы. Ручная работа. Каждый стежок, который ты видел на тех фото, что смог сделать сделать твой человек, – почему-то Максим не признался, что знает об участие Ольги в этой сфере, – Был сделан руками моего нового дизайнера за долго до твоего жалкого саботажа. И у меня есть видео с датой, где их в ручную вышивают. И ты уже проиграл.

В трубке повисла гробовая тишина. Слышно было лишь тяжелое, хриплое дыхание. Потом – резкий, короткий гудок.

Максим медленно опустил телефон. Его взгляд встретился с моим. В его глазах не было страха. Была твердая, как гранит, уверенность и странная, почти хищная улыбка.

– Слышала? – спросил он, хотя и знал ответ.

Я посмотрела на свои руки, на тонкую иглу, на узор, рождающийся под моими пальцами. И впервые за долгое время почувствовала уверенность.

– Пусть боятся, – тихо ответила я, возвращаясь к вышивке. – Правда всегда всплывает, сколько её не топи. Но Максим... – Я слепила руки в замок от волнения, – Эти люди опасны. Они чуть нет сожгли целый торговый центр. Ты не думал, что они могут поджечь и мастерскую?

– Думал. – ответил он, – Поэтому удвоил охрану. И приставил человека к сестре.

Я выдохнула, удовлетворенная ответом и мы снова погрузились в работу. Но теперь в воздухе витало предвкушение победы. Мы создавали не просто коллекцию. Мы творили и каждый стежок был нашим оружием, моей надеждой на возражение забытой нашим народом культуры. К каждому платью создавался венец и кокошник, чтобы был выбор у незамужних девиц и тех, кто уже вступили в союз. А еще девушки на фабриках занялись изготовлением поясов, которые мы будем дарить приглашённым гостям. Не всем конечно, только избранным. Это станет рекламой, как сказал Максим.

Вечером он отвез меня домой и проводил до двери, на всякий случай. Оба мы знали, что имя этому случаю Кирилл.

– Спокойной ночи, Алиса. – с лёгкой улыбкой сказал он, провожая меня тёплым взглядом.

– Спокойной ночи, Максим. – ответила я, борясь с желанием пригласить его в квартиру на чай.

– До завтра. – в голове Максима чувствовалось лёгкое разочарование.

Я кивнула и вошла в свою квартиру. Прошла на кухню сделать себе бутербродов. В обед Максим всегда оформлял доставку из ресторана дяди Артура, поэтому сильно голодной я не была. На телефон пришло голосовое сообщение от Иры с какой-то ссылкой. Я прослушала голосовое и нахмуртлась. Она рассказала, что начала вести блог обо мне, хоть я и просила никому не рассказывать. А по прикреплённой ссылке я перешла на её блог. Телефоном я только учусь пользоваться, и так же, как и баба Маша тыкаю в него одним пальцем. Но не могу не признать удобство данного изобретения.

Энтузиазм Иры был подобен весеннему паводку – бурному, неудержимому и сметающему все на своем пути. Вдохновленная нашим походом на озеро и тем, как я помогла следователю, она решила, что мир обязан узнать о «единственной настоящей ведунье Озëрска».

Поэтому она завела блог «Дневник ассистента Ведуньи». И начала выкладывать всё. Отредактированные в мрачных фильтрах фото моих травяных сборов с подписью «Личная коллекция Алисы для общения с духами предков». Отрывки наших разговоров, вырванные из контекста, о «силе земли» и «дурному глазу». И самое главное – восторженные, но крайне неосторожные отзывы бабушек, которые, благодаря моим отварам, «почувствовали, будто заново родились».

Она не врала. Но она создавала образ, который был для меня опасен. Фактически я несколько месяцев назад была сожжена на костре из-за своих знаний и желания помогать людям. А кактаукнется мне клеймо ведьмы на этот раз?

Стук в дверь прозвучал как выстрел. На пороге стояли двое: женщина в строгом костюме с невозмутимым лицом и молодой человек, чей взгляд скользил по комнате с профессиональным безразличием.

– Алиса Самойлова? – голос у женщины был ровным. – Мы из отдела по борьбе с мошенничеством. Поступило заявление. По вопросам оказания медицинских услуг без лицензии и... – она слегка запнулась, – занятий знахарством.

Мир поплыл у меня перед глазами. Пока женщина-следователь задавала вопросы, фиксируя мои растерянные ответы о «просто травяных чаях» и «помощи соседкам», ее напарник осматривал квартиру. Его взгляд зацепился за холщовые мешочки с травами, за глиняные горшки на подоконнике, где сушился зверобой. Он ничего не говорил, но его молчание было красноречивее любых слов.

В самый разгар допроса, словно по сигналу, в дверь постучала баба Маша, а за ней – Зинаида Петровна.

– Доченька, тебя тут дверь открыта! Ты обещала мне новую растирку от... – Баба Маша замолкла, увидев гостей. Ее глаза, острые, как у старой вороны, мгновенно все оценили.

– А это кто такие? – насупилась Зинаида Петровна, сразу встав в позу защитницы. – Опять из ЖЭКа? Я вам говорила, наша Алиса только утроилась на работу! Другие годами долги копят и ничего! Девочка только с больницы выписалась.

– Мы из полиции, – холодно пояснила женщина-следователь. – По поводу незаконной медицинской деятельности.

– Из полиции? – всплеснула руками Зинаида Петровна. – Так вы идите, настоящих преступников ловите! А наша Алиса – золотой человек! Она мне спину вправила, я теперь как девочка! Это разве преступление?

Ее искреннее, неподдельное возмущение повисло в воздухе. Следователи переглянулись. Атмосфера в комнате из официально-холодной стала абсурдно-напряженной.

Когда они, наконец, ушли, взяв с меня расписку о невыезде и пообещав «разобраться», и мои милые пожилые соседки ушли по своим домам, я опустилась на стул. Руки дрожали. Унизительный стыд и ярость душили меня. Неужели и в этом времени простым травницам нет покоя?

Дверь скрипнула. На пороге стояла Ира. Ее лицо было белым, в руках она сжимала телефон.

– Алиса... – ее голос сорвался. – Мне баба Маша позвонтла... Они... они из-за моего блога?

Я не ответила. Не могла. Я просто смотрела на нее, и была не в силах ругать. Ира хотела как лучше. Но в ее глазах я видела животный ужас. Ужас от осознания того, какой чудовищной, непоправимую глупость она совершила.

– Я... я хотела как лучше, – прошептала она, и по ее щекам потекли слезы. – Я хотела, чтобы все узнали, какая ты удивительная...

– Меня на костре сожгут?! – спросила я.

– Что?! – брови Иры взметнулись вверх, – Нет, что ты. Этот же варварство и запрещено законом! Мы все уладим. Сейчас позвоню Максиму и он всё решит.

Она дрожащими руками стала набирать брата и вышла на лестничную площадку, чтобы я не слышала её разговор.

Я осталась одна в тишине, пахнущей травами и чужим навязчивым парфюмом. Мне грозили новые неприятности. И виной тому стала не злоба врагов, а слепая, глупая любовь подруги. И от этого было в тысячу раз больнее. Хотелось побыстрее разобраться с потомками Светозара и уйти в забытие, на перерождение. Я не знала, останусь ли в этом времени. Возможно где-то внутри этого тела осталась душа настоящей Алисы, но даже так я надеялась, что моя новая жизнь станет более счастливой.