Текст книги "Ты моё проклятие (СИ)"

Автор книги: Анастасия Итрухина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14.

Ира вернулась в квартиру, телефон всё ещё прилипал к ее уху. Она говорила быстро, почти захлебываясь, кивая в ответ на что-то и бросая на меня полные надежды взгляды.

– Да, Макс, она здесь... В порядке, просто в шоке... Нет, не ругаюсь, я же... – ее голос дрогнул, – я же сама во всем виновата.

Она положила трубку и облокотилась о косяк двери, выглядя такой же разбитой, как и я.

–Он мчится сюда. И сказал, что позвонит своему адвокату. Сейчас разберемся, Алиска, я обещаю.

Я молча кивнула, не в силах говорить. Мы сидели в гнетущем молчании, пока снаружи не послышался резкий тормоз, а следом – быстрые шаги по лестнице. В дверь вошел Максим. Его взгляд мгновенно нашел меня, оценил мое бледное лицо и трясущиеся руки. Он не стал задавать лишних вопросов, просто подошел, крепко сжал мое плечо – молчаливое «я здесь» – и развернулся к Ире.

– Ну и натворила ты дел, сестренка, – его голос был строг, но без упрека. Скорее усталый. – Где этот блог? Показывай.

Ира молча протянула телефон. Максим пролистал несколько постов, и его лицо стало мрачным.

–Отлично. Явный состав по 171-й статье УК. «Незаконное врачевание». Идиотизм, конечно, но формально...

В этот момент в дверь, не стстучась, вошел незнакомый мужчина. Я только мысленно возмутилась, что никто не соизволил закрыть за собой входную дверь и оглядываясь вошедшего: высокий, с волосами цвета вороного крыла, подтянутый, в идеально сидящем строгом костюме. В его движениях была та же энергия, что и у бабы Маши, – стремительная и цепкая.

– Денис, – коротко представился он, пожимая руку Максиму, а затем кивнув мне и Ире. – Бабушка вкратце объяснила ситуацию. Полагаю, я опоздал к самому интересному? К визиту уважаемых стражей порядка?

– Только что ушли, – мрачно бросил Максим.

– Кто ваша бабушка? – осторожно поинтересовалась я.

– Ваша соседка сверху. – Денис тепло улыбнулся.

– Баба Маша. – догадалась я и тоже улыбнулась, а про себя подумала, что эта энергичная особа всё же нашла способ познакомить меня со своим внуком.

– Прекрасно. Значит, время для контратаки еще не упущено, – Денис улыбнулся, и в его глазах вспыхнул азарт, очень похожий на бабушкин. Он достал планшет. – Итак, ситуация патовая. Формально вас могут привлечь. Но мы не будем играть на их поле. Мы поменяем игру.

Он посмотрел прямо на меня.

–Алиса, вы не знахарка. Вы – художник. Хранительница забытого культурного кода. Ваша вышивка – это это искусство, основанное на этнографических исследованиях. А травяные сборы – часть культурно-исторического наследия, демонстрация быта и традиций предков. Я наслышан о произошедшем инценденте в Сияние. Мы можем разместить на сайте видео с вышивкой Алисы? – последнее он адресовал Максиму.

Он говорил быстро и уверенно, его слова ложились на мою израненную душу как бальзам. Он не отрицал мою суть. Он просто облекал ее в броню закона.

– Думаю да. – ответил Максим.

– А блог... – Денис перевел взгляд на Иру, – это не реклама медицинских услуг. Это... культурологический проект. Личный дневник, исследующий возрождение славянских ремесел в современном урбанистическом пространстве. И его популярность – лишь доказательство общественного интереса к теме.

Максим, до этого молча слушавший, вдруг усмехнулся. Коротко, беззвучно.

–Публичный художественный образ... – протянул он. – У меня есть идея получше. Мой телеканал как раз запускает новую программу – «Архаика и Авангард». О поиске национального кода в современном искусстве и дизайне. Алиса – наш главный консультант и художник. Ира – продюсер проекта. А твой блог, – он снова посмотрел на сестру, – становится официальным блогом шоу. Всё, что ты написала, – это анонсы и закулисье. Гениально.

В воздухе повисла пауза, наполненная почти осязаемым напряжением мысли. И тут Денис, не меняя выражения лица, бросил в эту тишину бомбу.

– Можно пойти дальше, – сказал он, и его серые глаза с хитринкой скользнули от меня к Максиму. – Создать личную историю. Не просто арт-проект. Талантливый, но суровый продюсер Максим Коновалов. Его новое увлечение загадочная, одаренная художница из глубинки Алиса. Пресса это сожрет. Будут смаковать только ваши отношения, а к Алисе относиться как эксентричной особе, покоривший сердце одного из самых завидных женихов Озера. А следователи... следователи десять раз подумают, прежде чем трогать героиню светской хроники и потенциальную невесту медиамагната. Это лучшая защита.

– Вы предлагаете нам притвориться, что у нас роман? – удивился Максим.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Любовный роман? С Максимом? Я посмотрела на него. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в окно. Его профиль был напряжен, и я не могла понять, что он думает. Стыд, замешательство и какая-то дикая, запретная надежда закружились во мне вихрем.

– Макс... – тихо начала Ира, но он резко повернулся.

– Работаем, – отрезал он, и его взгляд, тяжелый и нечитаемый, на мгновение встретился с моим. – Это цинично, грязно и чертовски работает. Денис, готовь документы. Ира, вноси правки в свой блог и пиши официальное заявление о его связи с новым проектом канала. Алиса... – он сделал паузу, и его голос смягчился, – Алиса, просто будь собой. Всё остальное – наша работа.

Они засуетились, строя планы, звоня по телефонам. А я стояла посреди комнаты, словно корень, проросший сквозь пол. Меня пытались обвинить в незаконной медицинской деятельности, хотя по сути этот максимум нетрадиционная медицина и денег я со старушек не брала, только за травы, по тем ценам, что их покупала Ира в аптеке. А в ответ мои друзья... мои защитники... придумали для меня новый способ защиты. Уникальный для этого мира образ из пиара, юриспруденции и телевизионных рейтингов. И в центре этого шторма была я.

Мир снова перевернулся.

– Алиса, – обратился ко мне Денис, – Вам лучше поспать. У вас завтра первое интервью утром в вашем новом шоу.

Студия тонула в неестественной тишине, которая всегда царит за секунду до включения камер. Я сидела на скользком кожаном диване, чувствуя, как вспотевшие ладони прилипают к нему. Прямой эфир. Волнение гудело в висках, заглушая даже собственное сердцебиение. На мне было вечернее платье из нашей новой коллекции. Белый верх с рукавами, имитировавший рубаху, и красный подол. Естественно всё былотрасшито обережными узорами.

Ведущая, ослепительная улыбка которой казалась сделанной из фарфора, кивнула. Над камерой загорелась красная точка.

– В студии – Алиса, художник, хранительница древних славянских традиций, чье творчество стало основой для нашего нового проекта «Архаика и Авангард». И, конечно, Максим Коновалов, продюсер канала и идейный вдохновитель шоу. – начала представление ведущая.

Максим, сидевший рядом, был воплощением спокойной власти. Идеальный костюм, расслабленная поза, взгляд голубых глаз, направленный на ведущую, но, как я уже успела понять, видящий всё. Его плечо почти касалось моего – намеренно или случайно, я не знала. Этот мимолетный контакт обжигал сильнее софитов.

– Максим, ваш проект позиционируется как культурологический. Но вокруг имени Алисы в последнее время немало шума. Некоторые блогеры утверждают, что её искусство – это фикция, некоторые уверенны, что Алиса, скажем так, занимается незаконной медицинской деятельностью. Как вы к этому относитесь? – задала она провокационный вопрос.

В студии загудели. Максим слегка повернул голову, и его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий, прежде чем вернуться к ведущей.

– Я отношусь к этому как к прекрасной иллюстрации того, о чем наше шоу. Мы разучились видеть разницу между искусством и попыткой выделиться любой ценой, между картинкой и искренней верой в то, что делаешь. То, что делает Алиса, – это не врачевание. Это – культурный код в вечерних поседелках за травяным чаем с пожилыми женщинами, которые помнят больше чем мы. А так же её творчество это частичка истории нашей страны, вышитая на холсте, которым служат наши платья. Это память, которую она поднимает из небытия. А когда искусство оживает, оно всегда вызывает споры. – голос его был ровным и убедительным. Броня, которую выковал для нас Денис.

– Алиса, а вы как чувствуете себя в центре этого… оживления? – ведущая повернулась ко мне, и ее улыбка стала чуть мягче, располагающей к откровенности.

Я сделала вдох, чувствуя, как дрожит кончик указательного пальца, лежащего на колене.

– Я чувствую… корни, – выдохнула я, и слова, к моему удивлению, прозвучали четко. – Раньше я просто жила этим. А теперь… теперь я понимаю, что эти узоры, эти травы – это не только мои знания. Это память, которую ждал кто-то еще.

В глазах Максима, когда он снова посмотрел на меня, мелькнуло что-то неуловимое – одобрение? Удивление? Я говорила не по заученному сценарию, а так, как чувствовала. Это была правда, прошедшая через фильтр пиара и юриспруденции, но от этого не ставшая менее настоящей.

– И нельзя не спросить о теме, которая волнует всю нашу женскую аудиторию, – коварно подмигнула ведущая, перекладывая стопку бумаг. – Ходят упорные слухи, что ваше сотрудничество переросло в нечто большее. Максим, Алиса… что вы можете сказать нашим зрителям?

Воздух в студии загустел. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вот он, тот самый огненный обруч, через который нас заставляли прыгнуть. Притворство, которое должно было стать нашей лучшей защитой.

Максим не стал ничего отрицать. Вместо этого он медленно повернулся ко мне всем корпусом, отсекая ведущую, софиты, всю студию. Его взгляд, тяжелый и намеренный, утонул в моих глазах. Он смотрел на меня так, словно мы были одни в комнате, залитой утренним светом, где пахло травами и старой древесиной.

– Алиса удивительная девушка, – произнес он тихо, но микрофоны уловили каждый отзвук. – Я думаю, что-то она ворвалась в мою жизнь, чтобы наполнить её новыми красками.

Он не сказал «да». Он не сказал «нет». Он создал пространство, дверь в ту самую «личную историю», которую придумал Денис. И в этот момент, под ослепительным светом, глядя в его глаза, полные отыгранной, но оттого не менее цепкой нежности, я сама почти поверила в эту сказку.

Ведущая задержала дыхание, а потом сдавленно выдохнула:

–Вот это признание… А правда, что ваша первая встреча чуть не закончилась трагедией? – спросила ведущая и Максим вздрогнул. О таком вопросе мы не договаривались.

– Кто вам сказал такое?! – голос Максима дрогнул, но он вернул самообладание и перевел всё в шутку.

– Они меня спас! – быстро вмешалась я, – Меня... кто-то толкнул под машину, а Максим меня спас и оплатил лечение.

– О-о! – восторженно протянула ведущая, – История знакомства как из любовного романа!

Я опустила глаза, и теплая краска залила щеки. Стыд и восторг, ложь и спасение – все смешалось в одно чувство. Мир снова перевернулся, как и предсказывал Максим. Но на этот раз – в прямом эфире, на глазах у миллионов, под аплодисменты, которые уже гремели в наушниках. Я была уже не обвиняемой знахаркой. Я была загадочной музой, покорившей сердце медиамагната. И эта новая реальность была одновременно страшной и невероятной, ослепительно красивой.

Дальше нам задавали вопросы по поводу новой коллекции. Весь оставшийся час я мило улыбалась, постоянно красней, когда Максим меня хвалил, а на вопросы отвечал он. Когда эфир закончился, Максим подозвал к себе какого-то мужчину и кивнул в сторону ведущей.

– Что ты сказал ему? – не удержалась я от любопытства.

– Надо проверить эту особу и кто заплатил ей за такой неудобный вопрос. – ответил он.

– Тяжело так жить. – вздохнула я.

– Как?

– Ежедневно ожидая удара в спину. – ответила я.

– Но ты же непредашь меня?! – Максим подмигнул, – Мы теперь в одной лодке.

– Конечно не предам! – поспешила его заверить и задрала голову вверх, чтобы посмотреть прямо в глаза.

Он увидел уверенность в моем лице и улыбнулся.

Глава 15.

После эфира Максим отвез меня домой. Дверь захлопнулась, отсекая густой запах дорогого автомобиля и самого Максима – этот запах власти, кожи и холодной уверенности. Я прислонилась лбом к прохладной поверхности входной двери. Тишина. Как же хорошо в моей тихой квартирке! В ушах все еще звенело от аплодисментов, которые я слышала только в наушнике.

Платье. Нужно снять это прекрасное, душащее платье. Молния заедала, и я дернула ее с такой силой, что чуть не порвала ткань. Сбросила с себя бело-красный панцирь и натянула своё любимое зелёное из бутика Максима в Сияние, которое я расшила по подолу веточки смородины. Оно пахло мной, травами, домом, простотой. И как не прискорбно было единственным моим приличным нарядом. шкафу у предыдущей хозяйки я нашла ещё много брюк разного цвета и кружевных рубах – но я так в жизни никогда на людях не покажусь.

Унять дрожь в руках никак не получалось. Тело жило своей жизнью – жизнью загнанного зверька, который только что чудом увернулся от хищника и замер в безопасной норе.

Мне нужно было сменить обстановку, чем-то заняться. Возможно выйти на свежий воздух... Не тот, что пропитан ложью в студии. Ведь там даже зрители не настоящие, а приглашённые актёры. Захотелось чего-то искреннего, настоящего...

Я почти бегом поднялась на этаж выше и постучала в знакомую, облупленную дверь.

– Кто там? – донесся из-за двери голос бабы Маши.

– Это я, Алиса.

Щелчок цепочки, скрип, и я увидела ее сияющее, морщинистое лицо.

– Алисочка, родная! Я тебя видела! По телеку! – она захлопала в ладоши, засовывая меня в квартиру, как всегда, словно боялась, что я передумаю заходить. – Красавица ты наша! Прямо как царевна!

Ее квартира обняла меня запахом печеной картошки, сушеным зверобоем и тем особым теплом, которое накапливается в стенах годами. И тут мое сердце, наконец, начало сбавлять бешеный ритм. Но лишь на секунду. Потому что на кухне, за столом, уставленным вареньями, сидел Денис. Мой адвокат. Внук бабы Маши. Он отложил в сторону папку с бумагами и поднял на меня взгляд – не Максимов, не пронзающий и оценивающий, а спокойный, глубокий и внимательный.

– Героиня вернулась с поля битвы, – констатировал он.

– Денис! Как хорошо, что ты здесь, – вырвалось у меня с таким облегчением, что я сама удивилась. Рядом с ним я почувствовала себя как за каменной стеной. С Максимом я тоже была в безопасности, но его присутствие постоянно что-то ворошило внутри меня, и чувствовала себя как собака на сене.

– Где ж ему быть, коли бабушка пироги с капустой поставила, – засуетилась баба Маша, усаживая меня за стол и наливая в граненый стакан крепкого чая. – Садись, садись, рассказывай. Я аж вспотела, как тебя там, под этими лампами-то, жарили… И этот твой, Максим… Красавец, конечно, но взгляд колючий. Не доверяю я таким.

Я улыбнулась, сжимая в ладонях горячий стакан. Ее простота была лучшим бальзамом.

– Все прошло хорошо, бабушка. Справилась.

– Из рассказов бабушки я понял ты ещё тот боец, – сказал Денис, разминая переносицу. – Я запись уже посмотрел. Сработали чисто. Особенно с той историей про спасение. Превратили угрозу в романтическую легенду. Блеск.

В его голосе не было одобрения. Была констатация факта. И от этого стало чуть горько.

– Я не врала, когда говорила про корни, – тихо сказала я, глядя на него. – И про память. Все остальное… да. Театр.

– А мне Алисочка недавно поясницу вправила, – вдруг встряла баба Маша, словно не слыша нашего разговора. – Три дня пластом лежала, «скорая» укол обезболивающий сделала и уехала. Говорят, возраст. А она пришла, ручки свои теплые положила, помассировала, отваром каким-то напоила. Наутро я как огурчик! Вон и Лизавета Петровна с пятого этажа ходить после ее примочек начала, а врачи давно на нее крест поставили – старость, мол. На всех один крест ставят – старость!

Она говорила, а я слушала и чувствовала, как по телу разливается странное, щемящее тепло. Не от чая. Это было чувство нужности. Настоящее. Не то, что измеряют рейтингами и продажами.

– Вот видишь, – Денис посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. – Ты здесь – целитель. Там – медийный проект. Нам нужно, чтобы эти две реальности не столкнулись лбами. Потому что для системы то, что ты делаешь здесь, – это «незаконная медицинская деятельность».

Баба Маша фыркнула.

– Какая такая деятельность? Это милость Божья да дар! Ее все в нашем подъезде любят. Настоящая ведьмочка наша!

От этого слова «ведьмочка» у меня заныло внутри. Для бабы Маши это было ласковое прозвище. Для блогеров – обвинение. А для меня… ярлык, который привёл меня на костёр.

– Как же я могу отказать в помощи вот таким милым старушка? – с горечью спросила я.

– Я по этому поводу и зашёл. – Денис половину мне папку с документами, – Нужно просто всё правильно зарегистрировать и получить лицензию.

– Тогда мне придется брать деньги за помощь! – возмутилась я, – А я так не могу.

– Так! – стукнуло по столу Баба Маша, – Ты это прекращай! Знаешь сколько с нас в больницах за лекарства берут, которые нам не помогают? Почитай, посмотри, Дениска мой тебе все оформить поможет.

– Спасибо, бабушка, – я встала и обняла ее, вдохнув родной запах. – Мне пора. Завтра утром рано в мастерскую. Нужно с платьями закончить, ато денег совсем нет.

– Иди, родная. А пирожков вот с капустой возьми, ты же почти ничего не ела!

На пороге Денис сказал тихо, уже мне:

– Позволь тебя проводить? Мне тоже пора домой.

Мы спустились вместе и попрощались. Денис отдал мне папку и вышел на улицу. Я зашла к себе, прижимая к груди пакет с теплыми пирожоками. Две реальности. В одной – я муза в ослепительном платье, в другой – «ведьмочка» с отварами у которой нет денег на еду и попросить стыдно. И где-то посередине, разрываясь на части, пыталась уцелеть я сама, не забывайте при этом первоначальную цель.

Утро было серым и прохладным. Ночью прошёл дождь и солнце до сих пор скрывалось под облаками. Я вышла из подъезда, кутаясь в поношенный платок, и чуть не столкнулась с Денисом. Он прислонился к своей невзрачной, видавшей виды машине, с двумя полными пакетами продуктов в руках.

– Не испугалась? – он улыбнулся, его дыхание превращалось в легкий парок на утреннем воздухе.

–Привыкла к неожиданностям, – ответила я, с удивлением отмечая, что вид его не вызвал ни капли тревоги, лишь легкое любопытство. – Бабушке везешь?

–Да, заскочил перед работой. Решил тебя подождать. Можно на минутку?

Я кивнула, и он, достав из одного пакета стаканчик с дымящимся чаем, протянул его мне.

–Бери. С мёдом. Выглядишь так, будто не спала всю ночь.

От неожиданной заботы в горле встал комок. Я взяла стаканчик, согревая озябшие пальцы.

–Спасибо. Не могла уснуть долго. – сделала глоток. Теплая сладость разлилась по телу, отгоняя остатки ночной ознобы.

– Я вчера кое-что проверил, – начал Денис, глядя куда-то мимо меня, на серые громады домов. – Тот случай, с машиной. Настораживает, что об этом узнала ведущая. Максим прав, копнуть стоит. Но это не главное.

Он перевел на меня свой спокойный, внимательный взгляд.

–Главное – ты. Бабушка говорит, ты вся на нервах. И я понимаю почему. Этот проект, Коновалов, постоянное ожидание подвоха... А еще твой бывший, Кирилл, от которого, я помню, ты сюда, в эту квартиру, сбежала. Психологическое давление – это тоже насилие.

Услышав это имя, я невольно сжала стаканчик так, что горячий чай чуть не расплескался. Максим был единственным, кроме бабы Маши, кто знал всю правду о тех тёмных месяцах. А теперь и Денис тоже.

– Так вот, – он продолжил более легким тоном, словно пытаясь разрядить обстановку. – У меня есть спасительное предложение. Сегодня вечером. Я за тобой заеду. Мы идем в парк, на аттракционы.

Я смотрела на него, не понимая.

–На... аттракционы?

–Именно. На самые шумные, самые дурацкие и самые веселые. Нужно же тебе как-то выпустить пар. А твои травяные чаи – это хорошо, но иногда нужно просто покричать от восторга, сидя на американских горках. Считай это... благодарностью. От меня и от бабушки. За её спину, за её «как огурчик».

Он говорил так просто и искренне, что у меня не повернулся язык отказаться. Эта идея казалась единственным по-настоящему здравым пунктом в моем сумасшедшем расписании. Подумать только – не съемки, не примерки, не юридические консультации, а просто американские горки.

– Я... Я не знаю, что сказать, – растерялась я.

–Говори «да». В семь. Одевайся попроще. Лучше в спортивное. И готовься к порции адреналина, который не имеет ничего общего с ток-шоу.

На его лице появилась редкая, открытая улыбка, и в этот момент он был совсем не похож на строгого адвоката. Он был просто Денисом, внуком бабы Маши, который предлагал другу забыть о проблемах самым дурацким и прекрасным способом.

– Хорошо, – на моих губах тоже проступила улыбка, робкая, но настоящая. – Да.

– Отлично. Тогда до вечера. Не перетрудись.

Он кивнул, забрал у меня пустой стаканчик и направился к подъезду с пакетами продуктов для любимой бабушки. Я же пошла к мастерской, и странное чувство тепла внутри было уже не от чая. Оно было от предвкушения. От простого человеческого жеста. В мире, в кортом мне пример или уже несколько ролей, кто-то видел во мне просто уставшую девушку и звал ее покататься на карусели. И в этой мысли было больше магии, чем во всех моих обережных узорах, вместе взятых.