Текст книги "Ты моё проклятие (СИ)"

Автор книги: Анастасия Итрухина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9.

День показа новой коллекции выдался солнечным, ярким и, конечно, волнительным. Мы отшивали коллекцию две недели, задерживались до поздна и даже несколько раз засыпали прямо в кабинете за чашкой чая и бутербродами в руках. Максим каждый вышитый мной узор фотографировал и пересылал мастеру. Там, как я поняла, мой рисунок прогоняли через специальную программу и начинали машинную вышивку. Но кое-что мне пришлось делать вручную и показывать мастерицам. Работы было много, потому что нужно было отшить несколько одинаковых платьев разных размеров.

С утра мы отправились прямиком в мастерскую проверить коллекцию и отвезти все пошитые платья в павильон номер семь в торговом центре «Сияние», где и был организован показ. Среди платьев были любимые мною длинные в пол с красными узорами на рукавах и ягодами по подолу, а также короткие белые с пышными юбками для смелой молодёжи с рисунками синего и голубого цвета с символами богов-покровителей. Ещё мы изготовили несколько видов платьев-трансформеров, в которых вторая юбка легко превращалась в накидку на плечи и наоборот. Получилось довольно интересно. Я отвечала за узоры, а Максим – за функциональность.

Гости начали собираться в просторном зале, украшенном в светлых тонах. Журналисты с канала Максима, модные критики, потенциальные покупатели – все с нетерпением ждали начала показа.

Я нервничала так, что едва могла дышать. Максим, заметив моё состояние, подошёл ближе:

—Всё будет хорошо, Алиса. Ты вложила в эту коллекцию душу.

—А если они не поймут? Я боюсь не оправдать твоих ожиданий? – мой голос дрожал.

—Не думай об этом. Просто наблюдай. И, кстати, ты прекрасно выглядишь.

Он взял меня за руку и закружил. Подол лёгкого платья, расшитого узором жар-птицы, красиво взметнулся. Максим настоял, чтобы я надела именно его и вышла в конце показа вместе с ним на сцену в качестве второго дизайнера коллекции.

В зале играла музыка, фотографы и журналисты готовились фиксировать выход первых моделей в вечерних нарядах с этническими мотивами. Модели в гримерке заканчивали макияж и готовились к переодеванию. Первые уже начали облачаться. Я затаила дыхание, глядя, как изящно смотрятся платья с вышитыми оберегами на юных и стройных девушках. К тому же я уговорила Максима добавить образ тонкими очельями.

Внезапно в зале запахло дымом. Сначала я подумала, что это какой-то эффект для шоу, но слишком явным был запах гари.

—Пожар! – закричал кто-то в толпе.

Люди начали паниковать, толкаясь к выходам. Я увидела, как пламя охватило заднюю часть зала, где хранились запасные комплекты одежды.

—Сохраняйте спокойствие! – голос Максима перекрыл шум. – Прошу всех проследовать к пожарному выходу!

Он схватил меня за руку и повёл к запасному выходу. Но я застыла – огонь распространялся с пугающей скоростью. Платья, над которыми мы работали столько дней, превращались в пепел прямо на глазах.

—Нет! – закричала я, пытаясь броситься обратно.

Максим удержал меня:

—Нельзя! Там опасно!

Мы выбрались на улицу, где уже собрались пожарные и толпа зевак. Я стояла, не в силах поверить в происходящее. Вся работа, все мои старания – всё сгорело в одно мгновение. Максим вытащил меня на улицу несмотря на протесты. Утерев слёзы с моего лица, Максим обнял меня:

—Мы восстановим. Это не конец.

Ольга, появившаяся словно из ниоткуда, презрительно усмехнулась:

—Похоже, твоя идея с оберегами оказалась неудачной.

Её слова прозвучали как приговор, но я подняла голову и посмотрела ей в глаза:

—Чему ты радуешься? Разве это не коллекция твоего парня сейчас сгорела?

Максим нахмурился и очень близко подошёл к Ольге. Он долго разглядывал её, а потом хмыкнул.

—Ты всё правильно поняла, – Ольга смотрела на него с вызовом. – Я ухожу от тебя!

—Ты ещё об этом пожалеешь! – сквозь зубы сказал Максим.

—Я жалею, что потратила на такого неудачника три года своей жизни, а ты так и не сделал предложение!

—Не ври хотя бы себе! – зло ответил Максим.

Ольга демонстративно развернулась на каблуках и ушла, виляя бёдрами. Максим стоял, не в силах поверить в происходящее. Его лицо выражало смесь ярости и разочарования. Ольга ушла, оставив после себя лишь шлейф дорогих духов и ощущение предательства.

– Не обращай внимания на её выходки, – тихо произнёс Максим, снова оборачиваясь ко мне. – Она всегда была… расчетливой. Даже смешно, ведь за это она мне и нравилась.

Я молчала, всё ещё находясь под впечатлением от случившегося. Пламя, уничтожившее нашу коллекцию, казалось, выжгло не только ткани.

В этот момент к нам подошёл один из сотрудников пожарной службы:

—Господин Коновалов, вам повезло, что никто не пострадал. Но причина возгорания пока неясна.

Максим кивнул, погруженный в свои мысли. Внезапно его телефон завибрировал. Он взглянул на экран и нахмурился ещё больше.

—Это из офиса. Кажется, у нас появились новые проблемы.

Через несколько минут стало известно, что один из главных конкурентов Максима выпустил коллекцию, подозрительно похожую на нашу. Более того, они уже успели провести закрытый показ и получили положительные отзывы.

—Это не совпадение, – процедил Максим сквозь зубы. – Кто-то слил информацию. И кажется, я знаю, кто...

—Ольга? – догадалась я, получив кивок в ответ.

Он тут же связался с юристами, решив подать в суд за нарушение авторских прав. Но я видела, как тяжело ему даётся эта ситуация. Человек, которому он доверял, предал его, а его главная разработка оказалась украденной.

– Мы не можем сдаваться, – твёрдо произнёс Максим, глядя мне в глаза. – У нас есть уникальные эскизы, есть доказательства. И у нас есть ты – человек, который вдохнул новую жизнь в эту коллекцию. И в этом Ольга просчиталась.

Я почувствовала, как внутри что-то теплеет. Несмотря на все неприятности, Максим не терял веры. И это вдохновляло.

– Мы действительно восстановим коллекцию, – сказала я, впервые за день улыбнувшись. – Только теперь сделаем её ещё лучше. Добавим сумки, венцы и кокошники вместо ободков и заколок. Красивые, хрустальные и из самоцветов! Как у хозяйки медной горы.

Максим улыбнулся в ответ, и в его глазах зажглась привычная решимость.

—Именно так. А пока… Пока мне нужно разобраться с иском в суд. И поверь, тот, кто стоит за этим, очень пожалеет о своих действиях. А ты, ты пока отдохни дома. Хорошо?

—Хорошо. Только заедем в мастерскую, я платье сниму. Оно же одно из доказательств?

—Ты молодец, Алиса. Не унываешь. – Максим легонько щёлкнул меня по носу.

Мне было трудно оставлять Максима разбираться одного со всеми проблемами, но что я могу? Буду только мешать. Вон ему уже несколько раз позвонили журналисты и следователь. Домой меня Максим отправил на такси. И только когда я зашла в квартиру – поняла, как же я устала. Взгляд упал на высушенные цветы шиповника.

—Ну вот, – я погладила сухие лепестки, – и до вас очередь дошла.

Несмотря на усталость, я принялась за работу. Из кусочка льняной ткани, красной нити и засушенных трав – чабреца, зверобоя и тесты листьев шиповника – я сделала небольшой мешочек-оберег. «От злых духов защитит и болезнь отведёт», – приговаривала я, зашивая последний стежок.

Осмотрев работу, решила отнести его Бабе Маше – хоть какая-то польза от моих умений в этом чужом мире. Подойдя к её двери, я постучала и услышала за дверью сильный кашель. Сердце ёкнуло – кашель был недобрый.

– Входи, детка, – прохрипела Баба Маша, открывая дверь. Лицо её было бледным, губы пересохшими, а глаза лихорадочно блестели.

В квартире пахло болезнью и одиночеством. Старушка еле держалась на ногах.

– Отдыхайте, баба Маша, не двигайтесь, – усадила я её в кресло и принялась за дело. – Сейчас я вам помогу. Что де вы ко мне не зашли? Я бы вам помогла хоть еды горячей принесла. Вы к лекаря ходили?

– Ходила. Шарлатаны одни с дипломами сидят! – обругала старушка местных лекарей, – Прописали лекарст на пол пенсии, а ничего не помогает!

Я выслушала её и сделала выводы о мастерстве местных знахарей. Сначала я сварила крепкий отвар из липы и ромашки, какой когда-то готовила своему деду и прошептала над чашкой старый заговор: "Как солнце красное болезни прогревает, так и хворь из тела выгоняет. Вода силой трав наполнится, а болезнь до конца изгонится".

– Пейте осторожно, баб Маш. Горячий. – аккуратно протянула ей кружку на блюдце.

Пока баба Маша пила отвар мелкими глотками, достала свой мешочек-оберег и протянула ей:

– Носите его всегда с собой. Он злые силы отвадит и здоровье сохранит.

Баба Маша взяла оберег дрожащими руками. В её глазах стояли слёзы.

– Спасибо, доченька, – прошептала она. – Добро твоё ко мне вернётся.

Я оставалась с ней до вечера, пока температура не спала и кашель не стал мягче. Уходя, оставила в чайнике заговоренный отвар и пообещала завтра снова зайти. На душе стало светлее – возможно, моё предназначение в этом мире не только в мести, но и в помощи тем, кто в ней нуждается.

Ночь опустилась на город тяжёлым покрывалом. Я сидела на кухне, погружённая в свои мысли, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла запыхавшаяся Ира.

– Не могу тебя одну оставить, – заявила она с порога, – знаю я эти творческие депрессии. Максим там с юристами занят, ему грустить некогда.

Ира решила развеять моё мрачное настроение и взялась готовить ужин. Но не тут-то было – уже через пять минут она едва не обожглась раскалённым маслом. Я, пытаясь помочь, случайно задела сковородку, и в этот момент с верхней полки посыпались ножи.

– Всё, хватит с меня этих неудач! – воскликнула я, глядя на календарь. – Сегодня же 24 июня! Поехали отмечать Ивана Купала!

Ира, хоть и удивилась, но с энтузиазмом поддержала идею. Ира вызвала такси и мы отправились к ближайшему водоему. На берегу небольшого озера собрали хворост, сложили высокий костёр. Пламя взметнулось к небу, когда мы, взявшись за руки, прыгнули через огонь.

– Я читала, что если прыгнуть через костёр, счастье будет целый год! – смеялась Ира, пока мы кружились вокруг костра.

– Правду говорят. А теперь раздевается и в воду.

– Нагишом? – заговорщеским тоном спросила Ира.

– Угу. – так же заговорщески ответила я.

Но веселье было недолгим – из-за поворота показались две машины. Мы испуганно переглянулись и принялись натягивать платья, которые, хвала богам, только начали снимать.

– Гражданки, что тут происходит? – строго спросил один из мужчин с автоматом на перевес, застав нас за раздеванием.

– Мы… мы просто отмечаем праздник, – ответила я, пытаясь придумать правдоподобное объяснение.

– У вас разрешение есть от хозяина базы? – спросил второй, выходя из машины.

В темноте и под направленными на нас фарами их было сложно разглядеть.

– Нееет. – жалобно протянула Ира.

А я смотрела на них и не понимала "зачем мне разрешение на родной земле ".

– В таком случае, нам придётся вызвать полицию! – невозмутимо ответил полицейский. – Жечь костры на частной территории запрещено!

Глава 10.

Отделение полиции встретило нас стерильным светом люминесцентных ламп, запахом дезинфекции и растворимого кофе. После живого, дышащего ночного воздуха здесь было особенно душно. Меня, несмотря на всю абсурдность ситуации, до сих пор переполняла энергия прыжка через костер, жаркое дыхание Купальской ночи и щемящее чувство связи с богами, которых я чтила всю свою жизнь.

Следователь, представившийся Артёмом Сергеевичем, был мужчиной лет сорока с усталым, осунувшимся лицом. Он разложил перед нами протоколы.

– Ну, гражданки, – его голос был ровным, безразличным. – Статья 8.29. Вы нарушили границы частных владений. Штраф. Подписывайте и можете идти.

Я вскинула голову. Возмущение поднималось откуда-то из живота и стремилось к горлу. Для меня такие законы были вопиющей несправедливостью.

—Не будет этого! Не подпишу я вашу бумагу бездушную. Мы костёр задоли, чтобы богов наших славить! Ежели вы от родных богов отвернулись, так почему мы должны? Ночь на Купалу – ночь силы, когда стихии говорят с человеком. И гнев богов страшнее будет, нежели гнев ваш на бумаге написаный.

Артём Сергеевич усмехнулся, один уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Он смотрел на нас так, будто в его кабинет привели двух говорящих попугаев.

—Боги, – повторил он без тени насмешки, скорее с лёгкой профессиональной усталостью. – На базе отдыха? Милые мои, ваши «боги» могли спалить половину леса. Штраф – это ещё мягко.

Тут вступила Ира, её пальцы уже летали по экрану телефона.

—Погодите, Артём Сергеевич, а вот смотрите. Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях». Статья 3. Каждый вправе исповедовать любую религию. А мы, получается, реконструкторы славянского языческого культа. Мы не мусорили, костер контролировали. Это было проявлением религиозных потребностей.

Следователь слушал её, и в его усталых глазах мелькало что-то – не то раздражение, не то любопытство. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но вдруг резко поморщился, схватился за висок и с силой зажмурился. Лицо его исказилось гримасой настоящей боли.

—Чёрт... – прошипел он сквозь зубы. – Опять...

Головная боль была ему знакомой, это было видно по тому, как он беспомощно тер пальцами переносицу. Ира тревожно на меня посмотрела.

– Может скорую? – тихо спросила она.

– Знаем мы ваших знахарей, которые себя врачами называют. Бабу Машу, соседку мою вон чуть к богам своим лечением не отправили. А ей ещё рано, правнуков не повидала. – ворвалась я, про себя решая, стоит ли помогать этому человеку при Ире. То что я помогу вопрос не стоял. – Если что, ты ничего не видела.

Я по грозила Ире пальцем, встала со своего стула и подошла к столу Артёма Сергеевича. Боль я знала, как знала и пути её изгнания. Он смотрел на меня через боль, не понимая, что зачем я подошла к нему так близко.

—Что вы...?

– Не двигайтесь, – сказала я мягко, но с такой непререкаемой интонацией, что он замер.

Я простёрла руки над его головой, не касаясь её, и воззвала к тем силам, что были мне родными, чьи имена помнила с детства. И шёпотом прочла наговор:

– Боль-головница, жилушка-мучица,

Уймись,усмирись, сына Божьего отпусти!

Не я тебя изгоняю,а Мать-Земля Сыруга силой своею,

Да Огнебог Сварожич жаром своим!

Уйди в каменья тёмные,в воды глубокие, в чащи дремучие!

Да будет так!Слава Роду!

Артём Сергеевич сидел не двигаясь, его дыхание выровнялось. Когда я закончила, он медленно открыл глаза. Выражение мучительного напряжения исчезло с его лица. Он смотрел на меня с чистым, немым изумлением.

– Прошло, – тихо сказал он, как бы констатируя факт. Он повертел головой, будто проверяя, не иллюзия ли это. – Совсем... прошло.

Он уставился на меня, и теперь в его взгляде не было ни усталости, ни снисходительности. Был шок, смешанный с суеверным страхом.

– Как вы это сделали? – спросил он голосом, в котором дрожала неподдельная жажда понять.

– Боги старые ещё не оставили землю нашу, – ответила я, и в голосе моём звучала вся мудрость, переданная предками. – Иногда они внемлют зову детей своих.

Он молчал ещё с минуту, глядя то на меня, то на протоколы. Потом медленно, почти церемонно, взял со стола наши бланки, смял их в комок и отправил в корзину для мусора.

– Идите, – сказал он хрипло. – И... чтите своих богов. Только в следующий раз... подальше от заповедника.

Мы с Ирой переглянулись и довольные поспешили покинуть кабинет. За спиной я услышала короткий обмен фразами между вошедшим следом за нами мужчиной в форме патрульного и Артёмом Сергеевичем.

– Ты что их вот так просто отпустил?! – возмущался первый. – Могли бабла срубить.

– Себе дороже с ведьмой связываться! – ответил Артем Сергеевич.

"Ведьмой значит посчитали. Ну что же. Пусть. Раньше ведьмой сдигали, а теперь почитают? " – подумала я.

Мы вышли на улицу, где уже начинал брезжить рассвет. Ира, не выдержав, расхохоталась, звонко и с облегчением.

—Ты с ума сошла! Ты серьезно малилась языческим богам? Я думала это забава только... А как, ну, как ты ему с головой помогла?

Я молча смотрела на розовеющий горизонт, чувствуя на своей коже лёгкое прикосновение утра. На душе было и странно, и спокойно. В этом мире, полном предательств, судов и правил, оставалось что-то родное. Что-то, что могло остановить боль одним шёпотом и заставить служителя закона усомниться в его всесилии. И это было куда реальнее всех протоколов на свете.

Я молчала, а Ира всё болтала и болтала без умоляю о какой-то битве экстрасенсов, параллельно между рассказов о ней вызвала такси.

Такси довезло нас до моего дома быстро. Но долго наслаждаться покоем не пришлось – едва мы скинули обувь, как в дверь постучали.

На пороге стояла баба Маша, а за её спиной виднелись ещё две пожилые женщины с одновременно надеждой и скепсисом в глазах.

– Алиса, доченька! – улыбнулась баба Маша, – Я вот с подругами к тебе пришла. Зинаида Петровна и Варвара Михална.

– Как вы? Как самочувствие? Я хотела к вам чуть позже сама зайти проведать. – я искренне радовалась пожилой отважной соседке, что бодрой стояла передо мной.

– Твоими молитвами. – баба Маша улыбнулась и подмигнула.

Здравствуйте, Алиса, – заговорила Зинаида Петровна, – Баба Маша нам всё рассказала! Говорит, ты ей так помогла, что она аж на лавочку выйти смогла! У меня вот, спина замучила, скрючивает совсем. А у Варвары– кивок на вторую женщину, – давление скачет, хоть плачь.

Я вздохнула. С одной стороны, усталость давала о себе знать. С другой – отказывать тем, кто действительно нуждается в помощи, я не умела.

– Проходите, садитесь, – пригласила я их в комнату, косясь на Иру.

Та смотрела на это шествие с неподдельным весельем, успев уже достать телефон.

—Ничего себе, у тебя тут целая клиника традиционной медицины открылась! – прошептала она мне на ухо, пока женщины усаживались на диван с важным видом.

Осмотр занял время. Зину действительно «скрючивало» – старые зажимы в пояснице и плечах, последствия сидячей работы и возраста. У Варвары – классическое «нервы шалят», от чего и давление прыгает.

– Ладно, – сказала я, закончив. – Зинаиде нужна растирка из зверобоя и можжевельника на спирту, да компресс из листьев лопуха тёплого. А Варваре Петровне – успокоительный сбор: пустырник, мята, да немного валерианового корня. И ноги в тёплой воде с горчицей по вечерам парить.

Я принялась искать листок, чтобы составить список трав, вспоминая нужные пропорции. Ира, наблюдая за этим, не выдержала.

– Погоди-погоди, – засмеялась она, выхватывая у меня листок. – Ты серьёзно? Сейчас двадцать первый век на дворе! Смотри.

Её пальцы снова запорхали по экрану смартфона.

—Так... Зверобой, мята, пустырник, валериана... Лопух? А лопух свежий нужен или сушёный? Ладно, щас всё будет.

Через пять минут она торжественно протянула мне телефон.

—Всё! Заказ в ближайшей аптеке «ФитоДар». Час – и всё привезут прямо сюда. Со скидкой по карте «Хорошего настроения»!

Я смотрела то на сияющую Иру, то на довольные лица бабушек, которые понимали, что травы привозут аптеки прямо на дом и не надо никуда идти.

– Твои технологии... – покачала я головой, но в душе была благодарна. Бегать по полям и оврагам за лопухом мне сегодня действительно не хотелось. – Ну что ж... Пусть будет по-твоему. Только зверобой смотри, чтоб не старый был, а этого года сбора.

– Бутончики цельные, без примесей, – с пафосом зачитала Ира с экрана. – Всё по твоему заказу, госпожа ведунья!

Бабушки стали потихоньку расходиться, пообещав зайти за своими «аптечными» снадобьями позже.

Когда дверь закрылась за последней из них, я опустилась на стул. Ира села напротив, всё ещё улыбаясь.

—Ну что? Как ощущения от частной практики? – подмигнула она.

– Утомительно, – честно призналась я. – Но... правильно. Чувствую, что на своём месте. Хоть кто-то должен лечить, а не просто таблетки выдавать.

– Ага, – Ира протянула мне чашку только что заваренного чая. – Главное, чтоб твои боги не забыли, что у них теперь есть продвинутый менеджер по закупкам трав в лице меня. С доставкой на дом!

Я невольно рассмеялась. Этот странный, сумасшедший мир постепенно становился моим. С полицией, сговорившейся с ведьмами, соседками, заказывающими травы через телефон, и подругой, принимающей мою суть такой, какая она есть. И в этом была своя, особенная правда.

– Ну, а ты расскажешь, как того следователя вылечила? – снова спросила Ира.

– Рассказать-то могу, а поймешь ли? – вздохнула я.

– Пойму! – уверила Ира.

– Тебе того твои боги не дадут, а в моих ты не веришь. – я отхлебнула чай и был он очень горький.

– Кажется уже верю. – тихо прошептала Ира и села рядом. – Расскажи...