Текст книги "Посвящение в бывшие (СИ)"
Автор книги: Анастасия Феникс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3.3
Неуверенно улыбнувшись, я засунула купюры в карман халата и решила уже сразу помереть, без предварительной резервации места на одном из московских кладбищ.
– Спасибо, Костик! – на губах у меня появилась нервная усмешка, – Ты раз за разом оказываешь мне посильную помощь, – сзади послышались неуверенные смешки, которые закончились после того, как на губах Хана расцвела хищная усмешка, а со стороны Тамрика послышались отборные маты.
– Я могу помочь и с лишением тебя девственности, – хмыкнул он, на секунду отведя глаза, а я же насмешливо подняла одну бровь в ответ.
– Прости, мальчик, ты опоздал! Я уже даже замуж успела выскочить, – продемонстрировала ему кольцо на безымянном пальце, после чего пошла к своей парте. Пацаны подхватили Тамрика и повели в медпункт, остальные разбились на кучки и активно обсуждали случившееся, косо поглядывая на меня и на Хана.
– Я далеко не мальчик, Саша. И ты это знаешь лучше других, – усмехнулся он, сев рядом со мной так, чтобы его лицо маячило перед моими глазами, – Са-а-аша, – перекатил он мое имя на языке, – Саша...
– Уже 20 с лишним лет как Саша, – похлопала я глазками, – что-то не так, Ко-о-остя? – я нарочно медленно протянула его имя.
– Радуюсь, что здесь ты зовешь меня по имени, – усмехнулся он и медленно выдохнул, – ты прекрасна, Александра.
– Ты ужасен, Константин! – выдохнула я в ответ, с милой улыбкой на губах, – Скажи честно, зачем весь этот фарс? Я тебя умоляю, меня это уже порядком задолбало.
– Саша, тебе же нравится этот фарс, – обворожительно улыбнулся он, но потом, нахмурившись, все же соизволил добавить, – просто я тебя хочу. И не как-нибудь, а стать именно тем, кто первый окажется в твоей постели. И, желательно, единственным, – на это его признание я закатила глаза.
– То есть если я тебе дам, то ты отстанешь? – подняла я одну бровь, – Так? Невелика плата, прости Господи!
– Из твоего рта слышать это даже кощунственно, – рассмеялся Хан, после чего снова нахмурился и добавил, – нет, меня не устраивает вариант, где мы переспим и разойдемся. Считай, что его попросту не существует, – пожал он плечами и, закинув ногу на ногу, снова уставился на меня, – я ведь не отстану, Горбунова. Да и вообще, признай, наконец, что это небольшое развлечение нравится нам обоим. Мне – догонять, тебе – когда тебя догоняют. Давай же, признавайся!
– Напоминаешь настырного школьника, который пытается выпытать у соседки имя понравившегося мальчика, – рассмеялась я. Нравится ли мне это все? Возможно, в какой-то степени. Но вот эти напрягающие моменты, когда он достает пистолет и целится в тебя, или когда вручает лопату и говорит: "Копай могилу!", да и остальное... Это не то, что нравится, это, скорее, интересно. Именно так я и хотела ему ответить, но изо рта вылетело нечто другое, – мне ты нравишься, Костя! Именно поэтому ты и жив. Так бы уже лежал где-нибудь, разобранный на запчасти.
После этой фразы Костеров невольно закашлялся, причем в голос и по-настоящему, явно пораженный содержанием реплики. Ну да, редко кто может уместить расчлененку и романтику в одном абзаце. Они гуляли под луной, и он подарил ей руку и сердце, которые она кинула в ближайшую урну из-за того, что они начали неприятно попахивать... Не выдержав, хрюкнула от смеха.
– Мне радоваться, или плакать? – теперь смеялся уже и он, видимо, по достоинству оценив мой черный, как ночь, юмор.
– Сам решай, – фыркнула я, после чего отвернулась и задумчиво стала перебирать тетради, чтобы занять руки. Ничего так, влипла, но еще не по макушку. Или уже по нее? Та, фиг его знает! В конце концов, один раз живем, надо успеть попробовать все, что можно и что нельзя. Кроме наркотиков!
И снова все произошло слишком быстро: Костеров, подавшись вперед, резко притянул меня к себе за плечо, после чего впился поцелуем в мои губы, буквально пожирая их. Ох, емае! Я спровоцировала его внутреннего монстра, или что?! Он настолько сильно прижимался своими губами к моим, что я ощутила легкую боль, которая лишь усилилась после того, как он прикусил нижнюю губу. Это же и отрезвило.
Спокойно отстранившись, я "смущенно" отвернулась, после чего, крайне медленно, взяла рюкзак и сложила все вещи в него так, чтобы это выглядело естесственно. Выловив из его недр ключи от машины, я зажала их в руке и, посмотрев на телефоне, быстро подорвалась с места, поспешив к выходу. На входе я столкнулась с преподшей, которая очень удивилась мне и моему внешнему виду. Валентина Ивановна была сорока лет от роду, довольно представительной женщиной чуть выше меня, с волевым лицом, голубыми глазами и темными волосами, которые очень хорошо оттеняли белый халат, в скупе с черными, как сама тьма, сапогами без единой пылинки. Как она так умудряется – понятия не имею!
– Горбунова, ты куда собралась? Сейчас пара начнется! – удивленно выдохнула она, схватив меня за локоть.
– Простите, я не могу находиться в аудитории, где находится Костеров! Он меня домогается! – я вырвала свою конечность и, ничего не объяснив, влетела на парковку института, где стоял мой черненький Форд Шелби аккурат между Порше 911 и Ламбой Костерова. Кто здесь учится?! Дальние родственники итальянской мафии?!
Быстро пристегнувшись, я завела машину и стартанула с парковки аккурат в тот момент, когда Костеров спокойным шагом вышел из здания и медленно направился к своей машине. Нет, мне даже интересно, через сколько он меня выследит? Час, день, неделя, месяц?
А сколько я смогу прятаться?
*********
Стоя на балконе квартиры своего официального мужа, я курила очередную сигарету, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Домашнее задание, выполненное с особой тщательностью по причине моих частых пропусков, лежало на столе в комнате, Мия и Лия были рядом со мной и довольно терлись о ноги, а забитый дошираком желудок спокойно все переваривал, помалкивая. Прохладный ветер обдувал мою фигуру и развевал, собранные в низкий хвост, волосы. От осеннего холода спасал лишь теплый вязаный свитер белого цвета, который было жалко одевать в этом бомжатнике, но очень хотелось. Но вот сквозь достаточно тонкие джинсы низкая температура чувствовалась отменно. Эта сторона дома выходила на некий аналог парка, в котором промышляли местные гопники по вечерам, который частично убирал ощущение бетонной клетки, которой, по сути, являлась Москва. Но, даже отсюда были хорошо видны неоновые вывески пивмагов и круглосуточных ларьков для закупки предметов первой необходимости. Среди них, каким-то непостижимым науке образом, затаилась маленькая аптека "24 часа", мерцающая зеленым крестом.
За стеной слышалась ругань и бой посуды, плач ребенка и еще много что, что являлось отличительной чертой замкадовских хрущевок. Но, я не жаловалась. Честно, было даже как-то плевать на это все. Оно не особо-то и мешало жить, если так задуматься. По крайней мере, не так, как это делает Костеров.
Даже отсюда я услышала дверной звонок, что недовольно затилинькал, будто спрашивая, на кой черт его вообще потревожили? Зачем дверь поставили? Открывать пошел муж, так как я занималась важным делом – пыталась прицельно кинуть бычок в урну на соседском балконе.
– Это к тебе, Саш, – гаркнул он, после чего на сцену вышел Костеров.
– Вот еблан, – вылетело у меня вместе с бычком, что таки попал в урну.
– Кто? – спросил мой муженек.
– Ты, блять! – вылетело у меня, когда я увидела раъяренную рожу Хана, – На кой хрен ты сюда приперся?!
– За тобой!
Глава 3.4
Раздраженно скрестив руки на груди, я посмотрела на этот черный недошкаф в черном пальто нараспашку (вот тварь, я тоже так хожу часто), черной рубашке, черных брюках, черных лаковых туфлях и с часами на руке. Ну вот почему он из раза в раз умудряется выглядеть все лучше и лучше и даже привлекательнее?! Бесит, бесит и еще раз бесит!
Школьница ты, Саша. Банальная школьница. Просто признай, что он тебе реально понравился. Как минимум, отбитостью. Но, я его побаиваюсь... Помотав головой и скрестив руки на груди, я скривилась и выдала:
– Костеров, за каким хреном ты сюда приперся?! Свали отсюда, я никуда с тобой не поеду! – глаза Константина раздраженно блеснули, окинув меня придирчивым взглядом с головы до ног.
– Саш, вот скажи честно, тебе самой не противно в этом бомжатнике находиться? – вздохнул он обреченно, потерев пальцами переносицу, будто обдумывая, что же делать дальше. А для меня это был как удар под дых. Я, по вине матери, после ее банкротства жила в такой квартире. И все у меня было нормально! В этот момент на импровизированную цену, то бишь балкон, выполз мой муж Вася!
– Вообще-то этот, как ты выразился, бомжатник, снимается на мои кровно заработанные двадцать штук! – выплюнул он, а я выпала в осадок во второй раз. Какие "его"?! Я ему эту квартиру оплачиваю! Я! Хан, на его замечание, лишь закатил глаза. Ну да, для него это не более, чем пара-тройка завтраков.
– Как бы на мои кровные, но это мелочи, – съязвила я, мечтая вернуться обратно в детство всей душой, где был злобный дедушка-дракон, который охранял свою империю, горы золота и меня!
– Завались вообще! Приехала тут, значит, и всю малину испортила! Жена, блять, называется! – рявкнул он, а я снова опешила! Да что же это такое-то, я сегодня из транса выйду вообще?! Соседи, до этого бурно обсуждавшие эгоизм друг друга, притихли, так как тут было явно интереснее!
– Это в брачном контракте прописано, что ты орешь?! Сам, тварь, подписывал! Там же всего шесть пунктов было, прочитать не мог?! Я тебе за то и платила, чтобы у меня была хата, где заныкаться можно, только теперь платить не буду! Мы разводимся! Мия, Лия, взять! – указала я пальцем на, в конеу офигевшего, мужика. Зарычав, собаки погнались за ним и выгнали с балкона, но достать не успели, так как эта мразь закрыла перед ними дверь, а давить на ручки они еще не научились! Переведя взгляд обратно на Костерова, подняла бровь, мол, почему ты еще тут, – Костеров, я с тобой никуда не поеду и не пойду, так какого ты ещё онлайн?
– Блять, Саша, – поморщился он, достав пистолет, а я хмыкнула, все ещё держа руки скрещенными на груди, – давай, не морочь мне голову. Собирайся, вещи там, электроника и поехали отсюда! Давай, – он помахал передо мной дулом, подзывая к себе, а я показала ему средний палец.
– Я-то съеду отсюда, но без твоей, никому не нужной, помощи. Костеров, выход там...
– Хватит звать меня по фамилии! – громыхнул он так, что я дернулась, подпрыгнув на месте, – Горбунова, мне ничего не стоит оглушить тебя и тупо вынести из этого бомжатника на руках. И ни одна местная шпана мне не помешает, и уж тем более не позвонит ментам. Не тупи, давай сделаем это по-нормальному, – попросил он, но я скривилась и снова послала его, но уже другим жестом, – хорошо!..
Быстрым, стремительным шагом Костеров направился ко мне, а я стояла наготове, ожидая удара в любой момент и просчитывая варианты. Подойдя впритык, он сделал выстрел в воздух.
– Ты что, идиот?! Это жилой район! – взвизгнула я, пытаясь отобрать у него "игрушку". Но он стоически не отдавал. Вывернув руку, а пропустила момент, когда он спустил курок, а дуло было направлено в мою сторону. Взвизгнула, я затихла после прозвучавшего выстрела, боясь пошевелиться. Лишь краем уха услышала звук разбившегося горшка где-то за спиной.
– Блять, Рита, звони ментам. Там человека убили походу, – меня всю трясло от осознания, что пуля могла меня задеть. В мыслях проносились все молитвы, которые я когда-либо слышала или краем глаза видела, при условии, что никогда их не учила. Да я в целом к Богу почти никогда не обращалась, кроме как сейчас!
– Пиздец! Переехали называется!
*********
Спустя час мы сидели в кабинете главы ГУ МВД России по Московской области, генерал-майора Кашпорова Владимира Сергеевича, который, заложив руки за спину, чеканя шаг, ходил по кабинету, смотря на нас гневным взглядом из-под серых, немного покрытых сединой, бровей, которые хорошо дополнялись уже почти лысой головой. Белая рубашка натягивалась каждый раз при движении, открывая вид на довольно подтянутое для его возраста, тело.
– Спелись, голубчики! А я все думал, как жеж вас познакомить, чтобы контролировать было легче! Все думал да гадал, как же в столь разных семьях родились столь одинковые отпрыски! Костеров, кстати, оружие сдал, а ты, Горбунова, когда сдашь?! – я невольно сжалась под взглядом Владимира Сергеевича, понимая, что постоянно доставляла ему проблемы, всегда.
– У меня нет оружия, вы все забрали же! – возмутилась я, вспоминая конфискацию оружие после смерти папы и дедушки, так как у нас разрешения на него не было.
– Горбунова, зная тебя, надо спрашивать, где ты гранатомет спрятала, который мы не нашли, кстати, – я нахмурилась, понимая, что его действительно не было на месте, полиция обыскалась просто. Но я тут не причем!
– Стрелял он, – я пальцем указала на Костерова, – я не виновата. Я вообще там у мужа была!
– Горбунова, в выстрелы еще могу поверить. Никак не пойму, на кой черт тебе этот овощ рода человеческого? Он даже свидетелем по делу проходил! Да и вообще, я за другое хотел поговорить, – он кинул на стол белый конверт, который я, нахмурившись, взяла в руку и извлекла оттуда фото с мест убийств. Вернее, как я, в переодетом варианте, захожу в тот или иной парк. В самом конце была выписка, в которой были указаны даты покупки париков, их описание и стоимость.
– Я и забыла, как прекрасно вы умеете фабриковать дела, – хмыкнула я, посмотрев на него и кинув конверт на стол.
– Мы оба знаем, почему ты сейчас не в камере ожидаешь решения – двадцатка или пожизненное. Давай так: ты заканчиваешь и я об этом забываю. Поймаю еще на одном убийстве мужиков – сядешь надолго, ясно? – вздохнул он, упав в кресло, а я поджала губы и кивнула, – Молодец. Шуруйте отсюда, оба! А то я опять загоняюсь, почему твой дед решил породнить твоего брата с его сестрой. Надо было вас, вы прямо идентичны.
– Мы разные! – усмехнулся Костеров, а я закатила глаза. Спорить с начальником полиции – увольте!
– Завались нахер! – рявкнул он, – Мне Рощина уже звякнула по поводу ваших догонялок. И по поводу выстрелов на даче. Ее очень беспокоит эта ситуация, а меня то, что Горбунова с ней сдружилась! Если, на дай Бог, ты ее хоть чем-то зацепишь, ее отец и дед глотку порвут сначала тебе, Костеров, а потом и мне, что не досмотрел! Ее дед – начальник ГУ МВД по Ленинградской, ее отец дружит с МинЦифры. Так что мой вам совет – разбирайтесь там, где ее нет. Я кресло потерять не хочу, – отмахнулся он, обреченно закрыв лицо рукой, – я не понял, почему вы еще тут?!
Дважды просить не пришлось, выскочили мы из здания управления быстро, после чего разъехались по разным адресам. Костеров – к себе домой зачем-то, а я поехала забирать шмотки у мужа. У бывшего мужа.
*********
Зайдя в свою квартиру, я кинула ключи на тумбочку и, еле переодевшись, тупо завалилась спать, скинув вещи в какой-то угол. Пофиг на всех этих Костеровых, Кашпоровых, Софий, Рощиных – я спать!
Глава 3.5
Жизнь потянулась своим привычным и неспешным чередом, так как Костеров дал деру в неизвестном направлении. Хотя, это казалось затишьем перед бурей, если честно. Слишком тихо для того, кто не хотел отступать даже под угрозой потери почки, а тут прямо 0 градусов по Фаренгейту, иначе и не назовешь. О, точно, "451 градус... " Бредберри перечитать надо! И вообще, забыть про Костерова, как про страшный сон.
Хотя, страшным его точно не назовешь!
В целом, неделя прошла плодотворно и хорошо: ни одного пропуска в институте, снова идеальная успеваемость, две репетиции нового танца с девчонками, который мы презентуем в конце этого месяца, примерка костюмов, цветы и бонус от Бульдога, 21 обслуженный за двое суток клиент, что говорит о неплохих шансах вновь получить повышенную зарплату, да и отдых в баре у Никиты с его девушкой. На самом деле Светка нам нужна была просто для информации и добывания записей камер видеонаблюдения, но она неплохо влилась в нашу компанию. И совсем она не отбитая, как говорил Осипов, вполне даже нормальная. А профессии родителей, ни официальные, ни скрытые, на нее никакого влияния почти не оказали, за исключением прирожденной меткости и любви к спорту. Она была... Невероятная, я бы так сказала. Мелодичный, почти переливающийся как колокольчики, голос, тоненькие и изящные руки и запястья, тоненькие длинные пальчики, шея с четко выраженными ключицами, которые, я просто уверена, способны обыграть любые украшения. Лицо куколки, длинные пышные ресницы почти белого цвета, такие же брови, красивые серо-голубые глаза, длинные, идеальной формы ноги... Да я рядом просто не стояла! Кстати, задала вопрос, почему она открыто разбрасывается информацией про родителей, тем более, что рядом был Костеров, а она ответила, что подумала, мол, раз я пришла с ним, то значит он из нашей компании. Нет, на самом деле она умная, просто тут немного сглупила, о чем сама и сказала.
В тот вечер я снова сидела в баре после посещения спортзала, куда у меня куплен абонемент, но я хожу туда с такой же переодичностью, как пролетает комета Галлея. Одевшись в черный классический костюм, белую блузу и обув туфли-шпильки, так как перед этим я заскочила на встречу с Князем, я то и дела поправляла съезжающее с колен пальто и крутила граненый стакан, смотря на игру виски внутри него. В целом, в клубе было достаточно тихо из-за названия дня. Понедельник. Все устали и хотят спать. Одна я тут каким-то боком затесалась.
– Короче, Никит, я тебе все объяснила, что да как, поэтому я домой. Устала жутко, – улыбнулась я, после чего встала и, сделав жест "я за тобой наблюдаю", добавила, – не пригласишь на свадьбу, прибью!
– Саша, я еще даже предложение ей не сделал. И пока не планирую! – добавил он, протирая барную стойку.
– Не сделаешь – я тебя закопаю, солнышко! – хихикнула я и, пока он не опомнился, выскочила из бара, довольно цокая шпильками. Накинув на себя пальто по причине осеннего похолодания, я пошла домой, ощущая смутную тревогу, что мне капец как не нравилось. В прошлый раз я встретилась с Костеровым и от него отделаться не могла!
Сцепив зубы, от греха подальше решила достать заточку из обуви и, наклонившись, пропустила момент, когда кто-то ударил меня по голове, из-за чего я отключилась на некоторое время.
Очнулась я в каком-то лесу, судя по звукам: цикады, щелчки, ветер, а вот звука самого города не было. Ни машин, ни голосов. Застонав, я открыла глаза и обнаружила, что сижу попой на травке, а ноги и руки перемотаны армированным скотчем. Писец, кажется, у кого-то болезнь прогрессирует! Вздохнув, повернула голову в право, где, в тени деревьев, мерцая огоньком сигареты, стоял Хан, скрестив руки на груди и смотря на меня. Его лицо, которое сейчас немного пугало, освещалось бледным светом луны, что придавало ему ещё большую инфернальность.
– Костеров, – сказала я с задумчивым выражением на челе, смотря на него, – ты в курсе, что ты – конченый ублюдок?
– И с чего же такие выводы? Лично я считаю, что не более конченый, чем ты, – улыбнулся он, но как-то однобоко, после чего сделал очередную затяжку.
– Я тебе вещи не портила, – развела руками, вернее, ладонями, так как запястья были полностью в скотче, – ты армированным скотчем мне слепил ноги, поверх брюк. Я их очень долгое время искала, именно такие, а теперь их только выбросить останется! Ты... Ты невыносим! – запрокинула голову, но, при соприкосновении с деревом, почувствовала тупую боль, – Ай... Блять, если у меня сотрясение, или, не дай бог, рассечена кожа и волосы слиплись от крови, я тебя закопаю. В могиле, которую ты лично будешь копать столовой ложкой!
– Терпения хватит, Сашенька? – он широко улыбнулся, выкинул бычок в траву, притоптал его ногой, а после сел рядом так, что наши глаза оказались на одном уровне. Блин, он, конечно, писец красивый, но тараканы у него похлеще моих, – Я долго копаю. Опыта нет. Так что предлагаю просто сделать так, чтобы на ближайшие несколько часов ты думала совершенно о другом, – его рука переместилась на мое колено, а потом поползла вверх, или вниз по причине моей позы, постепенно перемещаясь на бедро.
– Костеров, ты о чем? – с улыбкой сказала я, смотря ему прямо в глаза.
– Я – мужчина, ты девушка. Найдем, чем заняться, не так ли? – резким движением он повалил меня на землю и навис сверху, приставив ножик к моему горлу. О, веселуха начинается!
– Ты этого не сделаешь, – сказала я со снисходительной улыбкой на губах, – потому что улики спрятать не удастся. После изнасилования я сразу пойду в полицию, или, если ты меня убьешь, что врятли, то о моей пропаже заявит сразу несколько человек. Инфа дойдет до Кашпорова, тот пробьет где, когда и как я пропала, сопоставит это с тем, что произошло в его кабинете, и тебя посадят. Надолго. Я, конечно, этого не увижу, но буду знать.
– Какая наивная. Любой адвокат это опровергнет. Машину я взял у левого человека, в сквере камер нет, свидетелей не было, твой телефон выключен, мой дома, ДНК я своего не оставлю, так что... – он плавно провел острием ножа по моей сонной артерии, из-за чего я невольно дернулась, осознавая, что влипла по полной.
– Может, договоримся? – улыбнулась я, махнув пару раз ресничками. Женское обаяние, сюда пошло!
– Я хочу жить в твоей квартире. Как я уже сказал, это будет нормальной платой за учебники, конспекты, дипломат, телефон и так далее, – улыбнулся он, а после потянулся рукой к карману и извлек оттуда какое-то кольцо с крупным камнем.
– Сразу "нет", – предупредила я, а Костеров хрипло рассмеялся. Достав из моей сумки фонарик, но посветил на мое танзанитовое кольцо. Вернее, кольцо, которое сделал мне дед на 13-летие. Дома у меня лежит точная копия, но все-таки оно несколько другое и камень там полудрагоценный, так как денег у меня бы не хватило себе такую красоту заказать, а это... Это оригинал, – откуда оно у тебя?
– Твоя мать же обанкротилась и его, вместе с остальным, пустили с молотка. Мой отец купил почти все, что мог. Комплект "Аленький цветок", это кольцо, другое, с белым бриллиантом, ограненным в форме сердца, серьги, браслеты, кулоны, подвески... Он знатно в это вложился. Конкретно перстень твоего деда он носит на мизинце как знак того, что "Будапешт" – акула рынка. Монополист, – фыркнул он, после чего убрал кольцо в карман, – думаю, обмен равноценный, нет? Я тебе – колечко, а ты мне возможность отделаться от надоедливой семейки.
– К-костеров, – я прикрыла глаза, сглотнув, – ты... Тогда просто скажи мне правду, какого хера ты ко мне прицепился.
– Я уже говорил.
– Твои версии не сходятся! – зашипела я, – Правду. Только ее.
– Хорошо, правду – так правду. Я родился к психическими отклонениями, социопат, а родителям это не нравилось. К восьми годам я прошел полный курс психотерапии, естественно, неофициально, поэтому мастерски научился подстраиваться под общество и ситуации. На какое-то время родоки отстали, считая, что им удалось сделать из меня нормального человека. Пока я, ну, скажем так, не стал проявлять определенные свои качества... Там мутная история, уже сам не помню, что сделал, но они просекли, что я остался таким же. Так как мой отец был вашим конкурентом, он люто ненавидел всю вашу семью, а еще и меня дополнительно. Поэтому, он часто сравнивал меня с тобой. Говорил, что мы одинаковые бляди, которых надо еще при рождении душить. Скажем так, мне стало жутко интересно, кто ты такая, что меня сравнивают с тобой, достойна ли ты этого, – из наших ртов одновременно вырвался смешок.
– Еще и нарцисс, емае! – хмыкнула я.
– Ты тоже несколько нарциссична, – улыбнулся он, а я закатила глаза.
– И как же два нарцисса, один из которых социопат, а вторая психопатка, собираются ужиться в одном месте? – посмотрела я на него. Костеров, усмехнувшись, медленно расставил руки по бокам от моей головы и наклонился максимально близко, настолько, что я ощущала его дыхание на своем носу.
– Чудом, Сашенька. И наша общая задача это чудо организовать. Так вот, я долгое время искал про тебя информацию в детстве, спрашивал "золотую молодежь", но кто-то говорил, что не хочет с тобой общаться, кто-то побаивался, кто-то называл двинутой, оторванной от жизни и вообще, я тебя видел всего пару раз, из чего сделал вывод, что ты блондинка и играешь во взрослую. Информации в интернете не было никакой, что хочешь, то и делай. Вас с братом оберегали и прятали, это было видно невооруженным взглядом. Единственный раз, когда мне удалось увидеть тебя близко – момент, когда мою сестру привезли свататься. Короче, ты поняла. Ты еще тогда была в белом легком платье с красными разводами и в том самом коплекте "Аленький цветочек". Ну что сказать, ты мне понравилась, я даже хотел познакомиться, но меня оставили в машине, а ты ушла в дом, вот мы и разминулись. Потом многочисленные события, ты вообще пропала с радаров, тебя до сих пор половина считает мертвой, в полиции информацию не найдешь, в интернете тоже, мать твоя уехала в Королев... А спустя какое-то время, когда я уже год как обучался в медицинском, я заметил Яру, – от этого имени я аж дернулась, приподнявшись на локтях, из-за чего Костерову пришлось сесть нормально.
– Яру, мою подругу?
– Да, ее самую. Так вот, у меня есть небольшое хобби... Я люблю рисовать девушек и передавать их характер в этом рисунке. Обязательное условие – девушка должна состоять со мной в отношениях, чтобы я смог раскрыть все ее грани. У меня уже девять картин, – хмыкнул он, а я поежилась. Писец. Он точно двинутый, – Так вот, Яра... Она меня привлекла. На тот момент о тебе я благополучно забыл. Мы с ней встречались какое-то время, месяц вроде.
– Она не говорила, – нахмурилась я, ища несостыковки.
– Так ты дослушай! Я ее нарисовал, а после сказал, что мы расстаемся. Естественно, она была в ярости. Тогда из ее рта вылетело, что я такой же ебанутый, как ее подруга Саша. Тогда я стал по крупицам собирать информацию, в основном вытягивая из нее. Сначала фамилию, но несостыковка была в волосах, про парик я даже как-то и не думал, потом увлечения, хобби. Так, медленно, я подошел к тому, что ты, девушка, с которой я, возможно, смог бы подружиться, была рядом и под носом. Живая. Потом я стал за тобой следить. Чем живешь, чем дышишь, что любишь. Всех парней, которые пытались к тебе подкатить в ВУЗе, я отшивал. К брату в клуб еще не ходил тогда, поэтому о твоих танцах ничего не знал, – он наморщил лоб, явно пытаясь продолжить это рваное повествование, – потом я крупно накосячил, случайно прирезав человека, – мои брови взлетели наверх, что не укрылось от его взгляда, – да, Сашенька, я не белый и пушистый и твои слова о том, что я не убивал и не решусь – пустой звук. Потом же сестра сбила на моей машине человека, именя от греха подальше отправили за границу, к родственникам в Америку. Которые потом выслали меня обратно, еле прожив со мной год. За это время Яра умерла, ты стала еще более отстраненной, поэтому я забросил свою затею. Пока не увидел тебя в клубе брата. Вот тогда я уже решил, что хватит прятаться, надо хомутать, – улыбнулся он, а я закатила глаза. Такое ощущение, что они скоро совсем закатятся и не выкатятся.
– Это очень весело, Костеров, но мне не нравится вся эта затея, – вздохнула я, посмотрев на него.
– Ты на год младше меня, значит тебе двадцать один? – спросил он, заглянув в мои глаза.
– Даст Бог, в январе будет 22, – съязвила я.
– Горбунова, прекращай, – улыбнулась эта скотина, а я посмотрела в звездное небо.
– Вот и кто придумал, что наказание за грехи должно быть при жизни? – ответа не последовало, поэтому я добавила, – Пи-пип. Абонент временно не доступен, или находится вне зоны действия сети! Оставьте сообщение после сигнала...
– Не ерничай, – буркнул он, после чего ножичком разрезал скотч, – брюки отстираются, кстати.
– В химчистке, – добавила я, скривившись и, встав, начала разминать затекшие руки, – ладно. Переезжай. Кольцо сейчас, я его проверю на подлинность, – протянула я руку, в которую вложили овальный перстень, а после протянули сумку. Открыв ее и достав фонарь, я посветила им на внутреннюю сторону, где вместо пробы была гравировка: "Любимой внучке от душного дедушки". Невольно улыбнулась, вспоминая, как он сам иногда себя так называл, когда рассказывал мне про украшения часами. А я отвечала, что мне очень интересно... – Верю.
– Хорошо, тогда я на неделе к тебе перееду, – хмыкнул Костеров и, подождав, пока я спрячу перстень, взял меня за руку, ведяпрочь из этой лесопосадки. Догадаться было несложно, что мы опять в районе той дачи.
На дороге стояла Беха цвета "мокрый асфальт", к которой меня и повели, опять на переднее сидение. В последнюю секунду Костеров резко развернул меня к себе лицом, спиной к машине и поставил свои ручища по бокам от меня.
– Не покидай меня, безумная мечта! В раба мужчину превращает красота... И после смерти мне не обрести покой, я душу дьяволу продам за ночь с тобой! – сказал он с улыбкой, смотря в мои глаза, а я в наглую их закатила.
– Костеров, окстись! Не получится, я тебя души нет!
– Твои шуточки иногда выбешивают, – хмыкнул он, мазнув губами по моей шее. Вот и основной минус такого соглашения – он пытается залезть в мою постель.
– Ей богу, ты как Шерхан – большая хищная кошка, которая вечно всем недовольна!
– А ты тогда кто, Сашенька? – усмехнувшись, спросил он, – Никак Маугли? Или Багира?
– Я – мудрая Каа! – усмехнулась я, положив руку ему на грудь, останавливая от дальнейших посягательств.
– Каа – мужик!
– Змеи бесполые.
– Это мало что меняет. В мультике-то он был мужского пола! – хмыкнул Костеров.
– Нет, ты не Шерхан, ты – Бандерлог! – съязвила я, понимая, что он жутко доставучий.
– Саша, можно я тебя поцелую? – вдруг спросил он, а где-то на фоне загрохотал гром.
– Никак небо сейчас рухнет! До этого ты не спрашивал, – поспешила добавить я, увидев его потемневший в мгновение ока, взгляд.
– Есть разница между "брать" и "владеть", – усмехнулся он, все еще ожидая ответа.
– Нет, не сейчас, я не буду на это соглашаться, – он отстранился и отошел, благодаря чему я согла сесть, наконец, в машину, где уже лежало мое пальто. А я про него и забыла. Стоп, а второе... А, ну да, Костерова.
– Понимаешь, – вдруг сказал он, сев и захлопнув дверь автомобиля, – я хочу владеть тобой. Ты мне дико нравишься и от этого у меня сносит крышу. От желания проникнуть туда, куда никому не удалось, – он положил руки на руль и посмотрел на меня, – от желания иметь то, что никому не досталось.
– Поехали уже, – буркнула я, так как понимала все это и сама по себе, – только есть одно "но": ты никогда не будешь владеть мной полностью. Даже если однажды мы сыграем свадьбу и ты возьмешь мою фамилию, – на этих словах он не сдержал смешок. Покачав головой, Костеров медленно провернул ключ и машина завелась, после чего он выехал со своего "парковочного места" и, развернувшись, отправился в Москву. Машина ехала очень плавно, поэтому я даже попыталась задремать, так как включив телефон, увидела, что уже час ночи. Но это сделать мне не дал звонок, стебанув по ушам так, что Костя чуть не потерял управление. Ну да, припев Semblant "Dark of the Day" действительно жаркая вещь. А вот звонивший заставил вздрогнуть.
