Текст книги "Посвящение в бывшие (СИ)"
Автор книги: Анастасия Феникс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6.1.
Я сделала рваный, наполненный горечью, вдох, закашлявшись и застонав от боли, что концентрировалась на лице, которое, судя по всему, опухло. Веки были будто свинцовые, налитые тяжестью настолько, что открыть их было настоящим подвигом, который я умудрилась успешно совершить, чтобы хоть посмотреть где я до сих пор.
Оглянувшись, я поняла, что нахожусь в машине скорой помощи. Рядом сидели доктора и Костеров, что держал меня за руку, напряженно вглядываясь в мое лицо. А ведь мне было очень страшно даже попробовать представить, как я теперь выгляжу! Костя что-то сказал, но я ничего совершенно не услышала, о чем и сказала ему. Вздохнув, он закатил глаза и уткнулся в телефон, с кем-то переписываясь.
Ну класс просто, я тут подыхаю, а он ватсап штурмует!
Спустя час я уже лежала в индивидуальной палате с перевязанным бинтами лицом, от которого шел артомат каких-то лекарств, и обработанными ссадинами на теле, которые умудрилась наставить эта сучка.
Слух вернулся, меня, судя по всему, просто оглушило, однако, это не добавляло ни капли радости или оптимизма.
– Саша, кто это был? Что произошло? – раздраженно бросил Костеров, смотря в мое лицо, а я поморщилась.
– Не знаю, не видела. Я вышла из кабинки и меня, повалив, начали бить ногами по лицу. Хз, кто это был.
– Горбунова-а-а, – опасно протянул он, склонившись надо мной и установив зрительный контакт, которым на меня вот вообще не действовал, настолько я была зла, – я же узнаю, рано или поздно. Записи с камер ВУЗа мне, конечно, вряд ли предоставят, но свидетели же будут! Как тебя вообще угораздило так вляпаться?! Что случилось-то, что ты натворила?! – раздраженно бросил он, тряхнув головой.
– Костеров, ты не охренел часом?! Меня избили, и я же и виновата?! – взбрыкнула я, зашипев из-за боли, что появилась, стоило лишь немного пошевелить мышцами лица.
– Поешь яблочко и хватит возмущаться! – скривился он, сев напротив меня в кресло, что стояло немного поодаль. И я и правда, привстав и потянувшись, взяла яблоко, но вместо того, чтобы есть, я кинула его в Костерова, надеясь попасть в лоб. Не особо-то и отвлекаясь от экрана, он поймал его одной рукой.
– Ты вообще человек?! – рявкнула я, а он, усмехнувшись, кинул яблоко обратно, которое я еле поймала. Правда, его лицо почти сразу же приобрело ожесточенное, такое необычное выражение, будто он увидел своего главного врага в экране яблокофона.
– С утра был им, но этот день явно пытается сделать из меня монстра, – со сталью в голосе, почти рыча, сказал он. Усмешка сменилась на оскал, делая его каким-то нереально жутким, – отец вычеркнул меня из завещания, нотариус отписался.
– Убей сестру, стань единственным наследником, раз ты ее ненавидишь, – пожала я плечами, а Костеров поднял брови, мол: "Ты дура, или прикалываешься?".
– Мой родитель, предоставивший сперму для зачатия, охраняет ее, как зеницу ока. Я уже пытался, две недели "реабилитации" в психдиспансере, – он встал и размашистым шагом подошел к окну. Распахнув его, вновь закурил, – слушай, помоги, а? У него днюха через полтора месяца и, судя по всему, он на сто процентов уверен, что после этого я ничего не выкину. А ты вполне можешь сыграть роль прекрасной подлянки...
– Нет! Хер знает, что у меня вообще будет с лицом к тому времени, – запротестовала я. Костеров уже повернулся, чтобы высказать мне все, что он обо мне думает, но тут в палату вошел один из самых ненавистных мне персонажей, которого я предпочла бы больше никогда не видеть.
Моя гребаная мать!
Глава 6.2.
Вздохнув, я откинулась обратно на подушки и устало прикрыла глаза. Все, это конец. День, месяц, год не могли быть хуже! Просто не могли! Какого хрена она тут забыла?! Зачем приехала? Нашла наконец, где я?!
– Привет, доченька, – к моей койке подошла взрослая женщина в черной шубе и черном обтягивающем платье, которая села на стул возле моей кровати, не скрывая своего ехидства. Смотря на нее я не могла найти ни капли сходства с ней – она была приземистой брюнеткой с темными, как смоль, волосами, большими, невинно распахнутыми глазами и тонкой полоской бледных губ. Время пощадило ее, она почти не изменилась со времени похорон моего отца, брата и деда, вероятно потому, что для нее это не было горем. Мимические морщинки вокруг глаз даже придавали ей какого-то странного шарма, делая ее более зрелой в глазах окружающих.
– Что надо? – сухо бросила я, со скепсисом посмотрев на нее, – Я тебя, кажется, не звала, – Костеров разумно молчал, наблюдая за этой милой семейной картиной.
– Все жду, когда же ты наконец поймешь, что без меня совершенно ничего не можешь и не значишь. Как тебе там живется, в отцовской квартире, которую муженек так благополучно спрятал от меня? – я сжала руку в кулак, стараясь сохранить всю свою холодность и душевное равновесие, которые норовили вот-вот разрушиться подчистую, – Удивлена, что нашла тебя не на помойке!
– Обоюдно, – улыбнулась я натянуто, смотря в потолок. Все хорошо, Саша, все хорошо! Думай о зайчиках! Или об охоте. Можно тоже на зайчиков.
– А ты не меняешься, я погляжу... – дверь хлопнула, заставив меня повернуть в голову. В проходе, в серой толстовке от рыночного "Prada" и в голубых джинсах стояла моя темноволосая сестрица, которая улыбалась не менее ехидно, чем моя мать. Усмехнувшись, я посмотрела на нее.
– А, да, я же забыла, что вы хвостиком друг за дружкой! Не разлей вода! Ну как, сестрица, сколько мужиков тебя еще поимели, сколько у меня теперь племянников?
Лизонька застыла в проходе и начала хватать ртом воздух, не зная, как мне ответить. Я взбесила ее настолько, что она начала покрываться красными пятнами, доставляя мне просто огромное удовольствие.
– А ты нищая сука за то, – скривилась она, окинув меня придирчивым взглядом, от которого не укрылась моя не самая дешевая одежда.
– А у самой-то больно много денег? – скривилась я, смотря в потолок и пытаясь поймать за хвост дзен, но он вечно ускользал.
– Не смей так разговаривать с сестрой, не доросла. Продавай квартиру и переезжай обратно, тут тебе делать нечего, – влезла мать, а я резко села на кушетки, послав к чертям собачьим кроликов под дзеном!
– А не пошли бы вы обе на три священных буквы? А? Что вы вообще до меня доебались? Из-за квартиры в 60 с лишним миллионов? Так хер вы что получите! Я не такая уж и дура, чтобы отдать таким тварям, как вы, последние деньги! – я старалась головорить спокойно, но голос то и дело наполнялся рычащими звуками.
Ни слова не говоря, мать встала и, поправив свое платье, со всего маха залепила мне пощёчину. Хлесткая, она попала мне аккурат на свежие гематомы, из-за чего из глаз брызнули слезы боли. Я уже давно не обижалась на нее, мне было плевать.
– Женщина, полегче! – послышался голос Костерова, наполненный сталью и недовольством, – Вы совсем больная? У нее лицо в бинтах!
– Как я погляжу, ты тоже времени зря не теряешь и активно раздвигаешь ноги, – слова сестры, изрядно приправленные порцией желчи и яда, совершенно меня не задели. Заметив это, она резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
– Заткнись, щенок! Ты ещё кто такой?! – рявкнула она, приготовившись напасть на него, словесно, но Костеров совершенно спокойно ответил:
– В следующий раз, когда придёте к Костеровым домой, потрудитесь хотя бы запомнить всех членов семьи и их лица! – я устало прикрыла глаза, откинувшись на подушку. Господи, что она у них-то забыла?!
– Что? – одна эта фраза разом сбила всю спесь с моей матери, оставив ее в растерянности и недоумении, – А... Что ты здесь забыл?
– Вас когда и как это стало касаться? Напомните, пожалуйста, а то я как-то проспал этот момент, – Костеров вновь переместился к окну и закурил, невольно заставив меня сглотнуть. Нервы ни к черту.
– Твой отец тебе быстро расскажет, что у нее в палате тебе делать нечего! – огрызнулась моя родительница, пока я помалкивала. Разберутся!
– Ну вы же ему ничего не скажете, не так ли? – хмыкнул Константин, смотря в окно, а не на мою мать, – Выход вы знаете, где.
– Спелись, суки, – бросила она с ненавистью, покинув комнату. Как только она ушла, я села на кровати, спустила ноги, а после встала и подошла к окну.
– Ты за объяснениями? – усмехнулся он, посмотрев на меня и неожиданно проведя костяшками по моей забинтованной щеке.
– И за сигаретой, – вздохнула я, посмотрев в его темные глубокие глаза.
Похоже, я влюбилась.
Глава 6.3
Я посмотрела на Костерова, со вздохом прикурив, ожидая, пока он соизволит рассказать мне, каким образом их семья связана с моей матерью. От чего-то это казалось невероятно важным, как будто от этого зависела судьба мира, не меньше.
– Я не знаю точно... – начал Костя, потерев костяшками пальцев свой подбородок, – Но... На вас работал ювелир Гаулинни, так вот эти двое состоят в отношениях, с какого времени понятия не имею. Вроде как раз после смерти твоих родственников. А так как он сейчас работает на нас, то она вхожа в наш дом, как его официальная... Сожительница, – он говорил это совершенно безэмоционально, ему было плевать, а вот у меня в голове крутились шестеренки. Гаулинни же сливал информацию о нас, а потом сбежал из страны!
– А... Что он делает в России? – нахмурилась я, допуская мысль, что убийца дорогих мне людей находился всегда ближе, чем мне казалось. Впрочем, на мать я всегда ставила, – Он же сбежал в Европу?
– Так он там пробыл меньше года, – поднял брови Костеров, смотря на меня, как на умалишенную, – ты не знала? У него же вроде как проблемы с итальянской мафией, для него Европа – очень опасное пространство. Так что он вернулся, вместе с дочерью. Ей там лет 15 вроде было.
– Дочерью? – теперь я вообще пребывала в какой-то прострации. Офигеть, у главного врага моей семьи была дочь, а мы даже не были в курсе этого!
– Да, с Софией, вернее, Софи, – я медленно повернула голову, смотря на профиль Костерова, пока шестеренки в моей голове отказывались щелкать. Да нет же, не может же жизнь так сводить! Таких совпадений не бывает!
– С какой Софией? Которая... – начала я шокированно, а Костя, недвольно цыкнув, посмотрел на меня, как на умственно отсталую.
– Да, с Софи Гаулинни, которая учится с нами в ВУЗе, поступила туда вслед за мной.
Я засмеялась в голос, смотря на белую стену перед собой. Серьезно, то есть они все знали, что я жива, но спокойно закрывали на это глаза? Хотя нет, этот мерзкий старик явно не закрывал, раз натаскал свою дочь настолько, что она решила так со мной расправиться!
– Убью суку, – смеясь, сказала я, а после затушила бычок о подоконник и выкинула на улицу, – убью, тварь! Костьми лягу, обоих положу!
Мой гневный монолог прервал стук в дверь, после которого, не дожидаясь ответа, в палату вошла Света и Никита. Если честно, при взгляде на эту девушку просто нельзя было не улыбнуться – настолько она вся светилась изнутри и отдавала свой свет окружающим. Казалось, что она – ангел, спустившийся с небес, чтобы спасти наш бренный мир. О, как загнула!
Плюс тот факт, что она пришла ко мне сразу же после пар в Академии, судя по ее голубой форме будущего ФСБ-ШНИКА, очень сильно подкупал и располагал к ней. И всё-таки она очень хороший человек, зачем связалась в нами – не ясно.
– Привееет, – пока я думала, она подскочила ко мне и пылко обняла, чмокнув в щеку. В ответ я улыбнулась, а после вновь погрузилась в себя, – какие планы? Что делаешь?
– Я? – я хмыкнула, – Я лечусь. И думаю. Строю план мести, который воплощу в жизнь сразу же, как найду того, кто это сделал. Убью, если останутся шрамы.
– Не вешать нос, Гардемарины! Дурна ли жизнь, иль хороша. Единый парус и душа! – она потрепала меня по плечу и побежала забирать у растерянного Никиты сумки с какими-то продуктами. Вид у него, конечно, был... Растерянный и пришибленный, скажем так. Медленно кивнув, я отвернулась к окну.
– Судьба и Родина – едины, – допела я, смотря за окно. А там, греясь в последних лучах осеннего солнца, на голых ветвях деревьев, скакали желтопузые синички. Жизнь медленно текла, унося с собой всю мою ярость. Но оставляя ненависть. Что же, если они хотят видеть обозленную суку, они ее получат!
– Ну, я не стала эту строчку вспоминать, так как она немного не в тему, но ладно. Мы тут тебе фруктов принесли по совету Никиты, он сказал, что ты персики любишь, и сигарет десять пачек, плюс зажигалка. Чтобы не было, как в том анекдоте, – она быстро и умело распихала все по ящикам тумбочек, наводя меня на мысль, что у нее в комнате всегда идеальный порядок.
– Свет, я могу попросить у тебя одолжить мне утюжок для волос? Мой дома, – подумав, я добавила, – и ножницы, острые.
– Ну, – она распрямилась и задумчиво почесала затылок, – он у меня дома же, а в следующий раз я только через пару дней смогу зайти, сегодня мама с папой до поздна в головном офисе, так что... Хотя, если успею, может сегодня смотаюсь...
– Ты не торопись, мне ещё долго тут лежать, успеем!
Глава 6.4
Я медленно выдохнула, смотря в зеркало и уже начиная скучать по своей шевелюре, но все равно стоически терпела, вспоминая, какой я была, а потом видя в отражении, какой я стала. Обабилась, кажется так это называется. Вот эти кудри, хвостики и прочая хтонь, которая придает мне милый, но соврешнно не серьезеный вид...
Впрочем, себе я нравилась любой. Даже с бинтами на лице. Я просто знала, что под ними скрывается воистину прекрасное лицо, украшением которого были ледяные голубые глаза. И то, что я это записала себе где-то на подкорке, невероятно меня радовало.
На свое отражение я всегда смотрела с гордостью, осознавая, что оттуда на меня смотрит если не наследница великой ювелирной империи, то как минимум носительница крови самого Карла Фаберже, внучка Кровавого Ювелира, дочь своего отца и сестра лучше в мире брата Александра. Александра Валерьевна Горбунова. Это звучит гордо, это звучно, запоминающеся, это красиво и это я, я! И я спряталась! Спряталась от этой жизни, думала, что убежала от всех бед, но нет! Они всегда знали, где я и что делаю, наблюдали со стороны...
Либо они уничтожат меня, либо я их, иного не дано. Моя семья проиграла в этой борьбе, но я постараюсь выиграть, чтобы каждая тварь знала, что нас уничтожить невозможно!
– Режь, – медленно кивнула я, смотря на то, как Света взяла ножницы и, расправив влажные пряди волос утюжком, начала их постепенно выравнивать.
– Не вертись! – зашипела она, поправив рукой мою голову, – Мне же надо нормально тебе их подстричь, а не наискось! Я вообще-то это в первый раз делаю! – я едва-едва кивнула, начав сидеть смирно и лишь изредка моргать, наблюдая за работой Родиной в зеркале. Сжав губы в тонкую линию, она, то и дело подтягивая сползающие рукава ярко-розового свитера, постепенно выравнивала и укорачивая пряди, делая из них длинное каре чуть ниже линии плеч, – ты корни специально красишь? Если да, то лучше перестань, а то ты так себе все волосы сожжешь, уже начала. Ещё немного и лечить придётся, – Никита с Костей сидели на кровати, уперев локти в колени и молча наблюдая за этой картиной.
– Да, хорошо, я просто раньше не заморачивалась этим, красила и красила, – выдохнула я. Образовавшуюся после этого тишину разорвал голос Костерова:
– А не проще было в парикмахерскую сходить? Она тут недалеко, через дорогу, – махнул он головой в сторону окна, видя, что я наблюдаю за ним через зеркало.
– С таким лицом? Ты серьезно? – я указала рукой на свое лицо, из-за чего получила недовольный тычок в голову от Светы, – Пропей витамины для мозга, будь добр!
– Все, заткнись, – сухо и безэмоционально бросил он, включив телефон и завалившись на мою койку поперек.
– Вы просто идеальная пара, честное слово! – вздохнул Никита, мрачно посмотрев вокруг, – Я ещё никогда не встречал настолько похожих людей, с одинаковыми закидонами и прочим!
– Вай, все, заткнись, – перебила я его, дожидаясь, пока на моей голове появится новая старая причёска. А ведь я по ней скучала! Маникюр надо будет сделать новый, черный, педикюр такой же, купить новые шмотки...
Я была твердо настроена показаться тем, кого... Нет, не боялась. Ненавидела! И Костеров мне в этом поможет, ему же так нужен эскорт!
Глава 7
А я хочу быть выше, чем, я уже
А я хочу быстрее на вираже, чем уже
Как сюжет Тарантино
Моя жизнь, это «Криминальное чтиво»
Не прошло и пары недель, как с моего лица сняли бинты, но взамен у меня отобрали мое зеркало. Осипов заботливо кормил моих псов, пока я была в больнице, Хан мотался туда-сюда, постоянно связывался с разными юристами и нотариусом, но, судя по всему, было глухо. Впрочем, это сразу было понятно, что оспорить изменение завещания или его изменить при живом составителе невозможно. Просто, он, видимо, отчаялся.
На самом деле Костеров был одержим деньгами отца, хотя и не признавал этого. Он хотел получить, если не все, то хотя бы половину, а тут такой облом… Печально, конечно.
Мне лично делать было нечего, от слова совсем. Почти что полностью пройденные игры на телефоне, прочитанные книги и так далее, особо я ни с кем не общалась, на видеороликах не залипала… Так что мне в голову пришла бредовая идея.
Поучаствовать в моментальной лотерее.
Да, это глупо и шанс выиграть был почти что минимальным, но душа требовала сделать какую-нибудь идиотскую вещь как никогда.
В общем, рано утром, пока Костеров ошивался в универе, я встала, кое-как привела себя в порядок, насколько это возможно сделать без зеркала, благо хоть фронтальная камера была, в которой я специально не зацикливалась на своем лице, так как твердо решила посмотреть на него после окончания лечения, а потом вышла на территорию больницы. Прямо через дорогу располагалось отделение почты, в котором, судя по всему, их и можно было купить. Кое-как выбравшись за территорию больницы, я перешла дорогу и вошла внутрь этого, достаточно крупного, здания. Около часа я стояла в гудящей очереди, то и дело ловя на своем лице косые взгляды, но просто не обращала на них внимание. Плевать!
– Девушка, вам чего? – спросила меня женщина в синей форме с темной гулькой из волос на голове, – И что у вас с лицом?
– Сучка одна постаралась, – усмехнулась я, – мне билет моментальной лотереи, пожалуйста!
– Двести рублей с тебя, – устало сказала она, протянув мне билет, а я оплатила его картой на терминале после того, как она записала мой номер телефона, – Это же бред. Двенадцать лет работаю, ещё никто больше пяти тысяч не выигрывал. Зачем тебе?
– Я тоже не верю. Приколоться хочу, – ответила я, потом попросила у нее монету с гофрированным ребром и стала стирать напыление. Конечно, я не выиграю, но просто есть настроение. Просто хочется… – Чего, б…
Я еле подавила в себе мат, так как под напылением оказался джекпот. Джекпот, твою мать! Сто двадцать миллионов рублей. Медленно моргнув, я схватила билет и смахнула рукой с него серебристую стружку. Надпись никуда не делась, что повергло меня в настоящий шок.
– Ну что там? Лям выиграла что-ли, что такая радостная? – хмыкнула продавщица, а я хрипло рассмеялась.
– Сто двадцать, – я показала ей билет.
– Да ну нафиг… – медленно моргнув сказала она, пока ее напарница обслуживала остальных, – девчоночка, ты – счастливица! – я в неверии покачала головой. Это… это же… Шанс. Шанс начать все сначала, шанс возродить компанию… емае, я не верю!
– А… как получить выигрыш?
*********
Естественно, о выигрыше я никому не сказала. Ни-ко-му. Вообще. Ни Осипову и его девушке, ни тем более Костерову. Потому что, каким бы он ни был ненавистником своей семьи и насколько бы мне не нравился, я не могла доверять ему полностью.
Для того, чтобы возродить "КФ" нужно будет много работать. И работать очень, очень осторожно, потому что малейшая ошибка будет стоить мне жизни. В этот раз меня убьют. Окончательно и бесповоротно.
Как только выигрыш поступил на мой счёт, естественно, со снятием процентов, я сразу же завела в банке второй, чтобы их не смешивать, ограничила переводы и их объем, поставила самозапрет на кредиты и взяла выписку, чтобы ни одна мошенническая сволочь у меня их не украла.
Слава Госулугам, а то до банка бы я не добралась с таким лицом!
Так незаметно подошло время моей выписки из больницы и того часа Х, когда мне принесли зеркало.
Результат лечения меня… Впечатлил. В общем, из того кровавого массива, которое было, у меня остался только шрам, расположившийся на виске, все остальное осталось таким же.
Когда я это увидела, то не сдержала радостного возгласа. Охренительно красива и богата! Да мне и море по колено!
*********
Я вошла в квартиру, все ещё смеясь от радости и пошатываясь на высоких каблуках после бара. Внутри меня уже ждали две, изголодавшиеся по моей ласке, собаки, за которыми, к счастью, согласился последить Осипов, так как гулять с ними мог только он. В общем, у меня не друг, а золото! Сев на корточки, я обняла их и и тут же завалилась на пятую точку из-за потери ориентации.
– Так, вставай, – Костеров потянул меня вверх за плечо и помог встать, – тебе надо проспаться, Горбунок!
– Костя-я-я, – протянула я с улыбкой, – я тебя обожаю! Ты… ты чудо!
– Ага, расскажешь это завтра, обязательно, – он довел меня до кровати и решил помочь мне раздеться, – А потом повторишь после днюхи моего отца, на которую мы идём вместе!
– Костеров, окстись, – буркнула я, послушно раздеваясь с его помощью.
– Горбунова, заткнись, – он быстро стянул белую рубашку через верх и, сверкнув голым торсом, прикоснулся своими губами к моим, вызвав непрошенную волну возбуждения.
