Текст книги "Посвящение в бывшие (СИ)"
Автор книги: Анастасия Феникс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3.8.
Я медленно встала и, собравшись с силами, быстро помылась в душе, впадая в бешенство от того факта, что мыться он тоже будет тут, а после почистила зубы и, достав из тумбы новую, запасную щётку и Никитин стакан, пошла на кухню, забив на все.
В конце концов, с кем-то это бы случилось. А Костеров не самый отвратительный вариант...
Выйдя из ванной комнаты, посмотрела на Костерова и уже налитый чай. Хотя, он был тут скорее для отвлечения внимания.
Константин внимательно смотрел на меня, не сводя холодный, отстраненный взгляд, будто думая, что я тут делаю. Тот же вопрос хотелось задать ему. Хотя, больше меня должна была волновать перемена в его настроении, но, так как у меня у самой такое часто бывает, я просто отмахнулась.
– Вот щётка и стакан. Щётка новая. Душем не пользоваться, что хочешь – то и делай, – спокойно сказала я, мечтая оказаться где-нибудь в другом месте, где будет тишь да благодать.
– И? – он заглянул прямо в мои глаза, – Где положенные истерики, крики, что я тебя чуть девственности не лишил? – невольно рассмеялась в голос от этого вопроса.
– А что, должна на стенку от стыда лезть? – теперь уже я сама смотрела в его глаза.
– Напрягаешь ты, Горбунова, – он достал сигарету и засунул ее в рот, – ты – девушка необычная, но хоть где-то должен быть стандарт.
– Штамповочный станок у природы на мне забарахлил, создав уникальные свойства, – я молча наблюдала за тем, как он подошел к окну и, небрежно тряхнув головой, разом уложил все волосы. Вот везёт пацанам, им даже голову можно не сушить. После он в наглую открыл створку окна и сел на пол, смотря на город внизу, прикурив сигарету.
– Скажи, в чем смысл чистить зубы перед едой? – и снова в эфире неожиданные вопросы! Усмехнувшись, села рядом с ним и попросила себе сигарету, которую он, довольно заботливо, засунул мне в рот, а после поджёг, дав мне возможность рассмотреть его запястья.
– Не более, чем привычка, – пожала я плечами.
*********
Костеров уехал, а я выгуляла своих собачек и в 7:00 утра, запрыгнув на свой байк и засунув рюкзак в его багажник, поехала в универ. День из солнечного быстро стал пасмурным.
По пути заехала в один из любимых табачных магазинов и, отстояв длинную очередь, попросила у Ирки-продавщицы две пачки сигарет, которые она пробила мне со скидкой, как постоянному клиенту.
Стоя и опираясь попой на припаркованный мотоцикл, я неспешно курила, периодически проверяя время на телефоне, из-за чего не заметила Светку Рощину.
– Привет! – она легонько постучала по моему плечу, заставив обернуться и посмотреть на неё. В ученической форме, состоящий из юбки-карандаш, белой блузы, галстука и пиджака с погонами, она казалась ещё красивее, чем в баре. Очень ярким акцентом образа была большая красная сумка и алые губы ей в тон, – а ты чего здесь, Саша? В универ не надо? – легонько хихикнула она.
– А ты чего пешком? – ответила я вопросом на вопрос, – у тебя же папа большая шишка. Чего пешком ходишь?
– Можно? – она указала глазами на мой байк, видимо желая опереться так же, как и я. Я кивнула и немного подвинулась, уступая ей место, – Смотри, – она ткнула пальцем в сторону недавно появившийся тут в новостройки, – я там живу, поэтому мне до Академии очень близко. Подошла к остановке, села на нужный автобус и через три-четыре минуты уже буду на месте.
– А не боишься-то в форме на общественном транспорте передвигаться, красавица? – хмыкнула я.
– Нет, ни капельки! Знаешь, а мне говорили, что все психопаты – нарциссы, а ты вроде нет, – она поскребла пальчиков по обшивке байка.
– Пойдем к остановке. Там договорим, а то ты свой автобус пропустить, – мы пошли к толпе людей, ждущих транспорт и стали там, немного в стороне, – я нарцисс и считаю, что нет никого умнее и прекраснее меня, просто есть исключения в виде людей, которые меня восхищают. Ты, к примеру, альбинос, а я – биолог. Твоя генетическая мутация очень редкая, – пояснила я и выкинула бычок в урну.
– А если бы я не была альбиносом, ты бы общалась со мной? – вдруг пюспросила она с неуловимой горечью.
– Свет, я тебе завидую. Ты выглядишь, как ангел, и нормальная. У тебя есть любящая семья... Есть любимый человек... – я непроизвольно нахмурилась.
– На самом деле все не так радужно, как кажется. Меня очень любят папа и мама, они дали мне то образование, которое я попросила (нет, конечно я и сама очень много времени работала над собой, но без папиной протекции моя внешность сыграла бы против меня), поэтому, если он захочет выдать меня замуж за сына МинЦифр, я буду вынуждена согласиться. Нас уже сводили и показывали друг другу, но он чистый мажор. И мне не нравится. Но, боюсь, что однажды нам скажут, что пора окольцовываться. А Никита... Я все ему никак не скажу... – она прислонила кулак ко рту, будто сдерживаясь.
– Твой отецлюбиттебя. Тебялюбитмама. И, если ты не захочешь, они не будут ломать твою жизнь, – воздохнула я, вспомнив, как меня хотела «продать» родная мать.
– Я не справлюсь с бизнесом. Не готова я, не выйдет.
– Осипов в помощь! У его родоков бизнес в его родном городе серьезный, мозг ему под это и затачивали. Так что... Кстати, а как ты вообще связалась с этим отбитым? – спросила я, чтобы сменить тему.
– Он когда у нас появился, сразу меня зацепил! Они с папой чем-то неуловимо похожи. Плюс он, как и отец, блондин, только папа с длинными белыми волосами, а Осипов с короткими. Мы с подругой в конец из-за него разругались, так как она предложила ему встречаться, зная, что он мне дико нравится. А потом как-то сложилось так, что мы... Ой, все, мой пришел! – она перехватила поудобнее сумку и, помахав мне рукой, пошла к автобусу. Помахав в ответ, вернулась к своему байку и, нацепив шлем, поехала в универ, почти сразу отбросив это разговор.
*********
В универе было как всегда душно и жарко, так как на медиков у нас поступает добрая половина населения, а так же шумно. В аудитории, в которую я успела заскочить за пару минут до звонка, было наоборот, прохладно и тихо. Ну да, фармакология – это вам не шутки! Наш преподаватель, Екатерина Андреевна, – стальная леди, – приверженец железной дисциплины среди обучающихся, у нее попробуй зашуметь – убьет. А потом не допустит к сессии.
– О, я уже думал, что ты не явишься! – сказал Костеров, который сел на месте рядом с моим. Арх! Нет, это не реально!
– Я тоже так думала! – усмехнулась безразлично, а потом села рядом с ним и извлекла тетрадь по фармакологии из своего рюкзака. Открыв ее, обнаружила, что из-за одного рогатого скота я не написала конспект и сам рассказ! Мне пять уже не поставят, можно даже не рассчитывать.
– Ты какой яд выбрала? – хмыкнул Костеров, даже не открывая тетрадь. Ну да, у него, небось, все написано, одна я в полном дерьме!
– Цианид. У меня, кстати, докторская по нему будет. А в качестве конечного продукта я представлю твой труп с белой пеной, – мечтательно протянула я, экстренно ища в интернете структурную формулу цианида. Писать сейчас бессмысленно – я не успею, я первая в группе. "Г" же!
Так, блин, его нет в инете! А-а-а! Да что ж такое?! Ладно, щас напишем! Калий – валентность +1, у азота -3, значит... Текс, шестиугольник, сверху линия к калию, напротив разу три к азоту... Блин, надеюсь верно.
– Никогда это не понимал, – хмыкнул Костеров в унисон со звонком.
– Наконец-то ты понял, что относишься к дибилам! – я показательно возвела руки к нему в тот момент, когда Екатерина Андреевна вошла в аудиторию.
– Горбунова, поздно молиться! Надо было учить! – громко сказала она, а я сдержанно кивнула, – к доске, ученица!
Взяв свою тетрадь, я пошла к ней, засунув все свои эмоции подальше. Хорошо, если четыре. А вот если будет три, я Костерова убью!
– Итак, ваш доклад?.. – на меня внимательно посмотрела седая, некогда брюнетка, с огромными линзами в черных очках. Морщинистое лицо смотрело на меня с долей презрения и ненависти, к которой до сих пор никто не мог привыкнуть. Мне то было плевать, а вот остальные задавались вопросом, что мы ей все сделали. Распрямив плечи, я твердо, с лёгкой полуулыбкой на лице, четко проговорила:
– На тему "Цианид". Он же цианистый калий, – я положила перед ней закрытую тетрадь, внутри которой была только формула. Она же не сказаласколько и чегонадо написать!
– Ну что же... – в этот момент вошел наш куратор, Юрка Антонов, который, хлопнув в ладоши, выдал:
– Немедленно все собираемся и меняем халаты на тяпки, – и радостный, главное. Абсолютно все печально вздохнули, а я сменила улыбку на усмешку. Не судьба мне плохую оценку получить! Не судьба!
– И почему опять на моем уроке?! – взвизгнула Цербер, швырнув мне в лицо тетрадь, из-за чего я сжала зубы и посмотрела на нее, как на врага народа.
– Там конспекты! – рыкнула я, не сдержавшись и посмотрела на нее своим фирменным взглядом, от которого трупы оживают и идут обратно закапываться.
– Мне безразлично! – хмыкнула она, смотря не на меня, а на стол. Я не двигалась, а вот остальные собирались, причем в ускоренном порядке, – Горбунова, вам так не терпится ответить?! Я могу вам лично устроить ещё и тест! Желаете?
– В отличии от вас я к вам отношусь уважительно и ваши вещи не швыряю! А ещё я знаю, что напишу все! – с милой улыбкой я пошла на место и, предельно аккуратно поместив тетрадь в рюкзак, вышла вместе с остальными.
*********
Вечером, ближе к шести часам, я, кое как отмывшись от земли, пошла в спортзал. Костеров куда-то умотал по своим делам, вроде как шмотки собирать, а я направилась в спортцентр, который принадлежал кому? Правильно, Князю!
Если честно, я немного подустала, но посчитала, что не пойти не могу, – всё-таки физическую форму поддерживать необходимо, – так что, переодевшись в раздевалку в черные леггинсы, черную майку "Boss", купленную на ближайшем черкизоне, нацепив черные кеды и схватив черную бутылку с водой и телефоном в черном чехле с золотистыми узорами, пошла качаться. Тотал блек на ножках.
Единственный тренажер, ради которого, я собственно, сюда и пришла, был штангой, которую поднимаешь из положения лёжа. Мужчины-качки, да и просто представители противоположного пола, которые видели меня впервые, проводили меня к нему довольно скептическими взглядами, но я чихать на них хотела. Нацепив блины по 15 кг с каждой стороны, – стоит отметить, что максимальный вес, который я поднимала, был 65 кг (да, это была Яра, которую я тогда на адреналине дотащила на руках), – я правильно легла и, взяв штангу, уже хотела начать заниматься, но тут пришла Лена Никифорова и села рядом с моими ногам , нагло их подвинув.
– Горбунова, когда грудь накачаешь? – фыркнула эта напыщенная "красотка" с рыбьими губами и марикуюром а-ля шампур алого цвета. Про попу и грудь я промолчу, пожалуй.
– Когда ты – мозг! – фыркнула в ответ, а потом мы обе рассмеялись. Вернее, она засмеялась, а я лишь улыбнулась. Взяв штангу, начала медленно и плавно делать упражнение, – Как ты?
– Да как обычно. Пытаюсь склеить богатого красавчика, но клей плохого качества, – вздохнула она, – а ты?
– Я все так же, как обычно. Схожу с ума и учусь в университете, – она в наглую открыла мою бутылку с водой и отпила из нее, начав копаться в телефоне, – ты... Сама будешь бутылку от своих слюней мыть.
– Саша, ты как всегда, вечно недовольна...
Дальше все было замедленным как в кино – испугавшись склонившегося надо мной Костерова, я выронила штангу и та полетела аккурат мне на шею.
Глава 3.9
У вас когда-нибудь проносилась вся жизнь перед глазами? Был момент, когда раз – и ты будто прожил все заново, все вспомнил, и больше никогда не забудешь? Именно это и случилось со мной в этот момент.
За секунду до того, как штанга сломала бы мне шею, ее подхватили руки Костерова и руки Никифоровой, которая навалилась на меня всем своим весом. Я же застыла, ни живая, не мертвая, понимая, что еще чуть-чуть бы – и... И все... И конец... Отложив штангу на пол, Костеров дождался, пока Никифорова сядет нормально, посмотрел на меня просто убийственно злым и холодным взглядом (будто это я виновата, что чуть на тот свет не отъехала сейчас) и начал хлопать по щекам, пытаясь привести меня в чувство.
– Саша, Сашааа, – позвал он меня.
– Уйди, недокиллер! – послышалось шипение Никифоровой, а в следующее мгновение мне прыснули на лицо водой изо рта. После этого мне реально стало легче и, вдохнув, я смогла хрипло, но говорить:
– Ты меня сегодня решила в слюнях еще и искупать, да? – ответа со стороны Никифоровой не последовало, поэтому я переключилась на Костерова, – вот скажи, почему каждый раз, после небольшого отсутствия, ты все время пытаешься меня убить?!
– Не все время, – ядовито ответил он, глядя прямо мне в глаза. Надменный критин и эгоист!
– Да ладно?! – я даже отошла от шока, села прямо и развернулась к нему лицом. Слава Богу, что тренажер еще находился немного в стороне, поэтому спортзал еще на нас не пялился, как на бесплатную Санта Барбару, – сначала ты меня преследовал, потом ранил, – я показательно отогнула резинку штанов и указала на шрам, оставшийся после моих патологоанатомических швов, которые я сняла буквально неделю назад, – потом завалился в квартиру и угрожал пистолетом, после вывез и снова угрожал пистолетом, потом явился ко мне на съемную квартиру и, о боже, какое совпадение! – снова угрожал мне пистолетом! А потом ты тюкнул меня по голове и вывез в лес, где угрожал изнасиловать! Мне уже кажется, что песня Агаты Кристи "Я на тебе, как на войне" писалась конкретно под одного персонажа! – усмехнувшись, он поправил рукой свои идеальные волосы, положил обратно штангу и ответил:
– Ты еще не на мне, но скоро там окажешься, – и столько холода в его глазах, что я невольно подняла одну бровь, мол, что это за метаморфозы. На его фразу решила не реагировать, – а вообще, – он показательно снял резиновую накладку с тыльной стороны ладони, под которой и скрывалась рана от меня. Блин, что за штука такая? Я тоже себе такую хочу! И почему я ее не чувствовала? Касалась же рук его... – пробила мне руку шилом и прострелила колено, но благо так, что зажило все быстро. А я бы мог остаться инвалидом, между прочим, – "подружка" предусмотрительно смоталась, оставив нас наедине. Усмехнувшись, Костеров сжал накладку и спрятал в карман просторных брюк, после чего добавил, – так чьи шутки жестче?!
Поджав губы, я взяла свою бутылку с водой и, открыв, поднесла ко рту, но не отпила, а резко выплеснула ему в лицо.
– Заебал! – коротко прокомментировала свои действия и встала, взяв телефон и бутылку в руку. Зря. Не церемонясь, он схватил меня за плечо и, сделав подсечку, чтобы я потеряла равновесие, закинул меня к себе на плечо, – Ты совсем охренел?! – зашипела, инстинктивно молотя его руками по спине, пока не поняла бессмысленность данного занятия. Вообще, сегодня до меня все доходит крайне медленно! Вот вообще! И мысли не те в голове крутятся, а, к примеру, почему эта сука такая высокая и сильная?! Какой у него вообще рост?! Он же не был таким шкафом в первую нашу встречу... А, ну да, я ж на шпильках была! И все равно у нас не такая огромная разница, чтобы мне было так высоко! Ладно, пофиг, сейчас вообще не до этого! – Самоубийца, поставь меня! – я вцепилась рукой в его волосы и потянула на себя, чтобы доставить дискомфорт и доконать его в конец.
– Закрой рот и прекрати тянуть, – в тот момент в его голосе прозвучалитакиенотки, что я реально заткнулась и переместила руку. Ну нафиг, я сейчас в нихрена не выгодном положении, поэтому надо просто ждать!
В зале мало кто обратил на нас внимание, будто тут такое каждый день, а те некоторые, что заинтересовались происходящим, лишь смотрели на это с улыбкой. Ну да, им же не известны наши взаимоотношения!
На землю меня все же вернули и на ноги поставили. В сауне.
– Костеров, что мы... – я попыталась выдраться из кольца его рук, но, вместо этого подвернула ногу и, зашипев, повисла на нем. Ни секунды не теряя, он тряхнул волосами, из-за чего на меня посыпались водяные капли и, не церемонясь, коснулся своими губами моих губ.
Поцелуй был другим в этот раз. Не просто касание, на которое я отвечала по инерции, а именно поцелуй, когда языки сплетались между собой, когда губы были искусаны до боли, когда твое тело уже не принадлежит тебе... Сердце заходилось в каком-то бешеном ритме, отдаваясь звоном в ушах, а моя рука волшебным образом оказалась в его волосах, мягких, шелковистых и влажных. Вторая же до сих пор держала телефон и бутылку, что было крайне абсурдно, но вполне реально.
Подхватив меня на руки, Костеров прижал меня к стене и, вклинившись между ног, потеря о мою промежность своим стояком, вырвав слабый стон из меня.
– Горбунова, – выдохнул он, убрав одну руку и, поддерживая меня коленом, отогнул резинку леггинсов и белья, без прелюдий проникнув в меня пальцами.
– Костеров, стой, – застонала я, повиснув на нём,– прекрати ты!.. – а сама активно подмахивала ему бедрами, кайфуя от того, как двигаются его пальцы внутри меня. Да, он... Ч-черт, он слишком хорош. Во всем.
– В отличии от тебя, мне секс нужен на постоянной основе, а я его не получаю, – шепнул он мне на ухо, после того, как я кончила от его пальцев. Снова.
– Класс, – я наконец пришла в себя и попыталась его оттолкнуть, но попытки были тщетными. Плюс, нога ещё болела, поэтому хромать и стоять на одной ноге мне не хотелось, – я тебе что, мешаю? Отстань от меня и залезай в койку ко всем, к кому хочешь...
– Тебе не кажется, что после того, как ты кончила здесь и от моих пальцев, возмущаться уже бессмысленно? – я поджала губы и ощутила на них слюну и вкус Костерова. Гадство. Просто класс! Как я раньше целовалась с ним и все было у меня нормально?! И вообще, я же раньше на него не реагировала, тогда, на кухне... В какой момент я подпустила его так близко?! В каком месте?! Пока я размышляла, Костеров со вздохом продолжил, – Горбунова, вот объясни мне, какого хрена?! – я просмотрела в его глаза, в которых была звенящая пустота. Э, это что такое? – Почему ты так не хочешь наладить со мной отношения? Я действую мягко и спокойно, стараюсь особо тебя не пугать и не давить...
– Это ты-то не давишь?! А, я поняла, я сама захотела нож в... – поставив меня на землю, он прикоснулся своими губами к моим губам, а после больно прикусил мою нижнюю, из-за чего я взвизгнула.
– Пережал, понимаю, – он отстранился и, поставив руки от меня, трогающей болящую губу пальцем, по обе стороны, чтобы я точно не сбежала, посмотрел мне прямо в глаза, – да, признаю. Но с тобой иначе и нельзя. Тебя либо поездом переехать, чтобы уже сопротивляться не могла, либо пиши-пропало. Но меня поражает другое – ты пустила к себе жить Никиту, ты нормально общаешься с Максом Волковым, с Тамерланом, даже несмотря на то, что ты ему нос разбила. Почему я с первых же дней попал в черный список?! Ты из принципа меня отшиваешь и вечно пытаешься сбежать от меня, несмотря на то, что я тебе нравлюсь, – и снова решила промолчать, смотря на него своим фирменным взглядом, – так почему?! Почему?! Из-за того, что ты мне нравишься?! Или наоборот. Из-за того, что я нравлюсь тебе и...
– Нет, Костеров, все гораздо проще! – усмехнулась, глядя в его глаза, – ТыКостеров,а яГорбунова. Ты сейчас живёшь в моем доме и, вероятнее всего, раз уж мне так везет, то ещё и в моей бывшей спальне. Твой отец уничтожил то, что с таким трудом создал мой дед. Твоя сестра ходит в моих украшениях! Вот и весь ответ. Будь ты кем угодно, я бы относилась иначе, но ты сын того, кого я ненавижу, – высказалась. Сказала всё то, что так долго вертелось на языке. Только легче не стало. Взгляд Костерова потемнел, а губы изогнулись в хищной усмешке.
– А я виноват, что родился в семье этого ублюдка? – он резко отстранился и вновь провел рукой по волосам, повернувшись спиной ко мне, – Горбунова, я хочу тебя, всю. Всю себе. Я не знаю, как это называется. Любовь, одержимость – мне плевать. А когда я чего-то хочу, я этого добиваюсь...
– Да ты просто растопчешь меня, как только я стану твоей, – из меня вырвался смешок, – я не хочу тебя видеть рядом с собой. Да, ты мне нравишься, да, ты такой же, да, с тобой я буду, как за каменной стеной, но при этом в моей жизни не будет никого опаснее тебя. Как только я стану твоей игрушкой, моя ценность потеряется. И ты меня уничтожишь. Ты уже рушишь мой мир, дальше будет только хуже...
– Если понадобится, я разрушу его до основания, а потом построю новый, свой, – сказал он, не оборачиваясь, – увидимся на днюхе Волкова.
– Меня никто не приглашал, – усмехнулась я, – так что...
– Тебя пригласит Осипов, вернее, передаст слова Волкова. Только когда ты явишься, мы оба будем знать, что пригласил тебя я, – он посмотрел на меня через плечо, явно ожидая реакции.
– Нет худшего обмана, чем самообман, – фыркнула я и наконец покинула эту чёртову сауну. Бесит. Как же меня все бесит!
*********
На день рождения Волкова меня и вправду пригласили. Причем лично именинник, что было довольно странно с его необщительностью, но, как было видно из присланного смс, вполне реально.
Кстати, я забыла спросить у Костерова, откуда он знает Волкова, а потом шанса уже не было – он пропал с радаров. Просто затих, что меня очень нервировало.
Спустя неделю, перед тем, как ехать на тусовку в честь ДР будущего ФСБ-шника, да-да, и этот туда же, я решила посмотреть на свой бывший дом из лесопосадки, что располагалась напротив. Оставив байк среди деревьев, который пропустил пост охраны благодаря приглашению от местного мажора (если коротко, тусовка будет в снятом особняке возле озера. Там ещё и лес вокруг. Захочешь кого-то убить – пожалуйста, как говорится), я, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стволу дерева, посмотрела на свой дом, который было хорошо видно даже из-за забора. Огромный особняк в старом стиле, в каком не помню, с коваными перилами у балкона, огромные красивые окна... Еле смогла сдержать слезы. Дом. Это когда-то был мой дом. Место, где было счастье. Странное, но оно было...
Резкий разворот – и я уже прижата спиной к дереву, а у моей глотки ножик. Передо мной же лицо Кострова с ехидной улыбкой. Чуть не отъехала, блин. Сердце стучало как бешеное и униматься не собиралось.
– А я-то думаю, кто эту тут такой стоит? – медленно протянул он и впился поцелуем в мои губы...
