Текст книги "Посвящение в бывшие (СИ)"
Автор книги: Анастасия Феникс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 2.7
Простояли мы минуты две, от силы пять, пока не подъехала его Ламба к нам. На автопилоте что-ли? Ан, нет, водитель, который сейчас вылез из машины, пригнал.
– Ты свободен, – сказал Хан и, не отнимая ножа от моего горла, заставил сесть в машину, заблокировав ее после этого, пока обходил. Сволочь. Умная сволочь, – будешь сидеть тихо, Саша, я тебя не трону. Думаю, нам стоит поговорить.
– Поговорить значит? Давай тут поговорим, при свидетелях, – зашипела я, после того, как он полностью сел в машину, и с силой захлопнула бардачок, в котором решила полазить на удачу. Но, кроме влажных салфеток и не-нужных-нужных мелочей там ничего не оказалось, – чем тебе мешает это место?
– Здесь пистолет к виску особо не приставишь, – усмехнулся он и решил отъехать от тротуара, а я чуть не отъехала на тот свет, – Горбунова, если мне придется тебя откачивать, я тебя сначала изнасилую.
– Ты... Дибил? – спрашиваю я, прокашлявшись, – и фамилия. Откуда?
– Нет, это просто весомый аргумент для того, чтобы ты не решила помереть, – усмехнулся он, а я, выпучив глаза, смотрела вперед на асфальтированную дорогу. Господи, как я проглядела-то его странности? – Что застыла, цветочек? – бросил он, а я откинулась на кресло, так как это прозвище запустило цереду воспоминаний.
События дней минувших, лет прошедших:
– Саш, она не тебя любит, а твои деньги, – усмехнулась я, отпив черный байховый чай из фарфоровой чашечки. Даже несмотря на двенадцатилетний возраст, выглядела я довольно представительно: светлые, подстриженные под каре волосы, что каскадом падали на плечи, пошитый по фигуре брючный костюм черного цвета, черные туфли с небольшим каблучком, легкий макияж и комплект украшений, состоящий из подвески и сережек-гвоздиков от нашей фирмы «КФ» в виде Аленького цветка. В тот день я сидела в гостиной своего дома, вернее, холле, в котором было 2 дивана, стоящих друг на против друга, кресло и стеклянный круглый кофейный столик, заваленный журналами, ювелиркой и лежащим на ним пистолетом. Все было оформлено в бежево-коричневых и немного белых тонах. Тут и там стояли растения в горшках, а между двумя парадными лестницами, что вели на второй этаж, стояли часы «Павлин». Солнечный свет же, падая сквозь красивые витражи, красиво играл на поверхностях и мебели.
– Ты ее видела всего один раз, – буркнул брат, который был старше меня на семь лет; улыбнувшись, с легким звоном поставила чашку на столик.
– Она вчера не на тебя весь вечер смотрела, а вокруг и в телефон. Я бы с любимого человека глаз не сводила. И не стала бы спрашивать, сколько стоит китайская фаза, – фыркнула и замолчала, так как охрана ввела рыжую девчонку лет девятнадцати, одетую в бесформенную толстовку, серо-голубые джинсы, обутую в серые туфли-лодочки и без макияжа. Немного тускло, но не безвкусно.
– Привет, – немного робко сказала она брату, а тот похлопал рукой по дивану рядом с собой, приглашая ее присесть. Какая-то слишком застенчивая сирота, такая обычно забитая всеми, а эта прямо и живенькая. Не сходится. Покосившись на лежащий на столе пистолет, она села и приобняла Сашку, то и дело поглядывая на меня и стоящий за моей спиной муляж часов «Павлин».
– Ты мне что-то рассказать хотел, – на самом деле с моим детским голосом это выглядело смешно, но я давно перестала обращать на это внимание.
– Да я по поводу открытия нового бутика, которое мне доверили. Ты же в договоре прочитала, что еще две недели назад должны были здание сдать? – я кивнула, думая о том, что если бы не прочитала, то он бы и не озаботился этими вопросами, – так вот. У них проблема с проводкой, где-то случился разрыв цепи, теперь они все перепроверять будут. Это частичное разрушение внутренней отделки, соответственно еще пара недель с учетом завоза мебели. А оформление… – он закатил глаза, – я не успею за две оставшихся недели!
– Милый, успокойся, – начала было девушка, но я грубо ее перебила.
– Сделай, как отец – установи жесткие временные рамки: косяк ваш, так что как хотите, а за неделю успейте, иначе вы нам неустойку будете оплачивать. За неделю доделаешь оформление, а мебель – дело дня, максимум двух. С учетом косяка со стороны строителей, отец покивает и скажет, что ты молодец. Дедушка, конечно, поворчит, но его я беру на себя. Плюс – это твое первое задание, так что если папа будет злиться, дави на то, что опыта нет, что ожидал, голова дурная – вызывай жалость. Лучше быть непутевым наследником, чем дибилом и остолопом. Сейчас у нас совсем другая проблема. Гаулинни слишком разошелся. Он алмазы ограняет в таком количестве, что скоро в Якутии их не останется, да еще каждый восьмой с дефектом или бракованный. Сам понимаешь, какие это денежные потери. Да и вообще, мы его приглашали для восстановления технологии эмали «гильош». Что-то особенного рвения в этом вопросе я от него не вижу, а сколько лет прошло? Я уже итальянский как родной знаю. Он вообще работает над этим, или только лясы точит?! Девушка, эти часы – муляж, покрытый краской! Настоящие – в Эрмитаже! – раздраженно бросила я, посмотрев на невестку.
– Я Инна, – скривилась она, бросив на меня уничижительный взгляд.
– Какая, собственно, разница? Нет нужды запоминать, все равно скоро вылетишь отсюда, как и другие. Мой брат довольно влюбчив. Партию ему подберут, если он не жениться к этому времени, что врятли. Слишком ценит свободу. А ты, гонщица за деньгами, вернешься в то захолустье, из которого пришла, – и пока она, покрасневшая от гнева ничего не успела сказать, я продолжила, – моя святая обязанность – защищать брата, в том числе от тех, кто пытается посягнуть на его деньги, – можно было подумать, что я слишком жесткая, бедную девочку тут унижаю, но у меня есть особенность – я чувствую людей. И, если предыдущая была тихим и застенчивым ангелом, которому был нужен мой брат, просто из-за своей мягкости она не понравилась деду, то эта была циничной стервой. Да-да, мне все еще двенадцать лет!
– Да как ты смеешь?! – взвизгнула она, вскочив с дивана. Не раздумывая, схватила пистолет и, сняв с предохранителя, загнав патрон в патронник, взяла ее на мушку, – Что, думаешь, убьешь? Думаешь, сможешь?! Сил-то хватит?!
– Ты тупая? – спросил брат, смотря на нее, – сядь и не возникай. Если ты ей не понравишься, то деду моему тем более. А он с тобой церемониться не будет.
– А мы не можем просто пожениться? Наплевав на твоих родственников. Ты мужик или нет? – спросила она, а брат усмехнулся, едва заметно кивнув. О, да ладно, он не против.
– Нет, я против них не пойду.
– Ты охуел? Ты совсем другое говорил недавно! Ебанутая се… – договорить она не успела, так как пуля попала четко в голову.
– Цветочек, что ж ты делаешь? – спросил отец, который зашел из сада сразу, как услышал выстрел. Хорошо упала, ковер не запачкала.
– Она семью нашу оскорбила и обматерила моего брата, – пожала я плечами, положив пистолет обратно. Лужица крови медленно растекалась во все стороны от головы Инны, а мне не было ее жалко. Ни капельки.
– Аленький цветочек на то и аленький, что кровью полит, – послышался голос деда, что медленно спускался со второго этажа, брезгливо поморщившись, как только увидел труп.
Глава 2.8.
Чем дальше мы ехали, тем сильнее углублялись в какой-то лес, и, хоть дорога и была асфальтированная, это ни капельки не успокаивало. Поэтому, в тот момент, когда машина затормозила на очередном повороте, я резко выпрыгнула из нее.
И тупо взвыла от прострелившей локоть и бедро боли. Глухо заматерившись, в частности из-за того, что кожанка была теперь безнадежно разодрана, я, стараясь не обращать внимание на дикую боль, под ужасающий визг тормозов побежала в лес. Глупо? А больше некуда. Побегу по дороге – он меня на машине догонит, а так есть маленький, но шанс. Единственное, на каблуках по лесу я бегаю немного медленне, но времени на то, чтобы остановиться и снять туфли просто не было.
За мной постоянно слышался хруст веток и казалось, что Хан все время у меня за спиной, на одном и том же расстоянии. И вот, в тот момент, когда я начала отрываться вроде как, я впечаталась в железное, смутно знакомое ограждение, а после была грубо схвачена за хвост, из-за чего вскрикнула.
– Саш, я что сказал? Как себя вести? – спросил он своим очаровательным голосом, в котором теперь слышалась сталь, – И чего ты добилась, кроме раздолбанного локтя и шишки на лбу?
– Я хотя бы пыталась! – огрызнулась я, не в силах заткнуться. Мне же сказали вести себя тихо! Сказали!
Перехватив меня за плечо и приставив нож к горлу, меня повели обратно к автомобилю, заставляя удивляться тому, как далеко я убежала. Я ещё я вспомнила, где видела эту ограду, но надеялась, что ошибаюсь. Очень надеялась.
– Садись, – меня грубо запихнули в машину, которую после заблокировали. Через минуту, стоящий перед машиной и оперевшийся на ее капот, Хан закурил, вновь заставляя меня поморщится от того, что я бросила. Ага, как же! Сорвусь через пару месяцев максимум. Открыв бардачок, порылась в нем и, найдя антисептик с бинтом и лейкопластырем, аккуратно сняла куртку, грязно выругавшись от увиденного. Это был не локоть, а просто месиво. Как я себе ни одну кость не сломала – тот ещё вопрос!
Обработав руку и замотав ее бинтом, который закрепила пластырем, я постучала по стеклу, оповещая о том, что закончила. Выбросив бычок, Хан зашёл в машину, вновь вызывая ломку из-за обалденного запаха настоящего никотина. А не тех вейпов, что были так популярны.
Молча и уже без попыток побега с моей стороны, мы подъехали к зданию, тому самому, которого я так боялась. Та самая дача, что стала последним пристанищем моих брата, отца, деда, Полудурка, Алисы и ещё многих тех, кто тогда поехал на встречу. Обгоревшее пепелище все ещё было перед моими глазами.
Мы вместе вышли из машины, только, если Хан пошел к багажнику, я подошла ближе к зданию, которое теперь было идеальным . Чистым и новым, без единого следа от огня.
– Вот скажи, – попросила я Хана, – как такое возможно, чтобы люди не выскочили из дома во время пожара. Никто. И ведь ни одной гильзы, ни одного убитого, никого. Все просто сгорели, в тех позах, в которых сидели...
– Да черт его знает! – сказал равнодушно Хан, протянув мне лопату, которую я послушно приняла. А после нас с подружкой повели к калитке, что находилась с боку от основного здания и запиралась на амбарный замок, который учтиво для меня открыли. Так мы вошли во внутреннее пространство, вернее двор, который представлял из себя большой сад, постепенно переходящий в лес, что уходил в глубь на 1,5 километра, в ширину на 800 метров, все это пространство было огорожено кованым забором. И эту огромную территорию мать продала за 1 миллион. Миллион. Подмосковье. Просто отдала за даром.
У моей матери была просто уникальная способность – делать так, чтобы деньги утекали сквозь пальцы в неизвестном направлении. Сначала отец думал, что она себе «отходные пути» готовит, но ни машин, ни квартир ни у кого из ее знакомых не прибавилось, только у одних, но у них ипотека. Вещи прибавлялись в маленьком количестве, драгоценности она не покупала, счетов не было. Это потом уже выяснилось, что она просто обожала переплачивать за вещи и потом отдавать их за бесценок. Когда отец спросил, зачем, она ответила, что хоть так может ему навредить. Классная у меня была семейка: дед Александр Александрович Горбунов, отец Валерий Александрович, брат, который остался от первого брака отца, Александр Валерьевич Горбунов, моя мать, Елена Анатольевна Горбунова, урожденная Ульянова, сестра от первого брака мамы Екатерина Степановна Ульянова, мать-одиночка с двумя детьми на руках, Костей и Мишей и я, Александра Валерьевна Горбунова, младшенькая во всех смыслах этого слова.
– Остановись, – сказал Хан, а я встала, как вкопанная. Ну-ну, что еще придумаешь? – Что ты знаешь о своей семье? – спросил он, вытащив пистолет из-за пазухи. Прикольно. Серьезно я тебя недооценила, дружок!
– Зачем тебе это?
– Прояснить кое-какие моменты для себя и надо ли мне затеваться с этим, – дальше он не пояснил, поэтому я демонстративно скрестила руки на груди, прижав к себе лопату, – Саш, выбирай, либо ты копаешь яму, два на один и полтора в глубину, то бишь могилу для себя, либо ты мне рассказываешь.
– Как жестоко, заставлять приговоренного к повешенью самому сооружать себе петлю, – усмехнулась я, – я так понимаю, тебя интересует все с самого начала, не так ли? – Хан кивнул, – Ну чтож… У знаменитого ювелира Карла Фаберже было четыре сына, одного из которых звали Александр. В годы революции Александр до последнего оставался в России, но так как он попал под репрессии, и основная клиентура уехала на Запад, он в 1920 году незаконно пересекает границу с Финляндией и отправляется в Париж. Буквально за месяц до этого умер сам Карл, так и не успев увидеться с сыном. Там Александр, вместе с партнерами, основывает известную ювелирную компанию «Фаберже и Ко», но в последствии будет вынужден отойти от дел. Он много ездил в Германию, что сыграло ему на руку. В 1940 году немцы оккупировали Париж, а СССР Ригу, в результате чего Александр оказался в капкане, из которого еле выбрался, предварительно оставив все украшения кузне Вильгемине. После окончания войны и рождения сына Александра Александровича, Вильгемина передала украшения ему. Александр Александрович стал известным биологом, долгое время прожил в США, так и не женился. Но состоял в связи с Анной Витальевной Горбуновой, от их связи родился еще один Александр Александрович, мой дед, которому достались как медицинские, так и ювелирные навыки. Основав компанию «ФК», он возвращается в Россию и входит в историю криминального мира под прозвищем «Кровавый ювелир», так как пробиться на рынке было очень сложно. В 2001 году родился мой отец, Валерий, которого так назвали по ходатайству моей бабушки, семья которой была основным спонсором компании. Правда она очень быстро скончалась из-за инфаркта, и никакого криминала там не было. Барон, или мой отец, отличался хваткой, вцепится – не отдерешь. Значительно приумножив состояние семьи, он женился на неизвестной мне женщине, от которой родился блондинчик-дурачок, как я его называла, мой брат, которого дед и отец, посовещавшись, назвали Александром, в честь сына Карла. Жена скончалась, отец женился во второй раз на моей матери, от их брака, в 2022 году, родилась я, Александра, которую опять же назвали в честь нашего предка и Александра Македонского по совместительству.
– Цепной пес семьи Горбуновых, Аленький цветочек, Маленькое отвратительное чудовище, первое свое убийство совершившая в пять лет с особой жестокостью, – сказал Хан, а я кивнула.
– Да, это все я. Мне передались гены биолога, брату ювелирства. Сначала дед меня, мою сестру и маму не жаловал, но потом, после того самого убийства…
– Что оно из себя представляло? – спросил Хан, а я поджала губы, но все же ответила.
– Моя мать ненавидела отца и все грозилась забрать меня из семьи и сбежать. В тот день она стала собирать вещи. Испугавшись, что меня заберут, я убежала в лес, что был неподалеку от дома. Как выяснилось позже, там орудовали два педофила. Скажем так, спасло меня чудо в виде отцовской борзой, что увязалась за мной следом, она же помогла дойти до дома. Нашли их спустя 3 дня, как раз был день моего рождения. Я уже не раз на тот момент видела, как отец разбирается с проблемами, поэтому второго попросила оставить мне и принести набор мед. инструментов, я тогда мечтала стал хирургом, и дедушка подарил их мне, сказав: «Каждый день смотри на скальпель и спрашивай себя: почему? Зачем?». В тот день я и поняла, почему и зачем. Начав мужика лет 40 наркотой так, чтобы он все чувствовал, но не мог пошевелиться, я вскрыла его заживо. Ну, дед меня стал обожать, папа понял, что из этого можно извлечь неплохую выгоду, брат постоянно подшучивал, а мать отвернулась. На совсем. В последствии со всеми проблемами отца разбиралась уже я. В основном убийства. Все закончилось семь лет назад, когда я, получив тройной перелом стопы, не смогла поехать на встречу и вместо меня отправили Алису – дочь папиного помощника, Полудурка. Вся семья, кроме матери, сестры и меня, включая охрану отца и партнеров, что должны были заключить долгосрочный договор, сгорела. Как и моя жизнь… – добавила я, подумав, а Хан улыбнулся.
– Значит, это стоит того.
Глава 2.9
– Чего?! – простите пожалуйста, не могли бы вы поднять мою челюсть? Да, она где-то тут упала, да-да, вот эта! Спасибо, благодарю, – В каких гребенях ты потерял мозг? Нет и еще раз нет!
– Это не обсуждается, – сказал Хан, а у меня глазки сделали "луп-луп", – я уже все решил.
– Да пошел ты! – выдала я ошарашенно, зарывшись рукой в свои волосы, – Ты... Одно дело жить у меня, но... Играть роль девушки?! Кормить, поить?! Какая мне от этого польза вообще?! – взвизгнула я, – И воообще, я все больше убеждаюсь, что мой рекорд по сумасшествию побили! Ненормальный!
– Заткнись, – коротко бросил он, выстрелив в воздух, от чего я вздрогнула, – мне необходимо свалить от отца. Ты – самый оптимальный вариант, у Князя он будет искать в первую очередь. А о том, что ты жива никто не знает. Плюс он мало что сможет тебе сделать.
– Ты охуел? – коротко спросила я, подняв бровь, – Как только я на это соглашусь, о том, что я в добром здравии и светлой памяти узнают все. Мне это не нужно. Я хочу дальше бухать вечерами в баре, выгуливать собак и измываться над нормальными людьми!
Если коротко, этот... Дибил предложил мне стать спонсором его отделения от родителей, а если пространно... Его очень сильно обидела семья, и он решил подложить им "свинью" в роли меня, точнее, отношений со мной. Какого хера он приперся ко мне – вот в чем вопрос? Я не собираюсь помогать сыну пусть и бывшего, но конкурента.
– Так все равно узнают, не выгоднее ли сыграть на опережение? – спросил этот идиот, а я закатила глаза.
– Нет, не выгоднее, – улыбнулась я, – так я может хоть подготовиться успею...
– По тебе прям видно, что ты готовишься! Каждый день бухаешь и танцуешь у моего брата в клубе, – усмехнулся он, а я закатила глаза.
– Тебя это никаким боком не касается, – выплюнула я и, скривившись, воткнула лопату в землю, – Еще и самой себе могилу копать. Пошел ты, – улыбнулась я и, резко развернувшись, пошла обратно к калитке. Воздух содрогнулся от резкого, разрывающего пространство, выстрела. Невольно застопорилась, но, не почувствовав нигде боли, пошла дальше.
– Саша, я выстрелю. В тебя, – спокойно сказал Хан, а я, остановившись, повернулась к нему лицом с безумной улыбкой на губах, расставив руки в стороны, будто говоря: "Давай. Я готова!"
– Нет, – выдохнула я.
– С чего ты это взяла? Я похож на того, кто бросает слова на ветер? – прищурившись, спросил Хан.
– Тогда стреляй, я готова, где голова и сердце ты знаешь, – рассмеялась я сумасшедшим смехом, – Костя, не блефуй. Ты еще не перешел черту, ты еще не убивал. И, наверное, никогда не убьешь. Ты – не я! – рассмеялась я, посмотрев на него с нескрываемым превосходством.
– Ты меня не знаешь, – бросил он мне в спину, так как я просто пошла дальше. Фух, я тут чуть концы не отдала от страха, а он просто блефует! Выстрелит он, ага, как же. Но, адрес надо временно поменять, не хватало еще сцен перед соседями на лестничной площадке. Хоть там их всего двое, но лишние слухи мне ни к чему. Еще до матери долетит, где я и что со мной.
Надо сказать, я была приятно удивлена, когда за Ламбой Костерова я обнаружила черный Фольксваген Поло, за рулем которого сидела та самая блондинка, что является девушкой Никиты. А он, собственно, тоже присутствовал – стоял, облокотившись на капот.
– Мне кажется уже все белки в округе слышали, – ответил он на невысказанный мною вопрос, – садись быстрее. Желательно на заднее, так безопаснее.
– Вы долго еще миловаться будете? – бросила раздраженно Света, – Мне еще перед отцом отчитываться, зачем я в такие гребеня ездила! Быстро внутрь! – рявкнула она, и мы послушно заскочили. Хан в этот момент как раз вышел из калитки. Все, что он сделал – бросил странный взгляд на машину, подождал, пока мы отъедем, сел сам и поехал за нами, но на МКАДе свернул в совершенно другую сторону, что было крайне странно. Этим я и поделилась с Никитой.
– Понял, что ловить нечего? – задал он риторический вопрос, хмыкнул при этом. Сарказм так и лился из него.
– Нихера, – бросила Светка, – он номера не просто так запоминал. С его связями, он быстро докопается, кто мой отец, а дальше дело техники. На папу он, конечно, не попрет, что такое ювелирка против разработки отечественного ПО? – хмыкнула Света, – его наш МинЦифры лично закопает, если генерального Спейс-Интер это хоть как-нибудь коснется, – рассмеялась она, – Никитка… Ну, тут тоже надо подумать. А вот тебе, Александра, сейчас на голову свалилась очень большая проблема.
– Я в курсе, – мрачно бросила я, – пока что на дно заляжем, окей? – спросила я у Никиты, а она кивнул, протянув мне мою сумку, – Обожаю тебя, – выдала я под ревнивый взгляд Светланы, который просто проигнорировала, набирая в телефоне номер своего мужа, – Да, алло. Нет, мы не разводимся. Я просто временно переезжаю к тебе. И что? Мне похер. Выгоняй свою шлюху и подготовь мне комнату. Ты не понял?! Я тебе деньги не за трёп плачу! Да, молодец, умничка! Все, завались, – мрачно бросила я, – Светлана, если тебе не тяжело – довези меня до дома, – она быстро кивнула, я назвала ей адрес, на том и сошлись.
Когда я поднялась в лифте на свой этаж, меня ждал сюрприз в виде ошивающегося возле моей двери Костреова.
– Класс просто, – мрачно выдала я.
