Текст книги "Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием (СИ)"

Автор книги: Ана Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

25

Ева

Утро ворвалось в номер 412 резким солнечным светом, пробивающимся сквозь щель в плотных шторах. Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь, пока память не обрушила на меня события прошлой ночи. Райан. Его руки, его губы и тот сокрушительный хаос, который он подарил мне перед уходом.

Моё тело ощущалось иначе – оно больше не было скованным и «замороженным». Каждое движение отдавалось приятной негой, а кожа, казалось, всё еще хранила жар его прикосновений. Я посмотрела на пустую сторону кровати, где еще несколько часов назад он бережно укрывал меня пледом, обещая, что сегодня мы станем легендой.

На тумбочке завибрировал телефон.

Райан: «Доброе утро, Ева. Надеюсь, ты выспалась. Жду тебя внизу через тридцать минут. Пора надевать винный цвет и забирать то, что принадлежит нам по праву».

Я улыбнулась, и эта улыбка была не той вежливой маской хореографа, к которой все привыкли. Это была улыбка женщины, которая наконец-то позволила себе чувствовать.

Райан

Я сидел в холле отеля, сжимая в руках стакан с двойным эспрессо. Команда уже потихоньку подтягивалась к автобусу, который должен был отвезти нас на арену, но мой взгляд был прикован к лифтам. После того, что произошло ночью, я чувствовал себя так, будто могу в одиночку выиграть этот матч против всей лиги.

Я знал, что Еве сейчас непросто. Её мир, выстроенный на идеальных графиках и дисциплине, вчера окончательно рухнул. Но на руинах этой старой структуры мы построили нечто гораздо более мощное.

Когда двери лифта открылись, и она вышла в холл, всё вокруг словно замерло. На ней был спортивный костюм академии, волосы собраны в привычный пучок, но походка... Она шла так, будто весь этот город принадлежал ей одной.

– Готова? – спросил я, когда она подошла ближе.

– Готова, Гринвуд, – ответила она, и в её глазах я увидел не испуганную девочку, а партнера, который готов сгореть в этом танце вместе со мной.

Ева

Мы стояли у входа в ледовый дворец, в стороне от галдящей команды. Холодный утренний воздух обжигал легкие, но внутри меня всё ещё полыхал пожар, оставленный Райаном в номере 412. Я смотрела на него – на этого уверенного в себе капитана – и чувствовала, как почва уходит из-под ног.

– Райан, подожди, – я коснулась его предплечья, заставляя остановиться. – Мне нужно сказать это сейчас, до того как мы наденем костюмы и выйдем на лед.

Он вопросительно изогнул бровь, и в его глазах промелькнула та самая нежность, от которой у меня по коже бежали мурашки.

– Я не знаю, как вести себя с тобой после прошлой ночи, – мой голос слегка дрогнул, но я заставила себя продолжить. – Всё, что произошло... это слишком. Я обдумаю это позже, после игры. Сейчас я просто не могу.

Райан хотел что-то возразить, но я перебила его, чувствуя, как к горлу подкатывает комок горечи.

– Послушай, если я сейчас резко изменю свое отношение к тебе, если я позволю себе быть собой рядом с тобой публично – все те сплетни, которые пишут обо мне в интернете, станут явью для всех.

Я видела, как его челюсти сжались. Он знал, о чем я говорю. Весь «Сент-Джуд» гудел от слухов, что я якобы специально подстроила травму Майи из группы поддержки, чтобы занять её место и оказаться ближе к нему, капитану хоккейной команды. Это была ложь – Майя действительно пострадала, и я не имела к этому отношения, но для толпы в сети это не имело значения.

– Если мы дадим им хоть повод, они решат, что я коварная стерва, которая идет по головам ради парня, – прошептала я. – Я не могу допустить, чтобы этот слух стал официальной правдой. Не сейчас, когда наш проект с миссис Харрис на кону.

Райан

Я смотрел на Еву, и внутри меня всё клокотало от ярости на тех, кто заставил её так сильно бояться чужого мнения. Она стояла передо мной – хрупкая в своей решимости, но такая живая после всего, что мы разделили в полумраке автобуса и отеля.

– Ева, мне плевать на интернет, – отрезал я, делая шаг к ней, но вовремя остановился, помня о её словах. – Мне плевать на то, что они думают о Майе или о том, как ты попала в этот проект.

Я знал, что Майя – та самая девчонка из группы поддержки, которая получила травму, и знал, что Бритни здесь ни при чем. Но для Евы эти сплетни были удавкой на шее.

– Хорошо, – я глубоко вздохнул, стараясь унять пульсирующую в висках кровь. – Мы сделаем это по-твоему. До конца игры я – просто капитан, ты – просто хореограф. Мы покажем им «безупречный» результат в винном цвете. Но после...

Я взглянул ей прямо в глаза, давая понять, что больше не отступлю.

– После игры мы закончим этот разговор. И никакие слухи не заставят меня снова стать для тебя чужим.

Ева кивнула, в её глазах мелькнуло облегчение, смешанное с печалью. Мы вошли в здание арены порознь, неся в себе общую тайну, которая была намного громче любых интернет-заголовков.

В раздевалке стоял тяжелый запах пота, антисептика и ледяного предвкушения. Ребята заканчивали шнуровать коньки, натягивали джерси, а в воздухе вибрировало напряжение, которое всегда предшествует большой битве. Я обвел взглядом команду: каждый из них был готов рвать лед.

– Парни, слушайте сюда! – мой голос перекрыл шум. – Мы приехали сюда не за вторым местом. На трибунах сегодня не просто зрители, там наше будущее, там декан. Миссис Харрис ждет «безупречно», и мы дадим ей это. Мы – структура, мы – единый механизм. Забудьте про страх. В каждом пасе, в каждом ударе должен быть наш почерк.

Я чувствовал на себе взгляд Евы, которая зашла на мгновение, чтобы проверить готовность костюмов. Между нами всё еще стоял тот холодный барьер, который она воздвигла утром, опасаясь сплетен о травме Майи и своем месте в проекте. Но в глубине её глаз я видел ту самую искру хаоса, которую мы зажгли ночью.

Когда мы вышли в коридор, ведущий к ледовой площадке, путь нам преградила команда соперников. Их капитан, широкоплечий парень с дерзкой ухмылкой, демонстративно сплюнул на пол прямо перед моими крагами.

– Смотрите-ка, «Сент-Джуд» привезли свою балетную труппу в винных шмотках, – он хохотнул, глядя на наши новые костюмы. – Слышал, Гринвуд, ты теперь танцуешь под дудку своей хореографички? Говорят, она не только на льду места расчищает, но и в твоей постели.

Воздух вокруг нас мгновенно заискрил. Я почувствовал, как мои кулаки сжались сами собой. Слух о том, что Ева якобы специально подстроила травму Майи, чтобы быть со мной, добрался и сюда.

Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и впился взглядом в его глаза.

– Послушай меня внимательно, – мой голос был тихим, но в нем лязгнул металл. – Ты можешь молоть языком сколько угодно, но через десять минут на этом льду от твоей спеси не останется ничего. Мы не просто обыграем вас. Мы разгромим вашу оборону так, что вы забудете, как держать клюшку.

Я придвинулся еще ближе, чеканя каждое слово:

– И если ты еще раз откроешь рот в сторону Евы или Майи, я лично прослежу, чтобы этот матч стал последним в твоем сезоне. Проваливай с дороги.

Соперник на мгновение замялся, считав в моем взгляде абсолютную готовность к действию, и нехотя отступил. Я обернулся к своим парням.

– Вы слышали. Выходим и уничтожаем их.

Мы ступили на лед под рев трибун, и я знал: сегодня «хаос» будет беспощадным.

26

Ева

Свет на арене дрогнул и начал медленно тонуть в густом, обволакивающем винном оттенке. Гул трибун сменился наэлектризованной тишиной, в которой я отчетливо слышала только шорох собственных лезвий по льду. Я вышла в центр, чувствуя, как взгляды тысяч людей пригвождают меня к месту, но в этот раз мне не хотелось прятаться.

Когда зазвучали первые аккорды джаз-фанка – мягкие, с глубоким, вибрирующим басом и ленивым, бархатным вокалом – я на секунду прикрыла глаза. Весь мой контроль, вся моя многолетняя выдержка и страх перед сплетнями о том, что я якобы подстроила травму Майи, остались там, за пределами этого светового круга.

Мы начали движение синхронно, словно единый, живой механизм. В этой хореографии не было суеты: каждое движение было наполнено кошачьей грацией и абсолютной уверенностью. Мы плавно опускались в глубокие плие, подчеркивая ритм мягкими ударами бедер и волнообразными движениями корпуса. Наши руки не просто двигались – они рисовали в воздухе невидимые узоры, то скользя по телу, подчеркивая линии винных костюмов, то замирали в графичных, безупречных позициях.

Это был джаз-фанк в его самом эстетичном проявлении: стильный, дорогой и невероятно женственный. Каждое замедление в музыке я проживала всем телом, чувствуя, как винный шелк облегает кожу, напоминая мне о жарких прикосновениях Райана в номере 412. Это было воплощение стиля «Old Money» на льду – когда не нужно кричать, чтобы тебя заметили.

Арена погрузилась в гипнотическое оцепенение. Зрители, ожидавшие стандартного шоу с помпонами, замерли, боясь шелохнуться. Даже самые ярые фанаты соперников опустили свои флаги. Тишина была настолько глубокой, что был слышен каждый мой вдох.Команда Райана: Парни из «Сент-Джуда» застыли у борта, словно каменные изваяния. Я видела, как они переглядываются с нескрываемым восхищением, осознавая, что за их спиной теперь стоит мощнейшая стихия.Райан: Он стоял неподвижно, его пальцы в крагах так сильно сжали клюшку, что костяшки побелели. Его взгляд, тяжелый и потемневший, неотрывно следовал за каждым моим движением. Он видел в этом танце всё то, что мы не договорили ночью. Соперники: Те самые парни, что еще полчаса назад издевались над нашей «балетной труппой», теперь выглядели растерянными. Их капитан стоял с приоткрытым ртом, медленно осознавая, что его попытки вывести нас из себя разбились о нашу мягкую уверенность. Группа поддержки Они стояли в тени, притихшие и подавленные. Их стандартные связки на фоне нашего глубокого джаз-фанка казались вчерашним днем.

Когда музыка плавно затихла, оставляя в воздухе лишь вибрирующее эхо последней ноты, я замерла в финальной позе, глядя прямо на Райана. Тишина в зале длилась всего секунду – секунду чистого восторга – а затем арена взорвалась таким ревом, какого эти стены не слышали десятилетиями.

Я знала: миссис Харрис получила своё «безупречно». Но важнее было то, что теперь все сплетни интернета казались лишь мелкой пылью по сравнению с тем пламенем, которое мы только что зажгли на этом льду.

Второй период превратился в изматывающее испытание. Соперники, придя в себя, начали действовать агрессивно, и вскоре цифры на табло сравнялись. Воздух на арене стал густым от напряжения, когда резкий свист арбитра разорвал шум трибун.

– Пять минут штрафа! – пронеслось над льдом.

Райан замер, его грудь тяжело вздымалась, а сквозь решетку шлема я видела, как в его глазах вспыхивает неистовое пламя. Он не стал спорить, лишь бросил ледяной взгляд на капитана противников и с грохотом захлопнул за собой дверь штрафного бокса.

Эти пять минут стали для «Сент-Джуда» настоящим адом. Без своего лидера команду буквально вминали в борта. Я видела, как Райан в своем заточении мерил шагами тесную клетку, ударяя крагами по дереву – он был похож на разъяренного зверя, который вынужден наблюдать, как нападают на его стаю. Соперники давили, пользуясь численным преимуществом, и каждый их бросок заставлял мое сердце замирать.

Секундомер неумолимо отсчитывал последние мгновения матча. Когда время штрафа истекло, калитка бокса открылась с оглушительным лязгом.

Райан вылетел на лед как снаряд, выпущенный из пушки. В его движениях не осталось и следа от утренней сдержанности – только концентрированная, ослепляющая ярость. Он перехватил шайбу в средней зоне, на бешеной скорости обошел защитника и, ворвавшись в зону соперника, вложил в бросок всю ту злость, что копилась в нем в боксе.

Шайба со свистом вонзилась в верхний угол ворот. Сирена утонула в неистовом реве трибун.

3:2. Победа, вырванная зубами.

Лед мгновенно заполнился людьми. Мы выбежали на площадку, чтобы поздравить ребят в этом изматывающем поединке. Я бежала, не чувствуя ног, а холодный воздух арены смешивался с жаром, который шел от ликующей толпы.

Я искала его глазами среди шлемов и джерси. Райан стоял в центре, тяжело опираясь на клюшку. Когда он увидел меня, всё вокруг перестало существовать. От той ярости, что кипела в нем на льду, не осталось и следа.

Он отбросил клюшку в сторону и в несколько широких шагов оказался рядом. Прежде чем я успела произнести хоть слово о дистанции, о сплетнях про Майю или о том, что нас могут увидеть, Райан подхватил меня на руки и оторвал от льда.

– Мы сделали их, Ева! – прорычал он мне в самое ухо, кружа в воздухе.

Я вцепилась в его плечи, чувствуя кожей жар его тела и запах победного пота. В этот момент, под прицелом сотен глаз и камер, мне стало абсолютно всё равно на интернет-заголовки. Все мои страхи сгорели в том огне, которым он меня обжигал.

– Ты сумасшедший, Гринвуд, – выдохнула я, прижимаясь лбом к его мокрому шлему.

– Твой сумасшедший, – ответил он, и я поняла, что с этой секунды назад дороги нет.

27

Райан

Раздевалка встретила нас нестройным ором. Парни ликовали, сбрасывая экипировку. Я сел на скамью, чувствуя, как начинают ныть мышцы. Пять минут в штрафном боксе были худшим временем в моей жизни – я буквально чувствовал, как нас давят, пока я бессильно сжимал клюшку за стеклом.

Я думал о том, как она танцевала. Тот джаз-фанк это было не просто шоу. Это был её способ заявить о себе вопреки всему дерьму, которое на неё лили. Она двигалась мягко, тягуче, и я готов был поклясться, что каждое её движение было адресовано лично мне.

Когда я вчера вечером пришёл в её номер, я знал, что обратной дороги не будет. Но я не ожидал, что она окажется настолько сильной. Она боялась, что её имя смешают с грязью, но сегодня она вышла и доказала всем, кто здесь настоящая королева.

После душа я накинул куртку и вышел в коридор. Скоро отправление, и команда уже начала грузиться в автобус. Мне нужно было найти её до того, как мы займём свои места.

У выхода к стоянке автобусов я увидел Бритни. Она стояла у стены, нервно теребя край куртки. Я помнил, как Ева злилась, когда их путали, хотя Бритни даже не имеет отношения к группе поддержки.

– Гринвуд, – окликнула она меня. – Скажи своей хореографше, что её танец... это было мощно. Даже если все думают, что она подсидела Майю.

Я остановился и посмотрел на неё так, что она отступила.

– Ева ни в чём не виновата. Майя получила травму сама. И если я ещё раз услышу подобное, разговор будет другим.

Я нашёл её у самого автобуса. Ева стояла в стороне от ликующей толпы, глядя на то, как техники грузят инвентарь. В тусклом свете стоянки она выглядела хрупкой, несмотря на свой триумф.

– Готова ехать домой? – тихо спросил я, подходя со спины.

Ева обернулась. В её глазах всё ещё дрожали отблески багровых огней арены.

– Думаю о том, что завтра напишут в блогах, Райан. Ты поднял меня на руки перед всеми. Теперь слухи о том, что я «убрала» Майю ради места рядом с капитаном, вспыхнут с новой силой.

Я шагнул в её личное пространство, загораживая её от остального мира бортом автобуса.

– Пусть пишут. Ты здесь, потому что ты лучшая. И ты со мной, потому что я так решил.

Я пригнулся и коснулся её губ – на этот раз открыто, прямо здесь, у командного автобуса. Это был наш ответ всем слухам.

Ева

Дорога обратно в академию казалась бесконечной. В салоне автобуса было шумно: парни праздновали победу, кто-то громко пересказывал момент финального гола Райана, а девчонки из группы поддержки обсуждали реакцию трибун. Я сидела у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу, и чувствовала, как внутри меня медленно оседает адреналин. Поцелуй Райана у всех на виду... это было безумие. Прямой вызов всему «Сент-Джуду».

Я достала телефон и, вопреки здравому смыслу, зашла в соцсети. Мои пальцы дрожали. Лента уже была забита видео с нашего выступления. Комментарии летели один за другим: «Это лучший джаз-фанк, что я видел», «Ева – королева», но среди них, как ядовитые змеи, проскальзывали другие: «Посмотрите, как она вешается на Гринвуда», «Теперь понятно, почему Майя "случайно" выбыла с травмой». Каждое такое сообщение кололо под дых, заставляя меня снова и снова прокручивать в голове тот злополучный день тренировки.

Я знала, что Майя сама совершила ошибку при приземлении, но толпе не нужна была правда. Им нужна была драма. Красивая история о коварной хореографше, которая убрала конкурентку ради внимания капитана. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать эти мысли, но в темноте перед глазами всё равно стояло лицо Райана, когда он подхватил меня на руки на льду.

Тихий шорох одежды заставил меня открыть глаза. Райан, проигнорировав восторженные оклики своих сокомандников, пробрался в конец автобуса и сел на свободное место рядом со мной. В полумраке салона его силуэт казался еще более внушительным.

– Перестань читать это дерьмо, Ева, – тихо произнес он, кивнув на экран моего телефона. – Ты же знаешь, как всё было на самом деле. Майя получила травму из-за собственной неосторожности, и Бритни, которая вообще не имеет отношения к чирлидингу, подтвердит это любому, если потребуется.

– Ты не понимаешь, Райан, – выдохнула я, убирая телефон в сумку. – Для них я теперь та, кто идет по головам. И этот поцелуй на парковке... он только подтвердил их догадки. Миссис Харрис ждет безупречности, а я подставила под удар не только свою репутацию, но и наш проект.

Райан накрыл мою ладонь своей. Его кожа была горячей, и это тепло странным образом успокаивало.

– Наш проект был безупречен. Ты слышала зал? Ты видела реакцию команды? Ты сделала то, что не удавалось никому до тебя – превратила чирлидинг в искусство. Остальное – шум.

Мы въехали на территорию академии глубокой ночью. Окна учебных корпусов тускло светились в темноте, и «Сент-Джуд» казался мне огромным, молчаливым судьей. Когда автобус остановился, я первой вскочила со своего места. Мне нужно было одиночество, нужно было смыть с себя этот день, запах льда и чужое внимание.

– Ева, подожди, – окликнул меня кто-то.

Я обернулась и увидела Майю. Она стояла у дверей общежития, опираясь на костыли. Её нога была в гипсе, а лицо казалось непривычно бледным в свете уличных фонарей. Сердце ушло в пятки. Вот оно. Сейчас она скажет всё то, что пишут в комментариях.

– Я видела трансляцию, – начала она, и её голос слегка дрогнул. – Твой танец... это было нечто. Я бы никогда так не смогла. Даже если бы не эта чертова травма.

Я замерла, не зная, что ответить. Вина, которую я несла всё это время, навалилась с новой силой.

– Майя, я... мне правда жаль, что так вышло.

– Перестань, – она слабо улыбнулась. – Я знаю, что ты тут ни при чем. Я сама виновата, что не дотянула прыжок. А те, кто пишет гадости про тебя и Гринвуда... они просто завидуют.

Слова Майи эхом отдавались в моей голове, когда я наконец зашла в свою комнату. Напряжение, державшее меня в тисках последние дни, начало медленно отпускать. Я подошла к зеркалу и начала расстегивать ворот своего винного костюма. Ткань, в которой я чувствовала себя такой сильной на льду, теперь казалась просто одеждой.

В дверь тихо постучали. Я знала этот ритм.

– Райан, уже поздно. Нас могут поймать, – прошептала я, открывая дверь.

Он стоял на пороге, всё еще в своей командной куртке, взъерошенный и чертовски уверенный. Без слов он шагнул внутрь и притянул меня к себе.

– Я не мог оставить тебя одну после всего этого. Тем более, когда ты такая... – он запнулся, глядя на меня.

– Какая? – я подняла на него глаза.

– Настоящая. Без этой твоей ледяной брони.

Я прижалась к нему, слушая мерный стук его сердца. Впервые за долгое время хаос, о котором он постоянно говорил, не пугал меня. Напротив, в этом хаосе я наконец-то нашла свой дом. Завтра будут новые статьи, новые проблемы с деканом и, возможно, новые интриги от Бритни, но сейчас, в тишине этой комнаты, был только он. И этого было достаточно.

28

Райан

Дверь в её комнату закрылась с глухим щелчком, отсекая нас от реальности. Ночник бросал на стены неровные, дрожащие тени. В воздухе всё ещё висело эхо арены, но здесь, в этом крошечном пространстве, оно сменилось другим гулом – шумом крови в ушах. Я сделал шаг к Еве, и она не отступила. В её глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас плескался тот самый хаос, который она так отчаянно пыталась скрыть.

Я медленно начал теснить её к постели. Каждый мой шаг был намеренным, тяжелым. Ева отходила назад, пока её колени не коснулись края матраса, и она мягко опустилась на него, не разрывая нашего взгляда. Я навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её бедер, и почувствовал, как от неё исходит жар.

– Райан… – выдохнула она, и в этом звуке было больше мольбы, чем запрета.

Я прижался своими губами к её шее, вдыхая аромат её кожи – смесь духов и ледяной прохлады. Мои руки скользнули к её талии, нетерпеливо избавляя нас от лишней одежды, мешавшей чувствовать кожу к коже. Когда мои пальцы коснулись её бедер, а ладонь накрыла влажное, пульсирующее лоно, Ева издала тихий, надрывный стон. В ту же секунду её рука скользнула вниз, уверенно и крепко сжимая мой напряженный член.

Мы двигались в унисон, охваченные сумасшедшим, первобытным ритмом. Это было неистово и пугающе реалистично. Мои пальцы ласкали её, находя самый чувствительный центр, ускоряя темп в такт её рваному дыханию, в то время как её горячая ладонь двигалась по всей моей длине, заставляя мир вокруг рассыпаться на искры. Я чувствовал, как её тело выгибается навстречу моим пальцам, как она судорожно сжимает ноги и цепляется ногтями в мои плечи. Напряжение росло с каждым толчком, с каждым скольжением рук. Каждое движение было пропитано тем самым джаз-фанком – тягучим, глубоким и невероятно горячим.

Кульминация накрыла нас одновременно. Ева резко всхлипнула, её тело содрогнулось в мощной волне оргазма, а внутренние мышцы судорожно запульсировали вокруг моих пальцев. В этот же миг от её откровенных, быстрых движений меня самого прошибло острой вспышкой – я кончил, сдерживая стон в её губы, чувствуя, как горячая волна выплескивается на её пальцы и живот. Мы тяжело дышали, содрогаясь от остаточных спазмов, полностью растворившись в этом стихийном порыве.

Но едва сознание начало возвращаться, Ева вдруг резко перехватила мои запястья. Её глаза были затуманены, на щеках горел лихорадочный румянец, но в голосе прорезалась та самая сталь, которую я знал слишком хорошо.

– Стой… – она тяжело сглотнула, пытаясь выровнять дыхание.

Я замер, нависая над ней и чувствуя, как сердце колотится о ребра. Мой взгляд был вопросом, на который она ответила не сразу.

– Мне… мне очень хочется в ванную, – выдохнула она, отстраняясь.

Она села на кровати, поправляя растрепанные волосы и пыталась вернуть себе маску безразличия, хотя её губы всё еще припухли от поцелуев.

– И вообще, Гринвуд… – она посмотрела на меня с легким вызовом. – Тебе не кажется, что ты пропустил пару этапов? Ты за мной даже не ухаживал. У нас не было ни одного нормального свидания. Ни цветов, ни ужинов, ни разговоров не о хоккее. А ты ведешь себя так, будто этот лед уже полностью твой.

Я смотрел на неё – взлохмаченную, полураздетую, но такую чертовски гордую – и не знал, чего мне хочется больше: рассмеяться или снова повалить её на подушки. Эта девушка была невозможной.

– Свидание, значит? – я усмехнулся, вытирая пот со лба. – Хорошо, Ева. Ты его получишь. Но не думай, что это спасет тебя от того, что между нами происходит.

Она ушла в ванную, а я остался сидеть на её кровати, глядя в потолок. Тело обмякло после разрядки, а в комнате пахло сексом и чем-то неуловимо «её». Я понимал, что она права – я привык брать то, что хочу, силой и напором, как на льду. Но Ева… она была другой игрой. Ей нужно было подтверждение, что она для меня не просто «хореограф с хорошей растяжкой» или способ досадить миссис Харрис.

Я слышал шум воды за дверью и представлял, как она сейчас смывает с себя остатки нашей близости, пытаясь снова выстроить свои стены. Но я уже знал все трещины в этой броне.

Сплетни про Майю, интриги Бритни – всё это казалось таким мелким по сравнению с той искренностью, которая случилась между нами минуту назад. Если ей нужно свидание, она его получит. Такое, после которого у неё не останется аргументов.

Когда она вышла из ванной, завернутая в халат, я уже стоял у окна, застегивая куртку. Вечерний холод пробирался сквозь стекло, напоминая о том, что завтра начнется новый день, полный косых взглядов и шепотков в корирорах академии.

– Уходишь? – спросила она, и в её голосе мелькнула тень разочарования, которую она тут же скрыла.

– Ухожу, – я подошел к ней и коротко, почти по-деловому поцеловал в лоб. – Завтра в семь. Будь готова. И надень что-нибудь, что не напоминает о льде или тренировках.

Она удивленно приподняла бровь.

– Это приказ, капитан?

– Это начало твоих «ухаживаний», Ева. Посмотрим, выдержишь ли ты мой темп вне хоккейной площадки.

Я вышел в коридор, чувствуя, как на губах играет предвкушающая улыбка. Свидание. Ну что ж, Гринвуд, пора показать ей, что хаос умеет быть галантным.

Спускаясь по лестнице мужского крыла, я нос к носу столкнулся с парнями из команды. Они явно собирались продолжать празднование победы, и вид у них был весьма воодушевленный.

– О, капитан! Где ты пропадал? – крикнул защитник, хлопая меня по плечу. – Мы уже думали, ты пошел отмечать гол в одиночку.

– Были дела, – коротко бросил я, не желая вдаваться в подробности.

– Слушай, там в сети такое творится… – он замялся, показывая на экран телефона. – Бритни выложила какое-то странное видео с вашей парковки, и все снова начали обсуждать ту историю с Майей. Говорят, ты теперь официально «под опекой» у нашей ледяной леди.

Я выхватил телефон у него из рук. На размытых кадрах было видно, как я поднимаю Еву на руки после матча. Подпись была язвительной: «Травма одной – путь к сердцу другого? Удобная рокировка в Сент-Джуде».

Я вернул телефон, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

– Скажи всем: кто еще раз раскроет рот про Еву или Майю – вылетит из состава быстрее, чем успеет дочитать этот пост. Ясно?

Парни притихли, осознавая, что я не шучу. Свидание завтра было необходимо не только для Евы, но и для меня. Мне нужно было заявить права на эту территорию так, чтобы ни у кого не осталось сомнений.