Текст книги "Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием (СИ)"

Автор книги: Ана Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Но наше ледовое шоу с Евой полностью сломало их сценарий. Тот минутный вакуум тишины, которым Ева накрыла трибуны, а затем оглушительный взрыв арены выбили у соперников почву из-под ног. Они выкатились на второй период дезориентированными. А когда мы с Нейтом врубили максимальные скорости и сравняли счет, «Бриджвотер» окончательно поплыл. Они начали психовать, метаться по позициям и терять игроков на синей линии. Из дисциплинированной, жесткой машины они превратились в кучу разозленных одиночек, которые просто не понимали, как остановить наш локомотив.

Райан

Через час, когда официальная церемония награждения завершилась, а тяжелый золотой кубок финала четырех занял свое законное место на столе в центре нашей раздевалки, я наконец-то смог остаться наедине со своими мыслями. Парни уже вовсю гремели бутылками с шампанским, собираясь переместиться в главный клуб кампуса на чемпионскую вечеринку, но я не спешил переодеваться.

Я сидел на лавке, лениво крутя в руках медаль на тяжелой ленте.

В дверь раздевалки коротко постучали, и в проеме показалась миссис Харрис. Декан выглядела уставшей, но на её лице блуждала редкая, искренняя улыбка.

– Отличная игра, мистер Гринвуд, – произнесла она, проходя внутрь. – И… невероятное шоу. Признаться, я до последнего сомневалась в авантюре мисс Новак. Но то, что вы сделали во втором периоде, заставило меня вспомнить, почему «Сент-Джуд» считается лучшей академией штата.

– Спасибо, миссис Харрис, – я поднялся, выражая уважение. – Но этот кубок – заслуга Евы. Если бы не её характер, мы бы увязли в интригах Бритни еще неделю назад.

– Я знаю, Райан, – декан понимающе кивнула. – Именно поэтому я пришла сказать, что попечительский совет принял решение продлить контракт с мисс Новак на следующий учебный год. С полным финансированием её новых ледовых проектов. Передайте ей это… когда освободитесь от празднования.

43

Райан

Золотое конфетти всё еще кружилось над ледовой ареной, а гул трибун закладывал уши, когда я внезапно прервал наши объятия. Внутренний предохранитель, который я удерживал на протяжении всей этой адской игры, окончательно сорвался. Победа в финале четырех была у нас в кармане, но мне этого было мало. Чертовски мало.

Я резко наклонился и, просунув руки под колени и спину Евы, легко подхватил её на руки. Она испуганно вскрикнула, инстинктивно обхватывая мои плечи.

– Райан! Ты что делаешь? Нас же все видят! – её щеки горели лихорадочным румянцем, а карие глаза испуганно метались по сторонам.

– Плевать, – хрипло выдохнул я, прижимая её к своей груди. Я наклонился к самому её уху, обжигая кожу горячим дыханием. – Я еще не получил свой главный приз, Новак. Где он?

Ева округлила глаза, абсолютно не понимая, что происходит. В её взгляде читалось полное замешательство, смешанное с диким, затаенным ожиданием. Ей казалось, что после матча мы пойдем со всеми в раздевалку, поднимем кубок, а потом отправимся на официальную вечеринку кампуса. Но у меня были совершенно другие планы на эту ночь.

Я развернулся и быстрым, размашистым шагом направился прямиком к черному выходу из спортивного комплекса, полностью игнорируя оклики парней из команды и вспышки камер журналистов. Нам больше никто не был нужен.

Мы шли по темным аллеям кампуса в сторону мужского общежития. Молча. Быстро. Слышно было только наше прерывистое дыхание и скрип снега под моими ботинками. Ева притихла, теснее прижимаясь к моей груди, словно чувствуя ту колоссальную, первобытную волну напряжения, которая сейчас поднималась во мне. Я нес её на руках до самого третьего этажа, не разжимая пальцев ни на секунду.

Только когда мы наконец оказались в коридоре моего блока, я опустил её на пол, вытащил ключ и толкнул дверь. Стоило нам переступить порог, как я задвинул щеколду. Глухой, резкий щелчок замка прозвучал в тишине комнаты как стартовый выстрел.

Ева

Звук закрывшейся двери отрезал нас от всего остального мира. В комнате Райана царил полумрак, разбавляемый лишь неоновым светом уличных вывесок, проникающим сквозь широкое окно. Я едва успела обернуться, чтобы спросить его о странном поведении, как Райан буквально набросился на меня.

В нем не осталось ничего от того сдержанного, уверенного капитана Гринвуда. Сейчас передо мной был дикий, голодный зверь, который слишком долго сидел в клетке.

Его руки мгновенно перехватили мою талию, с силой прижимая меня к стене рядом с дверью. Спина почувствовала твердую поверхность, а в следующий миг его губы обрушились на мои – жестко, властно, сокрушительно. Это не был нежный поцелуй, к которому я привыкла. Райан целовал меня так, словно пытался выпить до капли, требуя от меня полного, безоговорочного подчинения. Его язык настойчиво ворвался в мой рот, сминая любое сопротивление, и у меня внутри мгновенно вспыхнул такой пожар, от которого подкосились колени.

Я судорожно вздохнула, запуская пальцы в его короткие, всё еще влажные после матча волосы. Горячие, сильные ладони Райана взлетели вверх, пробираясь под его же огромную куртку, которая висела на моих плечах. Одним резким движением он сбросил её на пол, а следом за ней полетела и моя тонкая белая футболка.

Каждый его поцелуй спускался всё ниже – к линии подбородка, к чувствительной ямке на шее, заставляя меня выгибаться навстречу его рукам. Я чувствовала жесткий пластик его щитков на ногах, чувствовала исходящий от него жар и понимала, что эта ночь изменит всё.

Райан

Она была такой хрупкой, такой чистой под моими руками, что у меня окончательно помутился рассудок. Рассудок, который я пытался сохранить на протяжении долгих месяцев. Её кожа под моими пальцами казалась шелком, и от этого контраста с моей брутальной формой внутри всё завязывалось в тугой, болезненный узел.

Я резко разорвал поцелуй, тяжело дыша ей прямо в губы. Мои пальцы дрожали, когда я расстегивал ремень на её легинсах, стягивая их вниз вместе с бельем, оставляя её полностью обнаженной в этом приглушенном неоновом свете.

Я подхватил её под бедра, заставляя обнять мою талию ногами, и в несколько шагов перенес на кровать. Ева упала на простыни, её высокий хвост растрепался, а волосы рассыпались по подушке золотистым ореолом. Она смотрела на меня снизу вверх с такой смесью страха, доверия и дикого желания, что я едва не застонал от этой картины.

За секунды я избавился от своей облегченной экипировки, джерси и спортивных штанов, оставаясь перед ней во весь свой рост. Когда я опустился на кровать, нависая над ней, Ева инстинктивно сжалась, прижимая ладони к моей груди. Её дыхание было частым, рваным.

– Райан… – тихо, с надломом прошептала она, и в её глазах мелькнула глубинная, девичья робость. – Пожалуйста… я никогда… у меня никого не было.

Эти слова ударили по мне сильнее, чем любой силовой прием на льду. Моя Ева. Моя чистая, невинная девочка. Осознание того, что я буду у неё первым и единственным, затопило меня такой волной нежности и первобытного собственничества, что я замер, заставляя себя сбавить обороты.

– Я знаю, маленькая моя. Знаю, – хрипло прошептал я, покрывая её лицо, лоб и веки мягкими, успокаивающими поцелуями. Мои руки ласкали её тело, спускались к плоскому животу, к внутренней стороне бедер, подготавливая её, заставляя её расслабиться и доверять мне каждую крупицу себя. – Я буду очень аккуратен. Прости, что напугал. Просто ты сводишь меня с ума.

Ева тихо выдохнула, её пальцы крепко впились в мои плечи, а бедра инстинктивно приподнялись навстречу моим ласкам. Под ее кожей проступала мелкая дрожь, когда мои пальцы находили её самые сокровенные, влажные точки, доводя её до тихого, прерывистого стона. Она плавилась под моим напором, теряя контроль, и я понял, что больше не могу ждать.

Я раздвинул её колени, устраиваясь между её бедер. Мои глаза встретились с её широко раскрытыми, темными глазами.

Я подался вперед, медленно, по миллиметру входя в её тесную, обжигающую глубину. Ева судорожно вдохнула воздух, её тело напряглось как струна, а пальцы до боли впились ногтями в мою спину. Когда я наткнулся на тонкую преграду её невинности, я остановился на секунду, давая ей привыкнуть, целуя её в губы, забирая себе её тихий, надломленный плач. А затем одним коротким, уверенным толчком преодолел это препятствие, полностью растворяясь в ней.

Ева вскрикнула мне в губы, на её ресницах показались мелкие слезинки, но уже через секунду её боль сменилась совершенно другой, лавинообразной волной удовольствия. Я начал двигаться внутри неё – сначала медленно, тягуче, контролируя каждый вдох, а затем всё быстрее и глубже, поддаваясь тому самому дикому, безумному ритму, который мы только что задали на льду.

Это была не просто близость. Это было слияние двух душ, крики, рваное дыхание в подушку, скрип кровати в такт нашему безумию и неоновые блики, танцующие на наших мокрых от пота телах. В эту ночь Ева Новак окончательно стала моей. До самого конца. И никакой кубок финала четырех не мог сравниться с тем сокровищем, которое я сейчас держал в своих руках.

Ева

Когда шторм наконец утих, в комнате воцарилась оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым, синхронным дыханием. Райан не спешил отстраняться. Он аккуратно перекатился на бок, увлекая меня за собой и намертво прижимая к своей груди, словно защищая от всего мира. Моя голова покоилась на его плече, и я отчетливо слышала, как постепенно выравнивается бешеный стук его сердца.

Я зажмурилась, чувствуя, как по коже разливается истома, смешанная с легкой, непривычной ноющей болью во всем теле. Всё произошло так быстро, так неистово, что мысли до сих пор путались. Я, строгий и собранный хореограф Ева Новак, которая всегда держала всё под контролем, только что полностью растворилась в этом парне. Отдала ему то, что берегла всю жизнь.

Райан осторожно потянулся к краю кровати, подхватил упавшую простыню и укрыл нас до самого подбородка. Его пальцы, еще минуту назад действовавшие с силой дикого зверя, теперь невероятно нежно заправили растрепавшуюся прядь моих волос мне за ухо.

– Ты как, маленькая? – его голос звучал непривычно тихо, с глубокой, хриплой заботой. Он приподнялся на локте, заглядывая мне в глаза, и в его потемневшем взгляде я увидела столько благоговения, что у меня перехватило дыхание.

– Хорошо, – выдохнула я, утыкаясь носом в его шею и пряча вспыхнувшие щеки. – Просто… я до сих пор не верю, что мы здесь. Что всё это произошло.

Гринвуд тихо усмехнулся, и эта короткая вибрация в его груди мгновенно успокоила меня. Он крепче обнял меня за талию, целуя в макушку.

– Придется поверить, Новак. Ты теперь официально в моей команде. И из этой раздевалки тебе уже не уйти.

Я улыбнулась во тьме, окончательно расслабляясь в его надежных объятиях. Завтра кампус «Сент-Джуда» проснется от новостей о нашей разгромной победе со счетом 5:1, декан Харрис подпишет мой новый контракт, а бывшие фанатки Райана будут яростно обсуждать наш поцелуй на медиакубе. Но всё это будет завтра. А сегодня в этой полутемной комнате, залитой неоновым светом, существовали только мы. И это была наша самая главная, честная и чистая победа.

44

Ева

Утро ворвалось в комнату Райана блеклыми, холодными лучами зимнего солнца, пробивавшимися сквозь неплотно задернутые шторы. Я открыла глаза и невольно зажмурилась, чувствуя, как от морозного воздуха, идущего от окна, слегка покалывает щеки. Первые несколько секунд сознание отказывалось понимать, где я нахожусь, но тяжелая, теплая рука, по-хозяйски покоящаяся на моей талии, мгновенно вернула меня в реальность.

Я повернула голову. Райан спал, уткнувшись носом в подушку, его короткие темные волосы были взъерошены, а на лице не осталось и следа от той хищной, дикой маски, с которой он набросился на меня несколько часов назад. В прохладном свете его мощные плечи и спина, покрытая едва заметными царапинами от моих ногтей, выглядели спокойно и надежно.

За окном кружились редкие крупные снежинки, оседая на обледеневшем подоконнике, а здесь, в его постели, было невероятно горячо.

Я осторожно, стараясь не разбудить его, приподнялась на локте. Одеяло соскользнуло, обнажая мою грудь, и я почувствовала, как к щекам снова приливает жар. Всё мое тело приятно поднывало – от кончиков пальцев до мышц, которые вчера выдержали и сумасшедший ледовый прогон, и не менее сумасшедшую ночь. На полу всё еще валялась моя белая футболка и его чемпионская джерси с номером капитана.

Это было странное, совершенно новое для меня чувство. Девичья невинность, которую я подсознательно считала своим главным щитом от безумного мира кампуса, осталась на этих простынях. Но внутри не было ни капли сожаления. Только звенящее, абсолютное спокойствие.

Я протянула руку и кончиками пальцев едва заметно коснулась его щеки. Райан тут же глухо заворчал во сне, его хватка на моей талии усилилась, и он одним движением притянул меня обратно к себе, заставляя уткнуться носом в его горячую грудь.

– Куда-то собралась, Новак? – не открывая глаз, хриплым со сна голосом пробормотал он.

Райан

Я проснулся еще до того, как Ева шевельнулась, но мне чертовски нравилось притворяться спящим, чувствуя её взгляд на себе. Наблюдать за тем, как она робко осматривает комнату, как краснеет от воспоминаний о прошедшей ночи – это было особым видом удовольствия.

За стеклом выл холодный ветер, подгоняя хлопья свежего снега, а у меня под боком было мое собственное, персональное солнце. Когда она попыталась ускользнуть, я просто сгреб её в охапку, вдыхая родной цитрусовый запах её волос. Теперь, когда она была полностью моей, отпускать её не хотелось вообще. Никуда и никогда.

– Я думала, ты спишь, капитан, – тихо рассмеялась Ева, безуспешно пытаясь высвободиться из моих рук. – Нам вообще-то пора. Наверняка вся команда уже на ушах в поисках своего лидера, да и Майя мне уже сто сообщений написала.

– Пусть пишут, – я наконец открыл глаза и посмотрел на нее сверху вниз. В бледном утреннем свете, который отражался от заснеженных крыш за окном, она выглядела невероятно. Растрепанная, сонная, моя. – У команды есть кубок. Им есть чем заняться. А у меня есть дела поважнее.

Я перехватил её подбородок пальцами, заставляя посмотреть мне прямо в глаза, и медленно, со вкусом поцеловал. Без вчерашней ярости, но с той же непреклонной властью. Ева ответила на поцелуй, её ладони легли мне на грудь, и я почувствовал, как её сердце снова начинает ускорять свой бег.

– Райан, серьезно, – выдохнула она, когда я переключился на её шею, оставляя легкие укусы на чувствительной коже. – Миссис Харрис вчера сказала… она продлила мой контракт на следующий год. С полным финансированием.

Я замер, приподнимая голову.

– Я же говорил тебе, что ты никуда отсюда не уедешь, Новак. Администрация просто зафиксировала очевидное.

Мы провели в кровати еще добрых два часа, полностью наплевав на весь внешний мир и на морозный зимний день за пределами этих стен. Только когда голод начал заявлять о себе слишком настойчиво, пришлось признать, что цивилизация все-таки существует за пределами этой щеколды.

Я накинул серые спортивные штаны, а Еве всучил свою огромную черную толстовку, в которой она буквально утонула – рукава пришлось подворачивать в три раза, а подол доставал ей почти до колен. Смотрелось это чертовски сексуально.

Когда я включил телефон, экран едва не треснул от уведомлений. Больше пятидесяти пропущенных от Марка, Нейта и парней из сборной, куча сообщений в общем чате академии «Сент-Джуд». Но самое главное – все студенческие паблики были забиты нашими фотографиями. Наш поцелуй на медиакубе взорвал сеть. Под снимками стояли тысячи лайков, и, вопреки моим ожиданиям, кампус не исходил желчью. Победа со счетом 5:1 списала все вопросы. Нас называли главной парой этого сезона.

– Смотри, – я протянул телефон Еве, которая в этот момент пыталась заварить кофе на моей крошечной кухне, то и дело поглядывая на падающий за окном снег.

Она взяла мобильный, пробежалась глазами по строчкам, и на её губах появилась мягкая улыбка. Больше не было того страха перед сплетнями, который сковывал её в самом начале нашего пути.

– Ну что, Гринвуд, – она вернула мне телефон, опираясь поясницей о столешницу и делая глоток из чашки. – Похоже, твой запрещенный прием официально одобрен общественностью.

– Общественность просто поняла, что спорить со мной бесполезно, – я подошел вплотную, забирая у нее чашку и ставя её на стол, чтобы снова обнять её за талию. – Завтра мы официально вернемся на холодный лед. Но сегодня этот день принадлежит только нам.

Ева

Ближе к вечеру мы все-таки заставили себя выйти на улицу. Зимний кампус «Сент-Джуда», несмотря на мороз и лежащий сугробами снег, праздновал до сих пор. У главного корпуса прямо на заснеженной площадке стояла музыкальная колонка, студенты в теплых куртках обнимались, кто-то до сих пор размахивал флагами нашей сборной.

Когда мы с Райаном появились на центральной аллее – я в его теплой чемпионской куртке поверх толстовки, он, крепко держащий меня за руку, – толпа вокруг на секунду притихла, а затем взорвалась аплодисментами. Парни из команды, сидевшие на расчищенных от снега ступенях холла, повскакали со своих мест.

– О, смотрите-ка, капитан соизволил почтить нас своим участием! – проорал Марк, на ходу натягивая капюшон и широко ухмыляясь. – Гринвуд, мы тут вообще-то кубок обмываем, а тебя обыскались!

Нейт, рядом с которым, кутаясь в пуховик, сидела Крис, весело подмигнул нам:

– Оставьте их, Марк. Тренер Новак вчера выдала такую тактическую установку в перерыве, что капитану потребовалось время на осознание.

Я покраснела, глубже пряча нос в воротник куртки, но руку Райана не выпустила. Наоборот, сжала её крепче, чувствуя, как его пальцы в ответ надежно переплетаются с моими. Майя, стоявшая чуть в стороне, опираясь на костыли прямо на утоптанном снегу, посмотрела на нас своим фирменным, проницательным взглядом и победно кивнула мне. Она всё поняла без слов.

Мы подошли к команде, Райан поднял руку, приветствуя парней, и в этот момент я окончательно осознала – все трудности, интриги Бритни, зимняя стужа, страхи и сомнения были лишь долгой, тяжелой дорогой к этому моменту. Наш ледовый финал завершился. Но наша настоящая, общая история в «Сент-Джуде» только начиналась.

45

Ева

Среда началась с официального и весьма прохладного извещения: декан Харрис ждала нас с Райаном в своем кабинете ровно в десять утра. После вчерашнего триумфального появления на заснеженной аллее кампуса я подсознательно ожидала чего-то подобного. Наш поцелуй, транслировавшийся на огромном медиакубе, до сих пор оставался главной темой во всех студенческих чатах, и руководство академии просто не могло закрыть на это глаза.

Я сидела на кожаном диване в приемной, то и дело поправляя воротник свитера. Нервы были на пределе. Когда дверь открылась и в приемную вошел Райан – как всегда спокойный, уверенный, в своей неизменной темной куртке, – мне на секунду показалось, что весь мой страх испарился. Он сел рядом, и его большая ладонь мгновенно накрыла мои подрагивающие пальцы, крепко сжимая их.

– Эй, Новак, выдохни, – тихо произнес он, глядя на меня своими штормовыми глазами. – Мы выиграли финал. Она нам ничего не сделает.

– Мисс Новак, мистер Гринвуд, декан готова вас принять, – чопорно произнесла секретарь, открывая тяжелую дубовую дверь.

Миссис Харрис сидела за своим монументальным столом. Перед ней лежали утренние распечатки студенческого вестника с той самой фотографией нашего поцелуя на льду. Атмосфера в кабинете была настолько наэлектризованной, что, казалось, зимний мороз за окном пробрался даже сквозь двойные стекла.

– Садитесь, – сухо скомандовала декан, жестом указывая на кресла напротив. Она дождалась, пока мы устроимся, сняла очки и устало потерла переносицу. – Я пригласила вас, чтобы прояснить одну деталь, которая со вчерашнего вечера не дает покоя попечительскому совету. Мистер Гринвуд, мисс Новак… вы встречаетесь?

– Не знаю, – выдохнула я.

– Да, – твердо отрезал Райан.

Мы произнесли это абсолютно одновременно, в один голос. Я резко повернула голову к Гринвуду, округлив глаза от его безапелляционности, а он даже не моргнул, продолжая в упор смотреть на декана. В кабинете повисла тяжелая, удушающая пауза.

Райан

Миссис Харрис медленно откинулась на спинку своего кожаного кресла. Её лицо, еще минуту назад казавшееся усталым, теперь превратилось в каменную маску. Было очевидно, что она абсолютно не в восторге от услышанного. Наш одновременный, но такой разный ответ только подтвердил её худшие опасения.

– Вот как, – ледяным тоном произнесла декан, переводя взгляд с меня на Еву. – Мисс Новак, я надеялась, что у вас хватит профессионализма не смешивать рабочие обязанности с личной жизнью. Связь между приглашенным хореографом и капитаном хоккейной сборной – это прямой конфликт интересов. Это подрывает дисциплину в команде и создает ненужные слухи, которые порочат репутацию «Сент-Джуда». Попечительский совет крайне обеспокоен.

Ева заметно побледнела и сжала кулаки, собираясь что-то ответить, но я не дал ей вставить ни слова. Мое терпение окончательно лопнуло. Все эти кабинетные игры и забота о «непорочной репутации» после того, как мы зубами вырвали для них победу в финале четырех, вызывали у меня только глухую ярость.

– Хватит, миссис Харрис, – жестко перебил я её, подаваясь вперед и опираясь локтями о край её стола. – Давайте говорить на чистоту. Вы прекрасно знаете, кто финансирует это учебное заведение. Мой отец ежегодно выписывает чеки с шестью нулями на развитие этого кампуса, включая ремонт той самой ледовой арены, на которой мы вчера разнесли «Бриджвотер».

Декан насупилась, её губы сжались в тонкую линию, но я продолжал давить, чеканя каждое слово:

– Я – лучший игрок этой лиги и капитан, который принес вам кубок финала четырех. Ева – лучший хореограф, который спас ваше шоу от позора и заставил команду двигаться так, как никто в этом штате никогда не двигался. Мы дали вам результат, о котором вы даже мечтать не могли. А моя личная жизнь касается только меня и Евы.

Ева

От дерзости Райана у меня едва не перехватило дыхание. Он говорил с главой академии так, словно сам владел этим кабинетом. Но миссис Харрис была не из тех, кого можно легко запугать авторитетом богатых родителей. Она выпрямилась, и в её глазах вспыхнул опасный, властный огонь.

– Мистер Гринвуд! – повысила она голос, с силой ударив ладонью по столу. – Вы забываетесь! Деньги вашего отца не дают вам права нарушать правила этого университета и диктовать мне условия. Я декан этой академии, и я не потерплю фаворитизма и хаоса в спортивной структуре. Мое решение касательно контракта мисс Новак все еще может быть пересмотрено, если я посчитаю, что её присутствие вредит команде. Я не желаю ничего слушать о ваших чувствах, когда на кону стоит престиж «Сент-Джуда».

В воздухе запахло настоящей катастрофой. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног – контракт, который мне пообещали продлить еще вчера, сейчас таял на глазах из-за одного жесткого разговора. Я хотела вмешаться, попытаться сгладить углы, сказать, что мы будем держать всё в тайне, но Райан резко поднялся со своего кресла, прерывая любые попытки компромисса.

Его фигура буквально накрыла стол декана. На его лице не осталось ни капли уважения – только холодная, звенящая решимость лидера, который готов сжечь всё дотла ради того, что ему дорого.

– Тогда слушайте меня внимательно, миссис Харрис, – ледяным, тихим голосом произнес Райан, от которого у меня по спине пробежали мурашки. – Если вы попытаетесь запретить мне отношения с Евой или тронете её контракт… я уйду из команды. Прямо сегодня. Напишу заявление, сдам джерси и больше никогда не выйду на этот лед. Посмотрим, как «Сент-Джуд» защитит свой престиж в следующем сезоне без своего капитана и без денег Гринвудов. Выбор за вами.

Он резко развернулся, перехватил мою руку, заставляя подняться, и уверенно потянул за собой к выходу. Дверь кабинета захлопнулась за нами с оглушительным грохотом, оставив онемевшего от такой наглости декана в абсолютном одиночестве.

Мы вылетели из административного корпуса на морозный воздух, и я только тогда смогла сделать нормальный вдох. Зимний ветер мгновенно обжег лицо, но внутри меня всё еще полыхал пожар. Райан шел размашистым шагом, увлекая меня за собой по заснеженной дорожке, его челюсти были сжаты, а пальцы мертвой хваткой сжимали мою ладонь.

– Гринвуд, стой! Да остановись ты, ради бога! – я дернула его за руку, заставляя замерить прямо посреди аллеи.

Он обернулся. В его глазах все еще плясали опасные грозовые искры.

– Ты с ума сошел? – выдохнула я, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. – Что ты устроил в кабинете? Ты же буквально пошел войной на декана! Уйти из команды? Забрать финансирование отца? Райан, хоккей – это вся твоя жизнь, ты шел к этому кубку годами! Ты не можешь просто так швырнуть всё на стол из-за контракта хореографа!

Райан сделал шаг ко мне, сокращая расстояние между нами до минимума, и перехватил мои плечи своими огромными ладонями. От его тела шёл осязаемый жар, который, казалось, плавил падающий вокруг нас снег.

– Посмотри на меня, Новак, – его голос звучал тихо, но в нем был такой удельный вес, что я мгновенно притихла. – Хоккей – это моя жизнь, да. Но ты теперь – это тоже моя жизнь. И я не позволю Харрис или кому-то еще в этом гребаном совете решать, с кем мне спать, кого любить и кто должен ставить шоу для моей команды. Я дал результат? Да. Всё остальное их не касается. Если они этого не понимают, значит, «Сент-Джуд» обойдется без меня. И это не обсуждается.

Я смотрела на него и понимала, что спорить с капитаном Гринвудом, когда он принял решение, абсолютно бесполезно. В его словах было столько первобытной, сокрушительной уверенности, что внутри меня испарились последние остатки паники, оставив только щемящее чувство благодарности. Этот парень только что поставил на карту свое спортивное будущее ради меня.

– И что теперь? – тихо спросила я, кутаясь в воротник его куртки. – Ты же понимаешь, что Харрис не оставит это просто так. Она созовет попечительский совет.

– Пусть созывает хоть заседание ООН, – угрюмо усмехнулся Райан, наконец расслабляя плечи и притягивая меня к себе за талию. – Парни должны узнать обо всем от меня, а не из слухов в студенческом блоге. Сегодня после обеда у нас сбор в раздевалке. Официальный разбор полетов после финала. Там я всё и объявлю.

Я прижалась лбом к его жесткой куртке, слушая, как выравнивается его дыхание. Наша шахматная партия с администрацией кампуса перешла в стадию эндшпиля. Райан сделал свой самый сильный ход, и теперь нам оставалось только ждать, как отреагирует его собственная армия – хоккейная сборная «Сент-Джуда».