Текст книги "Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием (СИ)"

Автор книги: Ана Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Ана Тихая
Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием

1

Ева

Новый город пах дождем, кофе и дорогим парфюмом. Я стояла перед коваными воротами Академии Сент-Джуд и чувствовала себя так, будто меня забросили на другую планету.

«Рассудительность, Ева. Только рассудительность», – твердила я себе, сжимая лямку рюкзака. Родители были в восторге от переезда, а я… я оставила в прошлом всё. Свою танцевальную студию, своих девчонок и парня, который за неделю до отъезда заявил, что «устал ждать». Его слова «Ты слишком сложная, Ева, жизнь должна быть проще» до сих пор неприятно покалывали где-то под ребрами. Быть девственницей в девятнадцать лет в нашем мире – это как носить на лбу мишень. Но я не была готова отдавать себя просто «для галочки». Я ждала чего-то настоящего, а получила лишь разочарование.

Я выпрямила спину. Годы вога и хип-хопа научили меня: даже если земля уходит из-под ног, держи лицо.

Я уткнулась в телефон, пытаясь найти на карте корпус искусств, как вдруг мир сошел с орбиты.

Мощный удар в плечо. Я даже не успела выставить руки – просто отлетела в сторону, и через секунду мои светлые брюки-карго впитали в себя всю грязь из лужи у газона. Мой телефон, описав дугу, с противным всплеском приземлился следом.

– Черт! – выдохнула я, чувствуя, как ярость поднимается от самых кончиков пальцев.

– Смотри, куда прешь, новенькая! – раздался сверху голос, от которого зазвенело в ушах. Густой, уверенный и до тошноты высокомерный.

Я подняла голову. Над мощными плечами, обтянутыми курткой с эмблемой «Saints», красовалось лицо, которое могло бы принадлежать греческому богу, если бы боги были такими самовлюбленными придурками. Его темно-синие глаза смотрели на меня с ленивым пренебрежением.

– «Новенькая»? – Я вскочила быстрее, чем он успел моргнуть. Внутри всё кипело, но голос был холодным, как сталь. – Это ты сейчас несешься как стадо бизонов, не видя ничего перед своим породистым носом.

Его ухмылка дрогнула. Позади него заржали трое таких же амбалов, но он быстро их заткнул одним взглядом.

– Ты, кажется, не поняла, малявка, – он сделал шаг вперед, вторгаясь в моё пространство так бесцеремонно, что я почувствовала запах его одеколона. Мороз и цитрус. – Это моя территория. Когда видишь команду, просто отходи в сторону. Сэкономишь на химчистке.

– Бесплатный совет, капитан, – я подошла к нему еще ближе, почти касаясь его груди. – Купи очки. Или научись пользоваться мозгами, а не только мышцами. Твоя масса явно превышает возможности твоего интеллекта.

Я увидела, как в его глазах вспыхнул опасный огонек. О, он не привык, чтобы ему отвечали. Прекрасно.

Я подняла свой телефон из грязи, вытерла его и, не удостоив этого «короля» даже взглядом, прошла мимо, намеренно задев его плечом. Мои руки дрожали от адреналина.

«Сент-Джуд, добро пожаловать в ад», – подумала я. Потому что я не собиралась быть тихой новенькой.

Райан

– Ого, Кэп, тебя только что размазали, – заржал Маркус, когда девчонка скрылась за углом.

Я стоял и смотрел ей вслед, не в силах сдвинуться с места. Плечо, которое она задела, горело. Эта мелкая… как она меня назвала? Бизоном?

– Заткнись, Марк, – бросил я, чувствуя, как внутри закипает странное раздражение, смешанное с азартом.

Обычно девчонки в этой академии делятся на два типа: те, кто вешается на шею, стоит мне только снять шлем, и те, кто краснеет и заикается, когда я прохожу мимо. Но эта… У неё был взгляд профессионального киллера. Рассудительный, острый и совершенно равнодушный к моему статусу «золотого мальчика» хоккея.

– Она красивая, – заметил Зак, рассматривая свои ногти. – Дерзкая. И походка… ты видел? Она двигается так, будто под её ногами не асфальт, а подиум.

Я видел. Я видел всё. То, как плотно сидел на ней топ, открывая вид на подтянутый живот танцовщицы. То, как она вскинула подбородок, когда я попытался её придавить своим авторитетом.

«Райан, забудь. У тебя сезон на носу», – приказал я себе. Мой отец спит и видит меня в НХЛ, и любые отвлечения – это риск. У меня нет постоянной девушки не потому, что я монах, а потому, что мне некогда возиться с их драмами. Хоккей – это моя жизнь, мой воздух.

Но почему-то, когда я закрывал глаза, я снова видел эти разъяренные карие глаза и чувствовал запах её духов – ваниль и что-то горькое, похожее на миндаль.

Я привык к победам. На льду мне нет равных, и в жизни я всегда получаю то, что хочу. Но эта девчонка не выглядела как приз, который можно легко выиграть. Она выглядела как крепость, которую нужно брать штурмом.

– Кто она вообще такая? – спросил я, садясь в машину.

– Кажется, та самая новенькая из Европы, – отозвался Маркус. – Говорят, она какая-то крутая танцовщица. Поступает на искусство.

– Искусство, значит… – я завел мотор, и рокот двигателя отозвался в груди. – Посмотрим, как её искусство выстоит против моего льда.

Я знал, что мы еще встретимся. В академии Сент-Джуд пути всегда пересекаются, особенно если я сам этого захочу. Я еще не знал, что эта встреча в луже была началом конца моего привычного, понятного мира.

И уж точно я не знал, что эта «ледяная принцесса» скрывает за своей дерзостью чистоту, которую я никогда раньше не встречал.

2

Ева

Кабинет деканата был залит мягким светом, но мне казалось, что я на допросе. Миссис Харрис, женщина с глазами цвета переспелой оливы, с восторгом изучала мои документы.

– Ева, твои рекомендации из Европы... это нечто. Современная хореография, все стили, победы на баттлах. Нам очень повезло, что твой отец переехал именно к нам.

– Я просто хочу учиться, – ответила я, рассматривая корешки книг на полках. – Искусство и музыка. Я хочу на время оставить сцену.

– Понимаю. Но у нас есть одна... деликатная проблема. – Она замялась. – Группа поддержки нашей хоккейной команды. Старый состав распался, там царит хаос. А спонсоры требуют шоу. Тренер по черлидингу увидел твои видео с вогом и хаусом и буквально умолял меня уговорить тебя.

Я едва не поперхнулась воздухом.

– Вы хотите, чтобы я... черлидерша? Трясти помпонами и улыбаться парням, которые не могут связать двух слов?

– Нет, Ева. Мы хотим, чтобы ты стала иххореографом. Полная свобода действий. Нам не нужен классический черлидинг, нам нужно что-то современное, дерзкое. То, что ты делаешь. Это покроет твою социальную практику и даст тебе доступ в лучшие залы.

Я уже хотела сказать твердое «нет», но перед глазами вдруг всплыло лицо того парня у ворот. Гринвуд. Капитан. Его территория. Его правила.

«Значит, ты думаешь, что я малявка, которая мешается под ногами?» – прошептал мой внутренний голос.

Внезапно идея оказаться в эпицентре его мира – на ледовой арене – перестала казаться ужасной. Это была возможность. Возможность показать ему, что настоящая сила – это не только мышцы, но и контроль, дисциплина, искусство.

– Ледовый дворец? – переспросила я, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

– Да. Тренировки сразу после их практики.

– Хорошо, – я хищно улыбнулась. – Я согласна. Но предупреждаю: я перепишу их программу с нуля. И никакой «милой» классики. Будет жестко.

Выходя из кабинета, я чувствовала, как адреналин бежит по венам. Я знала, что иду в логово зверя. Но я не была добычей. Я была охотником, который собирался превратить его жизнь в один сплошной баттл.

Райан

Тренировка прошла паршиво. Я дважды пропустил пас, который мог бы закрыть даже первокурсник, и один раз чуть не врезался в Маркуса на ровном месте.

– Кэп, ты сегодня как во сне, – буркнул Тайлер, снимая защиту в раздевалке. – Всё еще думаешь о той девчонке из лужи?

– Отвали, Тай, – огрызнулся я, стаскивая пропитанное потом джерси.

На самом деле он был прав. Я не мог выкинуть из головы её взгляд. Тот момент, когда она подошла вплотную... Я до сих пор чувствовал запах её духов. Ваниль? Нет, что-то более сложное. Горькое, как её слова.

Обычно девушки смотрят на меня как на билет в лучшую жизнь или на красивую картинку. Но Ева... она смотрела так, будто я был грязным пятном на её идеально чистом пути. Это бесило. Это задевало моё эго так сильно, что кулаки сжимались сами собой.

– Ребята, вы это слышали? – В раздевалку влетел Зак, наш вратарь, с горящими глазами. – В группе поддержки пополнение. Нам назначили нового хореографа.

– И что? – я лениво откинулся на скамью. – Очередная блондинка с амбициями тренера?

– Нет, Кэп. Это та самая... дерзкая девчонка. Ева.

Я замер. Тишина в раздевалке стала почти осязаемой.

– Она? – я медленно поднялся. – Ты шутишь?

– Никаких шуток. Тренер сказал, она из профессионалов. Будет делать из наших девчонок «машины для шоу». Первая тренировка сегодня, сразу после нас.

Я почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз, а потом забилось вдвое быстрее. Она будет здесь. На моей арене. Каждый день.

– Ну что ж, – я натянул чистую футболку, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. – Посмотрим, на что способны её «профессиональные» танцы на нашем льду.

Я знал, что должен уйти домой, выспаться перед завтрашней игрой. Но ноги сами понесли меня к выходу на трибуны. Я хотел увидеть её. Хотел убедиться, что она – всего лишь очередная девчонка, которая пасует перед трудностями.

Но когда я увидел её в центре катка – в черных облегающих легинсах, с собранными в тугой узел волосами, отдающую команды так, что даже Бриттани стояла по стойке «смирно» – я понял: я влип.

Она двигалась под бит, который заставлял стены дворца дрожать. В каждом её движении была такая дикая грация и уверенность, что у меня перехватило дыхание.

«Девственница, говорите?» – пронеслось в голове. Если это правда, то она – самая опасная вещь, которую я когда-либо встречал. Потому что за этой неприступностью скрывался такой огонь, который мог бы расплавить весь лед этой академии.

Я стоял в тени и смотрел, как она танцует, и впервые в жизни я не знал, как играть в эту игру. Потому что правила здесь устанавливала она.

3

Ева

Первая официальная тренировка с «черлидершами» (хотя я запретила им использовать это слово) выжала из меня все соки. Бриттани и её свита пытались протестовать, когда я заставила их делать базу поппинга и изоляцию шеи вместо привычных взмахов помпонами, но один мой ледяной взгляд заставил их замолчать. В танце я не знала жалости.

Я вышла из Ледового дворца, когда на улице уже стемнело. Холодный воздух Новой Англии моментально пробрал до костей после жаркого зала.

– Ну что, «малявка», всё еще думаешь, что выживешь в этом климате? – Раздался знакомый голос из тени парковки.

Райан стоял, прислонившись к своему черному внедорожнику. Куртка расстегнута, в руках – стакан с кофе, от которого шел пар. Он выглядел как ожившая реклама мужского парфюма: самоуверенный, опасный и до бешенства красивый. После того как я увидела его игру сегодня, я знала, что за этой внешностью скрывается зверь. Но признавать это вслух? Никогда.

– Я выживала в залах без отопления, готовясь к чемпионатам, Гринвуд. Твой «климат» для меня – легкий сквозняк, – я прошла мимо, даже не притормозив.

– Слышал, ты заставила их сегодня учить движения, похожие на конвульсии, – он пошел следом, его шаги были тяжелыми и ритмичными. – Девчонки в шоке. Бриттани жаловалась тренеру, что ты «слишком агрессивная».

Я остановилась и резко развернулась. Райан не успел затормозить и едва не врезался в меня. Мы оказались так близко, что я почувствовала тепло, исходящее от него.

– Агрессивная? – я усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. – Нет, Райан. Я просто профессионал. И если твои фанатки не могут согнуть спину, не сломав ноготь, это не моя проблема. Я сделаю из них шоу, от которого у тебя челюсть отвиснет на первом же матче.

– У меня не отвиснет, – он наклонился ниже, его голос стал тише и грубее. – Я видел твои танцы сегодня из тени. Ты технична, не спорю. Но в тебе нет… жизни. Ты как ледяная статуя, которая научилась двигаться.

Это был удар ниже пояса. Слова бывшего – «ты слишком правильная, ты скучная» – всплыли в памяти едким осадком. Я почувствовала, как щеки вспыхнули не то от холода, не то от злости.

– Ты ничего не знаешь о моей жизни, Гринвуд. И уж точно не тебе судить о том, что у меня внутри. Ты привык к легкодоступным эмоциям, а я… я не привыкла размениваться по мелочам.

Я развернулась и зашагала к своему общежитию. Мои пальцы сжимали лямку сумки так сильно, что костяшки побелели. Он задел меня. Нашел ту самую трещину в моей броне, которую я так тщательно скрывала под маской рассудительности.

Завтра общая лекция. История искусств. И я знала одно: я не просто приду туда. Я сделаю всё, чтобы Райан Гринвуд понял – эта «ледяная статуя» может сжечь его дотла.

Райан

Я смотрел ей вслед, пока её силуэт не скрылся за поворотом. Кофе в стакане давно остыл, но я продолжал сжимать его.

– «Ледяная статуя», – пробормотал я. – Черт, Райан, ты умеешь подбирать слова.

Я соврал ей. В ней было столько жизни, что у меня искры летели из глаз, когда она танцевала. Она двигалась так, будто музыка была её единственным кислородом. Но её неприступность… эта её чертова «рассудительность» выводила меня из себя. Мне хотелось вывести её из равновесия, заставить её закричать, рассмеяться – сделать хоть что-то, что разрушило бы этот идеальный фасад.

Она была первой девчонкой, на которую не действовали мои стандартные приемы. И это подстегивало меня сильнее, чем любой финал кубка.

На следующее утро я пришел в аудиторию за десять минут до начала лекции. Маркус и Тайлер уже заняли задний ряд, обсуждая предстоящую игру, но я сел на пару рядов ниже, откуда открывался идеальный вид на вход.

Дверь распахнулась, и в аудиторию вошла она.

Весь шум в помещении мгновенно стих. Ева не надела привычные мешковатые штаны. На ней было платье-лапша темно-изумрудного цвета, которое облегало каждую линию её фигуры, подчеркивая безупречную осанку танцовщицы. Высокие сапоги, волосы, рассыпанные по плечам, и этот её взгляд – прямой и спокойный.

Она прошла мимо меня, обдав запахом ванили и горького миндаля. Она даже не посмотрела в мою сторону, но я заметил, как напряглась её спина, когда она садилась через проход от меня.

– Ого… – выдохнул Тайлер у меня за спиной. – Кажется, наш хореограф решила сегодня устроить террор.

Я ничего не ответил. Я просто смотрел, как она открывает тетрадь, как её пальцы с тонкими кольцами сжимают ручку. В голове была полная каша из истории Ренессанса и желания прямо сейчас подойти и спросить, почему она так чертовски сильно меня бесит.

Профессор начал лекцию, но я не слышал ни слова. Я ждал момента, когда смогу снова заговорить с ней. И этот момент наступил, когда профессор объявил о парном проекте.

– Итак, – старик поправил очки. – Для подготовки анализа современной хореографии и её связи с классическим искусством я распределю вас по парам. Гринвуд и…

Я затаил дыхание.

– …и Ева Новак. Прошу обсудить темы после лекции.

Я увидел, как ручка в руке Евы замерла. Она медленно повернула голову в мою сторону. В её глазах читался чистый, неразбавленный ужас вперемешку с яростью.

Я же медленно улыбнулся. Это был мойзапрещенный прием.

– Кажется, – я понизил голос, чтобы слышала только она, – нам придется потанцевать вместе, Ева. Не на льду, так на бумаге.

4

Ева

После лекции я пулей вылетела из аудитории. Проект с Гринвудом? Это была злая шутка судьбы. Я так сильно сжимала лямку сумки, что не заметила, как на повороте в библиотеку врезалась в девушку с огромной папкой в руках.

– Осторожнее! Мои эксклюзивы сейчас разлетятся как сплетни по кампусу, – бодро воскликнула она, ловко подхватив падающий диктофон.

На ней были огромные очки в роговой оправе и футболка с надписью «Stop making stupid people famous». Она выглядела так, будто готова в любой момент выйти на митинг.

– Прости, я просто... не в себе из-за одного самоуверенного качка, – выдохнула я, помогая ей собрать листы.

Девушка замерла, её глаза за стеклами очков блеснули.

– Дай угадаю. Номер 16? Капитан «Святых»? Гринвуд – ходячая катастрофа для женской самооценки. Я Лина, с журналистики. И я уже тебя обожаю за то, что ты не смотришь на него как на святого мученика.

Через десять минут мы уже сидели в студенческом кафе. Оказалось, Лина – единственная, кто открыто критикует культ хоккеистов в академии.

– Послушай, Ева, – Лина отпила свой черный кофе. – Здесь все помешаны на льду. Но ты – другая. Твои танцы – это манифест. Не позволяй Гринвуду превратить твой проект в его личное шоу. Если он будет давить – скажи мне, я прожарю его в следующем подкасте.

Впервые с момента переезда я почувствовала, что я не одна. У меня появилась подруга, которая не собиралась обсуждать пресс Райана 24/7.

Я уже собиралась уходить, как к нашему столику подошел парень. Высокий, в стильном пальто, с аккуратно уложенными волосами и папкой для чертежей.

– Простите, – его голос был мягким, но уверенным. – Я случайно подслушал ваш разговор о «ледяных статуях» на лекции. Я Адриан, с архитектурного. Ева, я видел твое выступление в первый день в зале... Это было не просто движение. Это была геометрия страсти.

Он протянул мне визитку, на обороте которой был быстрый набросок – силуэт девушки в танце. Мой силуэт.

– Я готовлю проект по реновации старого театра. Мне нужен консультант, который понимает, как тело взаимодействует с пространством. Буду рад, если ты согласишься взглянуть на чертежи.

Я улыбнулась – впервые искренне за этот день.

– Спасибо, Адриан. Это звучит куда интереснее, чем анализ хоккейных силовых приемов.

Я краем глаза заметила, как у входа в кафе замер Гринвуд. Он стоял с друзьями, но его взгляд был прикован к нам. Точнее, к тому, как Адриан задержал мою руку, передавая визитку. Воздух в кафе мгновенно похолодал на несколько градусов.

– Посмотрите-ка на это, – протянул Маркус, кивая в сторону столиков. – Наша принцесса уже нашла себе рыцаря из «ботаников». Это же Адриан, золотой мальчик архитектурного.

Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Какой-то холодный, липкий комок раздражения. Я видел, как этот парень улыбается Еве. И что еще хуже – я видел, как она улыбается ему в ответ. Мне она за все время ни разу не подарила даже тени такой теплой улыбки. Только колючки и лед.

– Он ей не пара, – бросил я, сжимая челюсти.

– Почему это? – удивился Тайлер. – Он умный, богатый, приличный. Не то что мы, «стадо бизонов».

Я не ответил. Я просто смотрел, как Адриан что-то шепчет ей, а она кивает, убирая его визитку в карман. В мой карман, – хотелось крикнуть мне, хотя это было полным бредом. Она не была моей. Она вообще ничьей не была.

Но мы в паре по проекту. И это мой единственный козырь.

Я намеренно громко хлопнул дверью кафе, привлекая внимание, и направился прямо к их столику. Мои друзья остались у входа, понимая, что сейчас будет «территориальный спор».

– Ева, – я проигнорировал Лину и Адриана, глядя только на неё. – Мы договорились обсудить проект после лекции. Ты ушла, не дождавшись меня.

– Я не обязана тебя ждать, Райан, – она даже не обернулась. – У нас есть общая группа в мессенджере. Пиши туда.

– Группа – это для формальностей. Нам нужно встретиться лично. Сегодня вечером. В библиотеке. – Я перевел взгляд на Адриана. – И я уверен, что будущие архитекторы понимают важность дедлайнов. Не так ли, приятель?

Адриан спокойно поднял взгляд. В его глазах не было страха, только легкая ирония.

– Безусловно, Гринвуд. Но Ева сейчас занята более важными делами, чем обсуждение твоей статистики на льду.

– Мы обсуждаем не статистику, а искусство, – отрезал я, чувствуя, как закипаю. – Ева, в восемь. Не опаздывай.

Я развернулся и ушел, кожей чувствуя её возмущенный взгляд. Я вел себя как последний придурок, я знал это. Но мысль о том, что она будет обсуждать «геометрию страсти» с этим парнем в пальто, выводила меня из себя.

«Запрещенный прием, Райан? Нет, это уже похоже на игру без правил», – подумал я, выходя на парковку.

5

Ева

В восемь вечера я и не думала идти в библиотеку. Гринвуд привык, что мир крутится вокруг его расписания, но я не собиралась становиться еще одной планетой в его системе. Вместо этого я решила задержаться в танцевальном зале, чтобы отработать резкие переходы в новой связке.

Я уже заканчивала тренировку и собирала вещи, когда дверь зала со скрипом открылась. На пороге стояла девушка. Блондинка, идеально уложенные локоны, густой слой макияжа и взгляд, в котором читалось нечто среднее между фанатизмом и безумием. На её запястье я заметила браслет с номером «16» – игровым номером Райана.

– Ты Ева, да? – Её голос был тонким и дрожащим от едва сдерживаемой ярости. – Та самая «хореографка», которая решила, что ей всё дозволено?

Я спокойно застегнула сумку.

– Дозволено что? Работать? Да, я здесь именно для этого.

– Не прикидывайся идиоткой! – Она шагнула в зал, и я увидела в её руке распечатку из деканата. – Я видела списки. Ты в паре с Райаном по проекту. И я видела, как он смотрел на тебя в кафе. Ты думаешь, ты особенная? Думаешь, он посмотрит на танцовщицу, когда у него есть я?

Я невольно усмехнулась. Рассудительность всегда была моим щитом, и сейчас она работала на полную мощность.

– Послушай, как тебя там... Сара? Клэр? Мне абсолютно всё равно, на кого смотрит твой Гринвуд. Для меня он – просто напарник по проекту, притом довольно наглый и шумный. Если он тебе так нужен – забери его себе, упакуй в подарочную бумагу и не давай ему ко мне подходить. Я буду тебе только благодарна.

– Лжешь! – Она почти сорвалась на крик. – Ты сейчас должна была быть в библиотеке. Я знаю, что он тебя там ждет. Но ты туда не пойдешь. Если я еще раз увижу тебя рядом с ним, я устрою так, что твоя «социальная практика» закончится, не успев начаться. Ты здесь никто, Новак.

Она развернулась и выскочила из зала, громко хлопнув дверью. Я осталась стоять в тишине.

«Боже, Гринвуд, ну и шлейф ты за собой тащишь», – подумала я. Весь этот цирк вокруг него вызывал у меня только брезгливость. Он не был парнем в моем вкусе. Мне нужны были глубина и интеллект, как у Адриана, а не эта толпа безумных девиц и раздутое эго капитана.

Я решила пойти домой длинным путем, в обход библиотеки. Гринвуд пусть ждет. Это пойдет ему на пользу.

Райан

Прошло сорок минут. Библиотека Сент-Джуд была наполнена тихим шелестом страниц и шепотом, но для меня здесь было оглушительно тихо. Потому что Евы не было.

Я проверил телефон в десятый раз. Ни одного сообщения. Никаких «я опаздываю» или «я не приду». Просто игнор. Полный и абсолютный.

– Эй, Кэп, – Маркус подсел ко мне, заметив моё лицо. – Твоя принцесса тебя кинула?

– Закрой рот, Марк, – прошипел я, чувствуя, как внутри закипает смесь ярости и... обиды? Нет, Райан Гринвуд не обижается. Он злится.

Я уже собирался уходить, когда увидел у входа одну из своих самых преданных (и пугающих) фанаток – Синди. Она всегда крутилась где-то рядом, караулила у раздевалок, но сегодня её лицо сияло от какого-то странного торжества. Она помахала мне рукой, но я лишь отвернулся.

Я вышел из библиотеки и направился к её общежитию. Я не мог это так оставить. Никто не заставляет меня ждать сорок минут, а потом просто исчезает.

Я увидел её у входа в корпус искусств. Она шла медленно, в наушниках, глядя перед собой. Она выглядела такой спокойной, такой отстраненной, что это бесило больше всего. Она даже не думала о нашей встрече.

Я преградил ей путь.

– Ты забыла дорогу в библиотеку или у тебя проблемы с часами, Ева?

Она медленно сняла наушники и посмотрела на меня. В её глазах не было вины. Только усталость и легкое раздражение.

– Я никуда не забывала дорогу, Райан. Я просто решила не приходить.

– Ты решила не приходить? – Я сделал шаг вперед, нависая над ней. – Мы договорились. Это проект, от которого зависит моя оценка.

– Это проект, который ты навязал мне своим «запрещенным приемом», – отрезала она. – И кстати, Гринвуд, разберись со своим «фан-клубом». Твоя одержимая подружка только что угрожала мне в танцевальном зале, требуя, чтобы я к тебе не приближалась. Считай, что я пошла ей навстречу.

Она попыталась обойти меня, но я схватил её за локоть. Не больно, но крепко.

– Кто тебе угрожал?

– Мне плевать, как её зовут, – Ева вырвала руку. – Райан, пойми одну простую вещь: ты мне не интересен. Ни как капитан, ни как парень, ни как герой чьих-то снов. Ты для меня – головная боль. Поэтому проект мы будем делать дистанционно. И не смей больше караулить меня.

Она зашла внутрь, и тяжелая дверь закрылась перед моим носом. Я стоял на крыльце, чувствуя, как холодный ветер хлещет по лицу.

«Ты мне не интересен». Эти слова ударили сильнее, чем шайба в грудь на полной скорости. Я привык бороться за победу, когда противник сопротивляется. Но как бороться с тем, кто вообще не считает тебя участником игры?