Текст книги "Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием (СИ)"
Автор книги: Ана Тихая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
41
Ева
К середине второй репетиции мышцы уже приятно поднывали от нагрузки, а лед вокруг нас был испещрен глубокими следами от лезвий. Нейт и Крис на удивление быстро притерлись друг к другу, и их пара выдавала такую скорость, что остальным парням приходилось тянуться за ними. Мы как раз заканчивали прогон финального перестроения, когда тяжелая пластиковая дверь, ведущая к трибунам, со скрежетом отворилась.
Музыка продолжала греметь из динамиков, но я краем глаза заметила, как хоккеисты на скамейке запасных мгновенно выпрямились.
На арену вошли двое: главный тренер хоккейной сборной, мистер Бернс, в своей неизменной дутой куртке с секундомером на шее, и декан академии, миссис Харрис. Она шла вдоль бортиков своей фирменной, леденящей душу походкой, и её строгий взгляд из-под очков сканировал каждый метр площадки.
Я подняла руку, давая Крис знак выключить пульт. Басы затихли, оставив после себя лишь тяжелое, прерывистое дыхание десяти человек посреди огромной ледовой чаши.
– Продолжайте, продолжайте, не обращайте на нас внимания, – громко произнес тренер Бернс, хотя по его хитрой ухмылке было понятно, что он пришел сюда в предвкушении зрелища.
Миссис Харрис остановилась у центрального входа на лед, оперлась ладонями в дорогих кожаных перчатках о бортик и устремила свой взгляд прямо на меня.
Я плавно затормозила в паре метров от нее. Райан, не скрывая своего собственнического жеста, тут же пристроился чуть позади меня, готовый в любой момент перехватить инициативу в разговоре.
– Добрый день, миссис Харрис, мистер Бернс, – спокойно произнесла я, выпрямляя спину. – Мы как раз тестируем ледовый блок для финала четырех.
Декан медленно окинула взглядом парней в облегченной форме, затем перевела глаза на девчонк в коньках, и наконец её взгляд остановился на мне. В её глазах читалось искреннее, глубокое недоумение, смешанное с легким раздражением.
– Мисс Новак, – сухо начала Харрис, поправляя воротник пальто. – Насколько я помню наш разговор в моем кабинете, вы были приглашены в «Сент-Джуд» исключительно в качестве хореографа и постановщика. Вы должны были находитьсяза бортиком и руководить процессом со скамейки. Объясните мне, почему я снова вижу вас на льду, танцующей в паре с капитаном Гринвудом? Вы решили нарушить регламент и совместить две должности?
Атмосфера на катке мгновенно потяжелела. Девчонки из группы поддержки притихли, а Марк за спиной Райана тихонько переступил с конька на конек. Харрис не любила, когда её указания трактовали слишком свободно.
Я открыла рот, чтобы спокойно объяснить ситуацию с нехваткой катающихся девочек, но не успела произнести ни слова. Со стороны синей линии к нам на полной скорости подкатил Нейт. Он эффектно затормозил, подняв небольшую волну ледяной крошки, и широко, обезоруживающе улыбнулся декану.
– Миссис Харрис, вины тренера Новак тут вообще нет, это я во всем виноват! – громко и уверенно заявил Нейт, снимая крагу и прижимая руку к груди. – Дело в том, что я сам буквально на коленях умолял Еву взять меня в это шоу. Ребята так круто репетировали в зале, что я просто не смог остаться в стороне. Это же финал четырех, мы должны порвать всех не только в игре, но и на открытии!
Декан перевела строгий взгляд на нападающего.
– Мистер Харпер, ваши амбиции похвальны, но это не объясняет, почему мисс Новак сама выполняет роль чирлидерши.
– Так в том-то и фокус, мем! – подхватил Нейт, активно жестикулируя. – Я-то попросился, а пары для меня у девочек не было. Все катающиеся девчонки уже были заняты Марком и остальными парнями. Так сложилось, что Ева – единственная, кто мог спасти ситуацию и встать со мной в пару. Но капитан Гринвуд… – Нейт хитро косился на Райана, – Гринвуд справедливо рассудил, что его авторитет на льду непоколебим, и технично забрал тренера себе, а меня благодушно скинул к Крис. Так что это чистая производственная необходимость, честное слово!
Позади меня Марк едва сдержал хохот, а тренер Бернс прикрыл рот ладонью, явно довольный тем, как находчиво его игроки выгораживают своего хореографа. Миссис Харрис долго и внимательно смотрела на Нейта, затем на Райана, который стоял с абсолютно невозмутимым, каменным лицом истинного капитана, и наконец снова перевела взгляд на меня.
В воздухе повисла напряженная тишина. Я ждала, что декан начнет говорить о правилах, субординации или о том, что «Сент-Джуд» не терпит самодеятельности. Но Харрис лишь устало вздохнула.
– Вы невыносимы, мистер Харпер, – покачала она головой, но лед в её голосе заметно подтаял. – Вы и вся ваша хоккейная банда. Мисс Новак, я вижу, что ваша идея действительно сплотила команду, а после… недавних событий на кампусе нам всем нужна хорошая встряска в позитивном ключе.
Она повернулась к тренеру Бернсу, который тут же согласно кивнул.
– Что скажешь, Томас? Это не повредит их настрою на матч?
– Повредит? Да они после таких танцев соперников прямо в лед закатают, Элеонора! – усмехнулся Бернс. – Я одобряю. Шоу выглядит мощно, облегченная форма – отличный ход. Пусть работают.
Миссис Харрис еще раз посмотрела на нас с Райаном.
– Хорошо. Я даю свое официальное согласие на этот перформанс. Но помните, мисс Новак: если в финале четырех что-то пойдет не так, вся ответственность за этот ледовый экспромт ляжет на ваши плечи. Удачи на репетициях.
Когда декан и тренер скрылись в коридоре, зал выдохнул. Райан тут же шагнул ко мне, притягивая за талию, и тихо прошептал на ухо:
– Ну что, тренер? Запрещенные приемы теперь официально разрешены администрацией. Продолжим?
Райан
Субботнее утро началось без раскачки. Сегодня мы проводили генеральную репетицию – генеральную во всех смыслах. Никаких поблажек, никаких остановок трека «на середине, чтобы подправить руку Марка». Всё должно было пройти в режиме реального времени, секунда в секунду, точно так же, как это будет выглядеть на официальном открытии финала четырех.
Я стоял у бортика нашей ледовой арены, полностью одетый в облегченную экипировку – джерси, тонкая защита под ней, щитки на ногах. Рядом переминались с конька на конек Марк, Дэн, Смит и Нейт. Все были сосредоточены. Парни понимали: сегодня мы тестируем не просто хореографию, а логистику и тайминг всей команды. Наша главная задача – доказать, что этот перформанс не сорвет начало самого матча.
– Так, банда, собрались, – я обернулся к парням, поправляя краги. – Сейчас работаем строго по схеме Новак. Делаем всё на максимуме. И помните: как только гаснет свет в конце нашего блока, у нас включается внутренний секундомер. Каждый должен знать, куда бежать и что натягивать.
Ева стояла у пульта на капитанском мостике у бортика. Она подняла руку, проверяя готовность каждого из нас, и сделала глубокий вдох. На её лице не было страха – только холодная, звенящая решимость лидера.
– Начали! – громко скомандовала она и нажала на плей.
Арена взорвалась мощными, качающими басами. На лед, прямо на специальный настил у бортика, вылетели наши девчонки из группы поддержки во главе с Крис. Это был их сольный блок. Из-за стекла мы с парнями завороженно наблюдали, как синхронно взлетают их помпоны, как идеально они держат линии и выдают сумасшедшую динамику. Трибуны «Сент-Джуда» на матче сойдут с ума от этой энергетики.
Но вот ритмичный поп-трек резко оборвался. Из динамиков повалил тяжелый, агрессивный рок с надрывными гитарными риффами – сигнал для первой волны хоккеистов.
Тяжелая пластиковая калитка распахнулась, и на лед на бешеной скорости вылетела остальная часть нашей сборной – те парни, которые не были задействованы в танцах. Они врубили максимальный раскат, закладывая крутые виражи по кругу арены. Зрелище было жуткое и завораживающее: огромные хоккеисты в полной боевой амуниции несутся по льду и в такт тяжелому биту синхронно, с оглушительным грохотом стучат клюшками по ледовому покрытию. Это был чистый психологический прессинг, от которого закладывало уши.
Краем глаза я контролировал бортик: пока парни держали этот шумовой занавес, девчонки за секунды сбрасывали кроссовки и влетали в коньки. Полторы минуты, которые Ева заложила в тайминг, таяли на глазах.
Удар барабанов – и парни с клюшками резко уходят на смену, освобождая центр поля. Световые пушки арены бьют в середину площадки, где уже стоим мы: я, Марк, Дэн, Смит и Нейт. А навстречу нам, разрезая лед безупречным скольжением, вылетает наша танцевальная пятерка девчонок.
Ева скользнула ко мне, её белая футболка взметнулась, и я перехватил её за талию прямо в движении. Начался наш парный блок. Без тяжелых нагрудников мы с ребятами двигались свободно, скорость была сумасшедшей. Я вел Еву по кругу, чувствуя её стопроцентное доверие, и когда наступил момент главной поддержки, мощно вытолкнул её вверх на вытянутых руках.
Рядом Нейт крутил Крис, Марк надежно фиксировал Лили – всё выглядело синхронно, мощно и чертовски эстетично. Контраст между нашими джерси и хрупкими силуэтами девчонок создавал невероятную картинку. Последний аккорд музыки, финальная точка, Ева приземляется в мои объятия, тяжело дыша, а с трибуны доносится яростный крик Майи: «Время!».
Музыка стихла. Шоу завершилось. Но для нас главный экзамен только начинался.
– Пошли, пошли, бегом в раздевалку! – прикрикнул я на парней, мгновенно разжимая руки и отпуская Еву.
Мы рванули со льда так, будто за нами гналась вся судейская коллегия штата. Пять человек влетели в раздевалку, где нас уже ждали запасные игроки и наш сервис-мен со стойками, на которых висела оставшаяся часть нашей брони – тяжелые нагрудники, налокотники и шлемы.
Марк упал на лавку, и Дэн тут же накинул на его плечи массивный панцирь, с треском затягивая липучки на животе. Я сам за секунды просунул руки в налокотники, защелкнул фиксаторы и рванул вверх молнию на джерси. Запасные парни работали как пит-стоп на Формуле-1: один накидывал защиту, второй проверял крепления, третий уже пихал в руки игровой шлем и краги.
В раздевалке стоял дикий ор, треск пластика и тяжелое сопение. Мы до автоматизма отрабатывали каждое движение рук, чтобы не потерять ни секунды.
Я застегнул ремешок шлема, схватил свою игровую клюшку и посмотрел на секундомер, который держал наш менеджер. На цифровом табло горели цифры:03:42.
Мы уложились меньше чем в четыре минуты. Это означало, что мы успеем выкатиться на лед под официальное представление судей, не задержав матч ни на секунду. Я перевел дух, чувствуя, как внутри закипает дикая, чемпионская уверенность. Мы были готовы. И кампус «Сент-Джуда» даже не представляет, что их ждет во вторник.
Ева
Понедельник накануне финала четырех превратил академию «Сент-Джуда» в бурлящий котел. Флаги нашей сборной висели на каждом корпусе, студенты ходили в командных цветах, а билеты на ледовую арену были полностью раскуплены еще неделю назад. Но для меня этот день тянулся бесконечно долго. Генеральная репетиция в субботу прошла успешно, тайминг в три минуты сорок две секунды доказал, что мы не задержим матч, но внутренний мандраж всё равно не отпускал.
Я шла по аллее кампуса к спортивному комплексу, кутаясь в пальто. Мелкий, колючий снег ложился на дорожки.
В голове до сих пор прокручивались события прошлой недели: лицо плачущей Бритни в кабинете миссис Харрис, жесткие слова Райана и его внезапный «запрещенный прием» на льду. Еще пару дней назад я всерьез думала о том, кто я такая, чтобы забирать себе капитана Гринвуда. Я боялась этой открытости и фанатской охоты. Но сейчас, когда мы с ребятами создали нечто настолько масштабное, пути назад не было. Завтра на глазах у всей академии мы покажем то, ради чего я осталась в «Сент-Джуде».
В танцевальном классе меня уже ждали девчонки. Пять пар коньков стояли ровным рядком у стены – начищенные, с наточенными лезвиями. Крис проверяла крепления на помпонах, а Лили и Джесс лихорадочно повторяли связку рук перед зеркалом. На скамейке, как обычно, устроилась Майя, но сегодня её блокнот был закрыт. Она просто молча наблюдала за предстартовой суетой.
– Ну что, тренер Новак? – Крис обернулась ко мне, и в её глазах прыгали нервные искорки. – Костюмы готовы, коньки проверены. У нас всё рассчитано до секунды. Но мне до сих пор кажется, что когда парни начнут стучать клюшками, я от страха забуду, как шнуровать ботинки за полторы минуты.
– Не забудешь, Крис, – я подошла к ней и крепко сжала её плечи, заставляя посмотреть мне в глаза. – На репетиции вы укладывались в тайминг с запасом. Завтра трибуны будут орать так, что у вас просто не останется времени на страх. Выдаем первый блок на настиле, уходим за бортик, прыгаем в коньки – и на лед к парням. Вы лучшие чирлидерши этого штата, и завтра вся арена это признает.
Майя со своего места согласно закивала, победно вскинув костыль вверх:
– Да ладно вам, девчонки! Мы Бритни с кампуса выставили, а тут какой-то финал четырех. Размажем соперников еще до стартового свистка!
После обеда я решила заглянуть на главную ледовую арену. Мне нужно было лично убедиться, что технические службы правильно установили настилы для группы поддержки у бортика. Зал был огромным, пустым и непривычно холодным. На трибунах уже развешивали баннеры «Сент-Джуда», а заливочные машины медленно полировали лед до зеркального блеска.
Я подошла к самому краю площадки, опираясь ладонями о холодный пластиковый бортик. Именно здесь завтра начнется наше шоу.
– Новак? – глубокий, немного хриплый голос Райана раздался из темноты прохода к раздевалкам.
Я обернулась. Он шел ко мне в обычной тренировочной одежде, без формы, закинув руки в карманы толстовки. В пустой чаше стадиона его шаги отзывались глухим эхом. Он остановился рядом, тоже переводя взгляд на безупречный, гладкий лед. На его лице не было и следа от привычной капитанской ухмылки – только максимальная, звенящая сосредоточенность перед главной игрой сезона.
– Проверяешь свои владения, тренер? – тихо спросил он, поворачивая голову ко мне.
– Пытаюсь укротить панику, Гринвуд, – честно призналась я, глядя, как свет от прожекторов отражается в его темных, штормовых глазах. – Завтра этот зал будет забит до отказа. Миссис Харрис ясно дала понять: если что-то пойдет не так, вся ответственность на мне.
Райан сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Он достал руки из карманов, и его большая, теплая ладонь накрыла мои пальцы, лежащие на бортике. Этот простой, скрытый от чужих глаз жест мгновенно вернул мне то самое ощущение безопасности, которое я впервые почувствовала в его старом Шевроле.
– Ничего не пойдет не так, Ева, – твердо произнес он, и в его голосе прозвучала та железобетонная уверенность, за которой готова была идти вся хоккейная сборная. – Парни знают свои точки. Облегченная форма проверена, в раздевалке всё готово для быстрого переодевания. А на льду… на льду я тебя держу. Ты сама согласилась принять мой вызов. Завтра мы выйдем туда и заберем этот финал вместе. Поняла меня?
Я посмотрела на наши переплетенные пальцы, а затем перевела взгляд на ледовое поле. Весь страх, копившийся внутри с самого утра, бесследно испарился, оставив после себя лишь чистый, звенящий адреналин.
– Поняла, капитан Гринвуд, – улыбнулась я, чувствуя, как внутри разгорается ответный азарт. – Завтра мы перевернем эту академию.
42
Вторник. День финала четырех.
Райан
Арена «Сент-Джуда» превратилась в бурлящий, ревущий улей еще за час до стартового свистка. Трибуны были забиты до отказа: сплошное море наших темно-синих и золотых цветов, плакаты, флаги, оглушительный гул тысяч голосов. В воздухе стоял густой, осязаемый запах залитого льда, дорогого парфюма и адреналина.
В гостевом секторе шумели фанаты наших главных соперников – «Бриджвотерских медведей». Их команда поддержки в красно-черной форме уже стояла у противоположного бортика, высокомерно разглядывая наш настил. Их капитанша, бросив взгляд на Крис, демонстративно усмехнулась и отвернулась. Они были уверены, что приехали за легкой победой.
Я стоял в проходе вместе с Марком, Дэном, Смитом и Нейтом. На нас была та самая облегченная экипировка: джерси поверх тонкой защиты, щитки на ногах. Никаких громоздких наплечников. Мы стояли в тени, собранные, злые, готовые к бою.
– Парни, – я обернулся к четверке, и мой голос перекрыл гул стадиона. – Смотреть только на своих партнерш. Картинку держим железно. Покажем этим медведям, чей это лед.
Свет над ареной внезапно погас. Трибуны взвыли от восторга. В темноте вспыхнули лучи лазеров, окрашивая лед в золотые полосы. Из мощных динамиков под сводами стадиона раздались первые, оглушительные аккорды тяжелого драм-н-бейса с мощным электронным басом. Время пошло.
На деревянные настилы у бортика, подсвеченные софитами, ворвались наши девчонки во главе с Крис. Шоу началось.
Это была чистая, концентрированная энергия. Под яростный, ломаный бит трека девчонки выдали сумасшедшую синхронность: резкие, доведенные до автоматизма взмахи золотых помпонов создавали в воздухе иллюзию непрерывного огненного шлейфа. Движения бедер, жесткие фиксации рук, резкие повороты головы – хореография Евы Новак заставляла трибуны взрываться криками на каждом такте. Девчонки не просто танцевали, они доминировали. Каждое па было пропитано агрессией и уверенностью.
На противоположной стороне поля чирлидерши «Бриджвотера» заметно напряглись. Их высокомерные улыбки начали сползать с лиц, когда Крис в центре связки сделала безупречное двойное сальто назад и приземлилась точно в финальную точку блока. Трек оборвался на высокой ноте, и трибуны буквально зашлись в экстазе.
И тут же, без секунды передышки, арену накрыл тяжелый, грязный гитарный рифф. Наш сигнал.
Калитка распахнулась, и на лед на бешеной скорости вылетела первая волна хоккейной сборной «Сент-Джуда» – пятнадцать парней в полной, тяжелой броне. Они заложили огромный, идеальный круг по периметру арены, поднимая коньками целые стены ледяной крошки. И в такт гитарному перебору парни синхронно, со всей силы начали лупить клюшками по льду. Бам! Бам! Бам! Оглушительный, вибрирующий грохот прокатился по стадиону, заставив фанатов соперника притихнуть. Это был чистый психологический прессинг. Пока этот ревущий хоккейный занавес держал внимание зала, девчонки за бортиком молниеносно влетали в коньки. Полторы минуты таяли.
Барабанный удар – и парни с клюшками резко уходят в тень, освобождая центр поля. Световые пушки бьют в самую середину площадки, окрашивая лед в ослепительно белый цвет.
Мы с ребятами выкатываемся вперед под раскатистый, глубокий нео-соул трек с мощной сильной долей. Навстречу нам, разрезая лед безупречным, бесшумным скольжением, летит наша танцевальная пятерка. В центре этого движения – Ева Новак. Волосы в высоком хвосте, белая футболка, а в глазах – чистый, звенящий адреналин.
Я перехватываю её за талию прямо в движении, увлекая в парный прокат. Скорость сумасшедшая. Наш блок – это контраст брутальной хоккейной формы и хрупкой грации девчонок. Ева делает резкий поворот, её лезвие режет лед в сантиметре от моего конька, и под мощный аккорд музыки она толкается вверх.
Я ловлю её импульс, напрягая все мышцы, и выталкиваю над головой на полностью вытянутых руках. В этот же миг рядом Нейт фиксирует Крис, а Марк поднимает Лили. Пять парней в командных джерси одновременно держат своих девчонок в воздухе на бешеной скорости скольжения. Трибуны ревут так, что закладывает уши. Я смотрю вверх, на Еву – она держит спину жестко, её глаза горят торжеством. Она идеальна.
Мы плавно опускаем партнерш, Ева приземляется с безупречным выездом спиной вперед, наши пальцы переплетаются на долю секунды, фиксируя финальную точку. Музыка затихает под оглушительный рев стадиона. Майя на трибуне запасных машет костылями, декан Харрис победно улыбается. Это триумф.
– В раздевалку! Бегом! – рычу я парням, мгновенно выходя из образа танцора.
Мы срываемся с места, пролетая мимо обалдевших судей, и влетаем в раздевалку. Три минуты сорок две секунды – наш субботний рекорд. Сейчас нужно быстрее. Нас уже ждут запасные игроки. Наплечники, тяжелые нагрудники, налокотники – всё это с треском липучек и щелканьем фиксаторов накидывается на нас в бешеном темпе. Я затягиваю ремешок шлема, хватаю игровую клюшку. Секундомер замирает на03:25. Мы успели.
Мы вылетаем обратно в туннель, готовые к официальному выходу на матч. Но стоило нам подойти к выходу на лед, как мы наткнулись на команду «Бриджвотера». Их хоккеисты в красно-черной форме как раз выстраивались в линейку.
Их капитан, огромный защитник под тринадцатым номером, преградил мне дорогу. Его лицо под визором перекосилось от злости – наше шоу явно ударило по их самолюбию, а трибуны до сих пор скандировали «Сент-Джуд».
– Думали, удивили нас своим балетом, Гринвуд? – процедил он сквозь зубы, толкнув меня концом клюшки в грудь. – Вышли покрутить задницами перед мамочками? На льду вам это не поможет. Мы вас уничтожим в первом же периоде.
Марк за моей спиной глухо зарычал, делая шаг вперед, но я перехватил его руку своей клюшкой. Я шагнул вплотную к тринадцатому номеру, так что наши шлемы соприкоснулись с сухим, пластиковым стуком. Капитан против капитана.
– Танцы закончились, смертник, – ледяным тоном ответил я, глядя ему прямо в глаза сквозь сетку. – Сейчас начнется настоящая игра. И если ты еще раз посмеешь открыть рот в сторону моего хореографа, я лично впечатаю тебя в этот борт так, что твои щитки найдут только в третьем периоде. Пошел вон с моего пути.
Я мощно толкнул его плечом, заставляя отступить на шаг, и наша команда ровной, грозной шеренгой двинулась на лед под бешеный рев трибун. Команда соперников злобно переглядывалась, сжимая клюшки. Судейский свисток пронзил воздух. Финал четырех начался.
Я недооценил этих ублюдков. Тринадцатый номер и его «Медведи» оказались чертовски хороши на льду. С первых же секунд стартового периода они включили такой жесткий, прессингующий хоккей, что нам пришлось буквально выгрызать каждый сантиметр площадки. Их защита работала как бетонная стена, а контратаки были молниеносными.
Но и «Сент-Джуд» был не хуже. Мы держали удар, Марк раздавал такие силовые приемы у бортов, что пластик трещал по швам, а Нейт дважды едва не пробил их голкипера. Это была битва равных. Жестокая, изматывающая игра на износ, где любая ошибка стоила финала.
И эту ошибку совершили мы. За две минуты до конца первого периода их нападающий поймал нас на неудачной смене, прорвался по правому флангу и выдал ювелирную передачу в центр. Щелчок – и шайба со свистом влетела в девятку наших ворот.
Сирена оглушительно завыла. Гостевая трибуна «Бриджвотера» взорвалась победным ревом, а над ареной загорелось издевательское:0:1.
Мы уходили в раздевалку на перерыв, тяжело дыша и злясь на самих себя. Внутри всё кипело от ярости. Я швырнул краги на пол, готовый разнести парней за упущенную позицию, но понимал – криком сейчас ничего не исправить. Нам нужна была чертова встряска.
Ева
Первый период оставил на душе горький осадок, но времени на рефлексию не было. Едва команды скрылись в подтрибунных помещениях, а заливочная машина закончила первый круг, я посмотрела на девчонок.
– Наш выход, – коротко сказала я. – Показываем им, кто здесь настоящие хозяева.
Музыка взорвала тишину арены совершенно внезапно. Это был глубокий, тягучий и невероятно мощный трек – без резких электронных звуков, но с таким сильным внутренним ритмом, от которого вибрировал воздух. Мы вылетели на лед единым фронтом. На этот раз я не стояла в стороне – я шла впереди своей команды.
Наш танец в этом перерыве не был похож на легкое развлекательное шоу. Это была чистая, концентрированная драма на льду. Сложные синхронные перестроения, резкие, рубящие движения рук, идеальные скользящие шаги. Мы двигались так, словно выплескивали на этот лед всю ярость и несправедливость первого периода. В финальной части девчонки рассыпались по позициям, а я выдала сложнейший каскад вращений, завершив его резкой, каменной фиксацией прямо напротив нашей скамейки запасных.
Последний аккорд смолк. И на арене повисла оглушительная, мертвая тишина. Целая минута абсолютного безмолвия – тысячи людей на трибунах просто сидели с открытыми ртами, не в силах пошевелиться от того гипнотического напряжения, которое мы только что создали.
А затем зал просто взорвался. Звуковая волна от криков, топота и аплодисментов была такой силы, что, казалось, над ареной сейчас рухнут металлические перекрытия. «Сент-Джуд» ревел как раненый зверь, требующий реванша.
Парни из хоккейной сборной как раз начали выходить из туннеля на второй период. Они замерли у бортика, оглушенные реакцией трибун и нашим перформансом. Райан смотрел на меня потемневшими, почти черными глазами, в которых читался дикий, необузданный восторг.
Я переглянулась с девчонками, и мы, не сговариваясь, синхронно покатили прямо к хоккеистам, останавливаясь напротив своих танцевальных партнеров.
– Разнесите их, – твердо, глядя Райану прямо в глаза, произнесла я. – Этот лед принадлежит нам. Покажите им это.
Девчонки не стали скромничать. Крис сделала шаг вперед, приподнялась на коньках и звонко поцеловала Нейта в щеку. Тот от неожиданности округлил глаза, а затем его лицо расплылось в безумной, хищной улыбке. Лили проделала то же самое с Марком, Джесс и Мия быстро поцеловали Дэна и Смита. Все девочки, кто был в парах, оставили свои поцелуи на лицах парней, превращая их предстартовое напряжение в чистую, убойную мотивацию.
Я шагнула к Райану. Мои ладони легли на его жесткие наплечники. Я потянулась вверх и коснулась губами его горячей от адреналина щеки.
– Забери эту победу, капитан.
Райан перехватил мою руку, крепко сжал пальцы и хрипло, так, что у меня мурашки пошли по коже, ответил:
– Смотри на табло, Новак. Сейчас эти медведи пожалеют, что вообще приехали в наш город.
Райан
После того как Ева отъехала к бортику, у меня внутри словно включили ядерный реактор. Поцелуи девчонок подействовали на команду как порция чистейшего допинга. Парни выкатились на лед со звериным оскалом. Нейт крутил клюшку так, будто готов был ею пробить череп любому, кто встанет на пути, а Марк уже присматривал жертву среди защитников «Бриджвотера».
Второй и третий периоды превратились в самую настоящую, безжалостную бойню. Мы не просто играли – мы размазывали соперника по льду.
Уже на третьей минуте второго периода я поймал идеальный пас от Марка и с разворота вколотил шайбу точно под перекладину —1:1. Трибуны зашлись в экстазе. «Медведи» попытались огрызнуться, но Нейт на бешеной скорости обокрал их капитана на синей линии, выкатился один на один с вратарем и технично уложил снаряд в нижний угол —2:1.
В третьем периоде соперники окончательно поплыли под нашим натиском. Они начали фолить от безысходности, но мы наказывали их за каждую минуту большинства. Дэн реализовал пушечный бросок от синей линии —3:1. Затем Смит замкнул прострел на пятачке —4:1.
Финальную точку в этом кошмаре для «Бриджвотера» поставил я. За тридцать секунд до финальной сирены, обойдя тринадцатого номера как стоячего, я отправил пятую шайбу в пустые ворота соперника.
5:1!
Сирена утонула в оглушительном реве стадиона. Мы сделали это. Мы разгромили их, уничтожили и забрали этот финал четырех. Команда с криками высыпала на лед, сбрасывая краги и шлемы, устроив настоящую кучу-малу в центре поля. А я сквозь толпу парней искал глазами только одну девчонку у бортика. Моего хореографа. Мою Еву. Наш «запрещенный прием» принес нам абсолютную, безоговорочную победу.
Лезвия моих коньков с шипением затормозили у самого бортика, подняв в воздух целое облако ледяной пыли. Я дышал так тяжело, будто пробежал марафон, сердце в груди колотилось как сумасшедшее, но я не чувствовал усталости. Внутри было только одно – абсолютное, выжигающее всё на своем пути торжество.
Ева стояла прямо передо мной. На её ресницах поблескивали крошечные капли растаявшего снега, а в глубине карих глаз отражались золотые блики чемпионского конфетти.
Я не стал ничего говорить. Слова были больше не нужны. Я просто перешагнул через бортик, подхватил её под поясницу и одним мощным движением дернул на себя, вытягивая к себе на лед. Ева тихо ахнула, её ладони инстинктивно уперлись в мои жесткие наплечники, а в следующий миг я впился в её губы жестким, голодным и сумасшедшим поцелуем.
Трибуны, заметив это на огромном медиакубе под потолком, взвыли с новой, утроенной силой. Репортеры со вспышками бросились к нам, но мне было плевать. Пусть снимают. Пусть весь этот чертов университет, весь город и все бывшие фанатки видят, ради кого капитан Гринвуд сегодня переписал историю «Сент-Джуда».
– Я люблю тебя, Новак, – выдохнул я прямо в её губы, когда мы наконец оторвались друг от друга. – И этот кубок – твой.
Ева
Земля буквально уходила из-под моих ног, и если бы не железная хватка Райана, я бы точно распласталась прямо на скользком льду. Его поцелуй на глазах у многотысячной толпы окончательно сжег все те мосты страха и неуверенности, которые я так долго строила внутри себя. Больше не было никаких «шпионских игр». Не было Бритни. Были только мы.
Я обняла его за шею, утыкаясь носом в мокрую от пота хоккейную джерси, и рассмеялась, чувствуя, как по щекам катятся слезы абсолютного счастья.
– Эй, Гринвуд! Хватит зажимать нашего тренера, делись золотом! – к нам, скользя на коленях, подлетел Нейт, а за ним и вся остальная банда.
Марк с разбегу захватил нас в огромные «медвежьи» объятия, девчонки из группы поддержки протиснулись внутрь нашего круга, и в этот момент я поняла, что «Сент-Джуд» стал для меня настоящим домом. Мы прошли через этот ад вместе. Мы выдержали давление, сломали спесь соперников и доказали, что настоящая команда способна творить чудеса как в танце, так и на льду.
На послематчевом рукопожатии игроков «Бриджвотера» буквально трясло от ярости. Они еле сдерживались, чтобы не швырнуть свои клюшки прямо под ноги арбитрам. Тринадцатый номер катился по нашей линии с таким лицом, будто готов был прямо сейчас, без краг, пойти стенка на стенку. Когда он поравнялся со мной, его ладонь едва коснулась моей – это было больше похоже на сухой, злой шлепок.
– Вы просто поймали кураж, Гринвуд, – процедил он сквозь зубы, даже не глядя мне в глаза. – Чертово везение.
– Это называется не везение, тринадцать, – я смерил его ледяным взглядом, крепко сжав его пальцы, заставляя на секунду остановиться. – Это называется потеря контроля. Вы расслабились после первого периода. Решили, что дело сделано, раз ведете в одну шайбу?
Он ничего не ответил, лишь злобно дернул руку и покатил дальше к выходу. Но я был прав на все сто. «Медведи» совершили самую фатальную ошибку, которую только можно допустить в финале четырех – они посчитали нас сломленными. Когда они уходили на первый перерыв со счетом 0:1, на их лицах читалась сытая, вальяжная уверенность. Они думали, что во втором периоде им останется только методично дожать «Сент-Джуд».
