Текст книги "Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием (СИ)"

Автор книги: Ана Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

17

Ева

Вечеринка в особняке неподалеку от кампуса была в самом разгаре. Музыка била по ушам, а запах дорогого алкоголя и триумфа смешивался в душный коктейль. Я стояла у бара, чувствуя себя лишней в этом эпицентре чужого веселья. Мне хотелось только одного: тишины и чистого листа бумаги, чтобы набросать структуру нового танца в стиле джаз-фанк. Я уже видела эти движения – более резкие, дерзкие, но при этом понятные девочкам.

Я взяла бокал с соком и отошла к окну, надеясь, что тяжелые шторы станут хоть какой-то преградой между мной и толпой. Глядя в ночной сад, я снова и снова прокручивала в голове наше выступление. Картинка была эффектной, но внутри всё дрожало от осознания технического провала группы.

– Не самая веселая гостья на празднике победителей, – раздался рядом спокойный, уверенный голос.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рядом стоял Адриан. В его взгляде не было того шумного восторга, который я видела сегодня у каждого встречного в академии.

– Адриан, – я кивнула, стараясь вернуть себе маску безразличия. – Просто не люблю шум. Здесь слишком много… лишних эмоций.

– Я видел твой танец на льду сегодня, – произнес он, делая глоток из своего бокала. Его глаза внимательно изучали моё лицо. – Это было чертовски смело. Весь Сент-Джуд обсуждает только это. Даже Гринвуд на фоне твоей постановки выглядел просто парнем с клюшкой.

Я горько усмехнулась, снова отворачиваясь к окну. Слова Адриана должны были льстить, но они лишь сильнее бередили рану.

– Обсуждают картинку, Адриан, – отрезала я. – А я вижу ошибки. Девочки не вытянули контемп. Они просто изображали его. Это было красиво для толпы, но фальшиво для меня.

– Ты слишком строга к себе, – Адриан сделал шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство. – Твое «несовершенство» сегодня стоило сотни идеальных выступлений других команд. Знаешь, я немного разбираюсь в таких вещах. Ты принесла сюда искусство, а не просто махание помпонами. И, кажется, я начинаю понимать, почему ты здесь на самом деле.

Я посмотрела на него, и в моей голове на секунду воцарилась тишина. Он был первым, кто заговорил не о победе «Святых», а о самой сути того, что я пыталась сделать. Но наш разговор прервал резкий взрыв хохота и громкие крики со стороны входа – в зал, как хозяева жизни, ввалилась команда хоккеистов во главе с Райаном.

Я кожей почувствовала, как изменилась атмосфера. Райан был здесь, и он явно не собирался оставаться в тени.

Райан

Музыка в доме басила так, что стаканы на подносах подпрыгивали в такт. Я зашел в зал, окруженный парнями, которые все еще орали речевки «Святых». Адреналин после матча и не думал отпускать; мне казалось, я могу сейчас пробить стену голыми руками.

Я искал глазами только одну фигуру. И нашел.

Ева стояла в тени у окна, выглядя чертовски неприступной в своем черном платье. Но она была не одна. Рядом с ней ошивался Адриан, и то, как он склонился к её уху, заставило мои челюсти сжаться до хруста. Всего час назад в коридоре арены между нами что-то искрило, а теперь она спокойно принимает комплименты от этого типа?

– Кэп, ты чего замер? – хлопнул меня по плечу защитник. – Иди к бару!

Я проигнорировал его и направился прямиком к ним. С каждым шагом во мне закипала та самая агрессия, которую я только что выплескивал на льду.

– Не знал, что ты ценитель современного искусства, Адриан, – я бесцеремонно вклинился в их пространство, едва не задев его плечом. – Обычно тебя больше интересуют цифры и папины связи.

Адриан выпрямился, на его лице застыла вежливая, но ядовитая усмешка.

– Я просто обсуждал с Евой её выступление. В отличие от некоторых, я заметил в нём глубину, а не только повод для командного хайпа.

Я перевел взгляд на Еву. Она смотрела на меня с вызовом, скрестив руки на груди. Пиджак чуть сполз с её плеча, и этот вид «уязвимой силы» бил по моим нервам сильнее, чем любой силовой прием.

Ева

Появление Райана превратило пространство вокруг нас в зону высокого напряжения. Он все еще пах льдом и той дикой энергией победы, которая заставляла людей вокруг него невольно отступать.

– Мы просто разговаривали, Райан, – холодно произнесла я. – Адриан считает, что танец был смелым. Хотя я как раз обдумывала, как всё переделать.

– Переделать? – Райан вскинул брови, полностью игнорируя присутствие Адриана. – Зачем? Чтобы сделать его еще непонятнее для «простых смертных»?

– Нет. Чтобы сделать его честнее. Я хочу уйти в джаз-фанк. Он даст девочкам ту свободу, которую они не смогли найти в контемпе.

– Джаз-фанк? – подал голос Адриан, явно пытаясь вернуть моё внимание. – Это интересное решение. Более коммерческое, более драйвовое. Я могу помочь тебе с контактами людей, которые занимаются продвижением таких шоу...

– Ей не нужны твои контакты, – отрезал Райан. Он сделал шаг вперед, почти оттесняя Адриана от меня. – Она уже сделала лучшее шоу в истории этой академии.

Я чувствовала себя как приз в каком-то нелепом соревновании, и это начинало меня бесить.

– Хватит, – я поставила пустой бокал на подоконник. – Я пришла сюда не для того, чтобы слушать ваш спор о том, кто лучше разбирается в моей работе. Гринвуд, иди празднуй. Адриан, спасибо за мнение.

Я развернулась, чтобы уйти, но Райан перехватил мою руку. Его ладонь была горячей, и я кожей почувствовала ту самую «ничью», о которой мы говорили в коридоре.

– Ева, подожди, – его голос стал тише, утратив грубость. – Я не это имел в виду.

Я посмотрела на его руку, затем на Адриана, который наблюдал за нами с нескрываемым интересом. Вечеринка, на которую я так не хотела идти, только что стала еще сложнее.

Ева

Я смотрела на эту сияющую блондинку и чувствовала, как внутри меня кристаллизуется ледяное спокойствие. Пиджак «как у учительницы»? Я едва заметно поправила рукав своего оверсайз-жакета, чувствуя, как взгляд Адриана, полный сочувствия, прожигает мне висок.

– Помощница по расписанию? – я медленно перевела взгляд на Бритни, окинув её золотое платье таким оценивающим взором, будто она была лишь неудачным эскизом на моем столе. – Скорее, я тот человек, который пытается научить это место отличать искусство от... дешевой анимации.

Бритни на мгновение замерла, её улыбка чуть дрогнула, пока она пыталась переварить фразу.

– Ой, ты так сложно говоришь! – наконец выдала она, прижимаясь к Райану еще сильнее. – Райанчик, она такая серьезная. Она что, из библиотеки?

Я посмотрела прямо в глаза Райану. Он выглядел так, будто мечтал провалиться под лёд прямо сейчас. Его шок был искренним, но это не меняло того факта, что моё место в его мире только что было обозначено как «строгая учительница».

– Знаешь, Райан, – я улыбнулась, и эта улыбка была острее любого скальпеля. – Бритни права в одном. Расписание – это важно. И в моем расписании на этот вечер больше нет места для этого фарса.

– Ева, стой, – Райан попытался сделать шаг ко мне, но Бритни буквально повисла на его руке, щебеча о том, как сильно она соскучилась по его «сильным плечам».

– Не утруждайся, Гринвуд, – я повернулась к Адриану и изящно взяла его под локоть. – Кажется, мы обсуждали джаз-фанк и твои контакты в индустрии? Думаю, сейчас самое время продолжить этот разговор в более... интеллектуальной обстановке.

Райан

– Ева! – мой голос потонул в очередном взрыве басов.

Я дернулся, пытаясь высвободить руку, но Бритни вцепилась в меня мертвой хваткой.

– Ну котик, куда ты? Я же только прилетела! Ты даже не представляешь, как тяжело было лететь в бизнес-классе, там стюардесса была такая злая, она не хотела нести мне третью маску для лица...

Я почти не слышал её щебетания. Мой взгляд был прикован к Еве, которая удалялась от нас, опираясь на руку Адриана. Она шла с идеально прямой спиной, ни разу не оглянувшись. Она не устроила сцену, не кричала – она просто стерла меня из реальности, выставив между нами стену из своего высокомерия и джаз-фанка.

– Бритни, отпусти, – я, наконец, резко отстранил её. – Ты не должна была приходить. Мы расстались еще до твоего отлета.

– Ой, да ладно тебе! – она надула свои идеально накрашенные губы. – Ты просто злишься, что я не привезла тебе те дурацкие финики из дьюти-фри. Но я купила себе такие классные очки! Посмотри!

Я посмотрел. Но не на очки, а на то, как закрывается дверь террасы за Адрианом и Евой. Внутри всё клокотало. Эта девчонка-хореограф только что показала мне, что такое настоящий «силовой прием» в её исполнении. Она не просто ушла – она оставила меня один на один с моим прошлым, которое теперь казалось мне абсолютно пластмассовым.

– Гринвуд, ты чего? – ко мне подошел один из защитников, весело скалясь. – Брит вернулась! Вечер обещает быть жарким!

Я посмотрел на него так, что улыбка парня мгновенно сползла.

– Вечер обещает быть полной катастрофой, – бросил я и, не обращая внимания на возмущенный вскрик Бритни, направился к выходу на террасу.

Ничья закончилась. Начался овертайм, и правила в нем диктовала Новак.

Ева

Свежий ночной воздух ударил в лицо, принося мгновенное облегчение после удушливой смеси парфюма и чужого триумфа. Я стояла у перил террасы, сжимая пальцами холодный камень. Адриан замер в паре шагов, деликатно соблюдая дистанцию, но я чувствовала его взгляд – изучающий и, на мой вкус, слишком понимающий.

– Ты держишься на удивление профессионально, – негромко произнес он. – Другая на твоем месте либо вылила бы коктейль ей на золотое платье, либо сбежала в слезах.

– Слёзы – это слишком дорогое удовольствие для того, кто привык работать на результат, – ответила я, не оборачиваясь. – А платье… боюсь, коктейль только добавил бы ему стиля.

Я заставила себя выровнять дыхание. Внутри всё еще дрожало от возмущения, но не из-за самой Бритни – её появление было лишь нелепой случайностью. Меня злило то, как легко Райан позволил этому случиться. Как легко он вписался в эту примитивную картинку «герой и его кукла».

– Знаешь, Адриан, ты говорил про контакты, – я повернулась к нему, и мой взгляд был максимально деловым. – Я серьезно насчет джаз-фанка. Мне нужно трансформировать группу в нечто агрессивное и современное. Если у тебя есть люди, способные помочь с продвижением или костюмами, которые не выглядят как карнавал в Дубае – я готова слушать.

– Мои люди к твоим услугам, – Адриан улыбнулся, и на этот раз в его глазах блеснул настоящий азарт. – Но ты же понимаешь, что Гринвуд сейчас вылетит сюда через эту дверь?

– Пусть вылетает, – отрезала я. – Ему полезно потренироваться в беге с препятствиями.

Райан

Я буквально вышиб дверь на террасу, проигнорировав недоуменные взгляды парней из команды. Бритни осталась внутри, кажется, уже переключив свое внимание на кого-то другого, кто был готов слушать про её «ужасный» перелет.

Ева и Адриан стояли в тени деревьев. Они выглядели так гармонично, что мне захотелось немедленно это разрушить.

– Новак! – я сделал несколько стремительных шагов к ним. – Нам нужно поговорить. Сейчас же.

– Ты опоздал на один период, Гринвуд, – Ева даже не вздрогнула от моего крика. Она стояла ко мне вполоборота, демонстрируя ту самую идеальную осанку, которую я видел на льду. – Кажется, твоё время сейчас полностью занято «важными» гостями из Дубая.

– Ты прекрасно понимаешь, что это не так, – я остановился прямо перед ней, тяжело дыша. – Я не видел её два месяца. Я не звал её сюда.

– О, я верю, – она наконец посмотрела на меня, и в её глазах была такая холодная насмешка, что я невольно сжал кулаки. – Ты просто «забыл» предупредить её, что мир больше не вращается вокруг её золотого загара. Но это твои проблемы, Райан. А у меня есть работа.

– Твоя работа – это моя команда! – выпалил я, понимая, что несу чушь, но не в силах остановиться.

– Твоя команда – это мой инструмент, – поправила она ледяным тоном. – И я собираюсь его перенастроить. Адриан, мы договорим завтра?

Адриан кивнул мне с легким превосходством, от которого у меня потемнело в глазах, и медленно направился обратно в дом.

Мы остались одни. Тишина сада казалась оглушительной после грохота вечеринки. Я смотрел на Еву и понимал: всё, что я строил эти несколько недель – каждое наше столкновение, каждый взгляд, та «ничья» в коридоре – всё это сейчас висело на волоске.

– Ты действительно думаешь, что можешь просто уйти с ним? – прорычал я.

– Я думаю, Райан, что ты слишком привык побеждать, – она сделала шаг ко мне, и я снова почувствовал тот самый жар, который едва не сжег нас в раздевалке. – Но жизнь – это не матч. Здесь нельзя просто толкнуть соперника и забрать шайбу. Здесь нужно уметь выбирать, кто действительно на твоей стороне.

Она развернулась, чтобы уйти, но на этот раз я не стал её хватать. Я просто стоял и смотрел, как она уходит во тьму сада, оставляя меня один на один с моей победой, которая на вкус стала горче самого позорного поражения.

18

Ева

Я шла по дорожке сада, пытаясь унять дрожь в руках. Райан остался позади, в тени деревьев, но его тяжелый взгляд, казалось, всё еще жег мне спину. Весь этот вечер превратился в какой-то сюрреалистичный кошмар: провал группы, приторная Британи и Райан, который запутался в собственных победах.

У самого входа в дом меня перехватила Лина – моя единственная подруга в этом пафосном заведении. Она выглядела так, будто только что увидела привидение, и лихорадочно тыкала пальцем в экран своего смартфона.

– Ева! Наконец-то! Я тебя повсюду ищу! – Лина схватила меня за локоть и утянула в нишу за колонной.

– Что случилось? Здание горит? – я попыталась высвободиться, но подруга была настроена серьезно.

– Хуже, дорогая. Горят социальные сети! Ты вообще заглядывала в паблик фан-клуба «Святых» за последние полчаса?

Я покачала головой. Мне было не до фанатских воплей, у меня в голове крутились связки джаз-фанка.

– Посмотри на это! – Лина сунула мне телефон под самый нос. – Фан-клуб просто в бешенстве. Они в ярости от твоего выступления!

Я прищурилась, вчитываясь в бесконечную ленту комментариев.

«Что это было?! Мы пришли на хоккей или на депрессивный артхаус?»

«Где помпоны? Где нормальные прыжки? Эта Новак решила, что она в Большом театре?»

«Верните старую группу поддержки! Эти танцы только сбивают настрой парней. Верните Майю, она хотя бы улыбалась!»

– Они называют это «похоронным маршем на льду», – шепотом добавила Лина, округлив глаза. – Говорят, что твой контемп проклял игру, и если бы не Гринвуд, мы бы продули. Лидеры фанатов уже строчат петицию миссис Харрис. Ева, они требуют твоего увольнения!

Я смотрела на экран, и вместо страха внутри меня поднималась холодная, расчетливая ярость. Значит, «похоронный марш»? Значит, им не хватило блесток и пустых улыбок?

– Пусть пишут, – отрезала я, отдавая телефон Лине. Мой голос звучал твердо, хотя сердце колотилось о ребра. – Если они думали, что сегодня было жестко, то они понятия не имеют, что я приготовлю для них в следующий раз.

– Ева, ты с ума сошла? Тебя же съедят живьем! – Лина всплеснула руками.

– Нет, Лина. Сегодня я пыталась дать им искусство. А теперь я дам им характер.

Райан

Я стоял в дверях, наблюдая за тем, как Ева исчезает в толпе, и чувствовал себя так, будто меня только что ударили под дых на полной скорости. Разговор с Линой, который я невольно подслушал, звенел в ушах. Фан-клуб в бешенстве? Петиция об увольнении?

– Райанчик, ну ты чего такой хмурый? – Бритни снова возникла рядом, обвивая мою руку своими тонкими пальцами. – Пойдем танцевать! Диджей обещал поставить мой любимый трек.

Я посмотрел на неё, и впервые за два года её безупречная кукольная внешность вызвала у меня лишь глухое раздражение. Она была яркой, шумной и абсолютно пустой – как обертка от подарка, внутри которого ничего нет.

–Бритни, хватит, – я резко отстранился. – Мне нужно найти Еву.

– Ой, да брось ты эту зануду! – она надула губы, и это выглядело так фальшиво, что мне стало тошно. – Она же просто хореограф. Причем, судя по комментариям, не самый лучший. Тебе нужно быть со своей королевой, а не с этой... учительницей.

– Королевой? – я горько усмехнулся. – Ты даже не представляешь, насколько ты проигрываешь этой «учительнице».

Я развернулся и пошел к выходу. Адреналин от победы окончательно испарился, оставив после себя осознание того, что я могу потерять нечто гораздо более важное, чем кубок. Если Еву уволят из-за давления фанатов, я никогда себе этого не прощу.

Ева

Утро понедельника в академии «Сент-Джуд» ощущалось как затишье перед бурей. Я шла по коридору к танцевальному залу, кожей чувствуя шепотки за спиной. Студенты теперь смотрели на меня с нескрываемым любопытством и осуждением.

Я зашла в зал и замерла. Все девчонки из группы поддержки уже были там. Они не разминались, а сидели кругом в центре зала. В руках у Виктории был распечатанный скриншот той самой петиции фан-клуба. В зале было непривычно пусто безМайи – она всё еще была на больничном после того растяжения на тренировке. Её отсутствие только подливало масла в огонь.

– Мы не будем это танцевать, Ева, – твердо сказала Виктория, поднимаясь на ноги. – Фан-клуб прав. Нас освистают. Мы хотим вернуться к тому, что нравится людям. К простым и понятным вещам.

– Понятные вещи – это путь в никуда, – мой голос прозвучал спокойно, хотя сердце колотилось о ребра. – Если вы хотите быть просто фоном, уходите сейчас. Но если вы хотите быть профессионалами – вы останетесь.

Я включила музыку. На этот раз это был не агрессивный бит, а глубокий, обволакивающий ритм с мягким грувом. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Райан. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Его взгляд автоматически скользнул по залу, ищаМайю, но, вспомнив про её травму, он нахмурился еще сильнее.

– Я пришел сказать, – Райан перевел дыхание, глядя прямо на меня. – Я поговорил с руководством фан-клуба. И я сказал им, что если они тронут тебя, хоккейная команда объявит бойкот всем медиа-мероприятиям.

В зале воцарилась гробовая тишина. Виктория выронила лист бумаги. Я смотрела на Райана, разрываясь между благодарностью за защиту и яростью от того, что он снова всё решил за моей спиной.

Музыка продолжала пульсировать в стенах зала. Я подошла к пульту и немного убавила громкость, но не выключила её совсем. Этот мягкий джаз-фанк был моим единственным союзником в этот момент.

– Бойкот? – я скрестила руки на груди. – Ты решил, что мне нужен опекун, Райан?

– Тебе нужен союзник, Ева. А команде нужно понимание, что правила здесь диктую я, а не комментаторы в соцсетях, – он сделал шаг в центр зала, игнорируя ошарашенные взгляды девочек.

Я промолчала. Вместо споров я просто начала двигаться под музыку. Это был джаз-фанк, лишенный агрессии – текучий, уверенный, почти гипнотический. Я показывала им, что можно быть сильной, не нападая.

– Посмотрите на меня, – я обернулась к команде, продолжая танцевать. – Майя на больничном, и нам сейчас не нужны опасные трюки. Нам нужен стиль. Мы заставим их замолчать не криком, а тем, как вы будете владеть своим телом.

Я видела в зеркале, как взгляд Райана изменился. Он больше не пытался «решать проблемы», он просто смотрел, не в силах отвести глаз. В этом танце было всё: моя гордость, мой страх и та самая связь, которую мы оба так старательно отрицали.

Виктория медленно подошла к линии разметки. За ней потянулись остальные. Лист с петицией остался лежать на полу, всеми забытый.

– Хорошо, – тихо сказала Виктория, вставая в позицию. – Показывай дальше.

Я прибавила громкость. В этот момент я знала – мы не просто учим связку. Мы выигрываем войну за право быть собой.

19

Ева

Я заняла самый дальний стол в углу, обложившись книгами по истории театра и альбомами с репродукциями. Профессор был прав – до черновика осталась неделя, а у нас с Райаном не было даже утвержденного плана. Пока он спасал мою репутацию перед фан-клубом, наш проект посовременным визуальным искусствам медленно шел ко дну.

Тихие шаги заставили меня поднять голову. Райан выглядел непривычно без своей спортивной куртки, в простом худи, с растрепанными после душа волосами. Он бросил рюкзак на стул и сел напротив, скептически разглядывая огромный том по сценографии.

– Ты решила переписать всю историю перформанса за один вечер? – прошептал он, едва заметно улыбаясь.

– Я планирую сдать этот проект блестяще, Райан. Игры закончились, теперь твой главный соперник – анализ влияния кинематографа на современную хореографию.

– Звучит как вызов, – он открыл тетрадь и замер, глядя на пустую страницу. – Слушай, Ева... Насчет того, что я сказал в зале. Про бойкот. Я не хотел тебя задеть. Просто я видел, как ты на них смотрела. Ты не должна оправдываться за свою работу перед теми, кто ничего не понимает в искусстве.

Я замерла с ручкой в руке. Его слова, сказанные здесь, в тишине библиотеки, звучали иначе – искренне.

– Спасибо, Райан, – я опустила глаза на конспект. – Но давай договоримся: в танцевальном зале главная я. А здесь мы напарники. Так что открывай раздел провизуальную эстетику. Нам нужно составить структуру.

Мы работали почти три часа. К моему удивлению, Райан не просто делал вид, что учится. Он быстро схватывал суть визуальных приемов и, кажется, действительно старался. Иногда наши руки случайно соприкасались, когда мы перелистывали альбом с фотографиями, и по коже пробегал электрический ток, который не имел никакого отношения к учебной программе.

Райан

Я смотрел, как Ева сосредоточенно делает пометки на полях, разбирая теорию цвета. Свет настольной лампы падал на её лицо, делая черты мягче. В этот момент она не была тем жестким тренером, который ставит на место всю команду. Она была творцом, который до смерти боится провала.

– Знаешь, – я тихо прервал тишину, – я никогда не думал, что обсуждатьконцептуальное искусство может быть так... затягивающе.

– Это потому, что ты обычно прогуливал эти лекции ради лишнего часа на льду, – не поднимая глаз, ответила она, но я увидел, как уголки её губ дрогнули.

– Возможно. Но сейчас мне здесь нравится.

Я понимал, что нам нужно сосредоточиться на проекте. Но глядя на то, как она увлеченно объясняет мне разницу между классической постановкой и современным перформансом, я ловил себя на мысли, что готов слушать её вечно.

На улице уже стемнело. Игры на льду действительно закончились, но я начинал понимать, что наш личный проект только начинается. И эта победа в библиотеке была для меня сейчас важнее любого забитого гола.

Ева

Работа над проектом шла на удивление продуктивно, но один вопрос не давал мне покоя всё это время. Я отложила в сторону маркер и, подперев подбородок рукой, внимательно посмотрела на Райана. Он как раз пытался разобраться в тонкостях сценического освещения, хмурясь так, будто решал сложную тактическую задачу на льду.

– Слушай, Гринвуд, – я прищурилась, – я всё хотела спросить. Как тебя вообще занесло на курс по искусству? Ты – капитан хоккейной команды, звезда академии, будущий профессиональный игдец. Обычно такие, как ты, выбирают спортивный менеджмент или что-то максимально практичное. А тут – визуальная эстетика и история перформанса.

Райан оторвался от книги и усмехнулся, откидываясь на спинку стула. В его глазах промелькнула искра самоиронии.

– А ты думала, я умею только шайбу гонять и на льду толкаться? – он покачал головой. – На самом деле всё прозаичнее. Академия требует, чтобы у спортсменов был «разносторонний профиль». Гуманитарные баллы обязательны, если не хочешь вылететь из основного состава из-за успеваемости.

Он на мгновение замолчал, вертя в пальцах карандаш, а затем добавил уже серьезнее:

– К тому же, это был единственный предмет, который не пересекался с моими утренними тренировками на льду. Но если честно… мне всегда было интересно, как создается картинка. В хоккее тоже важна геометрия, ритм и то, как тебя видит зритель. Просто мы называем это тактикой, а вы – искусством.

– Значит, ты здесь из-за расписания? – я приподняла бровь, стараясь скрыть легкое разочарование от такого прагматичного ответа.

– Сначала – да, – Райан посмотрел мне прямо в глаза, и его голос стал чуть ниже. – Но когда я узнал, с кем именно мне придется делать общий проект, я понял, что это был лучший выбор в моем учебном плане.

Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как к щекам подливает жар. Чтобы скрыть смущение, я демонстративно открыла следующий раздел учебника.

– Понятно. Меньше слов, Гринвуд. Если мы не закончим главу про визуальный ритм, твой «разносторонний профиль» сильно пострадает к следующему понедельнику.

В библиотеке стало совсем тихо. Далекий гул ламп и шорох страниц только подчеркивали то странное электричество, которое искрило между нами над раскрытым альбомом по искусству. Райан не спешил возвращаться к теме визуального ритма. Вместо этого он внимательно изучал меня, словно я сама была сложным экспонатом на выставке.

– Знаешь, Ева, – он придвинулся чуть ближе, и я почувствовала тонкий аромат его парфюма – смесь кедра и холодного льда. – В этом учебнике написано, что искусство – это умение передать глубокий смысл через форму.

– И к чему ты это ведешь? – я старалась смотреть в конспект, но чувствовала, как кончики пальцев начинают подрагивать.

– К тому, что твой джаз-фанк сегодня утром... – он сделал паузу, и его голос стал на октаву ниже, – это была очень интересная «форма». Особенно те движения в партере. Кажется, я начал понимать, что ты имела в виду под «контролем над телом».

Я медленно подняла на него взгляд. Это был вызов. Райан Гринвуд официально перешел границы обсуждения учебного проекта.

– Рада, что ты так внимательно следишь за техникой, Райан, – я слегка склонила голову набок, принимая его правила игры. – Но в искусстве важна не только форма, но и дистанция. Если подойти к картине слишком близко, можно увидеть только мазки краски и потерять саму суть.

– А я люблю детали, – Райан усмехнулся, его взгляд скользнул по моим губам и вернулся к глазам. – Иногда именно в деталях скрыто самое важное. К тому же, некоторые произведения искусства созданы специально для того, чтобы их изучали вплотную. Без лишней дистанции.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он играл словами мастерски, используя нашу тему как прикрытие для совершенно другого разговора.

– Такое искусство часто оказывается слишком... горячим для обычных галерей, – ответила я, не отводя взгляда. – Можно обжечься, если не знать правил обращения с экспонатом.

– Я привык к риску, Ева. В хоккее без него не бывает побед. А здесь, – он слегка коснулся пальцем края моего конспекта, – я готов играть по твоим правилам. Пока они ведут нас к общему результату.

– Результату в проекте? – уточнила я, едва сдерживая улыбку.

– И не только, – он подмигнул мне, возвращаясь к книге, но его рука так и осталась лежать на столе совсем рядом с моей. – Давай продолжим. Кажется, мы остановились на теме «взаимодействия объектов в пространстве». По-моему, это самая захватывающая часть.

Я выдохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Игры на льду действительно закончились. Но этот интеллектуальный поединок с двойным дном затягивал меня гораздо сильнее, чем я была готова признать. Тишина библиотеки стала почти осязаемой. Я чувствовала, как воздух между нами буквально наэлектризован. Райан не убирал руку, и я, вопреки здравому смыслу, не спешила отодвигаться. Мы оба понимали, что обсуждение «взаимодействия объектов» давно вышло за рамки учебника по искусству.

– Знаешь, Гринвуд, – я медленно перевернула страницу, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, – в искусстве есть такое понятие, как «отрицательное пространство». Это то, что находитсямежду объектами. Иногда оно важнее, чем сами объекты.

– И что сейчас находится между нами, Ева? – он произнес это так тихо, что я скорее почувствовала вибрацию его голоса, чем услышала его.

Я посмотрела на его ладонь, лежащую в паре сантиметров от моей.

– Сейчас там находится незавершенный черновик и перспектива получить неуд от профессора.

Райан негромко рассмеялся. Этот звук был теплым и каким-то слишком домашним для этих строгих стен.

– Ты неисправима. Даже когда я пытаюсь быть серьезным, ты выставляешь между нами баррикаду из дедлайнов. Но ты права – в искусстве, как и в спорте, важна дисциплина.

Он наконец убрал руку, но только для того, чтобы придвинуть ко мне свой блокнот. Там, среди схем и заметок, я увидела быстрый, но на удивление точный набросок. Это была я. Не та Ева, которая стояла перед ним сегодня утром, а та, что сидела здесь сейчас – сосредоточенная, в свете настольной лампы, с непослушной прядью волос, выбившейся из пучка.

– Когда ты успел? – я невольно коснулась пальцами рисунка.

– Пока ты объясняла мне важность дистанции, – он подмигнул. – Видишь? Я отличный ученик. Я зафиксировал «суть», не нарушая границ.

– Этот набросок... он не по теме проекта, – я пыталась вернуть себе строгость, но чувствовала, как внутри всё тает.

– Напротив, – Райан закрыл блокнот. – Это лучшее исследование «визуальной эстетики», которое я провел за весь семестр. Ладно, на сегодня хватит. Твои глаза уже слипаются, а мне еще нужно переварить всё, что ты сегодня вложила в мою голову. И я сейчас не только про искусство.

Он встал, помогая мне собрать книги. В этом простом жесте было столько заботы, что я на мгновение забыла о нашей недавней войне. Игры на льду закончились, тренировка в зале прошла, а здесь, в полумраке библиотеки, мы внезапно оказались просто двумя людьми, которым не нужно ничего друг другу доказывать.

– Я провожу тебя до общежития, – сказал он, накидывая рюкзак на плечо. – И не спорь. В «Сент-Джуде» после десяти вечера иногда бывает слишком много «отрицательного пространства», которое нужно заполнить правильным сопровождением.

Я улыбнулась, принимая его правила. В этот раз мне совсем не хотелось держать дистанцию.